Осенняя фантазия.

*＊✿❀　❀✿＊*

      — Нет, ты, щибаль, нихера не понимаешь, Чимин-щи! — раздраженно метался по спальне Чон. — Да какого фига ты недовольно бухтишь? Тут у человека жизнь, можно сказать, в хлам улетает, а ты «разница во времени, ты охренел, Чонгук». Говорю тебе: он реально призрак. Я влюблён в приведение! И как мне с этим жить?       — Какой такой призрак? — заспанным голосом агента выдала трубка телефона, с которой как заполошный носился актер. — С чего ты вообще взял, что кто-то был у тебя в спальне? Может тебе просто эротический сон приснился? Ну, там, возбуждённая нервная система, непривычная обстановка, депрессия от неудавшихся отношений? — накидывал теории Чимин.       — Может я и немного впечатлительный, — сердито буркнул в телефон Чон, — но не дебил всё-таки.       — Ну, не знаю, не знаю, — ехидно протянул друг, — по мне, так вы — творческие люди — все немного с ебанцой.       — Сказал тот, кто десять лет оббивает пороги лейблов, — кинул ответную шпильку актер. — Знаю я о твоих потугах стать айдолом, дорогой. Но, видимо, мода на плюшевых булочек канула в Лету. Ты даже для сопливых дорам и мальчиковых команд смазлив, Пак. То ли дело я, — горделиво выдохнул актер, продолжая стебать друга, — Чон Чонгук — мачо-мен, крепкий зад и офигенные мышцы.       — Ага, — обреченно выдохнул агент, — а так же шило в моей заднице и длинный болтливый язык, который я рано или поздно — укорочу. Короче, я проснулся и готов внимать. Что там за проблема с таинственным графом? С чего это ты его прикопать решил? Насколько я помню, твой сосед — отшельник, но не мертвец.       — Да бля, Чимин-и, проснись, — вновь раздраженно забегал по спальне, Чонгук, — говорю ж тебе, его вижу только я! А теперь и чувствую, блин. И еще я пиздец как влюблён! Он идеальный, вот просто божественный. Я таких красивых людей в жизни не видел, а тело… М-м-м, восторг, ты бы видел этот крепкий зад и длинные стройные ноги, когда он несëтся на своём черном жеребце. И он точно гей, представляешь как фортануло?       — Да в чем проблема-то, Чон? — взорвалась фальцетом трубка телефона. — Он гей, ты гей, действуй! Поезжай, познакомься, на свиданку пригласи, какую-нибудь свою сладкую муть включи на поиске, покрасуйся рожей и талантом.       — Я с тобой как с самым близким делюсь, а ты орëшь как долбанат, — обижено буркнул актер, — вечно меня критикуешь. Как ты себе представляешь наше знакомство, Чимин-ним? По-твоему, я должен ввалится в чужой дом с криками «хай, я известный актер и меня заводит твоя задница? Мы тут по воле случая соседями оказались, может переспим по-дружески?» И, как думаешь, с какой скоростью я пересчитаю ступени чужой лестницы, когда меня спустят с неё? К тому же, тут, блядь, такое дело, — нерешительно начал актер, замолкая в неуверенности, всё ли надо озвучивать другу, — мой таинственный граф, которого вижу только я, очень даже подвержен материальным желаниям.       — Умоляю, только не говори, что и этому гею нужны твои деньги, Чон, — мученически простонал в телефон агент. — Нет, ну это уже даже не смешно… Точно, у тебя карма порченная, Чонгук-и! Все твои партнеры страдали от твоей жадности в прошлых жизнях. В этой ты их всех должен обеспечить, иначе цикличность, то, сё, и всё по кругу.       — Да, захлопнись уже, Пак, — рявкнул актер, — твой сарказм не уместен. Я влюблен до гула в яйцах, а ты стебёшься. И речь вовсе не о деньгах. Кстати, тут какой-то сахарный Шуга в соперниках образовался. И… Щибаль, скажу уж как есть, ко мне в постель по ошибке забрались. Я оставил на окне свечу, и это было каким-то тайным знаком для любовников. Граф и барон сто процентов были в отношениях, этот красавец без малейших сомнений лег в мою постель, он ждал знака от своего любимого, но дождался от меня. Ты бы видел его удивление, когда вместо ожидаемого Юнги он обнаружил меня. Да и скандал, который он устроил в церкви при венчании, о многом говорит. Не зря, ох, не зря баронесса мужа быстренько из замка увезла, сто процентов просекла, что муж того, самого, не совсем гетеро.       — Юнги? — раздался в ответ Чону ломкий голос, — ты уверен, что твой сосед говорил именно это имя? Короче, ничего не предпринимай без меня. Я выезжаю, проверим твою сущность на материальность. Обещаю, я уж этого загадочного графа выпотрошу до филея.       — Выезжаешь? А чего это? Ещё пять минут назад тебе было пофиг на мои переживания. Ты что, знаком с этим самым Юнги, о котором говорил граф?       — Сейчас это не имеет значения, — сухо ответил агент, — ты мой проект, Чон, и я заинтересован в твоём ментальном здоровье.       Повесив трубку, актёр устало рухнул в кровать. Бессонная ночь и необыкновенность событий взрывали мозг. Вновь и вновь прокручивая события произошедшего, Чонгук, мечтательно прикрыв глаза, прокручивал в голове картинки с чужой нежностью. Страстные прикосновения и красивый баритон привлекательного мужчины наполняли восторгом и приятными мурашками тело. Стучащий барабанной дробью дождь лишь помогал, навевая томность и удовольствие приятным шумом.       Дождавшись пробуждения слуг, Чон распорядился о глобальной реконструкции, неторопливо позавтракал и отправился на неспешную прогулку по графству. Несмотря на мелкий дождик, колющий открытые места тела, парень уверенно двигался вперед. Влажный туман опутывал плечи неспешно шагавшего актёра, как бы скрывая того от всего мира. Поле за домом манило неимоверно, любопытство одолевало, и, внимательно ступая по и впрямь слегка топкому дёрну, Чонгук глядел под ноги.       «Так, так, так, — остановился парень, увидев кое-что интересное. — А что тут у нас? Обожаю свою особенность, проверять всё и всех самому. Как там Чимин-хён говорил… «Хочешь сделать хорошо — сделай сам»? Не видят они лошадь и всадника! Слепые тетëри! Вот же следы лошадиных копыт. Значит здесь возможно проехать? Выходит, я далек от старческого слабоумия и потери зрения. Сходить что ли в гости к графу? Познакомиться лично, так сказать? Можно и предъявить, что по чужой земле гарцует. Не-а, не стану, послушаюсь Чимина, он с его чуйкой ни разу не подводил. Сказал не лезть, значит уже есть в головушке мыслишки, как красавца прищучить. Ох, и сексуален чертяка. Как вспомню эту его задницу, взлетающую на седле, и гриву волос, аж нутро переворачивается».        Вернувшись в замок и плотно пообедав, актёр отправился в свободную спальню второго этажа вздремнуть, предвкушая сладкую своей слежкой ночь. И хотя шум от ломающих пол рабочих мешал, Чонгук, убаюканный вновь разгулявшимся дождем, всё же погрузился в свои сновидения.       С удовольствием потягиваясь, Чон вышел из спальни и наткнулся на молодого парня, нервно мявшего кепку.       Внимательно разглядев стесняющееся недоразумение, актёр резко спросил:       — Ты кто? И что делаешь возле моей спальни?       — Барон, господин Чон, тут, того, самого, такое дело… — замялся и запутался в словах парнишка. — Я не виноват, честно, оно само как-то, — бухнулся перед ним на колени незнакомец. — Я Лука, рабочий, нас наняли вам трубы провести, и того, свет тоже. Джими, напарник мой, он, значится, ванную рушить стал, а я, того, стены штробить, под провода-то. А она того самого, и провалилась внутрь прямо, и того.       — Самого. — Съехидничил Чонгук, понимая, что чудо мастера повредили стену.       — А, ну да, того самого, провалилась стена совсем, а господин дворецкий того самого, наорал и к вам отправил. Говорит, иди, говорит, того самого, сам хозяину доноси, что ты того самого — замок порушил. А я не ломал, клянусь именем Господа нашего, он сам как-то, того самого — порушился.       — Пошли уж, поглядим, что ты там обвалил, «халк» ты наш деревенский, — вздохнул актер.        Наклоняясь и подсвечивая фонариком телефона проём в стене, актер убедился в своих подозрениях. Разрушенный проем оказался тайным ходом, через который, скорее всего, и проник к нему в спальню загадочный любовник.       Темный тоннель проёма был вполне себе ухоженным, на сухих стенах повсюду висели канделябры под свечи и кольца непонятного происхождения. Тщательно напрягая память, актер всё же вспомнил, что именно напоминали ему эти железяки. На заре начала карьеры ему дали небольшую роль царского служки в исторической дораме. Именно такие кольца были на стенах подставкой для факелов. Справедливо предположив, что это именно они и есть, Чонгук не ошибался. Замок был старинным, и в то время, когда задумывался тайный проход, даже слухов об электричестве не было. Довольно улыбнувшись своей догадке, актёр отпустил рабочих до завтра, уверив, что никакого сильного ущерба замку они не нанесли.       С удобством и бутылочкой сухого вина расположившись в мягком кресле у окна, Чонгук выглядывал на лугу свою мечту и навязчивый идеал. К сожалению, разгулявшийся дождь не дал насладится желанным зрелищем.       — Долбанная страна, заебали эти круглосуточные дожди, — бухтел слегка подбухнутый Чон, несмело пробиравшийся по сумраку тайного хода. — Ничё, будет сюрприз загадочному графу, он же не постеснялся влезть ко мне, спящему, в кровать. Я так, на минуточку, одним глазком полюбуюсь и сдëрну, должен же я убедится, что с моим будущим мужем всё хорошо, — успокаивал расшалившиеся нервы Чон.       Абсолютно без проблем пробравшись в пустующий замок, Чонгук аккуратно шёл на приятный, едва слышимый голос и звук фортепьяно. Заглянув в приоткрытую дверь достаточно большого зала, актёр увидел за инструментом знакомую гриву волос и тоненькую, выточенную спину с чудесной выправкой. Увлечённо играя нежно звучащую мелодию, Ким Тэхён тихо напевал неизвестную балладу.        Едва дыша, Чонгук проскользнул в приоткрытую дверь, и, усевшись прямо на пол, заслушался красотой и тёплой хрипотцой голоса.       Полностью погрузившись в мелодию и проникновенные слова, музыкант пронзал сумрак и слякоть за окном печальным взглядом. Неизвестная актеру песня на иностранном языке с редко угадываемыми словами помогла понять суть тихой мольбы исполнителя. Искренне и печально загадочный граф молил о разделённой любви.       Пьяный и эмоциональный Чон, наслаждаясь голосом и красотой исполнителя, совершенно не заметил, как по щекам побежали дорожки слёз. Доиграв, парень замер за инструментом, проживая последние, таявшие в сумраке комнаты ноты.       Громкий, детский всхлип нарушил тишину и нежную атмосферу темного зала.       — Кто здесь? — вскрикнул загадочный граф. — Выходите, предупреждаю, у меня есть оружие. Уверяю, я использую его без раздумий.       Легко поднявшись с пола, Чон направился к сидящему за инструментом Тэхёну.       — Э-э-э, не стреляй, горячая голова, — негромко протянул Чон, двигаясь к музыканту с грацией хищника, учуявшего дичь, — это всего лишь я, твой сосед, заглянул, так сказать, с ответным визитом.       Подойдя вплотную, актёр склонился, нависая над сидящим музыкантом.       — Слушай, это было очень круто. Тебе бы в айдолы, ты бы весь мир покорил красотой и вокалом.       — Ты плачешь? — не веря, выдохнул парень, глядя на влажные следы слёз на щеках актера. — Я думал, современные мужчины разучились открыто выражать эмоции, ты чувствуешь красоту, сосед, и это, знаешь, подкупает.       — Клянусь, у меня много ценных качеств, — ещё ниже, прямо к лицу склонился Чон, — и все я готов тебе продемонстрировать. Лелеять и ценить красоту — моё призвание. А красивее тебя, сосед, я в мире не встречал. — Интимно шепнул Чон, холодя дыханием вспыхнувшую в смущении щёку. — А сейчас, честно говоря, я бы перекусил немного, все эти тайные ходы, путешествия и мерзкая погода за окном вызывают желание тепла и уюта кухни. Надеюсь, мы сможем соорудить себе пикник из твоих запасов, сосед?       — Да ты… Ты! Наглый, как я погляжу! Вломился в мой дом, а теперь ещё и объесть собираешься?! — резко поднявшись, граф толкнул чужие плечи, выпихивая актера из личного пространства.       — Я, может, и немного нахал, — усмехнулся Чон, игриво подмигивая, — но нахал, который умеет готовить. Показывай давай, где кухня, сосед, откармливать тебя буду. Тощий, ужас какой! Не, бля, спору нет, ты ахуенный, без вопросов, но я, знаешь, немного на спортике парней предпочитаю. О кости биться не охота, сам понимаешь.

***

      Через пару дней Чимин приехал в замок не один, его сопровождал представительный мужчина на шикарном и дорогом джипе. Костюм и манеры незнакомца были великолепны. Моментально почувствовал классовое неравенство, Чонгук робко жал руку тому самому… Мин Юнги. Презирая своё подобострастие, актёр ненавидел и самого Мина. Неприязнь вызывал даже его шрам на лице, едва не лишивший его глаза. Жутко обидно для Чона, но эта метка только придавала мужественности странному спутнику его агента. И лишь томные взгляды Чимина и нежность в прикосновениях слегка затушили внутренний гнев. Узнав за эти годы всю сучесть и ехидство агента, Чонгук отчетливо понимал силу притяжения этой сумасбродной задницы к выбранному сердцем объекту. Вызвать дружелюбие Пака мог только уж очень хороший человек, как минимум волонтёр или благотворитель, а уж восхищение и нежность взглядов… Как минимум — небожитель.        — Здравствуйте, граф, — поприветствовал актёра приятным баритоном Мин, — всегда хотелось представиться вам лично, я, знаете ли, давний поклонник вашего таланта.       — Не могу сказать того же, — слегка грубанул от недовольства собой актёр, — никогда о вас не слышал и понятия не имею, в какой сфере мы могли бы пересечься.       — Жаль, весьма жаль, — слегка саркастично улыбнулся незнакомец, — честно говоря, когда я завещал вам поместье, я рассчитывал на толику благодарности, надеясь встретиться лично.       — Чего-чего? Это вы сейчас о чём? — нахмурился, актёр.

      *＊✿❀　❀✿＊*