Мишутка

      Дверь открывается, о чём свидетельствует зазвеневший над ней колокольчик, и порог переступает мужчина, оставляя после себя мокрые следы. Первый месяц осени встретил Сеул отвратительной погодой, которая повлекла за собой и спад настроения, и явное ухудшение здоровья.       Мужчина складывает зонт и ставит его в угол, за кулером, после чего направляется к стойке регистрации, где его встречает всегда улыбчивый и энергичный Чан.       Увидев друга, Феликс тянет уголки губ вверх. Ли ставит руки на стойку и облокачивается, чуть ли не утыкаясь носом в рабочее место коллеги.       — Ли-и-и-икс! — тянет Чан, подскакивая с места и сгребая друга в объятия. — Наконец-то ты вышел! Наше отделение начало буквально загибаться без тебя! — радостно щебечет, укладывая руку на голову друга и начиная трепать недавно уложенные волосы.       — Чан! — фырчит, выворачиваясь из объятий. — Ты!.. — поворачивается к стоящему за спиной гардеробу, одна дверца которого была представлена зеркалом, и принимается вновь приводить в порядок свои волосы. Челка доходила уже до угла нижней челюсти, поэтому, если прядки не уложены, мужчина становится похожим на пугало.       Стоящий позади Чан улыбается, словно чеширский кот.       — Ну, рассказывай, почему это отделение без меня загибается? Я не самый востребованный для взрослой стоматологии врач, — снимает пальто и вешает в гардероб.       — А ты разве не слышал? В твоё отсутствие всех детей принимают хирурги. Минхо загибается по самое «не хочу».       — Хирурги? — Феликс выгибает бровь, облокачиваясь на стойку регистрации и обводя взглядом стопку медицинских карт пациентов. — Нашли к кому детей отправить.       — Приказ главного врача. Из всех врачей, что были в твоё отсутствие, удаление зубов можно было доверить только хирургам.       — Неужто пломбы тоже хирурги ставили? — Чан вздыхает, ставя печать клиники в каком-то документе и вклеивая его в карту.       — Нет, пломбы ставили терапевты. Только проблема в том, что всю неделю, что ты болел, приходили только на удаление. Ни одной пломбы.       — Какой я незаменимый, — тянет довольно, забирая лежащий на столе Чана ключ от своего кабинета. И только Феликс собирался пойти в служебное помещение, чтобы переодеться и подготовиться к рабочему дню, как на всё отделение раздаётся истошный детский крик. Мужчина останавливается, вздёргивая брови.       — И так каждый день, — пожимает плечами Чан. — Минхо не может успокоить детей, дети не доверяют Хо. Вот и получается, что вся клиника слушает этот вопль по несколько часов на дню.       — А почему Минхо поставили сегодня моих пациентов? Я же сказал, что выхожу с этого дня.       — Не ставили. Твои пациенты записаны к тебе. Просто конкретно этот — по острой боли. Тебя ещё не было, а у Минхо на это время стояло окно, вот к нему и отправили. Девочка уже не могла терпеть.       — Ну, по-моему, ей не особо легче.       — Так иди успокой, — подмигивает Бан Чан и берёт в руки свою любимую кружку, собираясь отпить остатки кофе. — Чёрт, закончился, — вздыхает, поднимаясь с рабочего места. — Надеюсь, никто не придёт, — и уходит в сторону кухни для персонала.       Феликс, хмыкнув, всё же направляется в служебное помещение, где переодевается в свою любимую хирургичку, сменяет осенние ботинки на белые кроксы, закидывает в карман резинку для волос и, достав из сумки термо-кружку с недавно заваренным чаем со свежими фруктами, выходит в коридор.       Клиника, в которой работает Феликс, довольно небольшая. Стоматология находится в одном из спальных районов Сеула и пользуется достаточно большой популярностью, так как сама она является частью сети. В городе также есть ещё пять отделений, разбросанных по другим районам.       Этот филиал находится на первом этаже жилого дома — это очень хорошее решение с точки зрения коммерции и бизнеса, ведь именно в такие клиники людям ходить не лень.       При входе сразу находится стойка регистрации и гардероб, далее следует длинный коридор, ведущий в два крыла: правое и левое. В левом крыле было два хирургических и два ортопедических кабинета, а также кухня для персонала. В правом же — два кабинета для терапевтов, два — для ортодонтов и один — для детского врача.       Именно в последнем и работал Ли Феликс.       И, будучи детским стоматологом, он чувствовал себя невероятно счастливым.       Прокручивая в голове недавно вышедшую песню любимой группы, мужчина лёгкой походкой направляется в противоположную часть коридора, в свой кабинет. С минуты на минуту должен прийти его ассистент, чтобы подготовить рабочее место и установку к приёму пациентов, поэтому дверь должна быть открыта.       Первый пациент у Феликса будет в одиннадцать утра и до этого времени мужчина планирует пересечься с Минхо — его лучшим другом ещё со времён университета — и хорошенько его простебать.       Феликс прекрасно знает, как сильно Минхо не ладит с детьми.       Справа, там, где приёмное отделение левого крыла, слышится суматоха. И только мужчина поворачивает голову, чтобы посмотреть, что там происходит, как в него кто-то влетает, намертво вцепляясь в худые ноги.       — Юри! — следом из хирургического кабинета Минхо выбегает двое мужчин и маленького роста девушка — ассистентка врача. — Юри, доктор ещё не доделал свою работу, нам нужно вернуться в кабинет! — с явной паникой в глазах проговаривает высокого роста мужчина, одетый, словно с иголочки. Стройные и, вероятно, подкаченные ноги скрыты под тканью чёрных брюк, в которые заправлена бежевая рубашка. Рукава последней закатаны до локтей, открывая вид на увитые яркими венами руки.       Феликс сглатывает, решая не рассматривать мужчину дальше. Он переводит внимание вниз, туда, где в его ноги до сих пор мёртвой хваткой вцепляются крохотные пальчики.       — Ну-ка, — ярко улыбается, садясь перед девочкой на корточки. Малышка тут же перестаёт плакать, демонстрируя Феликсу свои заплаканные большие глаза-бусинки, на длинных ресничках которых ещё остались солёные капельки. — О-о-ой, ужас-то какой, — ласково произносит Феликс, тихо посмеиваясь. Он достаёт из кармана своей хирургички упаковку салфеток, которую носит всегда именно для этого, вынимая один платочек. — Хватка-то какая, я думал, ты мне кусочек кожи оторвёшь, — смеётся, продолжая ярко улыбаться, и принимается осторожно промакивать опухшие и покрасневшие от слёз глазки девочки, успокаивая. — И как зовут эту сильную малышку? — между делом спрашивает мужчина, тыкая в пухлый носик и вызывая смешок.       — Юри, — отвечает, смотря на Феликса, как на своего спасителя.       — Юри-и-и-и, — тянет, поднося пальцы к подбородку и делая задумчивый вид. — Красивое имя, мне нравится, — девочка в ответ ярко улыбается, забывая о своей недавней истерике.       — Папе тоже нравится! — делится.       — Правда?       — Да! Он говорил, что моё имя значит «хрустальная»! — с важным видом заявляет, утыкая крохотные ручки в бока. Феликс смеётся.       — С хрустальной — в точку, — тихо произносит, слыша позади девочки два смешка. Один — от Минхо, второй — видимо, от отца девочки. — И что же расстроило нашу хрустальную малышку? — осторожно спрашивает, беря маленькие ручки в свои и начиная ласково поглаживать. По-доброму улыбается и заглядывает в шоколадные глазки-пуговки девочки, вызывая яркую улыбку вместо страха.       — Тот дядя! — поворачивается в сторону Минхо, вызывая у того закатывание глаз. Феликс сжимает губы, подавляя смешок.       — И что же сделал тот дядя?       — Он достал во-о-о-от такую штуку! — вырывает ручки из хватки Феликса и разводит их в стороны, показывая очень большой размер какого-то предмета. — И хотел тыкнуть ей в меня! — стоящий рядом Минхо прыскает в кулак, понимая всю абсурдность ситуации, в то время как отец девочки опускает голову, пряча улыбку.       — Правда?       — Правда-правда! — тут же отвечает, активно кивая и заставляя два коротких хвостика «попрыгать». — Папа меня сюда привёл, сказал, что здесь сделают так, чтобы мой зубик не болел! Разве можно пихать мне в рот иглу, чтобы зубик не болел… — чуть тише добавляет девочка, опуская взгляд и самостоятельно хватаясь за руки Феликса, сжимая их. — Я не хочу лечить зубик, — жалобно произносит. — Пусть лучше болит, — и делает шажок в сторону, прячась за Феликсом.       Мужчина поворачивается к стоящим у хирургического кабинета Минхо и отцу девочки. Хо театрально вздыхает, показывая заряженный анестезией шприц с самой короткой иглой, вызывая у Феликса смешок. Друг смеряет инструмент нейтральным взглядом и вновь вздыхает, закрывая иглу колпачком и отдавая ассистенту.       Ли переводит взгляд на отца девочки. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, открывая доступ к ярко выраженным красивым ключицам. На шее болталась цепочка из белого золота, но внимание Феликса больше привлекла не она, а острые черты лица, что были у мужчины. Вся линия нижней челюсти была чёткая и явная, подбородок — словно нарисован из-под карандаша, пухлые губы, которые видно на таком строгом лице практически сразу; острый, идеально ровный нос и, в дополнении ко всему этому, тёмно-карие глаза с изысканным кошачьим разрезом. Феликс, сидя в паре метров от мужчины, не видит, но уверен: ресницы у него такие же длинные, как и у самой малышки. Идеальной формы брови привлекают своей ухоженностью, где каждый волосок бережно уложен гелем. На левой брови красуется пирсинг в виде недлинной штанги, который, по идее, должен придавать виду мужчины какой-то молодёжности и халатности, но почему-то в случае с отцом этой девочки такого не происходит. Этот прокол наоборот добавляет лишь солидности.       Образ дополняют чёрные, словно смоль, волосы. Совсем недавно этот мужчина, видимо, стриг их практически под ноль, потому что сейчас эта отросшая длина, если бы не была красиво уложена, убавила бы от его возраста лет десять.       Феликс сглатывает, чувствуя неприятный прилив жара к лицу, и сразу же переключает внимание обратно на малышку.       — Как ты думаешь, Юри, зачем папа привёл тебя сюда? — ласково спрашивает, обнимая малышку.       — Потому что не хотел, чтобы мой зубик болел, — честно отвечает, прекрасно понимая всю ситуацию.       — Правильно, малышка. Папа не хотел, чтобы его дочке было больно, — гладит по голове, накручивая волосы одного из хвостиков себе на палец. — Знаешь… Думаю, я смогу тебе помочь.       — Правда? — оживлённо спрашивает девочка, широко распахивая глаза и хватая Феликса за плечи, почти обнимая. Мужчина по-доброму улыбается.       — Правда-правда, — возвращает Юри её недавний ответ. — Я обещаю тебе, что все эти страшные штуки использовать не буду, договорились? — не перестаёт гладить девочку по всем доступным частям тела, продолжая успокаивать.       Малышка активно кивает, забираясь на Феликса. Ручками обнимает мужчину за шею, ногами обхватывает торс, после чего Ли, смеясь, поднимается на ноги, целуя Юри в щёчку.       — Видишь, у меня даже этого белого халата нет, — кивает на внешний вид Минхо, заставляя друга выгнуть бровь. — Он ведь тебя тоже пугал, не так ли? — девочка тут же начинает кивать, пряча лицо в изгибе шеи Феликса.       — Да. Такое носят только те дяди, которые хотят сделать больно, — и сильнее сжимает плечи Феликса, показывая, как сильно она на самом деле боится. Мужчина укладывает руку на спинку девочки, похлопывая.       — Ты посмотри на меня, у меня вот такой ярко-жёлтый костюмчик, он тебе нравится? — Юри немного отстраняется, чтобы осмотреть Феликса. Пробежавшись по нему взглядом, малышка ярко улыбается и много раз кивает. — Вот и славно! Я долго сегодня выбирал, какой надеть.       — А у вас их много? — с искренним интересом спрашивает.       — Очень много! Если будешь ещё зубки лечить, я обязательно тебе покажу другие, договорились?       — Да! — весело отвечает, смеясь. Крепко обнимает Феликса за шею и повисает на нём, полностью показывая своё доверие.       Мужчина подходит к ассистентке Минхо, прося её отдать карту девочки, после чего та скрывается за дверью кабинета. Феликс переводит взгляд на друга, кивая, мол, «что лечим?», на что Хо вздыхает.       — Кариес на восемьдесят один и восемьдесят два, зуб пятьдесят три под вопросом, надо снимок сделать.       — Так, а чего её к тебе отправили с кариесом? — негромко спрашивает, стараясь сделать так, чтобы малышка не вслушивалась в диалог. Минхо состраивает ещё более недовольную гримасу.       — Потому что все терапевты сегодня с двух. Ранний приём был только у меня, а тут по острой боли. Как бы там не пульп…       Феликс тут же шикает на него, смиряя гневным взглядом. Минхо недоумённо выгибает бровь.       — Свои страшные слова говори у себя в кабинете! — смотрит, нахмурив брови и прижимая успокоившуюся и отвлёкшуюся на картины на стене Юри покрепче. Минхо прыскает.       — А ну да, я забыл, что ты у нас в стране единорогов зубы лечишь, — стоящий рядом отец девочки тихо смеётся, наблюдая за диалогом этих двоих.       — Не завидуй, кровопивец, — показывает язык и разворачивается, собираясь покинуть приёмное отделение левого крыла. — Прошу, пройдёмте за мной, — бегло оборачивается на отца девочки, приглашая пройти в свой кабинет.       Мужчина, не имея, видимо, совершенно ничего против такого расклада, тут же забирает лежащую на диванчике сумку и следует за Феликсом, извиняясь за дочку перед Минхо, который только отмахивается и заходит обратно в свой кабинет, явно облегчённо выдыхая.       Дети действительно не его конёк.

***

      — Сейчас я подготовлю кабинет и приглашу вас, — Феликс бережно усаживает девочку в коричневое кресло в виде мишки, поворачиваясь к отцу. Тот кивает.       — Подскажите, мы вам не нарушим ваш приём? Всё-таки к вам в стоматологию только по записи, нам просто повезло, что у Ли Минхо было окно.       — Не переживайте, — ярко улыбается мужчине, заставляя засмотреться. — Я всегда прихожу на работу сильно раньше первого пациента, должны успеть. Не мучиться же ей, — вновь улыбается, заставляя мужчину мимолётно опустить взгляд на губы Феликса.       — Доброе утро, сонбэ! — отвлекает от обмена взглядами прибежавшая в приёмное отделение Ханыль, ассистентка Феликса.       — Доброе. Опаздываете, хубэ, — чуть строже, чем общался до этого, отвечает Феликс, пряча улыбку.       — Простите, сонбэ! Я быстро!       — Готовь кабинет, я сам разберусь с документами. У нас пациент вне записи по острой боли.       — Спасибо, сонбэ! — девушка быстро скрывается за дверьми кабинета, включая там свет и принимаясь готовить установку и само помещение к работе.       — Так, — Феликс вновь поворачивается к мужчине. — Меня зовут Ли Феликс, я работаю в этой клинике детским врачом-стоматологом, рад знакомству, — улыбается мужчине, протягивая руку для рукопожатия. Мужчина растягивает губы.       — Хван Хёнджин, отец этой хрустальной девочки, — пожимает руку врача. — Я тоже рад знакомству с вами. Честно признаться, мне казалось, что мы уже никогда не вылечим эти зубы, — Феликс коротко смеётся.       — Мы ещё не вылечили, конечно, но я сделаю всё, чтобы это исправить, — вновь улыбается, направляясь к выходу из приёмного отделения. — Сейчас вернусь.       Хёнджин присаживается на диван, стоящий рядом с детским креслом, и облокачивается на подлокотник, переводя всё своё внимание на дочь.       — Как тебе дядя? — спрашивает без задней мысли, привлекая внимание девочки.       — Аджосси такой хороший! — поворачивается к Хёнджину и улыбается. — Он сказал, что не сделает мне больно, представляешь? — искренне интересуется, хватаясь за плечо Хёнджина, обнимая.       — Представляю, — ласково улыбается, обнимая в ответ. — Веришь дяде?       — Верю! — отвечает и тут же хихикает от поцелуя в макушку.       Стоящий в проёме Феликс склоняет голову набок и нежно улыбается, наблюдая за такой трепетной семейной картиной. Осторожно проходит обратно, держа в руках планшет с закреплёнными документами. Присаживается рядом с Хёнджином, привлекая его внимание.       — Так как вы никогда у меня не лечились, необходимо подписать документы. Это согласие на оказание платных медицинских услуг, это согласие на… — Феликс перечисляет перечень документов, которые принёс Хёнджину на подписку, замечая, что мужчина завис, рассматривая лицо Ли и совершенно не слушая. — … на снятие рентгеновского снимка… У меня что-то на лице?.. — неловко спрашивает, смущаясь и машинально поправляя прядь светлых волос, чтобы хоть как-то занять руки.       Хван тут же промаргивается, вздрагивая.       — Ох, нет, что вы. Простите меня за мою бестактность, — смущается в ответ Хёнджин, беря ручку и принимаясь на всех документах ставить подпись. — Просто вы очень красивый, — как бы между делом вставляет фразу, заставляя низ живота Феликса неприятно заныть. — Вот я и завис на вас, — оставляет последнюю подпись и протягивает планшет обратно врачу, улыбаясь.       — Сонбэ, всё готово! — из кабинета выглядывает Ханыль, явно спасая Феликса от той неловкости, что он только что испытал. Ли быстро поднимается на ноги и присаживается перед Юри на корточки, вновь улыбаясь и по-доброму смотря в глаза.       — Нам пора делать так, чтобы твои зубки больше не болели, — осторожно берёт за руки, поглаживая.       — Ты обещаешь не использовать ту иголку? — спрашивает малышка, уже забравшись на Феликса и обхватив его руками и ногами, словно коала.       — Я уже пообещал тебе это. Я бы не посмел соврать такой малышке, — целует в пухлую щёчку и заходит в кабинет. — Пройдёмте с нами, Хёнджин. Тут есть стул, ваше присутствие будет успокаивать Юри, — Хван тут же подскакивает на ноги и заходит в кабинет, быстро закрывая дверь.       Помещение достаточно просторное и яркое: всё выполнено в зелёных, розовых и жёлтых цветах, никакой белой мебели здесь и в помине нет. На одной стене нарисованы большие принцессы Дисней, на противоположной — машинки из знаменитого мультика про гонки.       Юри, точно так же, как и Хёнджин, с интересом рассматривают кабинет, поражаясь тому, как сильно он отличается от кабинета Минхо.       — Какая твоя самая любимая принцесса? — с интересом спрашивает Феликс, подходя к стене и переводя всё внимание Юри на большие рисунки. Пока девочка рассматривает и думает над ответом, Ли быстро кивает ассистентке, чтобы та убрала обратно в ящик запечатанный шприц. Ханыль быстро убирает инструмент, и затем быстро кланяется перед сонбэ, извиняясь.       Впопыхах готовя кабинет, совершенно забыла об оставленном прямо на видном месте шприце.       — Мне нравится Рапунцель! — заявляет Юри, поворачиваясь к Феликсу и улыбаясь.       — Правда? Мне тоже! — Ли треплет малышку по голове, отворачиваясь от стены и опуская её на пол. — Юри, ты любишь мультики?       — Люблю!       — А дома ты их смотришь на удобном диване?       — Да!       — Смотри, — присаживается на корточки и кивает на экран плазменного телевизора, приделанного к потолку. — У меня тоже есть мультики. Я тебя посажу на такой вот диванчик, — кивает на розового цвета кресло стоматологической установки, — и включу их тебе. Как тебе такой расклад?       — Мне нравится! — девочка аж подпрыгивает и пару раз хлопает в ладоши, счастливо улыбаясь.       — Отлично, — Феликс обхватывает девочку под мышками и усаживает в стоматологическое кресло, сразу садясь на свой стул на колёсиках и подъезжая ближе, чтобы девочка его видела. — Какие мультики ты любишь? Если тебе нравится Рапунцель, может, тебе её и включить?       — Да-да-да! — весело отвечает девочка, стуча ножками по стулу и улыбаясь.       Мужчина кивает, растягивая губы в улыбке и беря в руку пульт, включая телевизор и вбивая в поиске онлайн-кинотеатра нужный мультик. Вторая рука постоянно то и дело касается смирно сидящей малышки, показывая, что он рядом и что он никуда не ушёл.       Включив необходимый мультик, Феликс отдаёт пульт Ханыль и приступает к работе.       Берёт с рядом стоящего столика на колёсиках одноразовую розовую шапочку и, быстро завязав волосы в маленький пучок, надевает её на себя, пряча идеальную укладку. Далее берёт со столика маску, на которой нарисованы единороги, и розовые перчатки, надевая всё на себя. Включает на установке свет и направляет лампу так, чтобы она не светила малышке в глаза.       Двигается ближе и наклоняется над девочкой, отвлекая от мультика.       — Как я тебе? — спрашивает и вновь ярко улыбается, заставляя улыбнуться и малышку.       — Аджосси такой милый! — весело отвечает и тут же смеётся, рассматривая ярких единорогов на маске Феликса.       — Не страшный?       — Совсем не страшный! — хихикает, показывая Феликсу блестящие от счастья глаза.       Мужчине удалось полностью успокоить малышку и отвести от недавних воспоминаний о страшном хирургическом кабинете Минхо и не менее страшном самом Минхо.       Подумав об этом, Феликс издаёт смешок, поудобнее усаживаясь в кресле.       — Смотри внимательно мультик, потом мне перескажешь, хорошо? Я буду занят твоими зубками и не смогу посмотреть с тобой. Я очень расстроюсь, ведь это мой любимый мультик… — строит грустную гримасу, не на шутку пугая девочку.       — Хорошо, аджосси! Я буду очень внимательно смотреть мультик и потом тебе всё-всё расскажу! — Феликс улыбается, кивая.       — Только периодически я буду тебя просить что-то сделать, ты же сделаешь? От мультика отвлекаться не нужно будет.       — Сделаю! — малышка прикладывает ладошку к груди, показывая всю серьёзность своих намерений в отношении этого мультика и просьбы Феликса. Мужчина умиляется.       — Вот и договорились. Всё, внимание на мультик, — Юри кивает и переводит взгляд на потолок, отключаясь от реальности и погружаясь в выдуманный мир.       Феликс поворачивается к Ханыль, что уже накрыла малышку фартуком и поставила слюноотсос с пылесосом. Осматривает рабочее место, прикидывая, не забыла ли чего его ассистентка, но всё же одобрительно кивает.       — Открываем ротик, Юри, — ласково и очень тихо произносит Феликс, словно боясь выдернуть малышку из гипноза. Юри послушно открывает рот, вызывая у Ли одобрительную улыбку, а у Хёнджина искренний шок от происходящего. Этот врач буквально единственный, кто не только смог успокоить его дочь, но и смог найти к ней подход. Обычно любой их поход к стоматологу заканчивался громкой истерикой на всё отделение и вымотанными нервами как Хвана, так и самих врачей. Мужчина, явно удивлённый таким раскладом, незаметно двигается ближе, начиная рассматривать сосредоточенного Феликса.       Ли просовывает в нешироко раскрытый рот палец и нажимает на нижний ряд зубов, самостоятельно раскрывая рот девочки так, как ему нужно. Берёт стоматологическое зеркало и начинает осматривать зубы, номера которых ему сказал Минхо. Хмурится, видя, как сильно они разрушены.       «Действительно могло дойти до пульпита, как и сказал Хо…» — берёт зонд и осторожно надавливает на один из зубов, внимательно следя за реакцией девочки. Но Юри, как ни в чём не бывало, продолжает увлечённо смотреть мультик.       Выдохнув, Феликс принимается спокойно вычищать из зуба остатки пищи, наличие которых доставляло дополнительную боль. Незаметно для малышки тянется к инструментам на самой установке, беря пустер, промывает и сушит разрушенные кариесом зубы, рассматривая.       — До пульпита не дошло, — тихо говорит Феликс Ханыль, на что та кивает и убирает с рабочего места несколько баночек и инструментов, понимая, что они не пригодятся. Мужчина поворачивается к Хёнджину. — Это очень хорошо. Острая боль скорее всего была потому, что в полостях, которые образовались из-за кариеса, скопилось очень много еды. Она забилась так, что щёткой это уже было не вычистить, так что даже если бы вы пытались, вряд ли получилось. Тем более малышка была напугана и вряд ли давалась.       — Да, она вообще не давалась, — соглашается Хёнджин, кивая. — Я пытался, видел, что там нужно всё это вытащить, но она ни в какую.       — Потому что ей было больно и страшно, — Феликс спускает маску и улыбается, заставляя Хвана сглотнуть. — Кариес не глубокий, но пришли бы через неделю и всё было бы не так радужно. Сейчас полечим эти зубы и потом я посмотрю остальные, особенно тот, про который говорил Доктор Ли, — Хёнджин кивает, благодаря.       Феликс натягивает маску обратно, вновь полностью погружаясь в работу. Достаёт необходимый бор и вставляет в турбинный наконечник, отводя в сторону и нажимая на педаль, проверяя работу инструмента и реакцию девочки.       Юри даже не отвлекается от мультика, скорее всего, не услышав звука, которого обычно боятся все дети. Откинув турбину, подготавливает все необходимые инструменты и складывает в лоток. Достаёт из ящика шприц, из-за которого и началась паника у Юри.       Ловко собирает его и, удобно взяв, сразу же опускает вниз, чтобы девочка, даже если очень постаралась, не увидела его.       — Подготовь мне поверхностную, — еле слышно даёт задание Ханыль, почти сразу принимая из её рук ватную палочку с нанесённой анестезией.       — А что это такое? — без страха спрашивает Юри, ненадолго отвлекаясь от мультика и принимаясь рассматривать палочку в руках Феликса.       — Это варенье, — ласково отвечает Ли, поднося ватную палочку с розового цвета анестезией поближе к лицу малышки. — Ты же ешь варенье, когда болеешь?       — Да, мне бабушка всегда приносит!       — Вот и твоему зубику нужно варенье, когда он болеет, — улыбается, крепче обхватывая шприц, что до сих пор был в другой руке, и отводя его ещё дальше, за спинку стоматологического кресла. — Я его помажу, и после этого он будет уже не так сильно болеть, что скажешь?       — А с каким вкусом это варенье?       — Малиновое, можешь понюхать, — подносит палочку, действительно давая Юри понюхать. Девочка, вдохнув, широко раскрывает глаза и улыбается, смотря на Феликса шоколадными пуговками. — Нравится?       — Очень! Думаю, моему зубику тоже понравится! — счастливо улыбается и усаживается удобнее, доверчиво открывая рот и переключая всё внимание обратно на мультик.       — Отодвинь мне щёку, — Ханыль кивает и тут же выполняет поручение, отодвигая щёчку Юри. Феликс наносит анестезию, тщательно размазывая и втирая. — За слюной следи, — проговаривает, не отвлекаясь от процесса, после чего ассистентка тут же берёт слюноотсос и начинает убирать лишнее. — Малышка, — Феликс склоняется над Юри, — чувствуешь холодок? — девочка задумывается, погружаясь, видимо, в ощущения.       — Чувствую! Это варенье так делает? Оно морозит зубик?       — Всё верно, это чтобы он больше не болел, — ласково отвечает, продолжая смотреть девочке в глаза. Незаметно подносит шприц ближе к себе и свободной рукой снимает колпачок, откладывая на свой столик. Затем открытый и готовый шприц вновь отводится за спинку кресла, на котором сидит малышка.       Девочка кивает и, улыбнувшись, поворачивается к мультику.       — Смываем, — командует, беря пустер и смывая «варенье», которое нанёс пару минут назад. Всё подготовив к уколу, Феликс еле слышно вздыхает, а затем двигается ещё ближе к Юри, готовясь сделать всё как можно более быстро и безболезненно.       Ханыль оттягивает щёку девочки, и только мужчина поднимает шприц, практически поднеся его ко рту малышки, как та дёргается и поворачивается к Феликсу, ярко улыбаясь. Ли тут же резко убирает шприц, опуская его вниз и пряча, улыбаясь в ответ.       — Тот хамелеон такой смешной! — тычет пальчиком в телевизор, заставляя и Феликса посмотреть на очень смешного хамелеона.       «Чуть не поседел», — проносится в мыслях мужчины, пока он улыбается и смеётся, смотря на разноцветного персонажа мультика.       Слышит позади себя смех и переводит взгляд, замечая Хёнджина, что уже открыто смеялся, пускай и пытался прикрыть рот рукой. Феликс улыбается, чувствуя внизу живота ноющее чувство. Конечно, как оно могло не появиться, когда смех Хвана звучит так… Так.       — Малышка, открываем рот, — ласково произносит, наблюдая за послушным поведением девочки. Делает глубокий вдох, надеясь, что Юри больше не повернётся так резко, а затем подносит шприц и вставляет иглу, начиная нажимать на поршень и вводить анестезию. — Юри, всё хорошо? — спрашивает, очень надеясь, что у девочки действительно всё нормально.       — Угу, — кивает, когда Феликс вытаскивает иглу и делает ещё один укол, уже в другом месте. — Слюна, Ханыль, — чуть строже говорит своей ассистентке, замечая, что та сегодня, видимо, витает в облаках.       — Простите, сонбэ, — девушка тут же подрывается, вновь принимаясь за работу.       Закончив с анестезией, Феликс закрывает иглу колпачком и отводит шприц за спинку кресла, передавая Ханыль.       — В замочку, больше не понадобится, — мужчина выдыхает, откидываясь на спинку кресла, и немного отъезжает. — Юри, сейчас аджосси отдохнёт десять минут, и мы продолжим, хорошо? Ротик не закрывай, слюнку не глотай, хорошо? Рядом стоит Ханыль, у неё есть слоник. Слоник всё уберёт, хорошо?       — Слоник? — спрашивает, поворачиваясь к девушке. Ханыль улыбается и кивает, беря слюноотсос и сгибая его трубочку пополам, так, чтобы появился «хобот».       — Да, Юри, смотри, это — слоник. Он очень любит пить, поэтому, когда у тебя во рту будет много водички, делись с ним, хорошо? Обхвати его хобот губами, — подносит ко рту девочки слюноотсос, заставляя Юри послушно обхватить его губами, — а теперь выплёвывай в него водичку, которая у тебя во рту, — девочка выполняет все указания, «делясь» со «слоником» «водичкой».       Феликс, пока есть время, снимает перчатку и достаёт телефон, набирая номер Чана.       — Слушаю.       — Обзвони всех моих пациентов, перенеси каждую запись на час.       — У тебя первый пациент отменился. Всё равно перенести?       — Отменился? А что с ним?       — Позвонили, сказали, зуб сам выпал, — Феликс тихо смеётся, качая головой.       — Нет, тогда не переноси. Мне этого времени хватит.       — Я так понимаю, ты спасаешь Минхо от детей?       — Скорее, даю ему возможность перестать пугать моих детей своей недовольной миной, — услышав на том конце провода смешок от Чана, Феликс сбрасывает, поворачиваясь к Хёнджину, что всё это время внимательно рассматривал его, расставив широко ноги и уткнувшись в них локтями. Его пухлые губы украшала слабая улыбка, которая, казалось, не спадала с того самого момента, как Юри вцепилась в ноги Феликса.       — Спасибо вам, — так же тихо, как всё это время разговаривал Ли и Ханыль, произносит Хёнджин, двигаясь ещё ближе к мужчине. — Вы — наше спасение. Я уже начал думать о том, чтобы везти её в центр и лечить под наркозом, — сжимает губы, переведя взгляд на свою дочку, которая спокойно сидит в стоматологическом кресле и увлечённо смотрит мультик. Феликс качает головой.       — Это ей не нужно. Просто к каждому ребёнку свой подход, — усаживается ещё удобнее, откидывая голову назад и начиная покачиваться на стуле. — Ханыль, время?       — Ещё три минуты, — отвечает ассистентка, быстро глянув на часы, что висели позади Феликса с Хёнджином. Ли кивает.       — Три минуты до чего? — с интересом спрашивает Хван, приподнимая брови.       — До того, как я продолжу работать. После введения анестезии ждём не менее десяти минут. Юри, чувствуешь холодок на подбородке и коже рядом с ним? — интересуется, двигаясь обратно к девочке и натягивая недавно снятую перчатку. Малышка, отвлёкшись от мультика, состраивает задумчивый вид и принимается трогать свою щёчку, пытаясь понять, чувствует ли она тот самый «холодок».       — Да, аджосси, — выносит свой вердикт, вызывая улыбку на лице мужчины. — Я тыкаю, а оно какое-то… — задумывается, подбирая слова.       — Будто онемело? — подсказывает Феликс, двигая ближе к себе свой столик на колёсиках и стол установки, на которой также есть инструменты.       — Да, точно! Будто онемело, — активно кивает, сцепляя ручки в замочек и укладывая их на живот. Хёнджин, увидев это, удивлённо выгибает бровь.       Неужто Хван Юри настолько комфортно и расслабленно чувствует себя сейчас?       — Продолжаем, — сосредоточенно проговаривает Феликс, на что Ханыль тут же поднимается со своего кресла, вставая рядом. — Малышка, — ласково зовёт, привлекая внимание Юри. Девочка переводит взгляд на мужчину, смотря своими большими глазками-бусинками с самым чистым на всём белом свете доверием, — я сейчас чуть-чуть пожужжу у тебя в ротике, хорошо?       — А чем пожужжишь? Она острая?.. — заламывает бровки, начиная паниковать.       — Нет, что ты, — с улыбкой отвечает Феликс, беря турбину и протягивая её ближе к Юри, показывая. — Эта жужжалка с водичкой. Я у тебя во рту чуть-чуть помою зубки и всё, — девочка тыкает пальчиком в пустер.       — А почему нельзя этой штучкой помыть? — позади Юри раздаётся тихий смешок Хёнджина, который подхватывает и сам Ли.       — Я бы с радостью, малышка. Но видишь, — протягивает пустер, — он, когда поливает, не светится. А вот этот, — показывает турбину, — светится. Мне нужно видеть, что я делаю, понимаешь?       — Они только этим отличаются?       — Тот, что мне нужен, ещё и жужжит, — заглядывает малышке глубоко в глаза, стараясь проникнуть до самой глубины души своим добрым взглядом. Дети всегда залипают на него и успокаиваются, Феликс это прекрасно знает, потому активно таким приёмом и пользуется.       — Ладно, пожужжи, — соглашается девочка, краснея и отворачиваясь.       Феликс, смеясь, удобно усаживается и принимается препарировать необходимые ему зубы. Ханыль активно ему в этом помогает, убирая ненужную воду и периодически перехватывая зеркало или подавая зонд, пока Хёнджин, сидевший в стороне, продолжал смотреть на всё происходящее с искренним удивлением. Он действительно не помнит врача, у которого его Юри так спокойно сидела.       Даже сейчас: Феликс ведь использует штуку, которую дочка боится так же сильно, как и шприц с анестезией, а малышке всё равно! Она спокойно смотрит мультик и даже не обращает внимания на происходящее! И это с учётом того, что в предыдущих клиниках в кабинетах тоже были телевизоры с мультиками, но они совершенно не спасали. Сейчас же, кажется, даже если выключить Рапунцель, Юри не начнёт истерику.       Как Феликс нашёл к ней ключик буквально за пару минут? Он ведь успокоил её ещё там, в коридоре.       — Светим, — из мыслей Хёнджина вырывает всё тот же тихий голос мужчины, заставляя вновь посмотреть на него. Хван не скрывает своего интереса: Феликс до неприличия красивый.       Он несильно ниже самого Хёнджина, стройный, можно даже сказать подтянутый. Это видно даже сквозь свободного кроя хирургичку, которая Феликсу, к слову, очень сильно идёт. Складывается ощущение, что мужчина был рождён для того, чтобы носить медицинскую одежду. Шапочка скрывает красивые светлые волосы, что были аккуратно уложены. Они придавали Феликсу статности, но при этом ещё и капельку миловидности, отлично дополняя разбросанные по всему худому лицу веснушки. Черты точёные, словно нарисованные острым карандашом, сразу привлекли внимание Хвана.       Чёрт возьми, да Феликс целиком и полностью во вкусе Хёнджина.       — Юри, я тебе положил на зубки бумажку, покусай её, — вновь голос мужчины вырывает Хвана из глубоких мыслей, привлекая внимание. — Мешает что-то? — ласково интересуется, наблюдая за девочкой, которая с задумчивым видом продолжала кусать бумажку.       — Вроде нет, аджосси.       — Точно нет? Зубки смыкаются так же, как и до этого? — девочка кивает. — Хорошо, малышка, — Феликс отъезжает на своём стуле, отодвигая стол установки и столик на колёсиках в разные стороны, давая девочке больше места. Снимает перчатки, маску и шапочку, кидая их на столик, и поднимается на ноги. — Тогда всё, солнце. Мы закончили, — и улыбается, подходя к Юри и протягивая к ней руки.       — Правда всё? — вздёргивает густые бровки в искреннем удивлении, вытягивая ручки в ответ и повисая на Феликсе в который раз за это время. — Зубики больше не будут болеть? — чуть отстраняется от мужчины, заглядывая в глаза со слишком выраженной надеждой.       — Больше не будут болеть, малышка, — с улыбкой отвечает Феликс, целуя в пухлую щёчку. — Ты любишь подарки?       — Очень люблю! — тут же отвечает, радостно дрыгая ножками и крепче обнимая Ли, с улыбкой смотря на наблюдавшего за ними Хёнджина.       — Это хорошо, — отвечает Феликс, подходя к небольшому шкафчику, который во время процедуры ни разу не был задействован. — Тем, кто хорошо себя ведёт и не расстраивает меня, когда я пытаюсь помочь и сделать так, чтобы зубки не болели, я дарю подарки, — открывает дверцы шкафа, показывая Юри свою коллекцию игрушек. — Ты можешь выбрать любую.       — Вообще-вообще любую?.. — поражённо спрашивает девочка, рассматривая огромное количество игрушек с широко раскрытым ртом.       — Вообще-вообще, — вновь тыкает в носик, заставляя хихикнуть. Подходит с малышкой на руках поближе, чтобы ей было удобнее рассматривать.       — Знаешь, аджосси, — с хитринкой в глазах проговаривает Юри, — а можешь сам выбрать для меня игрушечку? — Феликс выгибает брови. — Я хочу, чтобы у меня был подарок, который аджосси выберет для меня сам, — поясняет, пряча покрасневшую мордашку в изгибе шеи Ли и крепче обнимая его.       — О… Хорошо… — мужчина, не ожидая такого поворота событий, потрясённо отвечает, начиная с задумчивым видом рассматривать игрушки. — Хёнджин, я хочу вам сказать, что у вас растёт самая настоящая женщина, — отвлекается от полок, ненадолго поворачиваясь к мужчине и улыбаясь. — Подрастёт и устроит всем мужчинам те ещё американские горки, — Хван смеётся, поднимаясь на ноги и подходя ближе к Феликсу и Юри.       — Это точно. Она у меня боевая, — смотрит на выглянувшую из своего «укрытия» дочку с искренней любовью, заставляя Юри хихикнуть и тут же «спрятать» свою моську обратно.       — Это хорошо, — отвечает Феликс, вновь переводя взгляд на игрушки. — Такая малышка, как ваша, в будущем достойна хорошей пары, — договаривает с задумчивым взглядом, бегая глазами по содержимому полок. — О! — протягивает руку к среднего размера мишке, забирая.       Игрушка была выполнена в коричневом цвете, что напоминал очень вкусный молочный шоколад. Глаза — огромные чёрные бусинки, пухленькие лапки-ручки, лапки-ножки и само туловище, и два небольших ушка — прямо как хвостики Юри.       — Малышка, — зовёт Феликс, заставляя девочку посмотреть на игрушку, — я выбрал для тебя это.       — Мишутка! — радостно отвечает девочка, протягивая руки к плюшевой игрушке, которую мужчина сразу отдаёт. Юри ярко улыбается, рассматривая мишку, а затем прижимает его к своей груди, поворачиваясь к Феликсу и одаривая его ярким радостным взглядом. — Спасибо, аджосси! Я познакомлю его с мишуткой, которую мне подарил папа, и они будут дружить! Это будут мои самые любимые игрушки! — крепко обнимает Феликса, заставляя его прикрыть глаза и счастливо улыбнуться.       Ли безумно любит детей. Просто до дрожи в руках любит всех этих крошечных малышей, полных любви и чистых эмоций.       Когда его пациенты всецело доверяют ему и так крепко обнимают, искренне благодаря за то, что не напугал, не довёл до истерики, не сделал больно — ему хочется зажмуриться и пустить холодную слезу по своей веснушчатой щеке.       — Я очень рад, что тебе понравилось, — отвечает с улыбкой, трепля девочку по голове. — Он очень похож на тебя, поэтому я и выбрал его, — осторожно опускает Юри на пол. — Буду теперь звать тебя мишуткой, ты не против? — девочка, услышав это, засияла ещё ярче, активно кивая.       — Не против! Папа тоже меня всегда так называет! Говорит, мы очень похожи! У меня даже пижамка с мишутками есть, я тебе обязательно покажу её, аджосси! — лепечет девочка, вновь вешаясь на Феликса и крепко обнимая его. Мужчина, не имея возможности хоть как-то скрыть рвущуюся наружу яркую улыбку, садится на корточки и так же трепетно и крепко прижимает маленькое тельце в ответ, целуя в щёчку.       — Ваша дочь просто прелесть, Хёнджин, — шёпотом произносит Ли, смотря на умилявшегося с развернувшейся перед ним картиной мужчину. — Это просто невозможно, — договаривает, начиная буквально тискать Юри, вызывая у неё искренний звонкий смех.       — Да, она чудо, — ласково отвечает Хван, смотря на обнимающихся врача и дочь. Мужчина чувствует, как внутри него от таких действий со стороны этих двоих всё буквально цветёт. Хёнджин давно не ощущал подобных щекотаний внизу живота, из-за чего он даже прикладывает к груди ладонь, стараясь запомнить эти устаревшие для него ощущения.       Обнимающиеся и искренне улыбающиеся Феликс и Юри смотрятся слишком правильно.       — Сонбэ, следующий пациент уже в приёмном отделении, — неловко вклинивается в образовавшуюся любовно-розово-единороговую атмосферу Ханыль, разрушая её. — Кабинет готов, у нас по плану лечение зуба восемьдесят один, снимок делали в прошлый раз, я открыла вам его на компьютере.       Феликс, выслушав свою ассистентку, одобрительно кивает.       — Хорошо, молодец. Можешь пока что выйти на пару минут, если тебе надо попить или посмотреть что-то в телефоне. Но через десять минут чтобы была тут, — Ханыль тут же благодарно улыбается и, кивнув, выбегает из кабинета, не забывая забрать свой телефон.       Мужчина поворачивается к смотрящей на него оленьими глазками Юри, поправляя её чуть распустившийся хвостик.       — Аджосси пора работать, малышка, — грустно произносит Феликс, в душе начиная грустить на самом деле. Он действительно не хочет расставаться с этим замечательным созданием.       — У других детей тоже болят зубики? — грустно произносит, потупляя взгляд.       — Верно, — коротко улыбается мужчина, ласково поглаживая по спинке. — Мне нужно помочь и другим деткам.       — А мы ещё увидимся с аджосси?       — Кстати да, Феликс, — вклинивается в разговор Хёнджин. — Ей надо что-то ещё лечить?       — Да, — кивает Ли. — Я посмотрел зуб, про который говорил доктор Ли, его надо лечить. Также нужно сделать снимок, посмотреть, что там с её постоянными зубками и где они там у неё расположены, плюс ещё три зуба мне не очень понравились. Один можно оставить, но другие два точно под лечение, — Хёнджин кивает, внимательно слушая.       — Хорошо, я понял. Тогда мы можем записаться к вам?       — Да, конечно, — с улыбкой отвечает Феликс, поднимаясь на ноги, целуя перед этим Юри в пухлую щёчку. — На стойке регистрации. Скажите, что хотите записаться к Ли Феликсу на лечение, вам предложат даты и время. Я только вышел после больничного, поэтому у меня сейчас очень плотная запись, так что на этой неделе окно вряд ли будет. Благо вам и не срочно, так что можете не переживать.       — Отлично, спасибо вам большое, — Хёнджин протягивает руку и, только Феликс делает то же самое, желая скрепить ладони в рукопожатии, как Хван перехватывает руку, беря её в плен своих длинных пальцев более ласково и бережно — не так, как обычно делают при рукопожатии.       Этот жест Ли сильно смущает, заставляя порозоветь белые щёки, а глаза — опуститься.       — Я вам безумно благодарен, Ли Феликс, — произносит Хёнджин, поглаживая большим пальцем нежную кожу. — До встречи, — осторожно отпускает, заставляя бедного врача чуть ли не подавиться бешено скачущем в грудной клетке сердцем.       — Р-рад помочь, Хёнджин. Пока, мишутка, — прощается с девочкой, что уже успела схватить Хвана за руку и прижаться к ногам.       — Пока, аджосси!       Мужчины обмениваются короткими взглядами, не подозревая, что каждый из них захочет напоследок посмотреть на своего нового знакомого, а затем, смутившись, отворачиваются, окончательно прощаясь.       Феликс выдыхает сразу, как только дверь кабинета закрывается за Хёнджином и Юри. Только мужчина хочет приложить руку к груди, искренне веря, что это поможет успокоить отплясывающее чечётку сердце, как дверь вновь открывается, заставляя чуть ли не подпрыгнуть.       — Аджосси! — в проёме появляется макушка Юри. Феликс тут же натягивает улыбку.       — Что такое, мишутка?       — Ты ведь только меня будешь называть мишуткой, да? Других, у кого болят зубики, ты так называть не будешь? — Феликс склоняет голову, улыбаясь и заламывая брови, искренне умиляясь.       — Нет, малышка. Не переживай. Мишутка у меня только один и это — ты, — прикладывает кулак к груди, наблюдая за расцветшей ещё больше девочке.       — Тогда хорошо! — радостно лепечет и скрывается за дверью кабинета, оставляя Феликса, наконец, в одиночестве.       У него есть ещё четыре минуты до следующего пациента. Мужчина подходит к рабочему компьютеру, заглядывая в него.       «Ким Тэён», — читает имя пациента, вздыхая.       Это двухлетний малыш, который кричит и плачет на всё отделение даже с Феликсом.       Оставшиеся четыре минуты до захода в кабинет Ким Тэёна мужчина ценит, как никогда.

***

      — Фу-у-ух, — вздыхает Феликс, заваливаясь в просторную кухню для персонала. Он уже отпустил четырёх пациентов, остался ещё один малыш, да и тот — просто осмотр и гигиена.       — Что, всех своих соплежуев обслужил? — спрашивает Минхо, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку удобного стула. Феликс закатывает глаза, открывая холодильник и начиная бегать по полкам голодным взглядом.       — Не называй моих детей соплежуями, — деловито отвечает, находя у стенки контейнер с овощным салатом. — Это твой? — и показывает Минхо, который, вальяжно развалившись, пьёт кофе, отдыхая между пациентами.       — Да, — кивает, закидывая в рот печеньку.       — Будет моим, — подмигивает, забирая контейнер с салатом и закрывая холодильник. Ставит находку на стол, кладёт рядом вилку и направляется к кухонному гарнитуру, чтобы поставить чайник.       — Нет, ну ты охренел… — возмущается, строя недовольную мину.       — Ты охренел ещё тогда, когда открыл печенье главврача, — подначивает, поворачиваясь с пока что пустой кружкой в руках. Минхо, выпучив глаза, давится печеньем и сгибается в три погибели, начиная кашлять. Феликс, не выдержав, громко смеётся, ставя кружку на столешницу, от греха подальше. — Успокойся, она на всех купила, — похлопывает друга, продолжая смеяться.              — Мудила! — с покрасневшим лицом и со слезами на глазах выдаёт друг, злобно смотря на мужчину. — Единственная польза от твоего сегодняшнего прихода — мне не пришлось лечить ту писклю, — допивает кофе и специально хлюпает остатками напитка, зная, как сильно это бесит Феликса.       Мужчина сразу хмурится и кидает в друга ещё не открытый пакетик с быстрорастворимым кофе.       — Ещё раз так сделаешь, я тебе это в задницу запихаю! — и отворачивается под смех Минхо, доставая из коробки новый пакетик с кофе.       — Сделаю как? Похлюпаю или назову ту девочку писклёй? — глумится и улыбается довольным котом, наблюдая за насупившимся другом. — Боже, как тут без тебя скучно было, — вздыхает, утыкаясь макушкой в стену и прикрывая глаза.       — Не над кем было издеваться, да? — спрашивает с недовольным видом и открывает контейнер со свежим салатом, принимаясь тыкать вилкой в овощи.       — Не то чтобы… — осекается. — Нет, конечно это в первую очередь, — Феликс закатывает глаза, вздыхая, — но тут реально дурдом был. Больше не болей, мы с Джуном заебались этих твоих соплежуев лечить.       — Не называй моих детей соплежуями! — пинает ногой под столом, вызывая смешок.       — А кто они? Куча соплежуев и сегодняшняя пискля.       — Это — дети, ясно?! — приближается, чуть ли не тыкая острой частью вилки другу в глаз. — Им просто страшно! А ты со своей вечно недовольной рожей не особо-то и успокаиваешь их! — смотрит злобно, хмуря брови.       — Вилкой раз или…       — Блять, Хо! — вспыхивает, давая другу подзатыльник. — Допиздишься, я ещё на неделю больничный возьму! — садится обратно на своё место, продолжая есть.       Минхо смеётся, выпрямляясь и кладя локти на стол.       Как же он скучал по таким шуточным перепалкам со своим лучшим другом. На самом деле, тут совершенно никто не злится и не обижается, это действительно просто такой стиль общения этих двоих.       — Возьмешь больничный — я тебе этих соплежуев домой приведу. Будешь там лечить, — подмигивает, смотря, с каким аппетитом ест друг. — Вкусно? — кивает. — Это хорошо. Вот видишь, я с тобой салатом поделился, а ты мне подзатыльник отвесил. Я, вообще-то, твой хён, — и состраивает обиженную гримасу, складывая руки на груди и отворачиваясь.       — Ты не хён, ты мудила, — отвечает, доедая и отходя к раковине, чтобы помыть контейнер. Дверь открывается, и в проёме появляется Ханыль.       — Сонбэ, последний пациент пришёл.       — Иду, — кивает, кладя чистый контейнер на сушку. Вытирает руки и, открыв дверь, поворачивается к другу. — Но даже такого хёна-мудака я очень люблю, — и подмигивает, видя широко раскрытые глаза друга и его быстрые копошения в попытке успеть показать средний палец напоследок.

***

      — Всё, мы закончили, — улыбается, отъезжая на стуле от девятилетней девочки и снимая с себя средства индивидуальной защиты.       — После чистки обнаружились ли ещё какие-то зубы, которые надо полечить? — со стула, стоящего позади стоматологического кресла, поднимается бабушка девочки, с надеждой смотря на Феликса.       — Нет, — улыбается, отдавая использованные перчатки Ханыль, — мы всё вылечили, пока ничего нового я у неё не нашёл. Придёте на осмотр через полгода, я ещё раз гляну. А так всё, мы с тобой, Джиён, вылечили все твои больные зубки, — щёлкает по носу, вызывая смешок.       — Правда?       — Правда, — отъезжает на кресле подальше от установки, давая юной пациентке побольше свободного места, чтобы встать. Та сразу поднимается и оказывается рядом с уставшим врачом, начиная на нём виснуть.       — Это значит, что я с аджосси больше не увижусь? — спрашивает тихо, опуская глазки и поджимая пухлые губки. Феликс, почувствовав, как неприятно кольнуло в области сердца, сильнее прижимает к себе малышку.       — Мы встретимся с тобой через полгода, чтобы я проверил твои зубки, — улыбается, начиная гладить по спинке. — Пойдёмте, я провожу вас до стойки регистрации, — кивает бабушке Джиён, открывая дверь кабинета и пропуская её первой.       Пройдя длинный коридор, Феликс поворачивает налево, оказываясь у самого входа в клинику. Мимо него проходит ещё двое пациентов, поворачивая направо и направляясь, видимо, к терапевтам. А у самой стойки, рядом с Чаном, стоит Минхо, засунув руки в карманы и опершись о стену.       — Чан, я приём завершил, оплату тебе скинул, — начинает диалог, подходя к стойке.       — Понял, секунду, — кивает, сразу же двигаясь ближе к компьютеру и начиная что-то быстро нажимать мышкой.       Дверь в клинику открывается, заставляя висящий над ней колокольчик зазвенеть. Все машинально поворачивают головы в сторону входа, и только один Феликс искренне удивляется. На пороге стоит Хёнджин, одетый в статное пальто чёрного цвета. Завидев мужчину, Хван улыбается и кивает, заходя.       — Хёнджин?.. — Феликс не на шутку пугается, делая пару шагов в сторону мужчины. — Что-то с Юри? Зубы снова заболели? — со страхом в глазах заваливает вопросами, не давая вставить и слова. — Она с вами? Я закончил последний приём, могу осмотреть её, вы… — Хван улыбается, качая головой и поднимая руки в примирительном жесте.       — Нет, Феликс, вы чего, — подходит ближе, заглядывая в испуганные глаза. — С Юри всё хорошо. Я пришёл к вам.       — Ко мне? — теряется, смотря на уверенный кивок в ответ. — Хорошо, сейчас я отпущу пациента, и мы поговорим, — Хёнджин снова кивает, облокачиваясь на стойку регистрации и пересекаясь взглядами с Чаном и Минхо.       Первый, отвлёкшись от работы, с интересом рассматривает мужчину, которого сегодня утром видел впервые, а второй пробегается с головы до пят равнодушным и в какой-то степени даже убийственным взглядом, будто бы в действительности оценивая Хвана. Феликс, закончив помогать бабушке Джиён с одеждой, быстро одевает куртку на саму девочку, застёгивая. Присаживается на корточки и разводит руки в стороны, приглашая в свои объятия.       — Аджосси… — всхлипывает, делая парочку быстрых шажочков и тут же утыкаясь в грудь Феликса, сразу чувствуя на своём теле руки мужчины, что нежно обнимали и крепко прижимали к себе. — Я буду скучать, — поднимает голову, смотря на Ли заплаканными и покрасневшими глазками, всхлипывая.       Феликс улыбается, протягивая руку и осторожно смахивая ненужные слезинки.       — Я тоже буду очень скучать по тебе, котёнок, — целует в лоб, поправляя после этого шапочку. — Не болей и бабушку береги, хорошо? — гладит, смотря на окончательно заплакавшую девочку. — Обещаешь? — заглядывает в глазки-бусинки, которые девочка попыталась спрятать.       — Обещаю, — кивает, вновь крепко обнимая Феликса.       — Боже, как на войну провожает, — тихо шепчет Минхо, закатывая глаза и переставляя ноги, чтобы было удобнее стоять. Бан Чан прыскает, тут же прикрывая рот рукой, а Хёнджин по-доброму улыбается, переводя взгляд на пожилую женщину, которая во всю фотографировала обнимающихся внучку и доктора.       — Если не отпустишь аджосси дальше работать, нам придётся в следующий раз отправить тебя лечить зубки к нему, — деловито проговаривает Чан, показывая на Минхо.       Девочка тут же отлипает от Феликса, делая быстрые шажки к бабушке.       — Не надо к нему… — смотрит с испугом на Минхо, который продолжал просто стоять и равнодушно смотреть в ответ. — У него даже халат страшный… — договаривает, заставляя Феликса и Хёнджина, которые уже слышали сегодня точно такую же фразу, только от Юри, искренне засмеяться.       — Спасибо вам, Феликс, — привлекает внимание мужчины бабушка, кланяясь. — Всего вам доброго, — прощается теперь уже со всеми присутствующими, беря внучку за руку и покидая стены клиники.       Только Ли поднимается с корточек и поворачивается к Хёнджину, чтобы спросить, зачем он сюда пришёл, как встревает Минхо:       — Нет, я что-то не выкупил, а какого я как пугало в нашей клинике? Слышь ты, — пинает стул смеющегося Чана, улыбаясь, — ты реально отпугнул ребёнка мной? Ты обалдел? — Чан начинает смеяться ещё громче, поворачиваясь.       — Ты свою рожу-то видел? — замолкает, пытаясь отдышаться. — Тебя хоть в огород поставь, ты и там всех птиц распугаешь! — и смеётся с новой силой, получая от так же сильно смеющегося Минхо подзатыльник.       — Чего мне лыбу давить, когда я три часа удалял один несчастный зуб, стоя по локти в крови? — складывает руки на груди, склоняя голову. — Это он вон, — кивает на Феликса, который, как и Хёнджин, поставил локти на стойку регистрации, — зубы, цитирую: «моет душем, потом мажет вареньем, а водичку отдаёт слонику», — все присутствующие начинают смеяться. Ли склоняет голову, пряча улыбку за длинными волосами, не замечая, как по-доброму и ласково на него смотрит Хёнджин.       — Зато ты пугало, а я — нет, — показывает язык, отходя от стойки, и, тем самым, как бы заканчивает шуточную перепалку.       — Сонбэ! — в проёме показывается макушка ассистентки Минхо. Мужчина аж весь напрягается, смотря на свою испуганную хубэ.       — Что такое? — подходит ближе.       — Я следила за пациентом, всё было хорошо. Но сейчас он сказал, что закружилась голова и…       — Блять! — Минхо тут же чуть ли не бегом направляется к выходу в коридор. — За мной! — обращается к ассистентке.       — Бегу! — девушка скрывается в коридоре вслед за своим сонбэ, погружая приёмное отделение в тишину.       Чан вздыхает.       — Как думаешь, до скорой дойдёт? — с опаской спрашивает Феликса, который продолжал стоять с невозмутимым лицом.       — Вряд ли. У него там в расписании удаление восьмёрки, у пациента это первая сложная операция, скорее всего переволновался. Сейчас Минхо придёт, и он сразу успокоится. Скорее всего его просто ввело в панику отсутствие врача рядом, — параллельно со своим монологом принимает из рук Чана отчётный лист, ставя внизу подпись. — Сколько у меня завтра пациентов?       — Секунду, — откладывает подписанный Феликсом документ, переводя взгляд на монитор компьютера. — Шесть на лечение и одна консультация, — поднимает взгляд на друга.       — Я больше не буду болеть, — вздыхает, слыша тихое хихиканье Чана. — Хёнджин, — привлекает внимание мужчины, — вы хотели со мной о чём-то поговорить? Пройдёмте в мой кабинет, пожалуйста, — и первый направляется в сторону коридора.       — Феликс… — мужчина чувствует на своём запястье нежное касание и замирает, медленно оборачиваясь. — На самом деле, я пришёл, чтобы предложить проводить вас до дома. Вы ведь закончили с работой? — и улыбается, с опаской заглядывая в глаза и осторожно отпуская руку.       — А… — теряется, быстро пробегаясь взглядом по Бан Чану, который тут же начинает «играть» бровями, как бы намекая. — Да… — возвращает взгляд на Хёнджина, видя, как он тут же оживился. — Конечно. Сейчас, я проверю, как ассистентка убрала кабинет, закрою его, переоденусь и приду к вам… — чуть заторможенно отвечает Феликс, вызывая ещё бо́льшую щекотку внизу живота Хёнджина.       — Конечно, — кивает, — не торопитесь, — и смотрит на мужчину, который быстро скрывается в коридоре.       — Хирург вам лицо начистит по самое «не хочу», — как бы между делом проговаривает будничным тоном Чан. Хёнджин, вскинув брови, удивлённо смотрит на мужчину. — Если вдруг вы обидите Феликса — хирург вас отчихвостит по самое «не балуй», — так же спокойно поясняет, продолжая работать с компьютером.       — Такого в планах у меня нет, — честно отвечает Хван, проговаривая это серьёзным тоном. Чан ненадолго отрывает взгляд от компьютера, смотря в глаза Хёнджину.       — Хорошо, если так, — и вновь утыкается в монитор, методично нажимая на мышку и что-то делая.       — Сильно заметны мои намерения? — неловко спрашивает Хёнджин, начиная чесать затылок, пряча взгляд. Чан усмехается.       — Вы как школьник перед ним, — улыбается, подмигивая. — Ему такое нравится, не переживайте.       — Серьёзно? — интересуется осторожно, рассматривая Чана.       — Если бы ему такое не нравилось, он бы детским врачом-то и не стал. Был бы, как Минхо, хирургом. А вот эти сюсю-пусю — это про Феликса, — подмигивает явно смутившемуся Хёнджину, попутно беря документ и ставя на нём печать. — Вы… О, Феликс, — сразу переводит тему, завидев подходящего и полностью переодевшегося друга. — Я тебе скину сообщением твоё расписание на завтра, так что шуруй отсюда, — мужчина кивает, бросая тихое «пока».       Хёнджин, рассматривая вышедшего Ли чуть ли не с замершим сердцем, наконец-то выходит из транса и неловко улыбается. Феликс в хирургичке выглядит нереально красиво и привлекательно, но Феликс, одетый в совершенно обычную одежду, выглядит не менее прекрасно.       — Ну… — мнётся, смотря на Хвана. — Идём?       — Конечно, — кивает, улыбаясь.

***

      — Так где вы, говорите, живёте? — интересуется Хёнджин, придерживая выходящему Феликсу дверь. На часах уже восемь вечера, улица окунулась в вечернюю темноту, освещаемую уличными фонарями и вывесками магазинов или иных заведений, что создавало атмосферу какого-то невероятного уюта и спокойствия.       Феликс вдыхает свежий воздух полной грудью, прикрывая глаза. Наслаждается. Целый день вдыхать запах лишь медицинских препаратов — такое себе занятие.       — Я живу в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, в районе Мапо, — отвечает, открывая глаза и спускаясь по ступеням.              — А, это тот, что рядом с рекой Хан, — кивает, спускаясь.       — Верно. А вы где живёте, Хёнджин? — поворачивается к мужчине, начиная неторопливо идти в нужную сторону. Хван быстро ровняется, начиная идти рядом.       — Я живу близко к вам, — уклончиво отвечает и улыбается, поправляя выбившуюся из укладки прядь чёрных волос.       — Хорошо, — суёт руки в карманы своей кожаной куртки, — а то мне было бы жутко неловко, если бы вы, проводив меня, поехали в противоположную часть города, чтобы добраться до дома, — Хван издаёт тихий смешок.       — Можете не переживать об этом, — тихо произносит, погружая их в несколько неловкую тишину. Феликс идёт спокойно, не спеша, смотрит немного усталым от долгой работы взглядом перед собой, позволяя фонарям и вывескам освещать белоснежное, усыпанное веснушками, лицо.       — Вы хотели поговорить со мной о чём-то конкретном? — всё же нарушает тишину, не поворачиваясь к собеседнику. Да, с Хваном идти весьма комфортно и без каких-либо разговоров, но, так как мужчины только познакомились, некая неловкость от отсутствия диалога всё же присутствует.       — Не то что бы… Осторожно! — повышает голос, хватая Феликса за локоть и резко дёргая на себя. Мужчина, не успевая что-либо понять, впечатывается в подтянутую грудь своего нового знакомого, с шоком смотря на проехавшего на бешеной скорости парня на велосипеде, который, казалось, их даже не заметил. — Вот ведь му… Кхм, — осекается, останавливаясь. Отпускает ткань кожанки Феликса, разглаживает её, а затем, положив руку ему на плечо, тянет в противоположную сторону. — Идите здесь, — и буквально передвигает мужчину в ту часть тротуара, где по правую руку лишь магазины и кафе.       — С… Спасибо, — пребывая в шоке, выдавливает из себя Ли. — Я даже не увидел… — договаривает заторможенно, оборачиваясь вслед скрывшемуся из виду велосипедисту.       — Вы не поранились? — заглядывает в глаза, показывая своё искреннее беспокойство. — Я вас слишком сильно дёрнул на себя, простите… — Феликс улыбается, глядя на потупившего взгляд Хёнджина.       — Всё в порядке, — улыбается так, как улыбался сегодня Юри — с яркими искорками в глазах. — Если бы не вы, меня бы сшибли с ног, — и подмигивает, разворачиваясь и продолжая свой путь. Хван, прикрыв глаза и тяжело вздохнув, догоняет мужчину, вновь ровняясь.       Да, держать себя в руках с таким светлым и ярким человеком будет очень тяжело.       — Так вот, ваш вопрос, — Ли хмурит брови, но затем, вспомнив, кивает. — Если вы не против, я хотел бы узнать вас получше, — выдаёт все свои намерения как на ладони, сразу же чувствуя, как начинают гореть уши.       «Реально веду себя, как какой-то школьник», — думает Хёнджин, прикладывая к кончикам ушей ледяные пальцы в попытке охладить их.       — Вот как, — хмыкает Феликс, поворачиваясь к мужчине и улыбаясь. — Знаете, я не против, — подмигивает и проникновенно смотрит в глаза мужчине, видя в этом безграничном тёмном шоколаде своё отражение.       «Теперь понятно, почему дети так залипают на него, — проносится в мыслях Хвана, когда он позволяет своему взгляду пересечься со взглядом Ли. — В эти глаза невозможно не смотреть», — догоняет первую мысль вторая, заставляя внизу живота затрепыхать крылышками сразу нескольких бабочек.       — Ну, мой род деятельности вам известен, — с нескрываемой неловкостью проговаривает Феликс, кусая губы. — А чем занимаетесь вы, Хёнджин?       — У меня своя кондитерская, — с нежностью в голосе произносит мужчина, заставляя Ли тут же повернуться на него. — Раньше была просто закусочная, но после рождения Юри я закрыл её и начал делать тортики и пирожные.       — Она их очень любит, не так ли? — с такой же нежной, как на лице Хёнджина, улыбкой спрашивает Феликс. Хван кивает.       — Безумно. В кондитерской, конечно же, всё делают повара, но я частенько готовлю для неё дома. Ей нравится, когда тортики сделаны именно мной, — Феликс слушает, чувствуя, как теплеет у него в душе. Вид этого мужчины, что с такой нежностью и любовью говорит о своей дочери, не может не восхищать. — И, помимо кондитерской, у меня свой цветочный магазин. Рядом с домом открыл три точки.       — Как вы всё успеваете? Вам не тяжело? — искренне интересуется, думая о том, что ему тяжело вывозить даже просто неделю каждодневной работы.       — Временами тяжело, конечно же, — кивает Хёнджин. — Но тортики я точно никогда не оставлю. Не имею права, пока Юри с таким удовольствием их кушает, — останавливается вместе с Феликсом, что кладёт руки на холодные перила.       — Это восхищает, — тихо проговаривает Ли, смотря на погрузившийся в ночь Сеул и реку Хан. В воде отражаются блики фонарей и вывесок, сияя и переливаясь. Ветер, что периодически поднимался, нарушал водное спокойствие и создавал рябь, задевая, к тому же, и длинные волосы Феликса, заставляя их развеваться на ветру. Хёнджин подходит на пару шагов ближе.       — То, что я люблю свою дочь, или вид отсюда? — интересуется тихо, наблюдая за тем, как мужчина оборачивается с нежной улыбкой, что тронула слегка искусанные губы.       — Знаете… — задумывается, поднося пальцы к подбородку. — Думаю, и то, и то восхищает в равной степени, — полностью поворачивается, опираясь уже поясницей. — Могу я задать вопрос? — склоняет голову, поправляя за ухо светлую прядь.       — Конечно, — кивает Хёнджин, вставая напротив и закрывая от сильного порыва ветра, что теперь дует лишь в спину и не попадает на Феликса. Мужчина, заметив это, опускает глаза на свои ботинки, пряча взгляд.       — Сколько вам лет? Юри четыре годика, а вам сколько?       — Мне тридцать пять годиков, — с лёгкой улыбкой отвечает Хёнджин. — А когда вы успели спросить у Юри её возраст? — Феликс усмехается, поднимая взгляд.       — Зачем мне спрашивать, когда у меня на руках есть карта пациента? — спрашивает, хитро смотря в глаза мужчины.       — Точно, — смеётся неловко, запуская руку в волосы. — Я и не подумал об этом, — делает ещё шаг, вставая вплотную. Феликс поднимает голову, чтобы видеть лицо Хёнджина, и его взгляд сразу цепляется за быстро развевающиеся на ветру чёрные волосы.       — Вам не холодно?       — Можно узнать ваш номер телефона?       Смеются и отворачиваются друг от друга, пряча взгляды. Хёнджин стискивает зубы, чувствуя, как ему стало ещё более щекотно внизу живота, а Феликс прикрывает глаза и старается дышать ровнее, чтобы лицо не стало сильно красным от смущения.       — Не холодно.       — Можно.       Смотрят друг на друга и начинают смеяться. Хёнджин, стараясь хоть как-то скрыть выплёскивающееся через край смущение, гуляет ладонями в районе карманов пальто, чтобы найти телефон, в то время как Феликс, кусая губу, рассматривает его с головы до ног.       — Запишете? — осторожно спрашивает, протягивая весьма дорогой телефон мужчине. Ли кивает, начиная вводить нужные цифры.       — Держите, — отдаёт обратно, ожидая, пока Хёнджин возьмёт телефон. И только пальцы мужчины касаются гаджета, как Феликс сжимает его сильнее, не отдавая. — Вне очереди я к себе не записываю, имейте в виду. Запись только через администратора клиники, — глаза Хвана тут же расширяются, а руки поднимаются в примирительном жесте.       — Феликс, вы что! — смотрит с ужасом. — Я не для этого, я же действительно… — замолкает, стоит мужчине опустить взгляд и начать смеяться, качая головой.       — Вы очень милый, Хёнджин, — всё же отдаёт телефон. Отходит от перил и подходит к дому, который был буквально в паре метров от набережной. — Это была просто шутка! — кричит, наблюдая за застывшим мужчиной.       — А если я не в шутку предложу вам перейти на «ты», вы согласитесь или посмеётесь? — также через всю улицу, словно ребёнок, кричит Хван. Феликс склоняет голову набок.       — Я подумаю, — и разворачивается, поднимаясь ко входной двери. Опускает руку на ручку и вновь оборачивается, подмечая, что Хёнджин и с места не сдвинулся. — Вы, кстати, для меня хён, — и открывает дверь, переступая порог.       — А сколько вам лет? — кричит, хмурясь и стараясь игнорировать свист ветра, из-за которого ответ Феликса может остаться неуслышанным. Ли оборачивается, загадочно улыбаясь.       — Узнаете, если пригласите куда-нибудь, — и закрывает дверь, оставляя Хёнджина одного на улице.       «Узнаю, — проносится в мыслях Хвана, когда он достаёт телефон и открывает навигатор. — Так, сначала нужно добраться до клиники и забрать свою машину. Потом домой», — продумав план дальнейших действий, разворачивается, начиная следовать проложенному на телефоне маршруту.       О том, что Феликс был прав насчёт дома в другом конце города, Хёнджин, конечно же, не сказал.