Катарсис

      Сколько лет они знакомы – столько Фаенон пытается намекнуть Мидею о своих чувствах. Что он только не перепробовал: дарил дорогие вина, украшения, расписные антикварные вазы, дарил масла для тела и даже стригиль. Но похоже, что «в кремносском языке нет слова «романтика» в рыжей голове укоренилось крепко. Мидей просто не привык к таким скрытым ухаживаниям, просто не замечает, для него это обычные подарки, которые друзья иногда делают друг другу – утешал себя Фаенон. Думать о том, что друг целенаправленно игнорирует его послания, не хотелось совершенно, но и не думать об этом не получалось.       Сердце Фаенона замирало каждый раз, когда он преподносил что-то в дар Мидею, а после немного удивленного взгляда и сухого «спасибо» в груди щемило то ли от разочарования, что друг вновь не понял, то ли от страха, что он все же понял.       Нет, Фаенон не жаловался. Он искренне рад каждой встрече с дорогим другом, рад вместе ходить за покупками по Мраморной Ярмарке, ужинать в небольшой, но уютной забегаловке, ему нравится устраивать спарринги на поляне рядом с Рощей, спорить обо всем подряд и вместе зачищать окрестности от монстров чёрного течения. Но как же ему хочется встать к нему ближе, чем того позволяют нормы приличия, прикоснуться к его длинным непослушным волосам, отливающими всеми оттенками от золотисто-пшеничного, напоминающего его любимое поле с родной деревни, до медно-рыжего и огненно-красного на концах в свете устройства Кефала. Хочется переплести свои пальцы с его, длинными и тонкими, когда Мидей снимает свои железные перчатки в купальне или покоях Фаенона. Хочется прикоснуться к этому невероятному мужчине, что всегда так близко и далеко одновременно.       Не дать раствориться в пучине тяжёлых мыслей помогло внезапное сообщение от Аглаи с требованием явиться в общую залу через час. Чертыхнувшись, Фаенон развернулся, будучи на полпути домой.       В общей зале златиусов уже находились Аглая и госпожа Трибби, они о чем-то переговаривались, но, увидев Фаенона, дружелюбно ему улыбнулись. — Ты рано, Спаситель. Мидеймос ещё не пришел, подождем его и мы введём вас двоих в курс дела.       Они с Мидеем постоянно соревнуются во всем, и Фаенону хотелось бы радоваться, что в этот раз он обогнал его, пришёл первым и можно будет пошутить над ним, но от упоминания Мидея на сердце стало еще тяжелей. Их ждёт совместное задание, но сдерживать себя в присутствии этого невыносимого Льва близится к отметке «невозможно».       В реальность его вернул голос прибывшего Мидея. Фаенону показалось, или он выглядел слегка — он задумался, пытаясь подобрать подходящее слово — помятым? Что именно изменилось, понять не получалось, да и Аглая, всегда требовательная к внешнему виду, внимания не обратила. Наверно, показалось. — Итак, благодарю, что вы пришли так быстро. Швея передала тревожные вести: в четырёх часах от Охемы монстры объединились в три большие группы. Вы — наши лучшие воины, поэтому такое сложное задание, я уверена, вы выполните. — Аглая все ещё добродушно улыбалась, но в голосе её сквозили стальные нотки, а светлые глаза излучали холод и отстраненность. — Снежок, Мидейчик, *мы* можем открыть вам порталы, чтобы вам не пришлось идти так долго и если вам будет грозить серьезная опасность! — Благодарим за заботу, госпожа Трибби, но не тратьте на нас свои силы, мы привычные к дальней дороге и боям, - спокойно возразил Мидей, Фаенон согласно кивнул на его слова. Трибби посмотрела на них с благодарностью.       Тело и душа *Трибби* слишком истощены, чтобы тратить драгоценную возможность открыть портал на рядовое задание, особенно, если это Фаенон и Мидей.       Сборы много времени не заняли, и к часу Разлуки, они были у главных ворот Охемы. Монстры собрались примерно в четырёх часах от города, при благополучном раскладе к часу ясности они вернутся в город.       До отмеченного места добрались быстро, по пути едва не подравшись из-за выдуманного Фаеноном соревнования из разряда «кто первый доберется до вон того кривого пня», о котором он, конечно же, решил не уведомлять Мидея. Фаенону пришлось убегать от разъяренного товарища, крича, что он все ещё лидирует. Теперь же тишина, царившая в этих руинах некогда величественного храма, давила и вызывала смутное беспокойство. Слишком тихо для места, кишащего монстрами. Устройство Кефала освещало местность, но следов врагов видно не было. Может, Швея ошиблась? Хотя, как такое возможно, если нити Аглаи всегда исключительно точны. — Предлагаю сначала развести костёр и отдохнуть, и только потом искать, куда все ушли, — Фаенон оглянулся на Мидея, который уже собрал небольшую охапку сухих ветвей. Опять он его обогнал, Фаенон не успел даже предложить поспорить, кто соберёт больше веток для костра.       Тихое потрескивание костра разбавляло тишину, Мидей сидел, глядя куда-то вдаль, мыслями явно пребывая не здесь. Фаенон мысленно отметил, что в свете костра Мидей сам похож на пламя: пушистые волосы приобрели огненно-рыжий оттенок, красные концы походили на всполохи огня; его алые татуировки — словно языки пламени, облизывающие крепкое тело. Кожа Мидея всегда горячая, словно внутри него горит настоящий огонь. Сам Мидей — обжигающий. Фаенон помотал головой, прогоняя навязчивые мысли, и вслушался в тишину руин.       С момента получения Аглаей новостей до момента прибытия к руинам прошло часов пять — не могли создания чёрного течения уйти далеко. Вокруг не было слышно криков монстров, беспокойных птиц, улетающих подальше от опасности, в руинах не было ни оружия, ни клочков ткани. Ничего.       От тепла костра и Мидея под боком клонило в сон — час занавеса давно настал. Мидей поднял взгляд на задремавшего Фаенона, и на дне его жёлтых глаз плескалось сомнение. «Что подумает Фаенон? Посмеется? Вежливо отстранится? Вызовет на бой?» — вопросы сменяли друг друга, вихрем страхов и сомнений крутились в голове. Выдохнув, Мидей придвинулся ближе и положил чужую голову себе на плечо. Он просто не хочет, чтобы Фаенон во сне упал носом в костер, вот и все. И он вовсе не хочет быть ближе, не хочет рассматривать его спящее лицо, такое умиротворенное и невинное сейчас, не хочет закрыть Спасителя от всего мира и дать ему возможность отдохнуть.       Мидей искренне не понимал, почему Фаенон не послал его еще давно куда подальше; его, колючего и холодного, не умеющего выражать привязанность и заботу, вспыльчивого и грубого. Сколько раз они ссорились из-за слишком взрывного характера Мидея — не сосчитать. Почему-то Фаенон не обижался, всегда первый приходил мириться, даже если неправ был сам Мидей. Фаенон идеален: красив, смел, умен, храбр, благороден — он может долго перечислять. У него нет проблем с выражением чувств, он — душа любой компании, от него не шарахаются в страхе, если лицо его выражает недовольство или усталость. У него много друзей, Мидей лишь один из них, не особенный. Он должен быть благодарен, что Фаенон решил быть его другом — рядом с ним Мидей переставал ощущать себя чудовищем — воином, что безумеет на поле боя, что может сломать чужие кости при рукопожатии, потеряй он контроль над собой хоть на мгновение.       Проносятся в воспоминаниях многочисленные шуточки его коллег-златиусов, от которых кровь закипает. Вот Цифер то с лукавой улыбкой поинтересуется, где наследный принц потерял свою «королеву», то, стоит этой «королеве» оказаться рядом, начинает играть бровями и корчить рожицы. Мидей тогда ушел, пылая гневом и всеми силами сдерживая себя от желания схватить эту кошку за шкирку и отправить в долгий полет.       Вот профессор Анакса окликнул их «парочкой», чтобы они не отвлекались на лекции; Мидей тогда подумал, что у такого, как он, в принципе никогда не получится найти себе пару, пока остальная аудитория давила в себе смешки, а Фаенон покраснел от возмущения — от чего же ещё.       Вот Кастория со странной и удовлетворенной улыбкой смотрит на них в момент, когда Фаенон почти что висит на нем, канюча о чем-то своем — Мидей слушал его вполуха. Девушка записывала что-то в свой блокнот, когда Мидей, не выдержав, грубо сбросил товарища с себя, громко ругая его за такое позорящее его поведение, привлекая к себе взгляды всех находящихся на площади людей. Вздрогнув, Кастория тогда спросила: «Не слишком ли вы жестоки с ним, господин Мидей?». Что же, она была права. Мидей правда жесток с теми, кто ему дорог. Тихо вздохнув, он отвернулся, не заметив, что пальцы Фаенона, рядом с его собственными, царапали землю, словно желая сжать что-то.       Времени на отдых было мало: предстояло найти, куда разбрелись твари, зачистить территорию и вернуться в город — оба это понимали. Будить Фаенона не пришлось, вскоре он сам открыл глаза. Поспорив, кто быстрее найдёт противников, решено было разделиться.       Вопросы судорожно сменялись в голове Фаенона. Что это значит? Почему он так сделал? Мидей заметил его чувства? Из размышлений его вырвал крик метрах в ста от него. Губы растянулись в улыбке предвкушения и азарта — нашёл.       Монстров чёрного течения было порядка двух десятков. С довольством он отметил, что это хорошая возможность вырваться в их споре вперёд. Фаенон призвал меч и уверенно шагнул в тьму руин. Вопли монстров. Лязг металла. Удар. Уворот. Еще удар. Сталь, пронзающая мягкую плоть. Краем глаза Фаенон увидел яркие красные вспышки на противоположной стороне - Мидей тоже нашел врагов. Огонь азарта разгорелся в голубых глазах с новой силой. Монстры падали один за другим от мощных точных ударов. — Хэй, Мидеймос, двадцать восемь врагов! Тебе предстоит сильно постараться, чтобы обогнать меня! — Тридцать два.       Глаза Фаенона на мгновение удивленно округлились, но затем улыбка его стала еще шире. — Что ж, наше соревнование все равно еще не окончено. По данным Аглаи здесь бродят еще около полсотни противников. Не думай, что я позволю тебе победить!       Мидей не успел ничего ответить - пронзительный крик раздался примерно в двух стадиях от них. Похоже, шум битв и громкий голос Фаенона привлек остальных. Герои, не задумываясь, быстро заняли привычное положение - спина к спине. Вот только открывшаяся картина заставила обоих нахмуриться: монстров было больше, по меньшей мере, раза в три. Либо на шум сбрелись со всех окрестностей, либо Аглая и Трибби им не договорили.       Желтые глаза встретились с голубыми, и Мидей слегка кивнул. Это означало: "я ворвусь в гущу, а ты бей по одиночке". Не дожидаясь ответной реакции, он сорвался с места. Кроваво-красные кристаллы пробивали каменную плитку храма и рвали врагов. Фаенон словно летал по полю брани; двуручный меч поражал противника за противником, не давая никому шанса на спасение. Краем глаза он видел, как Мидей руками отрывал конечности подошедших слишком близко к нему тварей и в следующую секунду их тела пронзали тысячи алых кристаллов.       Остановившись отдышаться, Фаенон поднял голову, и взгляд его пал на лучника черного течения: проклятый лук смотрел аккурат в голову Мидея. Фаенон не успел издать и звука, как стрела сорвалась с тетивы. Словно в замедленной съемке он смотрел, как стрела вонзается в шею дернувшегося в сторону Мидея, и как тяжело падает его тело.       Фаенон всегда считал, что может привыкнуть ко всему, но единственное, к чему он так привыкнуть и не смог — к тому, как обрывается жизнь его Мидея. В ушах зазвенело, зрение сузилось до лежащего напротив него товарища, пальцы сжали рукоять меча до побеления костяшек. Нужно оттащить его в безопасное место. Фаенон поднялся на ноги. Нужно дождаться восстановления Мидея. С яростным воплем он бросился вперед в толпу порождений самой тьмы. Удар за ударом, меч отрубал конечности и головы; дыхание давно сбилось, мышцы горели, кто-то кинжалом ранил в плечо, стрела просвистела в миллиметрах от головы, на ноге красовалась длинная царапина, но он этого не замечал. Ярость затуманила разум, золотая кровь кипела в теле. Удар. Еще удар. Тело пронзает острая боль: клинок монстра вошел в спину и вышел через его живот. Последнее, что он видит прежде чем потерять сознание - всполохи красного.