Мишутка

      Как оказалось, главврач дал Феликсу чуть больше выходных, чем ему полагается, ввиду недавней простуды. Всё бы ничего, но мужчина яро негодует, ведь мало того, что у него не спросили его собственного мнения, так его ещё и не предупредили об этих самых дополнительных выходных.       К слову, Ли был не так уж и сильно против, ибо он смог провести ещё пару дней в компании Хёнджина и Юри, оставаясь у них на ночь. Хвану несколько раз нужно было срочно отъехать, чтобы решить рабочие вопросы, поэтому были моменты, когда Феликс оставался с малышкой наедине. Они успели вместе погулять, сходить в кино на недавно вышедший мультик про очередную принцессу и даже поиграть в куклы, где Юри даже отдала мужчине свою самую любимую, позволяя играть за неё.       Сейчас была уже середина недели. Сегодня рабочий день Феликса максимально рано — ровно в девять утра. По графику у него лечение кариеса, пульпита и так по кругу. Между ними скромно затесалось одно удаление, но это дело быстрое в отличие от других двух манипуляций.       Феликс, надев салатовую хирургичку, проходится по коридору клиники, одновременно с тем попивая горячий чай из термокружки. Ходит туда-сюда в ожидании первого пациента, который пару минут назад позвонил Бан Чану и предупредил, что задерживается.       Мужчина выходит в приёмную, к стойке регистрации, укладывая на холодную синюю поверхность локти, упираясь. Ловит взгляд Чана, что тут же отвлекается от монитора и улыбается, здороваясь.       — Привет, хён, — кивает Ли, приподнимая уголки губ. Когда Феликс пришёл в клинику, друг отлучался на кухню, чтобы заварить себе очередную чашку кофе, а потому мужчинам пересечься и поздороваться не удалось. — Сколько сейчас времени?       — Девять тридцать, — отвечает, глянув в правый нижний угол компьютера. Феликс вздыхает.       — Сильно опаздывает. Звони, отменяй запись. Там сложное лечение, я не успею сделать всё необходимое до следующего пациента. Задерживать из-за одного всех остальных я не горю желанием, — Чан кивает, беря в руки телефон и набирая номер матери пациента.       — Да, мы можем перенести вашу запись, — мужчина пару раз щёлкает мышкой, после чего наклоняется к монитору, внимательно рассматривая. — Могу предложить вам вторник следующей недели на шесть часов вечера, — Феликс отпивает горячего чая, подпирая щёку рукой.              Настроение как-то самую малость упало. Он сегодня рано встал, приехал вовремя, как и Ханыль, подготовил всё к работе, а в итоге…       Он мог побольше времени провести с Хёнджином, что собирал Юри в детский садик.       — Прошу прощения, но я предлагаю вам самую ближайшую свободную дату. У доктора Ли очень плотная запись, — поджимает губы, смотря на задумавшегося друга. — Понял, записываю вас. Всего доброго, — и кладёт трубку, вздыхая. — На следующую неделю у тебя осталось только одно окно, — как бы между делом вбрасывает информацию, быстро шастая пальцами по клавиатуре, перезаписывая сегодняшнего пациента на вторник.       — Что по резерву?       — Три человека на среду, пять на четверг, в остальные дни по два-три, — мужчина вздыхает.       — Жесть, — Чан хмыкает.       — Дело нехитрое: такой ангел-стоматолог, которого не боятся дети. Я бы тоже усирался, чтобы попасть к тебе, — и улыбается, подмигивая.       — Говоришь, одно окно ещё есть? — друг моргает, как бы соглашаясь. — А чего из резерва не записал туда?       — Им время не подходит, вечер нужен.       — Отлично, — приподнимает уголки губ. — Запиши в это окно Хван Юри, — Чан вскидывает голову, приподнимая в удивлении брови. — Чего уставился так?       — Да нет, — хмыкает, возвращая своё внимание на монитор. — Просто раньше пациенты к тебе записывались сами, ты им в этом не помогал, — играет бровями, вгоняя в краску.       — Заткнись, — шикает и прикладывает как можно больше усилий, чтобы наружу не вырвалась глупая улыбка. В переднем кармане хирургички лежит телефон, на заставке которого теперь стоит их совместная фотография, сделанная на утро после поедания пирога. Хёнджин, пока Феликс и Юри сладко спали в его объятиях, умудрился сделать селфи, которое позже показал с ног до головы покрасневшему Ли.       И сколько бы мужчина не пыхтел о том, что он слишком растрёпанный, заспанный и помятый, это фото ему очень нравится. Слишком уж оно тёплое, сладкое и уютное. Слишком правильное.       — Записал, — Чан нажимает на "энтер", вытягивая руки над головой и с довольным лицом потягиваясь, откидываясь на спинку кресла. — О! У них ещё на сегодня к тебе запись, — Феликс кивает.       — Да, нужно полечить кариес и глянуть другие зубы. В прошлый раз у меня там парочка вызвала вопросы, нужно получше посмотреть.       В проёме появляется уставший Минхо, вид которого оставлял желать лучшего. Донельзя недовольные глаза, безразличие, буквально вытекающее из него, и ярко-синие синяки на нижних веках. Феликс и Чан, рассмотрев такой видок хирурга, вскидывают брови.       — Что с тобой? — спрашивает администратор, и в голосе его проскальзывают нотки беспокойства.              — Что-то случилось? — Феликс даже отстраняется от стойки, подходя ближе.       — У нас сегодня кто-то из терапевтов будет? — бросает взгляд на наручные часы Чана, хватая того за руку и заставляя вздрогнуть. — Давай только быстрее, у меня там в кресле пациент сидит. Не хочу его одного с ассистенткой надолго оставлять.       — Сегодня Суён выходит с трёх и до восьми, — вспомнив расписание, отвечает администратор. — А Чжи У взяла отпуск на недельку, — Минхо вздыхает ещё громче, ещё более вымученно. Запускает пятерню в волосы, массируя кожу головы.       — Хреново, — Чан расширяет глаза и шикает, шлёпая хирурга по плечу, получая в ответ равнодушный взгляд.       — Тут всё равно никого, кроме нас нет, — пожимает плечами. — Тем более это не мат, — и только администратор открывает рот, чтобы снова отчитать, как Минхо обращается к Феликсу. — У тебя сегодня как по загруженности?       — Первый пациент не пришёл, следующий в десять сорок пять, — Хо кивает.       — Сможешь помочь? Позвонил один скандальный пациент, хочет записаться на лечение, но, как по мне, это не наш случай.       — Стационарный?       — Да. Но он напрочь отказывается и настаивает, чтобы я его лечил, — складывает руки на груди, прикрывая глаза и опираясь о стену. — Иными словами: хочет, чтобы я оказался за решёткой, — Феликс прыскает, тут же поднося сжатые в кулак пальцы ко рту, прикрывая. Чан вскидывает брови.       — В смысле?       — В его случае лечение оказывается только в стационаре, — поясняет администратору, смотря чётко в глаза и вгоняя в краску. Бан Чан смотрит снизу-вверх, бегая взглядом по ярким синякам, немного бледному лицу и слегка обветрившимся губам. — У нас даже условия не позволяют. Но он меня не слушает. Вот, хочу, чтобы мнение со стороны послушал, может так поймёт, что ему не к нам, — поворачивается к Ли, что уже успел усесться на кресло Чана и запустить свои шаловливые руки в верхний ящик, где администратор хранил обильное разнообразие шоколадок.       — Эй! — вскрикивает Чан, видя ещё более довольное лицо Феликса. — Мудила, — фыркает, складывая руки на груди.       — Тебе Минхо новых купит, — отвечает, улыбаясь и закидывая в рот какую-то конфету.       — Схуяли? — хирург выгибает бровь, тут же получая в плечо куда более ощутимый, чем пару минут назад, удар. — Да что?!       — Не матерись! — подходит ближе, заглядывая в глаза и злобно пыхтя. Минхо, чувствуя на своих губах чужое дыхание, сглатывает, застывая. — А ты! — оборачивается на Феликса. — Хватит жрать мои конфеты! — чуть ли не рычит, направляясь к стойке регистрации. — Валите отсюда! — скидывает смеющегося друга со своего кресла, гневно плюхаясь в него и складывая руки на груди.       — Ча-а-ан, — тянет Феликс, загадочно улыбаясь и укладывая руку на спинку кресла. Склоняется над администратором, вынуждая обернуться и установить зрительный контакт, — не злись, — наклоняется ещё ближе и оставляет нежный поцелуй на кончике носа, заставляя друга в прямом смысле застыть.              Подмигивает, а затем, выпрямившись, разворачивается, проходя мимо точно так же застывшего Минхо.       Выходит в коридор и направляется в сторону своего кабинета, довольно улыбаясь. Такая неожиданная выходка стоила того. Эти двое слишком забавно замерли и слишком забавно раскрыли свои глаза.       «Задолбали тормозить потому что», — улыбается ещё сильнее, заходя в свой кабинет и кивая Ханыль, что, скучая, сидела в телефоне.

***

      Феликс снимает перчатки, сворачивая и скидывая их вместе с маской и шапочкой на столик, на котором стоял лоток, наполненный кучей использованных инструментов, планшеты, боры и брашики.       Выключает на установке свет и отодвигается, давая парню встать. Вторым пациентом был четырнадцатилетний подросток, который уже давно ходит сюда без родителей. Спокойный, молчаливый, не пугливый.       Проще говоря — идеальный.       — Всё, мы закончили, — Феликс улыбается, наблюдая, как парень встаёт и разминается.       — Доктор Ли, мне нужно что-то ещё лечить? — подходит к стулу, на котором обычно сидят родители пациентов, и забирает с него свой рюкзак.       — Нет, — Феликс пересаживается за свой рабочий стол, завершая на компьютере приём и отправляя квитанцию Бан Чану. — Это было последнее необходимое на данный момент лечение. Получше чисти самые дальние зубы, особенно с правой стороны, потому что там начал появляться кариес, но он пока что в начальной стадии, так что переживать не стоит. Приходи через полгода просто на осмотр.       — Хорошо, — кланяется. — Спасибо вам большое, доктор Ли.       — Не болей, — улыбается и машет на прощание, наблюдая за тем, как парень скрывается за дверью кабинета.       Ханыль тут же завертелась-закружилась, принимаясь быстро убирать все инструменты и материалы. Протирает установку, столик и стул Феликса, достаёт новый запечатанный лоток, инструменты, которые точно понадобятся, а затем кладёт новые средства индивидуальной защиты.       — Сейчас тоже кариес будет, — девушка кивает, садясь на своё кресло и выдыхая. Феликс, подметив, что Ханыль сидит и просто смотрит в одну точку, слабо улыбается. — Сходи пообедай, хубэ. Я начну приём сам. Поешь спокойно, затем возвращайся, — девушка тут же оборачивается на Ли, широко раскрывая глаза.       — Сонбэ, это вовсе необязательно, я…       — У нас сегодня очень плотная запись, — отвлекается на всплывшее в правом нижнем углу экрана оповещение, в котором написано, что следующий пациент уже ожидает своего приёма. — Так что спокойной минутки ждать не стоит. Иди, тебе нужно передохнуть, — девушка поджимает губы, однако взгляд её буквально искрится счастьем.       — Спасибо, сонбэ! — ярко улыбается, сцепляя руки в замочек и прикрывая им свои губы. — Я быстро!       — Не торопись, — бросает вдогонку.       Встаёт, потягиваясь, а затем открывает дверь, сразу же встречаясь с Хёнджином взглядами. Мужчина, одетый в красивое чёрное пальто, моментально расцветает, растягивая губы в нежной улыбке.       — Аджосси! — Юри, что уже успела присесть за детский столик, на котором были разложены листы, карандаши и фломастеры, тут же подскакивает и бежит к Феликсу, вытягивая маленькие ручки.       — Мишутка! — Ли садится на корточки и сгребает малышку в объятия, целуя в сладкую щёчку и вызывая смешок. — Как дела в садике, м-м-м? — шепчет на ушко, не переставая гладить девочку. Юри, вцепившись в плечи мужчины, слегка отстраняется, смотря искрящимися детским счастьем глазами-пуговками.       — Отлично! Мы сегодня занимались с палочками!       — Правда? — с интересом спрашивает Феликс, беря малышку на руки, крепко прижимая к себе.       — Да! — лепечет восторженно. — Нам нужно было сложить палочки так, чтобы при их пересчёте получилось нужное число!       — Вот это да, — поражённо шепчет мужчина, снова целуя и вызывая смешок. — И как? У тебя получилось?       — Да! — заявляет гордо. — Я смогла сложить в одну стопку аж пять палочек! — вытягивает ручку и растопыривает пальчики, показывая. — Раз, — касается пальчиком другой руки большого, — два, — указательного, — три, — среднего, — четыре и пять, — безымянного и мизинца. — Вот! Пять пальчиков! — и глядит на Феликса, видя полный восторга взгляд. Глаза мужчины блестят, а улыбка, такая нежная и добрая, кажется настолько искренней, что у девочки краснеют кончики ушей.       — Ты такая умничка, мишутка! — хвалит, крепко обнимая. Укладывает руку на затылок малышки, запуская пальцы в распущенные волосы, и треплет, вызывая звонкий смех. — Будем сегодня зубик лечить? — спрашивает ласково, заходя в кабинет.       — Да! Я ведь обещала аджосси и папе! — дрыгает ножками, замечая Хёнджина, что зашёл в кабинет вслед за ними. — Папа, а почему ты не снял пальто? — Хван, будто бы только что это поняв, осматривает свой внешний вид, удивлённо вскидывая брови.       — Видимо… — тянет поражённо. — Очень торопился к твоему доктору, — поднимает взгляд и смотрит с нежной улыбкой на Феликса в салатовой хирургичке, что бережно держал в своих объятиях Юри. Малышка, услышав ответ, щурит глазки и смотрит хитро сначала на отца, а затем медленно поворачивается к Ли, смотря так же хитро и довольно.       — Чего это ты? — смущённо интересуется мужчина, чувствуя, как щекочет внизу живота. Девочка улыбается шире.       — Ничего! — и тянет ручки к креслу стоматологической установки, намекая, чтобы её туда посадили. Феликс выполняет её немую просьбу немедленно. Рассматривает лицо малышки, на котором буквально написано слово «интрига», и поворачивается к Хёнджину, что еле как сдерживал смех.       — Она явно что-то знает, — хмыкает Ли, садясь в кресло.       — Как любая уважающая себя женщина, — и, увидев реакцию Феликса, всё же не сдерживается, начиная смеяться. — Пойду отнесу в гардероб пальто.       — Ты можешь оставить его на диванчиках, необязательно идти аж до стойки регистрации, — Хёнджин кивает, покидая кабинет. — Ну что, мишутка, готова?       — Готова! — отважно заявляет, удобнее устраиваясь на кресле.       — Какой мультик включить тебе в этот раз? — Юри задумывается, подставляя пухленький пальчик к подбородку. — Тебе нравится «Холодное сердце»? — девочка тут же засияла.       — Да! Включи его, пожалуйста! — и смотрит жалобно, будто бы Феликс мог ей отказать. Мужчина берёт пульт, включая телевизор, в то время как дверь в кабинет открывается, и в помещение вновь входит Хёнджин. Феликс отвлекается, бросая на мужчину взгляд.       Сегодня он, собираясь утром на работу, лично попросил Хвана надеть атласную рубашку. Помог ему уложить волосы, из-за чего причёска получилась не такой привычной для Хёнджина. Образ дополняла цепочка, которую Феликс подобрал сам. У неё были крупные звенья, выполненные из серебра, и это украшение так отлично подходило под одежду, что Хвана хотелось прямо сейчас взять за грудки и, притянув к себе, поцеловать.       Феликс сглатывает, опуская взгляд и отвлекаясь на свой столик, беря с него шапочку, маску и перчатки, надевая. Боковым зрением замечает, что Хёнджин садится на стул и двигается как можно ближе, занимая место прямо за спиной у Юри.       — Я не буду тебе мешать? — мужчина качает головой, поправляя маску с розовыми единорогами. — Хорошо, — проговаривает довольно. Закидывает ногу на ногу и устраивается поудобнее, принимаясь наблюдать за уверенными и отточенными движениями Ли.       Юри уже вовсю отключилась от реального мира, погружаясь в историю двух принцесс. Малышка заинтересованно следила за всем, что происходит на экране, совершенно не обращая внимания на то, что делает Феликс.       Мужчина, вскрыв лоток и необходимые инструменты, подготавливает рабочее место, после чего встаёт и подходит к мусорному ведру, выбрасывая все крафтовые пакеты. Затем возвращается, подходя к установке с той стороны, где обычно стоит Ханыль, и ставит слюноотсос и пылесос.       — А где твоя ассистентка?       — Отпустил пообедать, — садится в своё кресло, двигаясь ближе к Юри. — Сегодня у нас бешенный график, мы и присесть с ней не успеваем. Если я между пациентами… — берёт в руки зонд, обхватывая подбородок малышки, намекая, что нужно открыть рот, — … хоть как-то успеваю отдохнуть, то Ханыль — нет, — находит нужный зуб и вновь проверяет его, надавливая зондом и наблюдая за реакцией Юри.       — Какой заботливый, — хмыкает, продолжая рассматривать сосредоточенное лицо Феликса.       — Я сам был когда-то ассистентом, — откладывает зонд и берёт какую-то баночку, открывая. Брашиком собирает необходимое количество поверхностной анестезии, вновь склоняясь над Юри. — За меня так не беспокоились, — грустно усмехается, намазывая в необходимом месте. — Не закрывай, — и заглядывает малышке в глаза, убеждаясь, что та его поняла.       Отодвигается, поворачиваясь к своему столику. Открывает верхний ящик и достаёт из него запечатанный шприц. Вскрывает его, вставляет иглу и ампулу с анестезией, которую будет использовать. Кладёт в лоток и возвращается к малышке, что послушно сидела с открытым ртом.       — Чувствуешь холодок? — Юри кивает. — Отлично, — Феликс тянется к слюноотсосу. В одну руку берёт его, во вторую — пустер и принимается смывать своё «варенье». Заканчивает и берёт в руки шприц, снимая с иглы колпачок. Двигается как можно ближе к Юри, пряча инструмент, которого так сильно боятся дети, и проверяет, чтобы малышка была полностью отвлечена.       — Тебе не давали отдохнуть? — продолжает диалог Хёнджин.       — Большинство врачей не волнует — успеваешь ты или нет. Поел ты или нет. Устал ты или нет. Они ставят пациентов так, что между ними буквально пять минут, а потом ходят и бросают на тебя косые взгляды за то, что ты не успел за эти пять минут подготовить кабинет, — подносит шприц, оттягивая щёку Юри и готовясь сделать анестезию.       — Аджосси обижали?! — восклицает малышка, дёргаясь и поворачиваясь к мужчине. Увидев в его руке огромный шприц с иглой, смотрит в ужасе, вжимаясь в спинку кресла и начиная паниковать. — Аджосси, что это? — восклицает, и в голосе её слышится нарастающая истерика.       «Блять», — думает Феликс, плотно сжимая зубы. Не успел, не среагировал, не спрятал.       Что уж греха таить: он не ожидал, что Юри так резко повернётся.       — Ты же обещал не использовать это! — мужчина смотрит в глаза малышки, ужасаясь с того, как быстро они наполняются хрустальными слезами. — В прошлый раз ты её не использовал! Я же поверила тебе! — и начинает извиваться в кресле, закрывая рот двумя ручками, боясь.       — Мишутка, — дверь в кабинет открывается, и в проёме так вовремя появляется Ханыль. Идея по успокоению девочки появляется моментально. — Позови Минхо, — проговаривает строго, отводя шприц как можно дальше от Юри. — Быстро, — подгоняет, заставляя Ханыль ускориться.       Не проходит и минуты, как дверь вновь открывается, и в помещение заходит ассистентка и хирург. Минхо, оценив ситуацию, вскидывает брови, мол, ты серьёзно позвал в этой ситуации меня?       Феликс отодвигается от Юри, поднимая руки в примирительном жесте.       — Я не врал тебе, мишутка, — улыбается нежно, видя, как девочка, пускай со страхом и некоторым недоверием, но всё же слушает его. — У доктора Ли, — показывает на Минхо, что, сложив руки, смотрел на друга с выгнутой бровью, — такие штуки колючие. У меня — нет. Не веришь? — стягивает маску, заглядывая в блестящие от слёз глаза. — Хорошо. Я докажу тебе, что мои штучки не острые.       Хёнджин переводит непонимающий взгляд с Феликса на Минхо и обратно, подмечая, что хирург, видимо, тоже совершенно ничего не понимает и пока что не улавливает, зачем его позвали.       — Мне жаль, что ты не веришь мне, — с грустью произносит Ли, вздыхая. Малышка поджимает губы, вытирая слёзки и смотря на мужчину теперь уже более спокойно. — Но мне важно, чтобы мишутка верила мне. Придётся возвращать её доверие, — и, быстро улыбнувшись, тянется к шприцу, беря его в руки. Отдаёт Минхо и откидывается на спинку кресла, поворачиваясь к хирургу и подзывая его, чтобы Юри всё было видно. — От острой штуки будет больно, — поясняет, смотря на малышку, что глядела теперь шокировано. — Но поскольку мои неострые, мне больно не будет, — и смотрит на Минхо, у которого буквально читается во взгляде слово «охуеть».       — Феликс… — обеспокоено шепчет Хёнджин, на секунду привлекая внимание мужчины. Ли, бросив на него взгляд, подмигивает, вновь вступая в зрительный контакт с Хо.       — Минхо, сделай мне анестезию, — спокойно проговаривает, открывая рот. Друг, пускай и прибывал в искреннем ахуе, всё же подходит к Феликсу, вставая меж его разведённых ног. Хватается за ручку лампы и устанавливает её так, чтобы было хоть что-то видно. — Малышка, смотри. Надеюсь, так ты поверишь, что это мои штуки не острые, — и подмигивает, видя, как Юри смотрит на него с искренним беспокойством.       — Аджосси, — шепчет девочка, подползая поближе к Феликсу. Бросает быстрый жалобный взгляд на Минхо, что, успев надеть чистые перчатки, сейчас отодвинул щёку друга.       — Что делать?       — Фто фотеф, — шепелявит, вызывая у Юри смешок.       — Инфильтрация пойдёт? — Феликс кивает, прикрывая глаза и показывая всем своим видом абсолютное спокойствие и доверие. Минхо кивает, берёт удобнее шприц и вводит иглу.       Вводит без того «варенья», которое использовал Феликс.       Мужчина, естественно, почувствовал укол, ибо поверхностную анестезию ему никто не делал. Однако ни один мускул на его лице не дрогнул, потому что даже при таком раскладе Минхо оставался профессионалом. Друг проходил три курса по безболезненной анестезии, поэтому, намажь мужчина «вареньице», он бы вообще ничего не ощутил.       Минхо нажимает на поршень, вводя раствор, затем выводит шприц и вводит уже в другом месте, вновь нажимая на поршень. Хёнджин, поняв, что не может просто сидеть, подходит ближе, обеспокоенно смотря на совершенно умиротворённого Феликса. Мужчина размеренно дышал, расслабленно развалившись в своём кресле, ожидая лишь, когда Минхо со всем закончит.       — Готово, — хирург выводит шприц, сразу же разбирая его. Выкидывает ампулу и иглу в разные мусорки, скидывает инструмент в замочку и снимает перчатки, выбрасывая. Подходит к рабочему столу Феликса, беря с него бутылку простой воды. Протягивает другу, видя благодарный кивок. — Я свободен?       — Да. Спасибо, — мужчина протягивает хирургу руку, пожимая. Минхо усмехается, а затем, кивнув, выходит из кабинета. — Ну что, — Феликс поднимается, открывая бутылку и набирая в рот воды, прополаскивая. Подходит к раковине и выплёвывает, поворачиваясь к Юри и Хёнджину, — теперь ты мне веришь? — и ярко улыбается, видя, как малышка активно кивает головой. Видит, как в маленьких глазках-пуговках больше нет того ужаса и страха, что был ранее. Сейчас в них можно увидеть даже в некотором роде интерес.       Хмыкает, кивая. Возвращается в своё кресло, двигаясь ближе к установке, меняя перчатки и натягивая маску обратно. Проводит языком по месту, где Минхо сделал укол, и пару раз проводит языком по слизистой, понимая, что часть её уже онемела.       — Надо ещё раз намазать вкусным вареньем, — малышка кивает, и Феликс принимается за работу. Не замечает, но чувствует прожигающий взгляд Хёнджина, наполненный беспокойством. Заканчивает наносить поверхностную анестезию и отвлекается на мужчину, подмигивая. Хван, не теряя возможности, спрашивает тихо:       — Всё хорошо? — и пару раз тыкает своим пальцем по подбородку, имея в виду недавний укол. Феликс моргает, как бы намекая, что переживать не стоит. Хёнджин выдыхает, но губы всё же плотно сжимает, ибо беспокоиться он не перестаёт.       — Мишутка, открывай ротик шире, — командует после того, как вместе с Ханыль смыл «варенье». Юри отвлекается от мультика, переключая всё своё внимание на Феликса и шприц, который он больше не прятал. Смотрит спокойно, с интересом, с доверием. Ли нежно улыбается, понимая, что девочку ему всё же удалось успокоить.       «Пускай и таким неординарным методом», — проносится в мыслях, когда мужчина вновь скользит кончиком языка по десне, которая потеряла чувствительность на ближайший час так точно.       Вводит иглу, протыкая слизистую. Нажимает на поршень и смотрит в удивлённые и спокойные глаза Юри. Малышка послушно сидит, не мешая, не уворачиваясь и не плача. Смотрит своими блестящими глазами-пуговками на огромный шприц, который, как ей казалось, должен сделать очень больно.       — Готово, — выводит иглу и, улыбаясь, отдаёт Ханыль. — Смываем, — ассистентка быстро кладёт разобранный шприц в замочку и возвращается, беря слюноотсос. Сделав всё необходимое, Феликс отъезжает на кресле от установки, стягивая маску и выдыхая. — Ждём пару минут, потом продолжим, — Юри поворачивается.       — Аджосси, а зачем ждать? Что произойдёт за это время?       — Через пару минут холодочка станет больше. Тогда я смогу дальше работать, — поднимается, снимая перчатки. Подходит к окну и приоткрывает его, ставя на проветривание.       — А почему холодочек не действует сразу? — Феликс слабо улыбается, рассматривая оживлённый город, жители которого бегали кто в одну сторону, кто в другую, куда-то спеша.       — Потому что ему нужно проникнуть в нужные для него места, — поворачивается, складывая руки на груди. — А чтобы добежать до этих мест, ему нужно время, — малышка тянет понимающее «а-а-а-а», кивая и возвращаясь к просмотру мультика.       Феликс пробегается взглядом по Хёнджину, постепенно достигая глаз. И только мужчина собирается вступить в зрительный контакт, рассмотреть Хвана и даже полюбоваться им, как за пределами кабинета слышится какой-то шум и громкие возгласы.       Ли вздёргивает брови, поворачиваясь к двери.       Ничего не комментируя, движется в сторону выхода из кабинета, но не успевает даже сделать что-либо. Ручка резко опускается, а дверь быстро открывается, после чего в кабинет вваливается высокого роста раскачанный мужчина, взгляд которого не сулил ничего хорошего.       — Ну и кого я должен здесь слушать?! — чуть ли не орёт на весь кабинет, осматривая помещение и пугая всех присутствующих. Ханыль, вздрогнув, обходит установку и встаёт перед Юри, закрывая девочку собой. Хёнджин тут же поднимается на ноги и подходит ближе к Феликсу, становясь рядом.       Следом за мужчиной заходит Минхо, и взгляд его не сулит ничего хорошего. Раздражённый донельзя, уставший, недовольный. В руках хирурга рентгеновский снимок и тут у Феликса выстраивается понимание всей ситуации.       «Тот самый скандальный пациент», — думает Ли, осматривая мужчину, который в буквальном смысле грозно возвышался над ним.       — Вот наш детский врач-стоматолог. Вы можете послушать его мнение, — Минхо отдаёт снимок другу. Феликс, взяв его, сразу же поднимает вверх, выводя на свет потолочных ламп, рассматривая.       — Почему я должен слушать мнение какого-то нелепого врача, который занимается детьми?! — Ли, не отрываясь и не реагируя на оскорбления, спокойно рассматривает снимок, оценивая ситуацию пациента.       — Я так понимаю, тут вопрос в сорок восьмом зубе? — Минхо не успевает даже кивнуть, как Феликс продолжает. — О, он ещё и ретенированный и дистопированный. Ещё и лежит корнями на нижнечелюстном канале.       — Там ещё и положение корней непонятное, — проговаривает хирург, тоже рассматривая снимок.       — Ага, вижу, — кивает спокойно, поворачиваясь к Ханыль. — Дай ручку, пожалуйста, — девушка кивает, быстро выполняя просьбу. — По какой причине хотите удалить? — поворачивается к мужчине. — Он лежит в кости. У вас болевой синдром?       — Да, — немного успокоившись, отвечает пациент. — Мне постоянно больно, — Феликс кивает, вновь смотря на снимок.       — Вот это что такое? — тыкает закрытой ручкой в точку на снимке, обращая на неё внимание Минхо.       — Причина, по которой я прошу пойти с таким случаем в стационар, — хирург вздыхает.       — Смотрите, — Феликс подходит к мужчине, вставая рядом и вновь поднимая снимок. Пациенту приходится слегка наклониться, ибо разница в их росте слишком ощутима. — Вот это, — тыкает в точку, что ранее показывал Минхо, — образование, которого в норме быть не должно. Причина его возникновения не ясна, нужно брать биопсию и отправлять в лабораторию. Возможно, причина болевого синдрома именно в этом. Более того, ваш зуб, — обводит его вокруг, — очень большой в размерах. Удаление будет очень сложное. Его корни лежат на нижнечелюстном канале, — показывает ручкой затемнённую полоску на снимке, после чего тыкая в корни зуба. — Возможно, его корни, как бы растопырившись, огибают этот канал. Если трогать это всё сейчас, не зная, что вот это за образование, могут возникнуть сильные осложнения, — опускает снимок. — Доктор Ли лишь говорит вам о том, что данный случай является не амбулаторным, а стационарным. Там вам сделают все необходимые анализы, на основе которых поставят диагноз. Я ведь правильно понимаю, что ранее болевого синдрома не было?       — Не было, — кивает, заметно притихнув.       — Вот поэтому нужны анализы. Причина боли может заключаться не в зубе, а в этой точке. Более того, удалив сейчас зуб, можно задеть и это новообразование, что, в свою очередь, может привести к последствиям, о которых на данный момент мы не подозреваем. Зуб, лежащий в кости и не вызывающий болевого синдрома, не является показанием к удалению. Нужно понять, что это за новообразование. Скорее всего, причина боли именно в нём и надо лечить это, а не удалять зуб, который вам не мешает, — Феликс заканчивает своё спокойное и размеренное объяснение, отдавая снимок Минхо. — Вам следует обратиться за консультацией в стационар. Даже если смотреть с юридической точки зрения: мы по закону не имеем права браться за такие случаи, — Феликс присаживается в своё кресло, беря в руки перчатки. — А теперь прошу меня простить, у меня идёт приём.       Мужчина, что ворвался сюда и чуть ли не снёс всё вокруг своими криками и гневом, растерянно кивает, поворачиваясь на Минхо, что смотрел в ответ спокойным взглядом, сложив руки на груди.       — Прошу меня простить, — кланяется, вызывая у хирурга искреннее удивление. — Я не послушал вас, хотя вы говорили мне всё то же самое. Извините, — Минхо приподнимает уголки губ, кивая. — И вы, — поворачивается к Феликсу, — тоже простите, — мужчина вскидывает брови.       — За что?       — За то, что косвенно назвал вас дилетантом. Не знал, что стоматологи, которые не являются хирургами, тоже хорошо разбираются в данном направлении, — Феликс улыбается.       — Пять лет подряд мы изучаем одни и те же вещи, — надевает перчатки. — Нам известны азы дисциплин, которые не являются нашим профилем, — и разворачивается к Юри, вставляя в турбину бор и подготавливая необходимые инструменты.       — Всего доброго.       — До свидания, — оборачивается, подмигивая.       — Пойдёмте, — Минхо открывает дверь, пропуская мужчину. — Я провожу вас до стойки регистрации, а заодно позвоню своему коллеге. Он как раз работает хирургом в стационаре, думаю, он с радостью запишет вас на консультацию… — дверь за мужчинами закрывается, погружая кабинет детского стоматолога в гробовую тишину.       Феликс громко выдыхает, жмурясь. Дышит размеренно, стараясь, видимо, успокоиться, чем тревожит всех присутствующих.       — Сонбэ, вы в порядке?       — Феликс, что с тобой?       — Аджосси плохо?       Мужчина, открыв глаза, тихо смеётся. Три вопроса, заданные тремя разными людьми, вызывают улыбку и трепет в глубине души.       — Всё хорошо, — кивает Ханыль, намекая, что нужно оттянуть щёку Юри и взять слюноотсос. — Просто подумал, что он меня прибьёт, как блоху, — усмехается, нажимая на педаль установки и заставляя турбину «зажужжать».

***

      Лечение прошло гладко и весьма быстро. Юри, поняв, что у Феликса штуки действительно не колючие и не страшные, окончательно успокоилась и совсем перестала бояться. Мирно смотрела мультик, иногда отвлекаясь и тыкая пальчиками в те или иные инструменты, безмолвно задавая вопрос «что это?».       Хёнджин ушёл с малышкой сразу, как закончился приём, так как у Хвана по планам были незавершённые дела в кафе и в цветочном магазине, где Феликс ещё не был. У Ли же впереди было ещё аж пять пациентов, все младше десяти лет, поэтому рабочий день обещал быть весьма насыщенным.       Анестезия перестала действовать уже к середине следующего приёма, возвращая чувствительность во рту Феликса в привычное русло. Конечно, мужчина никогда так не завоёвывает доверие детей. Разумеется, он не позволяет сделать себе укол сразу после начала истерики очередного юного пациента. Но так как дело касалось Юри, Феликс впервые понял, что растерялся от её хрустальных слёз. Ощутил, что в груди появилось тянущее чувство, будто бы он действительно предал малышку. От этого стало настолько противно, что единственное, что Ли смог быстро придумать — это наглядно показать, что его инструменты якобы не острые.       Дверь в кабинет закрывается за вышедшими из помещения маленьким мальчиком и его старшей сестрой, и Феликс откидывается на спинку стула, запрокидывая голову и вымученно выдыхая. Ради приличия, хоть один более взрослый ребёнок мог бы сегодня записаться. Столько малышей за один рабочий день — дело мега-тяжёлое.       — Сонбэ, я убрала кабинет, инструменты отнесла на стерилизацию, — в проёме появляется Ханыль, устало подпирая плечом косяк.       — Молодец. Можешь идти, — на выдохе произносит Феликс, не оборачиваясь. — Ты сегодня хорошо поработала.       — Спасибо, сонбэ, — тихо отвечает девушка, слабо улыбаясь. Ханыль прощается и погружает кабинет в тишину.       Мужчина прикрывает глаза. Этот бешеный рабочий день высосал из него все силы. Хочется завалиться на кровать, укрыться тёплым одеялом и ка-а-а-а-ак…       — Алло, — стоило телефону завибрировать, как Феликс тут же достал его из кармана хирургички, принимая звонок Хёнджина. — Да, я уже закончил, — находит в себе силы подняться со стула, предварительно выключив рабочий компьютер. — Планы? Нет, никаких. Планировал приехать домой, лечь в тёплую кровать и…       — А если я предложу тебе лечь в мою тёплую кровать, ты согласишься? — с нежностью в голосе интересуется Хван, и мужчина эту самую нежность буквально ощущает через телефонный звонок. Уголки губ Ли сами тянутся вверх. Мужчина прикрывает глаза, выдыхая.       — Конечно.       — Я очень рад, — честно отвечает Хёнджин, вызывая в груди Феликса трепет. — Я сейчас в цветочном, нужно кое-что закончить. Ты не против, если я сейчас вызову такси до меня? Я закончу, и мы вместе доедем до дома, — Феликс, держа телефон у уха приподняв плечо, закрывает дверь своего кабинета и направляется в сторону служебного помещения, чтобы переодеться.       — Конечно, как скажешь, — заходит в гардеробную. — Но такси я могу и сам себе вызвать, — договаривает со слабой улыбкой.       — Можешь, — отвечает, усмехаясь. — Но я ведь хочу за тобой поухаживать, — с нотками игривости парирует Хван, заставляя Феликса закусить нижнюю губу. — Надеюсь, ты мне позволишь такую вольность?       — Так и быть, — услышав в ответ тихий бархатный смех, Ли прощается и сбрасывает звонок, начиная переодеваться. Через минуту видит сообщение от Хёнджина, в котором указан номер заказанной машины. Уже собирается полностью отложить телефон, однако вдогонку приходит ещё одно сообщение.

[Хёнджин]

Очень соскучился по тебе

      Феликс замирает, забывая, что он, вообще-то, собирался надеть розовый свитер. Мужчина чувствует, как щёки начинают покрываться румянцем, и тут же прикладывает холодные пальцы к веснушчатой коже в попытке успокоить её.       Пальцы сами машинально нажимают на буквы клавиатуры, печатая ответ. [Феликс] Я тоже       И наконец откладывает телефон, одеваясь и покидая гардеробную. Подходит к стойке администрации, за которой сейчас работала Юки — ещё один администратор. У Чана появились срочные дела, из-за которых ему пришлось отпроситься у главврача. Именно поэтому у Феликса и Минхо весь вечер не было того самого несчастного человека в клинике, над которым можно было бы поиздеваться.       Подписав отчётный лист и отдав его Юки, мужчина прощается, одаривая молодую девушку улыбкой, и покидает клинику, вдыхая, наконец, свежий осенний воздух.       Сеул уже окрасился в тёмные краски, из-за чего вывески магазинов, кафе и других заведений уже вовсю сияли неоновыми оттенками. Мимо проезжали машины, по тротуару ходили люди, спешащие домой после тяжёлого рабочего дня.       Феликс ловит себя на мысли, что он тоже спешит домой.       К Хёнджину и Юри, не к себе.       Мужчина обнимает себя руками в попытке согреться и выдыхает, посылая облачко пара в сеульский воздух. На Феликсе сегодня обычная осенняя куртка, и он ловит себя на мысли, что пора бы уже менять её на более тёплую.       Задумавшись, Ли не сразу замечает, как перед ним останавливается жёлтая машина. Только когда водитель, видимо не выдержав, начинает сигналить, мужчина вздрагивает, выныривая из своей задумчивости. Быстро заваливается в такси, здоровается и сразу извиняется, виноватым взглядом смотря на мужчину.       Тот отмахивается.       — Понимаю. У меня тоже безумный рабочий день. Всем куда-то надо, — усмехается, снимая машину с аварийки и вливаясь в основное дорожное движение. — Вам в цветочный магазин, верно?       — Да, — кивает, поудобнее усаживаясь на мягком сиденье. О том, что Хёнджин заказал ему машину из бизнес-класса, Феликс старается не думать.       Хотелось бы Ли сказать, что дорога заняла много времени, однако тот факт, что мужчина всё же уснул и потерял счёт времени, играет в оценке расстояния большую роль. Феликс благодарит таксиста и открывает приложение банка, прося продиктовать номер телефона, куда перекинуть деньги за поездку.       — Поездка уже оплачена, — по-доброму улыбается. — Всего доброго, — Феликс желает ему хорошего вечера и покидает салон автомобиля с ускорившимся в ритме сердцем.       Мужчина, стараясь игнорировать разлившееся в груди тепло, заинтересованно смотрит на неоновую вывеску с названием магазина цветов. Он находился на первом этаже какого-то жилого дома. Стена, граничившая с улицей, была полностью из панорамных окон, благодаря чему можно было уже сейчас рассмотреть бутик изнутри.       Всё было каким-то уютным и тёплым. Тут и там стояли стойки, на которых были педантично расставлены вазы с яркими пышными цветами самых разных сортов. Практически напротив входа находилась стойка, за которой обычно собирали искусные букеты. Рядом с ней в коробках стояло обилие упаковочной бумаги, а сверху, на штанге, висели рулоны разноцветных ленточек.       Феликс, шмыгнув заледеневшим носом, наконец заходит в магазин, заставляя колокольчик над дверью зазвенеть. Тело тут же оказывается в тепле, а слух ласкает приятная спокойная музыка, доносящаяся из колонок тихо и ненавязчиво.       Мужчина оглядывается, подмечая, что в бутике вообще никого нет.       — Хёнджин? — зовёт неуверенно, начиная уже сомневаться в том, что таксист высадил его в нужном месте. Всё же в центре Сеула цветочных магазинов, как грязи, тот мужчина мог действительно промахнуться с адресом.       — Привет, — слышится родной голос где-то сзади. Феликс выдыхает и медленно оборачивается, находя взглядом Хвана, что прямо сейчас закрывал входную дверь бутика на замок. — Уже десять, так что мы сегодня больше не работаем, — поясняет свои действия, видя в ответ кивок. — Мне нужно сделать один букет. Заказчик очень просил, говорил, что букет очень важен для него. Попросил сделать очень красиво, — проговаривает, подходя к Феликсу и заключая его в тёплые объятия. — Наконец-то я могу тебя обнять, — выдыхает, прикрывая глаза и утыкаясь острым подбородком в хрупкое плечо.       — Мы виделись сегодня утром, — отвечает, тепло улыбаясь и укладывая руки на спину, скрытую под чёрной обтягивающей рабочей футболкой, лаская подушечками пальцев выступающие позвонки.       — Не имеет значения, — фыркает Хёнджин, вызывая смешок в груди Феликса. Мужчина несколько отстраняется, заглядывая в шоколадные глаза. — Это не значит, что я по тебе не соскучился, — и прежде, чем Ли успевает ответить, подаётся вперёд и мягко касается пухлых губ, оставляя на них трепетный поцелуй. — Поможешь? — кивает в сторону стола для сборки цветов, бережно беря нежные руки Феликса в свои. Мужчина тушуется.       — Чем смогу… — неуверенно отвечает, видя, как Хёнджин от этих слов буквально засиял. Хван тянет Феликса на себя, заставляя подойти поближе к столу.       — Когда делали этот заказ, сказали, что этот букет для человека, который стал за небольшой промежуток времени очень дорогим для заказчика. Он сказал, что не знает предпочтений, поэтому полагается на мой вкус. Главное, чтобы было красиво.       — Понятно… — потерянно тянет Феликс, вставая рядом со столом. Хёнджин прыскает.       — А я полагаюсь на твой. Давай вместе сделаем этот букет, — Ли удивлённо вскидывает брови, уже готовясь возразить. — И мне всё равно, что ты не умеешь собирать букеты. На красивый цветочек указать пальцем ты, думаю, в состоянии, — Феликс тихо смеётся, машинально двигаясь ближе к Хёнджину. Хвана такой расклад максимально устраивает, поэтому он лишь укладывает руку на талию, обнимая.       — Ладно… Давай попробуем, — глаза Хёнджина засияли ещё больше.       — Тогда снимай куртку, — сказав это, мужчина помогает Феликсу раздеться, а затем относит куртку в служебное помещение, оставляя там. Вернувшись, встаёт подле Ли, вздыхая. — Так… Какой цвет тебе больше всего нравится?       — Мне больше всего нравятся нежные цвета. Например, основным цветом можно сделать белый или нежно-розовый, — чуть смутившись, всё же отвечает Феликс, пряча взгляд. Хёнджин, заметив это, усмехается.       — Хорошо, — кивает. — Из нежно розовых есть вот такие, — подталкивает мужчину, подводя поближе к стеллажам. — Какие тебе нравятся? — Феликс обводит взглядом обилие аккуратно поставленных в вазы цветов, задумываясь.       — Вот эти, — подходит к крупным нежно-розового цвета розам, указывая на них. — Очень сильно нравятся. Безумно красивые, — аккуратно касается подушечками пальцев бархатных лепестков, лаская их.       — Отлично, — Хёнджин подходит к вазе, доставая из неё сразу побольше. — Какие ещё нравятся? — интересуется как бы между делом, одновременно укладывая цветы на рабочий стол.       — Вот эти, — указывает сразу на несколько цветков. Хван возвращается обратно, укладывая руку на талию Феликса и прижимая его поближе к себе.       — Эустомы, хризантемы сантини и гвоздики, — тянет задумчиво, оценивая. — Думаю, из этого получится невероятный букет, — кивает одобрительно, вызывая у Феликса неуверенную улыбку. — Ещё и цветовая гамма получается выдержанной, это просто отлично, — вслух размышляет, доставая выбранные Ли цветы из ваз. — Сейчас попробуем сообразить что-то необычное, — вместе с Феликсом подходит к рабочему столу, укладывая все бутоны в одно место. — Как насчёт того, чтобы добавить зелени? Например, эвкалипт и декоративную листву? — не дождавшись ответа, подходит к вазам и достаёт названные растения. — Например, эти. Что думаешь? — демонстрирует Феликсу, позволяя оценить.       — Думаю, будет отлично, — Хван кивает, возвращаясь за рабочее место. — Какие будут в центре?       — Давай начнём с гвоздик, — мужчина кивает, беря сразу три белых пышных гвоздики, аккуратно составляя их в своего рода треугольную форму.       — Их можно окружить парочкой эустом, — предлагает Хёнджин, вопросительно смотря на Феликса и ожидая его вердикта. Тот кивает. — Отлично, — берёт необходимые цветы, добавляя в будущий букет. Попутно отламывает листики с их стебельков, кидая на пол. — Дальше розы?       — Да, — кивает Ли, самостоятельно беря розы. — Шипы нужно отломать?       — Да, — Хван кивком головы указывает в сторону шипоснимателя, что лежал на столе. — Разберёшься? — Ли кивает. — Только аккуратно, — добавляет несколько обеспокоенно, закусывая губу. Феликс бросает на него быстрый взгляд, улыбаясь.       — Хорошо, — берёт инструмент и принимается аккуратно срезать острые шипы с каждого зелёного стебля, позволяя им опадать туда же, куда и падали листья — на пол. — Готово, — показывает Хёнджину идеально ровные стебли. Тот кивает.       — Отлично, давай по одной, — и протягивает руку, ожидая, пока Феликс вложит в неё цветок. Мужчина, конечно же, выполняет такое простое поручение, с интересом наблюдая за действиями самого Хвана.       Беря по одному стебельку, Хёнджин аккуратно и педантично складывает цветы, постепенно оформляя их в красивый и пышный букет, постоянно вертя его из стороны в сторону, оценивая.       — Думаю, пора добавить зелень, чтобы не было слишком однотонно, — задумчиво произносит, боковым зрением видя кивок от Феликса. Ли подаёт свободной рукой эвкалипт, с интересом наблюдая за действиями Хёнджина. Тот, приняв стебель, примеряет его в место, где, как ему кажется, он будет отлично смотреться. Чуть повернув, оценивает, как листья расположены теперь, и, поняв, что этот вариант ему нравится куда больше, одобрительно кивает, принимая новую веточку эвкалипта.       — А если добавить хлопок? Будет слишком? — осторожно интересуется Феликс, неуверенно смотря на Хёнджина. Мужчина улыбается.       — Какого цвета хочешь добавить? — Феликс пожимает плечами.       — В тон самого букета. Я видел там нежно-розовый хлопок, — кивает в сторону стеллажей.       — Давай. Принесёшь? — спрашивает, стараясь как можно более эстетично составить стебли и веточки.              — Конечно, — Феликс подходит к необходимой вазе, берёт несколько веточек и возвращается, складывая их на столе. — Никогда бы не подумал, что владелец цветочного бутика умеет самостоятельно собирать букеты, — Хёнджин усмехается.       — Надо же было с чего-то начинать, — поясняет с нежной улыбкой на губах. — В своём самом первом салоне все букеты собирал я. Я был и владельцем, и флористом, — бросает взгляд на Ли и, видя удивлённо вскинутые брови, тихо смеётся. — Не сразу же всё успешно работает. Сотрудники тоже не сразу появляются. Сначала ты и владелец, и сотрудник, который остаётся до глубокой ночи, лишь бы выполнить заказы, — погружается в воспоминания, нежно улыбаясь.       — Было сложно? — спрашивает, попутно подавая веточку декоративной листвы. Хёнджин кивает.       — Конечно, — принимает веточку, пристраивая её рядом с хлопком, делая букет ещё идеальнее. — Всё держалось только на мне, Юри была совсем маленькой. Если бы не сестра, которая часто помогала, сидя с ней, я не знаю, чем бы всё закончилось.       — Больше её не с кем было оставить? — осторожно интересуется Феликс. Хван замирает, медленно поворачиваясь. — Извини, если это слишком личный вопрос, мне не стоило… — Хёнджин поудобнее обхватывает достаточно толстый букет, держа его в одной руке. Вторую укладывает на нежную веснушчатую щёку, привлекая внимание.       — Всё в порядке, — оглаживает подушечкой большого пальца, рассматривая сочные губы. — Она изменила мне, когда Юри был годик. Так получилось, что когда родилась дочка, с ней сидел я. То есть, ухаживал, воспитывал, обучал основным потребностям… Всегда был я, — начинает свой рассказ Хёнджин, проникновенно смотря в шоколадные глаза Феликса. — Она думала, что я её разлюбил, раз совершенно не уделяю ей внимания, полностью переключая его на Юри, — Феликс вскидывает брови.       — Это же глупо.       — Глупо, — соглашается, скользя пальцами по фарфоровой шее. — Я её любил так же, как и до рождения Юри. Просто после этого дня, разумеется, новорождённый ребёнок забирал всё свободное время. Пока я день и ночь ухаживал за малышкой, она… — вздыхает, опуская взгляд. — Ходила с подругами по клубам, барам, уезжала с компанией загород и так далее. Ей даже не хотелось заниматься Юри, пускай она и была её родной дочерью, — Феликс поджимает губы в сожалении.       — Юри была нежеланным ребёнком? — спрашивает тихо, сам боясь своего вопроса. Хёнджин невесело усмехается.       — Для меня она была самой желанной малышкой на свете, — нежно улыбается. — Даже с учётом того, что мы не планировали на тот момент заводить детей, я был счастлив, узнав, что она носит под сердцем нашего ребёнка.       — А она?       — А она не умеет брать ответственность, — добавляет в букет ещё достаточное количество веточек, делая его максимально пышным. Опускает его вниз и начинает крутить, оценивая симметрию с разных ракурсов. — Я с Юри вернулся домой и застал её с другим мужчиной, — продолжает свой рассказ, принимая из рук Феликса ленточку. — Разошлись молча, без разборок, — кладёт букет на стол, крепко завязывая и начиная обрезать кончики стеблей. — Ей не нужна была семья, — отрезанные стебельки улетают на пол, падая с глухим звуком. — А мне не нужна была такая женщина рядом. Да и вообще…       — Что? — подталкивает продолжить разговор. Хёнджин вздыхает, беря крафтовую упаковочную бумагу и отрезая необходимое количество.       — Позже я понял, что мне нужна рядом не женщина вовсе, — заканчивает, неуверенно смотря на Феликса. — Но я очень рад, что до этого понимания на свет появилась Юри, потому что без её существования я не могу представить своё, — делится самым сокровенным, закусывая губу. — Я понимаю, что ребёнок — это большая ответственность. А чужой ребёнок так вообще…       — Юри мне как родная, — перебивает Феликс, заставляя замолчать. Хёнджин смотрит на него стеклянными глазами и гулко сглатывает. — Она невероятная, — продолжает Ли, улыбаясь. — И я действительно успел к ней привязаться, — мужчина осторожно касается щеки Хвана, лаская мягкими подушечками пальцев. — Мне очень жаль, что тебе пришлось ощутить на себе такое количество одиночества, однако я тебе очень благодарен за то, что ты поделился такой важной частью своей жизни.       Свободную руку Феликс укладывает на пальцы Хёнджина, что всё ещё продолжали держать уже закреплённый ленточкой букет, и отнимает их от него, заключая в собственный плен.       — Тебя это не отталкивает?       — А должно? — Хван пожимает плечами, выдыхая и обнимая Феликса, утыкаясь ему в шею.       — Меня бросила мать Юри и испарилась, я отец-одиночка, который поздно понял, что женщины его и не интересуют вовсе…       — Не вижу ничего постыдного, — тихо отвечает Феликс, перебирая пальцами чёрные пряди волос Хёнджина, лаская и будто бы успокаивая. — Извини меня конечно, но я рад, что она решила вот так вот испариться из твоей жизни, — скользит руками к задней части шеи, щекоча.       — Почему? — интересуется, укладывая руки на соблазнительные изгибы талии, плотнее прижимая к себе человека, что успел уже стать родным.       — Потому что место освободила, — тянет довольно, вызывая у Хёнджина искренний смех. Мужчина отстраняется, заглядывая в глаза Феликса блестящими от счастья зрачками.       — Ты правда не жалеешь, что связался со мной?       — Нисколько, — отвечает уверенно. — Будем вместе отстреливать их от Юри.       — Кого?       — Женихов, — подмигивает, заставляя Хвана звонко засмеяться.       — Я обожаю тебя, — тянет довольно, приподнимая уголки губ. — Ты бы знал, как я счастлив эти последние недели, — открывает душу, заставляя внизу живота Феликса появиться ноющему чувству.       — Я тоже очень счастлив рядом с тобой и Юри, — Ли оставляет тёплый поцелуй на щеке Хвана. — Я вижу детей и их родителей каждый божий день, но вы… Вы стали особенными для меня, — Хёнджин прижимается влажными губами к нежной шее, оставляя после такого прикосновения след, который скоро станет ещё ярче.              — Почему? — Феликс пожимает плечами.       — Просто так вышло, — легко отвечает, даря улыбку. — Запали в душу и, судя по всему, даже не собираетесь оттуда уходить, — Хёнджин прыскает.       — Не собираемся, — соглашается. — Не отпустим, — скользит руками ниже, заставляя Феликса соблазнительно выгнуться и прижаться теснее. — Да и Юри столько рисунков нарисовала, где мы все вместе, так что у тебя просто не получится отвертеться от нас, — и, наконец, прижимается к растянутым в улыбке губам, нежно целуя и проводя влажным языком по мягкой плоти. — Не думаю, что мы теперь в состоянии представить свой выходной или будний день без тебя, — проговаривает между поцелуями, опуская одну руку на ягодицу и сжимая её, вырывая изо рта Феликса рваный выдох.       Ли прижимается теснее, шире раскрывая рот и позволяя юркому языку Хёнджина сплестись со своим. Мычит в поцелуй, ощущая, как Хван начинает напирать. Мужчина разворачивает их так, чтобы Феликс оказался спиной к столу, а затем усаживает его сверху, вставая меж его разведённых ног.       Мужчина сразу же обхватывает его торс, прижимая ближе к себе, и прерывает поцелуй, спускаясь влажными следами вниз, к шее. Языком ласкает кадык, заставляя Хвана подрагивать, а затем переходит на нежную кожу, оставляя россыпь поцелуев. Хёнджин, закатывая глаза, подставляется под ласки, пока одна из его рук скользит под свободного кроя свитер, касаясь мягкой кожи спины Феликса. Мужчина вздрагивает и теснее прижимается, пальцами вцепляясь в подкачанные плечи. Возвращается к манящим влажным губам и возобновляет поцелуй, теперь уже самостоятельно проникая в чужой горячий рот языком. Обводит кончиком коронки зубов, скользит по твёрдому нёбу и мягкой слизистой щеки, а затем сплетается с сочной плотью Хвана, начиная безмолвную борьбу.       Громко стонет и начинает подрагивать, ещё теснее прижимаясь к телу Хёнджина, желая, чтобы и миллиметра между ними не осталось.       Хван прерывает поцелуй с характерным громким звуком и громко дышит прямо в чужой рот, прикрыв глаза и вцепившись мёртвой хваткой в талию Ли. Мужчина, улыбаясь, подносит руку к кончику покрасневшего уха и начинает невесомо ласкать, посылая по позвоночнику Хёнджина волны мурашек. Тот вымученно стонет, закусывая губу и роняя голову на хрупкое плечо, жмурясь.       Феликс тихо смеётся.       Хёнджин, отдышавшись, несколько отстраняется, оставаясь, при этом, между ног Ли. Тянется к букету и завершает его упаковку, беря в руки уже готовое творение. Отстраняется и подносит букет так, чтобы он оказался между их телами. Так, чтобы Феликс мог его оценить.       — Как тебе?       — Он невероятный, — отвечает искренне. — Надеюсь, тому, для кого его заказали, понравится, — Хван улыбается.              — Сейчас узнаем, — и, под удивлённый взгляд Феликса, прижимает его к груди мужчины, заставляя взять его в руки. — Ну как вам, заказчик? — интересуется игриво.              — Я… — теряется. — Хёнджин, я не понимаю… — мужчина усмехается.       — Нет никакого заказчика, Феликс. Этот букет для тебя, — смотрит с еле заметной ноткой страха в глазах. Будто бы серьёзно беспокоясь о том, что Ли может не оценить такой расклад событий. Однако губы в форме бантика растягиваются в яркой и счастливой улыбке.       — Ты серьёзно?       — Более чем. Ты не сердишься?       — Да ты с ума что ль сошёл?! — восклицает с ярко сияющими глазами. — Хёнджин, для меня никто не делал подобного, — смотрит проникновенно и дарит свою искусную улыбку только ему. Только Хёнджину.       Хван приподнимает уголки губ.       — Я очень рад, что тебе понравилось, — обхватывает за талию и осторожно опускает на пол. — Поехали домой? Юри, думаю, очень ждёт нас.       — Конечно, — кивает, ожидая, когда Хёнджин принесёт его куртку.       Фразы Хвана «Поехали домой» и «ждёт нас» плотно засели в голове Феликса.

***

      Пока мужчины, усевшись в тёплый салон машины Хёнджина, ехали домой, Хвану позвонила его сестра. Девушка сообщила, что Юри уже как час мирно сопит в подушку, поэтому она, убедившись, что малышка не проснётся, уехала.       Время близилось к одиннадцати ночи, а добираться до собственного дома сестре Хёнджина всё-таки около полутора часов, поэтому Хван её прекрасно понимает.       Поднявшись на нужный этаж, мужчины тихо заходят в квартиру и включают свет в коридоре. Также тихо раздеваются и проходят в квартиру. Феликс, к слову, чувствует себя здесь как в собственном доме, знает, где и что можно взять и куда можно положить ту или иную свою вещь.       Именно поэтому сейчас мужчина смело проходит в спальню Хёнджина, выполненную целиком и полностью в чёрном цвете, и открывает массивный гардероб, принимаясь переодеваться. Некоторая одежда Ли уже лежала на полке шкафа аккуратной стопочкой, в том числе спальная. Феликс берёт длинную свободную футболку и шорты, натягивая на себя. Обычно он, конечно, спит без низа, лишь в нижнем белье, но поскольку сейчас он находится в квартире, в которой также есть маленький ребёнок, приходится выходить из привычной зоны комфорта.       Закончив с переодеванием, мужчина выходит в коридор и направляется в комнату Юри, стараясь не шуметь. С момента их приезда Хёнджин, зайдя в комнату дочери, так и не выходил из неё.       Осторожно приоткрыв дверь, Ли заглядывает в комнату. Стоит мужчине найти глазами Хвана и мишутку, как губы сами растягиваются в нежной улыбке. Хёнджин сидит на краю кровати, осторожно касаясь подушечками пальцев мягких тёмных волос, ласково гладя Юри по голове. Уголки губ мужчины приподняты, а взгляд направлен на дочь, которая, крепко обняв двух мишек — один из которых был подарен самим Хваном, а второй Феликсом — мирно сопела. Распущенные волосы распластались по подушке, а из-под одеяла виднелась жёлтого цвета пижама, на которой были нарисованы коричневые медведи.       Хёнджин, почувствовав, что на него смотрят, отрывает взгляд от Юри, встречаясь глазами с Феликсом. Мужчина, такой уютный и домашний, в длинной свободной футболке и уже с распущенными светлыми волосами, стоял в дверном проёме, не решаясь подойти ближе.       Хван, ощутив, как по груди разлилось приятное тепло, улыбается ярче и протягивает свободную руку вперёд, намекая, чтобы Феликс подошёл. Мужчина слушается, тихо ступая босыми ногами по розового цвета ковру, что покрывает весь пол в комнате Юри. Ли останавливается рядом с Хёнджином и смотрит сверху вниз, чувствуя, как рука мужчины оказывается под футболкой, медленно оглаживая бархатную кожу и посылая вдоль позвоночника волны мурашек.       Феликс ненадолго зависает на точёном лице Хёнджина, рассматривая его. Комната освещалась маленьким ночником в виде принцессы, её платье светилось жёлтым светом, лучи которого падали в том числе на скулу и угол нижней челюсти Хвана. Ли переводит взгляд на мирно спящую Юри, усмехаясь.       — Что? — тихо спрашивает Хёнджин, подталкивая Феликса поближе к себе и прижимаясь к его животу лицом.       — Вы как две капли воды. Она очень похожа на тебя, — без толики лести отвечает мужчина, мягко улыбаясь и возвращая свой взгляд на Хёнджина.       Внизу живота Хвана тут же поднялся рой бабочек, трепыхая крылышками и щекоча внутренности. Не выдержав таких приятных ощущений, Хёнджин фырчит в мягкий живот Феликса, заставляя того моментально съёжиться и тихо хихикнуть. Глупая влюблённая улыбка сама трогает пухлые губы, пока пальцы оглаживают рёбра, заставляя Ли мелко задрожать.       Хёнджин несколько отстраняется от тёплого тела и утыкается в живот подбородком, смотря мужчине в глаза. Чувствует, как в его волосах оказываются пальцы Ли и как ласково они начинают перебирать пряди, заставляя глаза буквально засверкать в приятном полумраке детской комнаты мишутки.       — Я очень счастлив, что ты сейчас здесь, с нами, — шепчет Хёнджин не прерывая зрительного контакта. Подушечки его пальцев, пересчитав рёбра мужчины, возвращаются обратно на спину, оглаживая теперь уже позвонки, пока подушечки другой руки продолжают дарить ласку и тепло дочери.       Феликс обхватывает лицо Хвана и наклоняется, оставляя на мягких губах влажный поцелуй. Сразу же отстраняется и берёт мужчину за руку, начиная тянуть на себя. Хёнджин послушно встаёт, после чего они вместе покидают комнату Юри, прикрывая за собой дверь.       Маленькие пухленькие губки мишутки растягиваются в улыбке, а пальчики сильнее сжимают двух подаренных плюшевых игрушек.       — Я тоже очень счастлива, папочка, — шепчет, переворачиваясь на бок и прижимая мишек поближе к груди.

***

      Утро встречает Сеул лёгким дождём, что барабанил по окнам и создавал приятную осеннюю атмосферу. Солнце практически не озаряло пока что безлюдные улицы, потому что слишком неприступно затянулось густыми тучами.       Феликс лежал на боку. На его талии покоилась тёплая рука Хёнджина, что бережно прижимала мужчину к своей груди. Они были накрыты мягким одеялом, нежились в объятиях друг друга и отдыхали после тяжёлого рабочего дня.       Ли, почувствовав, что его руки кто-то осторожно касается, медленно приоткрывает глаза и слегка щурится от непривычной яркости. Перед ним, прижав к себе двух плюшевых мишек, стояла Юри. Её растрёпанные мягкие волосы торчали во все стороны, пижамка была слегка помята и перекручена, а губы сладко причмокивали. Весь её внешний вид говорил о том, что малышка только-только проснулась.       Мужчина мягко улыбается, перехватывая пухленькие пальчики и сцепляя руки в замочек, принимаясь бережно оглаживать подушечкой большого пальца всю кисть девочки.       — Что такое, мишутка? — шепчет совсем тихо, боясь разбудить крепко спящего Хёнджина. Вчерашний день, судя по всему, сильно вымотал Хвана, потому что, как только его тело коснулось мягкой кровати, а грудь почувствовала приятное тепло в лице лежащего сверху Феликса, мужчина тут же провалился в глубокий сон.       — Я хочу кушать, — также тихо отвечает, смотря в глаза Феликса жалобным взглядом. — Мы завтракаем, а потом к девяти папа отводит меня в садик, — шепчет, проводя язычком по губам. — Когда папа не встаёт по будильнику, это значит, что он очень устал, — потупляет взгляд, будто бы прячась от испытываемой неловкости.       — Я понял, — мужчина тихо смеётся, ласково улыбаясь. Расцепляет их замочек и осторожно убирает со своей талии руку Хёнджина, кладя её на кровать. Хван, нахмурившись, устраивается поудобнее и, громко вздохнув, продолжает спать. Феликс, усмехнувшись, встаёт с кровати. — Пойдём, мишутка, — и протягивает Юри руку. Та, ярко улыбнувшись и с благодарностью посмотрев на Ли, обхватывает большую ладонь своими маленькими пальчиками, сжимая.       Закрыв на кухню дверь, Феликс включает на телевизоре детский канал, на котором так удачно сейчас шёл мультик про каких-то принцесс. Юри, усевшись на свой стул с подушкой в виде кошачьей лапки, сажает своих двух мишек туда, где обычно сидит Хёнджин, и переключает всё своё внимание на мультик, сцепляя руки в замочек.       Феликс открывает холодильник, пробегаясь глазами по содержимому. Они завтракали втроём уже достаточное количество раз, поэтому мужчина уже успел подметить, чем обычно Хёнджин кормит Юри на завтрак.       Достав шесть яиц, молоко и овощи, складывает всё на столешницу, принимаясь готовить два омлета, оставляя парочку яиц на третий, для Хёнджина. Подготовив своего рода тесто, выливает половину на сковородку, начиная жарить. Чтобы не тратить время, достаёт из полки коробочку с какао порошком и принимается делать напиток для Юри, периодически подходя к сковородке и проверяя, не пригорел ли омлет.       Готовое изделие перекладывает в детскую тарелку с нарисованными жирафиками, рядом с омлетом кладёт нарезанные огурец и помидор и ставит перед Юри вместе с кружкой какао. Возвращается к кухонному гарнитуру и намазывает кусочки хлеба творожным сыром, кладя сверху ветчину. Ставит получившиеся тосты перед мишуткой и вновь возвращается к плите, принимаясь готовить омлет теперь уже для себя.       — Спасибо большое, очень вкусно! — лепечет малышка, держа вилку с кусочком омлета в ручке. Феликс оборачивается, тепло улыбаясь.       — Кушай, — отвечает ласково, возвращаясь к готовке.       За стол мужчина садится через пару минут уже со своим готовым омлетом. Овощи Феликс не особо любит, поэтому он ест лишь пожаренные яйца с молоком, запивая всё это дело свежесваренным кофе и заедая тостами.       Юри, закончив с омлетом и овощами, подтягивает к себе кружку с уже немного остывшем какао, обхватывая двумя ручками. Делает маленькие глоточки, продолжая увлечённо смотреть мультик большими глазками-пуговками.       Феликс, откусив бутерброд, рассматривает малышку, приподнимая уголки губ. Она действительно маленькая копия Хёнджина. Такая же прекрасная, безумно красивая, тёплая и светлая. Видно, насколько Юри на самом деле добрая и воспитанная. Видно, что Хван действительно вложил очень много сил, чтобы девочка росла именно такой.       Мужчина протягивает руку и поправляет растрёпанные волосы, пропуская пряди между пальцев и, тем самым, приглаживая их. Малышка тут же отвлекается от мультика и переводит взгляд на Ли, ярко улыбаясь.       — Аджосси, можно конфетку взять? — и показывает пальцем на наполненную сладостями вазочку, что стояла в центре стола.       — Конечно, — кивает, протягивая руку к вазочке. — Какую ты хочешь?       — Которая с вафелькой внутри, — отвечает и почти сразу получает в раскрытые ладошки желанную конфету. — Спасибо! — и радостно начинает раскрывать сладость, облизывая губки языком. Феликс кивает, доставая из салфетницы одну салфетку и заранее кладя её рядом с девочкой.       Феликс уже привык, что Юри, прежде чем взять ту или иную сладость, спрашивает разрешения у Хёнджина или у самого Ли. Точно так же он привык к тому, что малышка обязательно испачкается, поэтому что он, что Хван салфетку кладёт заранее.       «Привык…» — проносится в голове мысль, которая безумно греет душу. Феликс действительно привык. Привык завтракать с Хёнджином и Юри, привык отводить малышку в садик вместе с Хваном, привык проводить с ними время, привык ночевать здесь и привык ощущать сладкую радость и яркое счастье, что поселились в груди с тех самых пор, как порог клиники, в котором он работает, переступили ноги этих двоих.       — Доела? — спрашивает Феликс, поднимаясь из-за стола. Юри согласно кивает и снова благодарит за вкусный завтрак, ярко улыбаясь. Мужчина, не выдержав, наклоняется и целует малышку в пухленькую щёчку, вызывая смешок.       — Теперь в другую! — командует и обхватывает лицо мужчины руками, поворачивая лицо Ли и чмокая его в веснушчатую щёку. — Теперь в лобик! — наклоняет, оставляя влажный след там. — Носик! — целует самый кончик. — И губки! — вытягивает свои в трубочку и чмокает, вызывая у Феликса искренний счастливый смех. Мужчина треплет малышку по голове и обнимает, беря на руки. Юри сразу же прижимается к Феликсу, обхватывая ручками за шею и укладывая голову на хрупкое плечо.       Держа малышку одной рукой, свободной мужчина складывает тарелки и кружки в раковину, а затем, выключив мультик, направляется в детскую, чтобы собрать Юри в детский садик.       О том, что до этого мишутка целовала «щёчка-щёчка-лобик-носик-губки» только Хёнджина, Феликс старается не думать.       Но, чёрт возьми, у него совершенно не получается.

***

      Перед тем, как покинуть квартиру, чтобы отвести Юри в детский сад, Феликс приготовил ещё один омлет, теперь уже для Хёнджина. Он помнит, что мужчина любит это блюдо с добавленными на сковородку овощами, поэтому сделал его именно в таком виде. Кофемашину заранее подготовил так, чтобы Хвану оставалось только нажать на кнопку и подождать, пока в кружке появится желанный напиток. На столе Феликс оставил тарелку с двумя бутербродами с красной рыбой, помня, что Хёнджин ест их на завтрак каждый божий день.       Ли заходит обратно в квартиру и тихо закрывает за собой дверь. Раздевается и проходит по коридору, замечая, что дверь в спальню Хвана открыта.       «Уже проснулся?» — думает Феликс, заглядывая в гостиную и подмечая, что та пустует. Подходит к кухне и замирает, растягивая губы в улыбке. За столом сидит Хёнджин. Погрузившись в уютную осеннюю тишину, он уплетает бутерброды с красной рыбой, запивая кофе. Перед ним стоит пустая тарелка из-под омлета, говорящая о том, что мужчина уже заканчивает завтрак.       Увидев Ли, Хван моментально улыбается, дожёвывая последний кусок бутерброда.       — Доброе утро, — здоровается Феликс, заходя в кухню и садясь рядом с Хёнджином.       — Доброе, — отвечает нежно, укладывая свободную от кружки руку на худое колено, нежно сжимая.              — Выспался?       — Благодаря тебе, — проговаривает Хёнджин, смотря в глаза Феликса с огромной благодарностью. — Я так устал вчера. Спасибо, что позаботился о Юри, — Ли накрывает ладонь Хвана своей, сжимая.       — Не за что, — наклоняется к сладко блестящим губам и коротко целует, отстраняясь. — Вкусно?       — Безумно.       — Поделишься? — шепчет прямо в губы, игриво улыбаясь. Хёнджин гулко сглатывает, сильно сжимая пальцы на остром колене мужчины. Смотрит в шоколадные глаза почерневшими зрачками и облизывает успевшие пересохнуть губы.       — Феликс…       — Не поделишься? — перебивает, намекая уже в открытую. Хван отводит взгляд, усмехаясь.       — Куда я денусь, — ставит кружку и, подцепив длинными пальцами острый подбородок, целует, сразу же проникая в горячий рот мужчины языком. Феликс громко выдыхает прямо в рот, опаляя кожу Хёнджина горячим дыханием. Закрывает глаза и укладывает руки на длинную шею, проводя подушечками пальцев и посылая мурашки, заставляя мужчину вздрогнуть. Улыбается прямо в поцелуй и проводит по коронкам зубов кончиком языка, после немного отстраняясь и растягивая между двумя влажными губами ниточку слюны.       Феликс переходит нежными поцелуями на шею, которую только что трогал, начиная исследовать. Касается мягкими губами и горячим языком, оставляя на бледной коже красные пятна, что с каждой минутой становятся всё ярче. Крепко сжимает плечи Хёнджина и чувствует руку в своих волосах, которая надавливает на затылок, заставляя прижаться к шее ещё ближе, ещё теснее.       Мычит куда-то в район ключиц, заставляя Хвана рвано вздохнуть. Мужчина, не выдержав, отстраняет Ли, берёт за руку и тянет на себя, усаживая на колени. Феликс, довольно улыбнувшись, начинает ёрзать на чужих бёдрах, делая вид, что усаживается удобнее. Хёнджин закатывает глаза и усмехается, укладывая руки на хрупкую спину, оглаживая. Подушечками пальцев задевает нижнюю часть лопаток, заставляя Феликса в его руках крупно вздрогнуть и застонать.       Мужчина сначала пугается, а затем, сообразив, что только что произошло, растягивает губы в наслаждении.       — Очень необычное чувствительное место, — тянет самодовольно.       — Заткнись, — бурчит, вырывая из груди Хёнджина тихий смешок. Мужчина приближается к веснушчатому лицу, приподнимая уголок губ и прижимая худое тело поближе к себе.       — Не волнуйся, об этом буду знать только я, — горячо, на ухо, только ему. Феликс вздрагивает, прикрывая глаза. Обнимает за шею и ластится, двигая тазом и задевая возбуждённый член Хёнджина. Чувствует, как хватка Хвана усилилась, и, найдя ухо мужчины, кусает, заставляя пухлые губы разомкнуться и издать вздох наслаждения.       — Об этом тоже буду знать только я, не переживай, — Хван хмыкает.       — Один один, — и, не дав Феликсу ответить, укладывает руку на затылок мужчины, разворачивает его и впивается в привлекательные губы сладким поцелуем, прикусывая нижнюю подушечку и посасывая. Ли соблазнительно выгибается в спине, привлекая Хёнджина и заставляя проникнуть под ткань свитера, коснуться голой кожи.       Решая не тянуть, Хван, пробежавшись подушечками пальцев вдоль позвоночника, возвращается вниз и, подцепив край свитера, снимает его с Феликса и отбрасывает на пол, немного отстраняясь. Окидывает голый торс мужчины с нескрываемым наслаждением и прикусывает губу, чувствуя, как бешено в груди бьётся его сердце.       Белая, буквально фарфоровая кожа соблазнительно блестит в свете солнечных лучей, что потихоньку начали пробиваться через занавес туч. Выступающие рёбра так и просят их пересчитать, возбуждённые соски заставляют гулко сглотнуть, а грудная клетка, что буквально ходит ходуном от нетерпения, поднимает вдоль позвоночника волну непрошеных мурашек.       Феликс тоже этого хочет.       — Я начинаю переживать, — тихо шепчет мужчина, отводя взгляд. Хёнджин вскидывает брови.       — О чём?       — Ты так рассматриваешь… Тебе не нравится? — закусывает губу и с опаской смотрит в шоколадные глаза. Хёнджин укладывает руки на привлекательную талию, чувствуя ребром ладони выступающие тазовые кости, и резко дёргает на себя, заставляя соблазнительно выгнуться в спине и прижаться грудью к его груди.       — Наоборот, нравится настолько, что захотелось рассмотреть, — щёк Феликса касается ярко выраженный румянец, который щекочет низ живота Хёнджина. Не отвлекаясь на это, мужчина прижимается губами к шее Ли, сразу же кусая и зализывая, буквально начиная свои ласки с ярко выраженной отметины на довольно-таки заметном месте.       Феликс вздрагивает в его руках, но не выражает никакого протеста против действий Хвана. Пробирается руками под ткань футболки мужчины и оглаживает накаченный торс, пальцами очерчивая края кубиков.       Хёнджин поднимается поцелуями вдоль шеи, останавливаясь подле уха. Прикусывает мочку и оттягивает, отпуская. Гуляет руками по соблазнительной спине, периодически задевая нижнюю часть лопаток и заставляя постоянно вздрагивать и ёрзать на возбуждённом члене. Спускается обратно к молочной шее, покрывшейся крупными мурашками, и вновь принимается самозабвенно целовать, постоянно прикусывая и зализывая. Кусает не жалея, не думая о том, что Феликсу может быть больно. Однако сидящий на нём мужчина совершенно не против такой боли. Он, чувствуя, как его член с каждым укусом всё больше и больше наливается кровью, подцепляет край футболки Хёнджина и тянет, намекая, что её пора уже снять.       Хван послушно отстраняется, снимает с себя ненужную одежду и кидает её туда же, к свитеру Феликса. Заметив внимательный взгляд мужчины, откидывается на спинку стула, оставляя руки на мягких бёдрах Ли, сжимая их. Смотрит на мужчину с нежностью, позволяя карим глазам исследовать своё тело.       Феликс проводит пальцами вверх по животу, касается накаченной груди и переходит на бицепсы, сжимая.       — Охренеть… — шепчет поражённо, вновь сжимая. — Я конечно видел твоё тело, пока ты переодевался или ещё что, но вблизи… — закусывает губу, бегая пальцами вдоль выраженных ключиц, громко сглатывая. — Хёнджин, да ты с таким телом мог… Не знаю… В модели пойти, например… — отвлёкшись, продолжает шептать Феликс.       — Мог, — соглашается, перемещая руки на ягодицы, сжимая и заставляя вернуться в реальность. — Но я выбрал соблазнить этим телом тебя, а больше мне и не нужно, — Феликс успевает только вскинуть брови и пискнуть, когда Хёнджин, переместив одну руку на спину мужчины и крепко прижав его к своей груди, резко поднимается со стула, бережно удерживая хрупкое тело навесу.       Обходит стол и, остановившись прямо посередине его длины, усаживает Феликса сверху, оказываясь меж его разведённых ног. Чувствует, как Ли мелко подрагивает и сразу же оставляет нежный поцелуй на сладком плече, продолжая обнимать и гладить, лаская.       — Я бы не уронил, — шепчет, смотря прямо в глаза. Видит в глазах мужчины своё отражение и, почувствовав, как в груди разливается приятное тепло, приближается к мягким покрасневшим губам и вновь целует.       Сначала очень медленно, нежно, ласково. Затем шире раскрывает рот и склоняет голову набок, заставляя Феликса сделать то же самое. Проникает в горячий рот и сплетается с влажным языком, скользя по мягкой плоти и заставляя тело Ли становиться горячее с каждой секундой этого поцелуя.       Мужчина извивается в крепких руках, целуя с громкими звуками и постоянно кусаясь, заставляя Хёнджина усмехаться. Рукой проникает под свободные домашние штаны и бельё и сразу же сжимает член, вынуждая Хвана громко застонать прямо ему в рот. Мужчина закатывает глаза и жмурится, наваливаясь на Ли и прерывая поцелуй. Шумно дышит ему прямо в рот и проводит языком по губам, смачивая.       Феликс проводит на пробу вверх-вниз, оценивая размеры. Прикидывая, закатывает глаза и стонет Хёнджину прямо на ухо, сжимая головку члена. Свободной рукой касается ушной раковины и начинает водить по ней подушечками пальцев, щекоча и, параллельно с этим, продолжая ласкать член мужчины.       Хван начинает задыхаться. Удерживая одну из ног Ли под коленом, второй рукой гуляет по оголённой спине, то и дело касаясь края штанов, постепенно проникая под них. Утыкается лбом в плечо Феликса и вымученно стонет, перехватывая руку мужчины и отнимая их от своего возбуждения.       Под непонимающий и слегка недовольный взгляд перехватывает уже обе руки Ли и, положив Феликса на стол, заводит их над его головой, прижимая и закрепляя, не давая больше возможности пошевелить. Смотрит перевозбуждённым взглядом прямо в потемневшие глаза напротив, спуская их на покусанные лично Хёнджином губы, чувствуя, как готов кончить от одной лишь этой картины. Жмурится и, набрав в лёгкие побольше воздуха, склоняется и нежно прижимается к веснушчатой щеке, потираясь.       Свободной рукой расстёгивает пуговицу джинсов и тянет собачку вниз. Поднимает на Феликса вопросительный взгляд, давая мужчине возможность отказаться, и видит в ответ лишь уверенный кивок, который заставляет узел внизу живота окончательно завязаться.       Снимает с Ли штаны вместе с бельём и, отпустив его руки, выпрямляется, смотря сверху вниз на возбуждённого и зацелованного мужчину. Феликс громко дышит и смотрит из-под полуопущенных дрожащих ресниц, ожидая. Сочащийся смазкой член соблазнительно прижимается к впалому животу, а тазовые косточки выпирают ещё сильнее, чем когда мужчина сидел на коленях Хвана.       Хёнджин прикрывает глаза.       — У всех врачей под хирургичкой спрятаны такие соблазнительные тела? — Феликс ухмыляется, привставая на локтях.       — Поверь, ты очень плохо знаешь врачей, — и подмигивает, обхватывая запястье Хёнджина и поднося руку мужчины к своему члену. — Коснись меня, — шепчет, смотря в глаза напротив.       Хван не имеет права отказать в такой просьбе. Обхватывает среднего размера орган и сразу же сжимает, заставляя Феликса застонать. Ведёт вниз, а затем вверх, повторяя свои действия и постепенно ускоряясь. Подносит палец второй руки ко рту Ли, видя, как тот послушно открывает его и принимается самозабвенно облизывать их, прикрывая глаза и начиная мелко подрагивать.       От такой картины Хёнджина начинает откровенно вести.       Мужчина вынимает палец изо рта Ли и начинает кружить им вокруг плотно сжатого колечка мышц, сразу же переводя внимательный взгляд на Феликса. Тот смотрит на Хёнджина, закусив покрасневшую и слегка опухшую губу, шумно дыша. Прикрывает глаза и, откинувшись на стол, расслабляется, кивая Хвану и давая, тем самым, зелёный свет.       Хёнджин осторожно надавливает и медленно проникает в горячее нутро, чувствуя, как собственный член начинает дрожать от предвкушения. Осторожно вводит и выводит, повторяя эти движения и давая Феликсу время привыкнуть. Не забывает уделять члену мужчины внимание, постоянно надрачивая и периодически кружа подушечкой большого пальца по блестящей от смазки головке.       Подключает второй палец и продолжает растягивать. Видит, как губа Феликса слегка кривится и замедляется, думая, что лучше вообще пока что остановиться. Ли, будто бы почувствовав это, хватает Хёнджина за руку, заглядывая в глаза просящим взглядом.       — Не останавливайся, — умоляюще.       Хёнджину стоило больших усилий не заменить пальцы на свой член прямо сейчас.       Хван разводит пальцы в стороны на манер ножниц и подключает третий, вводя его медленно и аккуратно. Видит, как Феликс начинает дрожать явно не от наслаждения, наклоняется и берёт в рот член мужчины, начиная сосать.       Изо рта Ли вырывается громкий стон. Мужчина выгибается дугой и сжимает ноги, плотно обхватывая коленями торс Хёнджина, прижимая ближе к себе. Укладывает руку на тёмный затылок, зарываясь пальцами в мягкие волосы и сжимая их у корней, слегка надавливая на голову Хвана.       Мужчина послушно насаживается, погружая возбуждённый член Феликса глубже. Закрывает глаза и дышит через нос, полностью беря в рот и касаясь кончиком носа гладкого лобка. Продолжает работать пальцами, подмечая, что Ли, отвлёкшись на минет, перестал обращать внимания на неприятные ощущения.       Продолжая теперь уже свободно растягивать Ли, легко вводя три пальца, Хёнджин не отвлекается от возбуждения Феликса, лаская гладкую головку кончиком языка и вырывая из груди мужчины нескончаемые стоны.       — Х-Хёнджин… — сквозь очередной стон шепчет Ли, хватая за волосы и отстраняя от себя. Шумно и активно дышит через рот, облизывая искусанные Хваном губы и смотря на мужчину перевозбуждённым взглядом. — Иди ко мне, пожалуйста, — тянет к нему руки, вынуждая склониться над хрупким телом, буквально закрывая своим от внешнего мира.       — Презервативы… — также шумно дыша прямо в чужие губы шепчет Хёнджин. — В спальне…       — Мне есть, чего бояться?       — Нет, — отвечает честно. — Кроме матери Юри я ни с кем…       — Тогда плевать на них. Я, как врач, постоянно проверяюсь и тоже чист, — обхватывает лицо Хёнджина и ласково целует, выгибаясь дугой и стараясь прижаться к горячей груди. — Пожалуйста…       Хван, не имея ничего против, подставляет головку члена к растянутому колечку мышц и осторожно входит, внимательно смотря на Феликса. Заметив, как мужчина вздрогнул, моментально останавливается, вовлекая Ли в сладкий поцелуй. Целует нежно, ласково. Посасывает то верхнюю губу, то нижнюю, то проводит по мягким подушечкам языком, щекоча и вызывая тихие смешки. Незаметно для Феликса входит глубже, прерывая поцелуй и жмурясь от ощущений. Внутри мужчины горячо, мягко, соблазнительно, умопомрачительно и крышесносно. Хочется прямо сейчас впиться пальцами в тазовые кости Ли и резко насадить на себя, начиная быстро трахать. Хёнджин шипит и кусает кожу привлекательного плеча, отвлекаясь от навязчивых мыслей. Входит до конца и ловит губами короткий вздох, вырвавшийся из груди Феликса.       — Я могу?.. — не продолжает вопрос, зная, что Ли его понял. Мужчина вслепую находит руку Хвана, переплетает с ним пальцы и доверчиво смотрит в глаза, кивая.       — Можешь, — сжимает пальцы Хёнджина, скрепленные в замочек, сильнее, полностью отдаваясь во власть мужчины.       Хван начинает медленно двигаться, погружая член и закатывая глаза от наслаждения. Свободной рукой оглаживает сочную ягодицу Феликса, а затем, слегка отстранившись, поднимает стройные ноги Ли и закидывает их себе на плечо, вновь входя в мужчину.       Феликс громко стонет, вновь сжимая длинные пальцы Хёнджина, и запрокидывает голову, закатывая глаза. Усмехнувшись, Хван начинает двигаться активнее, входя до конца и погружая кухню в развратные звуки шлепков двух обнажённых тел друг о друга.       Ли начинает крупно дрожать, метясь по гладкой поверхности стола. Хнычет и второй рукой принимается искать руку Хёнджина, желая вовлечь в свой плен и её. Мужчина, заметив это, замедляется и умиляется, позволяя себе растянуть губы в нежной улыбке. Выходит из разгорячённого влажного нутра, опускает худые ноги и, также вместе, кладёт их на стол, сгибая в коленях.       Обхватывает уже вторую руку Феликса, переплетая пальцы, и вновь входит. Резко, без предупреждения.       Ли хрипит на всю кухню, моментально сжимая руки мужчины и дёргая на себя. Хёнджин начинает быстро и рвано двигаться, входя в растянутое нутро абсолютно свободно. Смотрит возбуждённым взглядом в застеленные пеленой слёз наслаждения глаза напротив, чувствуя, как по виску стекает капелька пота. Склоняется насколько это позволяет поза и смазано касается искусанных губ, оставляя на них рваный поцелуй.       Выпрямляется и, крепче сцепив замочки из рук, срывается на бешенный ритм, заставляя рот Феликса раскрыться максимально пошло. Мужчина дышит то через рот, то через нос, не понимая, как лучше ему это делать, чтобы не задохнуться окончательно. Закатывает глаза и позволяет парочке слезинок скатиться к вискам, как капельки пота на лице напротив.       Хван расцепляет пальцы, выходит и помогает встать, быстро разворачивая лицом к столу и надавливая на спину, вынуждая лечь на столешницу грудью. Ягодицы Феликса тут же оттопыриваются, привлекая внимание Хёнджина. Ли оглядывается через плечо, смотря в глаза напротив помутневшим жалобным взглядом, и мужчине окончательно срывает тормоза.       Он резко входит, заставляя вскрикнуть, и наваливается сверху, находя лежащую рядом руку Феликса и сразу же накрывая её своей, сжимая пальцы. Кусает в районе загривка и активно двигает бёдрами, создавая громкие пошлые шлепки. Вновь прикусывает соблазнительную кожу и слегка отстраняется, свободной рукой касаясь нижнего края лопаток.       Феликс громко стонет, вскидывает голову и обильно кончает прямо на стол, начиная дрожать. Стройные ноги подкашиваются и Хёнджин перемещает руки на талию, придерживая мужчину. Совершает несколько резких движений и, выйдя, тут же кончает на хрупкую блестящую от пота спину, покрывая бархатную кожу своей спермой. Запрокидывает голову и жмурится до ярких бликов, искренне стараясь не сойти с ума от этих ощущений.       Опирается руками по обе стороны от тела распластанного на столе Феликса и вновь склоняется над сладким телом, оставляя нежный поцелуй между лопатками. Выпрямляется и краем глаза подмечает, как впиваются тазовые кости мужчины в край столешницы. Сразу же мягко берёт мужчину за запястье и тянет на себя, помогая встать. Разворачивает лицом к себе и поднимает на руки, обхватывая покрасневшие от собственных пальцев ягодицы. Перемещает одну руку на спину и бережно прижимает к своей груди, в которой всё также бешено колотится сердце.       Прикрывает глаза и сглатывает.       — Как ты?       Феликс вяло моргает, чувствуя, как пересохло в горле, и ластится, зарываясь кончиком носа в ложбинку между шеей и плечом.       — Прекрасно, — отвечает охрипшим от громких стонов голосом. Сцепляет ноги за спиной Хёнджина, крепче прижимаясь к сильному телу, и оставляет поцелуй в ложбинке, будто бы успокаивая. — Это было невероятно, — впивается короткими ногтями во влажную от пота кожу Хвана, скользя по ней.       — Я отнесу тебя в ванну, а потом в спальню, — проговаривает мужчина, начиная двигаться в нужном направлении.       — Мне на работу сегодня, — хихикает Феликс, целуя теперь уже плечо, играясь и продолжая ластиться. Хёнджин усмехается.       — Тогда только в душ, ванну и спальню оставим на вечер, — и под звонкий искренний смех Ли заходит в ванную комнату, закрывая мыском босой ноги дверь.

***

      Хёнджин всё спланировал заранее. Он долго думал, как именно это можно сделать, потратив на размышления больше месяца. Конечно, они с Феликсом проводят вместе всё своё свободное время, мужчина постоянно ночует у Хвана и с каждой ночёвкой оставляет всё больше и больше своих вещей в его квартире, однако они так ни разу и не обсуждали в каких именно они отношениях.       Хвану кажется, что для Ли, возможно, подобные разговоры не имеют значения. Может быть, Феликсу достаточно того, что он чувствует и ощущает, а словесное обсуждение для него ничего не значит. Возможно, это действительно так, однако для Хёнджина это всё имеет очень большое значение. Ему важно обсудить с мужчиной их отношения и выяснить, кто они друг для друга. Ему важно знать, что Феликс — его, что он имеет право на сердце этого человека, что он имеет право вообще думать об этом мужчине не просто, как о друге.       Эти мысли не дают покоя и немного тревожат. Хёнджин уже впустил Феликса в свою жизнь и в своё сердце. Уже доверился ему. Уже подпустил к Юри. Уже позволил Юри привязаться к Ли и думать о нём не просто как о добром докторе, а как о чём-то несколько большем.       Хван не может больше терпеть. Сегодня он поставит все точки над «и». Да, ему немного боязно. Да, ему не немного боязно, а очень боязно. Ему страшно даже с учётом ярких улыбок, направленных на Юри, и нежных поцелуев, подаренных Хёнджину. Он видит заботу, ласку и чувства, но без подтверждения словами сомневается в себе и боится, что всё это ему мерещится, словно хорошо написанная сказка, заставляющая лишь мечтать.       У Феликса сегодня выходной — этого дня Хёнджин ждал как никогда. Хван сочинил для мужчины целую историю, напев, что и в кафе, и в цветочных целый завал, который срочно надо разгрести. С жалобными глазами попросил Ли провести время с Юри, стараясь не обращать внимания на то, как легко Феликс согласился и как быстро он придумал, чем займёт мишутку.       Купив всё нужное и загрузив в машину, мужчина направляется в клинику Ли. Заранее он осторожно узнал у мужчины, работают ли сегодня его друзья и, получив положительный ответ, очень обрадовался. Сегодня ему очень нужна помощь Минхо и Чана. Пускай они и не общаются так близко, возможно, мужчины всё ещё ему не доверяют — особенно хирург — Хвану сейчас это не особо важно. Он постарается их уговорить помочь.       Хёнджин паркуется у клиники и заходит внутрь, открывая дверь и заставляя колокольчик сверху зазвенеть, привлекая внимание администратора. Бан Чан тут же поднимает голову, выглядывая из-за стойки. Он ловит взглядом замявшегося на пороге Хвана и вскидывает брови, недоумевая.       — Привет, — здоровается администратор, вставая и пожимая руку подошедшему мужчине. — А ты чего сегодня? У Феликса выходной, я думал, ты в курсе, — и играет бровями, заставляя Хвана прочистить горло, смущаясь.       — Я в курсе, — кивает. — Я пришёл к вам, — заглядывает неуверенно в тёмные глаза мужчины, громко сглатывая. Ловит на себе полный недоумения взгляд и опирается локтями о стойку регистрации, поджимая губы.       — К нам? — переспрашивает, тыкая в грудь пальцем. — Типа ко мне и…       — И ко мне, дубина, — в приёмную заваливается явно недовольный своей жизнью Минхо, бросая быстрый взгляд на пришедшего Хёнджина. Чан фыркает, садясь обратно в своё кресло и закидывая ногу на ногу. Хирург встаёт рядом, наваливается на стену и складывает руки на груди, выжидающе смотря на Хвана.       Мужчина отводит взгляд, сцепляя руки в замочек. Минхо закатывает глаза.       — Мне что, поздороваться надо? — выгибает бровь, привлекая внимание Хёнджина.       — В смысле?       — Вообще-то, было бы неплохо, — как бы между делом вставляет Чан, обращаясь явно к хирургу. Минхо, цыкнув, отмахивается от друга, продолжая сверлить Хёнджина взглядом.       — В смысле чего молчим? — бросает взгляд на Бан Чана и достаёт из кармана халата батончик его любимой, который администратор ест всегда, когда пьёт кофе. Мужчина вскидывает брови, смотря то на сладость, то на Минхо. Тот вновь отворачивается, переключая внимание на Хвана. — Тебе зуб выдернуть или чего надо? — повторяет свой вопрос.       — А… — будто бы очнувшись, отвечает Хёнджин. — Нет… — встряхивает головой. — Мне… Эм... Мне нужна ваша помощь, — стараясь хоть как-то скрыть неловкость, запускает пятерню во влажные от несильного дождя волосы, зачёсывая их назад.       — Интересно, — хмыкает Минхо, толкаясь языком за щёку.       — Какая? — любезно интересуется Бан Чан, неловко улыбаясь. Ли, услышав ответ администратора, по-доброму усмехается, прикрывая глаза.       — Я… Мы с Феликсом так много проводим время, но никогда не обсуждали кто мы друг для друга, — начинает издалека.       — Явно не друзья, — перебивает Минхо, заставляя Хёнджина напрячься.       — В смысле?..       — В смысле я Чана по ночам… — хирург не договаривает, срываясь на шипение, когда Бан Чан с силой ударяет локтём по животу. — Вот был бы ты врачом, знал бы, что это больно, — администратор хмыкает.       — Я и так это знаю, — подмигивает, заставляя Минхо замереть. — С тебя ещё шоколадка, — мужчина вскидывает брови.       — Сфигали?! Вообще-то это ты меня только что пизд… — и снова получает удар, только уже не такой сильный. — Да за что?!       — Теперь за мат. С тебя три шоколадки, — с нотами игривости проговаривает Чан, смотря на Минхо снизу вверх, закусив губу. Мужчина, заметив это, в буквальном смысле залипает, забывая о пришедшем к ним Хёнджине. — Так что ты хочешь от нас? — интересуется Бан Чан, поворачиваясь в кресле к Хвану и по-доброму улыбаясь.       — Я хочу ему официально предложить встречаться. Мне… Мне нужно попасть в его кабинет, — окончательно смущается и отворачивается, не желая наблюдать за сменой эмоций на чужих лицах.       — Как связан его кабинет и твоё предложение? — спокойно спрашивает Минхо, думая, что пока что стёб нужно попридержать. Хёнджин слишком нервничает.       — Просто мы познакомились именно здесь. Он изначально покорил Юри как добрый врач-стоматолог. Я просто хочу украсить кабинет и позвать его сюда.       — Короче, ты просто хочешь воспользоваться Чаном, превратив его в консьержа?       — Ты обалдел? — мужчина резко поворачивается к Минхо, видя его усмешку. Ли резко наклоняется, останавливаясь в паре сантиметров от лица Чана, самодовольно улыбаясь.       — Да, — кивает, видя, как администратор заливается краской. Чан резко отворачивается.       — Ну… Эм… Мне нужны ключи от его кабинета и потом, когда всё будет готово, нужно будет ему позвонить и попросить приехать сюда под каким-нибудь предлогом.       — Под каким? — Минхо выгибает бровь.       — Тебе же сказали — под каким-нибудь, — деловито отвечает Чан, спиной чувствуя, как далеко сейчас закатываются глаза мужчины. — Хорошо, мы поможем, — спокойно отвечает администратор, нежно улыбаясь. — Это мило, думаю, Феликсу очень понравится.       — Облажаешься хоть раз — пойдёшь на все четыре стороны, — сразу же дополняет Минхо, заставляя Хёнджина вскинуть брови.       — В смысле?       — В смысле, как сопля в полёте, — бросает Ли, отстраняясь от стены и двигаясь в сторону своего кабинета. — От меня чего надо будет — зовите. У меня пациент через десять минут, — и скрывается за поворотом, оставляя Хёнджина и Бан Чана в тишине.       — Он просто очень переживает, — поясняет администратор, открывая свой верхний ящик, в котором лежат ключи от кабинета Феликса.       — Своеобразно, — подмечает Хёнджин, забирая ключи.       — Это ведь Минхо, — тихо смеётся, откидываясь на спинку удобного кресла. — Ты сказал, что хочешь украсить кабинет. Помощь нужна?       — Нет, — Хван благодарно улыбается. — Я справлюсь, — мужчина кивает.       — Зови если что, — и утыкается в монитор, краем глаза видя, как Хёнджин направляется в сторону детского кабинета.       Мужчина открывает дверь и заходит в пустое помещение, осматриваясь. Без Феликса здесь в буквальном смысле никак. Не по-доброму, не солнечно, не по-ангельски — ничего. Без яркого и нежного доктора здесь так же, как у любого другого стоматолога — страшно и нервно. Хёнджин усмехается своим мыслям.       Как много человек, оказывается, может изменить одним своим присутствием.       Хван оставляет ключи на рабочем столе, около монитора компьютера, и выходит, направляясь к машине, багажник и салон которой до верху заполнены плюшевыми медведями разных размеров и букетами цветов.       Собранными лично Хёнджином букетами цветов.       Мужчина, мысленно собравшись, вздыхает и принимается вытаскивать все игрушки из машины, благо перед отъездом он их запихал в огромные пакеты — тащить по одному медведю не придётся. Хван сдувает выбившуюся из причёски прядку и заваливается обратно в клинику, заставляя Чана шокировано не то что посмотреть, а буквально вылупиться.       — Не комментируй, — бросает Хёнджин, направляясь в нужную сторону.       — Для этого есть Минхо, — подмигивает, всеми силами пытаясь сдержать рвущуюся наружу глупую улыбку.       — Оху… — шепчет хирург, когда встречает в коридоре запыхавшегося, еле идущего с огромными пакетами мужчину. — Ты…       — Просто замолчи, — бросает в ответ, заваливаясь в кабинет к Феликсу. Ставит всё на пол и возвращается обратно, проходя мимо молча наблюдавших за ним Чана и Минхо.       — Я даже не знаю какую эмоцию использовать первой, — шепчет поражённо, кивая ушедшему за Хваном довольному пациенту.       — А по-моему это очень мило, — пожимает плечами Чан, двигая к себе кружку с только что заваренным кофе, отпивая.       — Тебе такое нравится? — осторожно интересуется Минхо, смотря на сидящего на своём кресле администратора. Мужчина приподнимает уголок губ.       — Нравится, — спокойно отвечает, открывая подаренную ранее Ли шоколадку и откусывая. Минхо хмыкает, отводя взгляд.       Комфортную, но в какой-то степени всё же неловкую тишину, что образовалась между двумя друзьями, прерывает Хёнджин, который заваливается в клинику теперь уже с огромным количеством букетов.       — Не комментируйте! — заранее бросает наблюдавшими за ним мужчинами, вызывая смешки.       — Удивительно, но даже я не собирался, — отвечает Минхо, замечая, что дверь прищемила длинное пальто Хвана, не давая ему пойти дальше. Мужчина молча отходит от своей излюбленной стены, которую он подпирает собственной спиной двадцать четыре на семь, и приоткрывает дверь, помогая Хёнджину. Мужчина бросает на него немного удивлённый взгляд.       — Спасибо, — и быстро скрывается в коридоре, оставляя хирурга и администратора вновь наедине.       — По-моему, он меня боится, — делится Минхо, смотря вслед ушедшему Хвану.       — Тебя все боятся, — буднично отвечает Чан, возвращаясь к работе.       — Даже ты? — срывается с губ прежде, чем Ли успевает это понять. Хочется как в глупой романтичной книге моментально приложить ко рту руки, закрывая. Минхо сдерживается изо всех сил, чтобы вместо этого идиотского движения стоять и смотреть на Чана без единой эмоции.       Администратор, замерев, поднимает на мужчину слегка удивлённый взгляд.       — Я…       — Чан, — Хёнджин возвращается в приёмную, наваливаясь на стойку регистрации и выдыхая. — Я сейчас начну всё украшать, это займёт примерно час. Феликсу ехать примерно столько же. Я позвонил своей сестре, она уже забрала Юри и везёт её сюда. Можете её привести, пожалуйста, когда она будет здесь? — Чан кивает. — Спасибо, — Хван вновь выдыхает, видимо, стараясь успокоиться и сбросить волнение. — Позвоните кто-нибудь Феликсу, пожалуйста.       — Сейчас подумаю, что ему можно сказать, — задумчиво проговаривает Чан, беря в руки телефон.       — Привет, Феликс, — Хёнджин и Чан моментально оборачиваются на Минхо, мобильный которого был прижат к уху. — Помнишь того чудо-пациента, который орал на всё отделение, в том числе в твоём кабинете?       Мужчины переглядываются.       — Он опять припёрся сюда. Говорит, что ему наговорили страшных вещей и требует тебя. Чтобы проконсультироваться с тобой, — замолкает, слушая ответ. — Сам ты немощный, он не хочет слушать моих объяснений, требует тебя. Сидит у твоего кабинета и орёт на всё отделение, — Чан вскидывает брови, наблюдая за мужчиной. — Сам ты мудила, приедь и угомони его. Всё, жду, — и сбрасывает, оставляя последнее слово за собой.       — Изощрённо.       — Да, но зная Феликса, такое он не сможет проигнорировать, — говорит Чан, смотря на Минхо с улыбкой. — Это было гениально. Феликс всегда переживает, если в клинике что-то случается. Он точно приедет.       — Спасибо, — Минхо кивает, бросая взгляд на часы и прикидывая сколько у него времени осталось до следующего пациента.

***

      — Папа! — Чан открывает дверь в кабинет Феликса, и в помещение сразу же влетает радостная Юри, накидываясь на Хёнджина с объятиями.       — Привет, сладость, — нежно шепчет мужчина, трепетно прижимая к себе дочку. — Хёрим отлично постаралась, — проговаривает, с довольным видом осматривая Юри.       Частью плана Хвана было то, что сестра заберёт днём малышку у Феликса под предлогом провести время с любимой племянницей. На самом же деле, Хёрим переодела девочку в костюм на манер кигуруми в виде плюшевого мишки. Коричневый цвет и капюшон в виде мордочки делали Юри ещё более милой и более сладкой, вырывая из груди чуть ли не писк.       — Какая ты прекрасная! — Хёнджин целует дочку в пухлую щёчку, вызывая радостный смешок. — Ты всё помнишь, малышка?       — Да! — отвечает, активно кивая головой, заставляя распущенные мягкие волосы красиво развеваться.       — Хорошо, — кивает, поправляя спутавшуюся прядь Юри. — Это твой букетик, — Хёнджин отдаёт дочке маленький красивый букет, собранный вчера совместными усилиями и выполненный в нежных оттенках. — И твой мишка, которого ты сама выбрала, — отдаёт среднего размера плюшевую игрушку молочного цвета. — Помнишь, когда надо войти?       — Помню, папа, — кивает, бережно прижимая к груди букет и мишку. — Папа, ты переживаешь? — склоняет голову, рассматривая большими глазами-бусинками напряжённого Хёнджина. Мужчина закрывает глаза и вздыхает, кивая. — Не переживай! — подаётся вперёд и принимается за свой излюбленный ритуал: целует одну щёку, затем вторую, потом лоб, нос и… — И губки! — чмокает папу и хихикает, видя улыбку на лице Хёнджина. — Аджосси любит нас! Он не уйдёт! — будто бы зная, о чём Хван переживает.       Только мужчина открывает рот, чтобы поблагодарить явно умную дочку, как тут же закрывает его, слыша где-то далеко голос Феликса.       — Всё, беги! — Юри послушно кивает и выбегает из помещения, скрываясь за дверью кабинета терапевта.              Хёнджин берёт букет из мягкого белого хлопка и прикрывает глаза, стараясь унять дрожь.

***

      — Ты пустил его в мой кабинет?! — недовольно восклицает Феликс, быстрым шагом идя в нужную сторону.       — Да, — довольным тоном тянет Минхо, идя следом. Ли шипит.       — Кретин, я из твоего шовного материала фенечек наплету! — проговаривает тихо, быстро оборачиваясь на друга. Тот прыскает.       — Хорошо, — растягивает губы в улыбке и останавливается, позволяя Феликсу войти в кабинет одному.       — Добрый день, я слушаю… — Ли закрывает за собой дверь, поднимая взгляд. — Вас… — договаривает поражённо, замирая и приоткрывая от удивления рот. На всех возможных поверхностях кабинета сидели разных размеров мишки — где-то коричневые, где-то молочные, где-то белые, где-то нежно-розовые, где-то бежевые. Между ними лежали цветы — розы, пионы, хлопок, хризантемы — все те, что Феликс сам выбрал в букет, который в итоге был подарен именно ему.       Мужчина громко сглатывает, чуть ли не давясь от резко появившейся сухости во рту, шокировано смотря на стоящего напротив него Хёнджина. Хван снял пальто, находясь сейчас в кофейного цвета рубашке, расстёгнутой на пару верхних пуговиц, и в свободных брюках с завышенной талией, которые идеально гармонировали с тонким кожаным ремнём. На шее висела любимая Феликсом цепочка — при любом удобном случае Ли всегда просил Хёнджина надеть именно её. Чёрные волосы уложены в лёгкий беспорядок, который придавал мужчине столько сексуальной ауры, сколько не придаст ничто другое.       — Хёнджин, что… — не знает, как сформулировать вопрос. «Что происходит?» — слишком грубо. «Что ты тут делаешь?» — будто бы не рад. Ни одна из этих формулировок не подходит, чтобы спросить так, чтобы это звучало правильно. Хван улыбается, делая пару шагов вперёд и оказываясь перед Феликсом.       — Мы познакомились с тобой именно здесь, в клинике, — говорит Хёнджин, крепче сжимая букет из хлопка в своих руках, нервничая. — Здесь ты моментально успокоил Юри и научил её доверять себе. Здесь ты подарил ей игрушку за то, что она спокойно сидела у тебя, — во время этих слов Феликс вновь обводит взглядом свой кабинет, со всех сторон обставленный плюшевыми мишками, хихикая. — Здесь мы с тобой познакомились, здесь я первый раз сказал тебе, что ты безумно красивый, — Хван проводит языком по пересохшим от волнения губам, смачивая и прилагая все усилия, чтобы не отвести взгляд прямо сейчас. — Здесь начался отсчёт дней, когда я думаю о тебе. Когда хочу проводить с тобой время, обнимать, целовать, заботиться о тебе, — глаза Феликса наполняются пеленой слёз, становясь стеклянными и начиная поблёскивать при свете солнечных лучей. — Каждый раз, когда ты остаёшься у меня на ночь и оставляешь какую-то из своих личных вещей, даже не думая о том, чтобы забрать себе, я улыбаюсь как сопливый подросток, — Феликс моргает и позволяет парочке слезинок скатиться по своим веснушчатым щекам, привлекая этим внимание Хёнджина. — Каждый раз мне хочется сойти с ума от бешено колотящегося сердца, когда ты ложишься ко мне на грудь, в мои объятия, чтобы заснуть. Иногда мне хочется отключить свои эмоции, чтобы не чувствовать невыносимой щекотки внизу живота всякий раз, когда я просыпаюсь, захожу на кухню и вижу вас с Юри: таких семейных, уютных и счастливых. Как она с довольным лицом ест всё, что ты ей приготовишь, как вы улыбаетесь друг другу, как трепетно ты её обнимаешь и как она ищет твоих касаний при любой удобной возможности. Мне кажется, что это всё сон, когда я чувствую на губах вкус твоих губ или когда я вижу, как ярко ты улыбаешься или смеёшься, — поднимает взгляд обратно на Феликса, видя, как мужчина дрожащими руками вытирает слёзы, ни на секунду не уводя взгляда от Хвана. — Но мы никогда не обсуждали то, в каких отношениях мы находимся, — Ли вздрагивает, и на его лице проскальзывает испуг. — Для меня это очень важно, потому что я хочу знать, что я имею полное право на чувства к тебе. Что я имею право думать о тебе, как о своём возлюбленном. Что я могу планировать своё будущее вместе с тобой. Что я могу проводить с тобой время не просто как друг. Скажи, Феликс, у меня есть такое право? — спрашивает совсем тихо, с опаской смотря на ещё больше начавшего плакать мужчину.       Такую реакцию можно расценивать по-разному и это до ломоты костей пугает Хёнджина.       Феликс всхлипывает, стирая с щёк очередную порцию холодных слёз.       — Хёнджин, ты… — вновь всхлипывает, начиная задыхаться и плакать ещё сильнее. Закрывает лицо руками и прячется, позволяя Хёнджину увидеть хрупкие плечи, что сейчас заходились в мелкой дрожи.       — Феликс… — испуганно шепчет Хван, поджимая губы и опуская глаза. Он отступает, чувствуя, что ещё чуть-чуть и букет выскользнет из моментально ослабевших рук. — Извини, я… Тебя эти слова напугали, да? Прости… — опускает букет и прикрывает глаза, медленно вздыхая и стараясь унять эмоции.       Он всё же ошибся.       Феликс крупно содрогается, не переставая плакать, и это режет по Хвану ещё сильнее.       — Забудь, — добавляет совсем тихо, отступая. — Я не должен был… — поворачивается спиной, чтобы скрыть свои эмоции и положить куда-нибудь букет, слыша позади себя копошения.       — Какой же ты дурак, Хван Хёнджин! — восклицает Феликс на весь кабинет, заставляя вздрогнуть и удивлённо вскинуть брови. Не дожидаясь, Ли срывается с места, впечатываясь всем телом в крепкую спину, трепетно обнимая. Утыкается холодным носом между лопаток и громко всхлипывает, жмурясь. Хёнджин широко раскрывает глаза, чувствуя дрожь родного тела. Откладывает букет и разворачивается в кольце рук, с волнением рассматривая покрасневшее заплаканное лицо.       Медленно подносит руки к полюбившимся веснушчатым щекам и бережно обхватывает их, заставляя посмотреть в глаза. Подушечками больших пальцев осторожно убирает новые слезинки и позволяет себе приблизиться, оставив на кончике носа нежный поцелуй.       Феликс прикрывает глаза и старается успокоиться, укладывая руки на увитые венами запястья мужчины. Проникновенно смотрит в глаза, открыто демонстрируя свои чувства и эмоции, даже не думая их скрывать. Ластится к рукам мужчины и шмыгает носом, вызывая улыбку на пухлых губах Хёнджина.       — Как ты мог подумать, что я расплакался из-за того, что не чувствую к тебе того же? — Феликс качает головой, видя, как Хван поджимает губы. — Разве проводил бы я с тобой и Юри столько времени, если бы для меня это было не так важно? Всё было бы иначе, — отнимает от щеки одну руку Хёнджина, целуя и бережно сжимая своими пальцами.       — Я очень боялся, — признаётся совсем тихо, еле слышно. — Мы никогда не обсуждали наши отношения, но для меня это очень важно, — вздрагивает, когда Феликс, улыбнувшись, прижимается к его подтянутой груди, прикрывая глаза. Перемещает руки на широкую спину, скользя вдоль позвоночника, лаская. — Я просто понял, что хочу знать, что на это всё у меня есть право. Я очень хотел, чтобы такое право у меня было, — Ли немного отстраняется, заглядывая в шоколадные глаза.       — Оно всегда было у тебя, Хёнджин. Вы с Юри стали для меня особенными. Наши совместные посиделки дома, просмотры мультиков вместе с малышкой, походы вместе с ней в зоопарк или наши с тобой свидания — всё это стало частью моей жизни, Хёнджин. И я так рад существовать именно в этой жизни, что в свою прежнюю я не хочу возвращаться. Я люблю всех детей, всех этих маленьких пациентов, что приходят ко мне, но Юри — другая. Она моя мишутка. Она малышка, которая делает меня счастливым. Она тот ребёнок, чью улыбку я хочу видеть вне работы, потому что нуждаюсь в ней. Для меня особенный и ты, потому что я никогда не испытывал столько ярких, положительных и нежных эмоций, сколько испытываю с тобой. Я хочу улыбаться, как влюблённый подросток, только тебе. Я хочу дарить заботу и ласку только тебе. Я хочу заставлять улыбаться и смеяться только тебя. Только тебя, Хёнджин, — шепчет, смотря прямо в глаза. — Я не поднимал эту тему, потому что мне казалось, что нам обоим это не нужно, мне казалось, что тебя ничего не тревожит. Если бы я заметил твоё беспокойство раньше, я бы обязательно постарался узнать, в чём причина, — чувствует, как от каждого слова напряжённое тело мужчины расслабляется, и улыбается. Укладывает руки на привлекательную шею и коротко целует, несильно отстраняясь. Так, чтобы кончики их носов соприкасались, а горячее дыхание ласкало пересохшие губы. — Ты мне очень дорог, Хёнджин. Ты и Юри. И я не хочу вас терять, — глаза в глаза.       Мужчина ярко улыбается и сгребает Феликса в объятия. Вслепую находит полюбившиеся губы и сразу же чувственно целует, гуляя руками по сладким изгибам, будто бы изголодавшись. Феликс смеётся прямо в поцелуй, подставляется под ласки и крепко сжимает мускулистые плечи, прикусывая пухлую нижнюю губу и оттягивая. Отдаётся в эти мужские руки, будучи полностью уверенным в том, что они самые надёжные в этом мире.       — Я обставил весь твой кабинет плюшевыми медведями, — прервав поцелуй, шепчет Хёнджин.       — Да, — так же тихо отвечает Феликс, смотря затуманенным взглядом на блестящие от слюны губы.       — Я хотел купить ещё одного, самого милого, но мне сказали, что он не продаётся, — мужчина поджимает губы, встречаясь взглядами с Ли. Феликс улыбается.       — Ничего страш…       — Феликс! — дверь в кабинет открывается и на пороге показывается Юри с букетиком в руках и одетая в светло-коричневый плюшевый кигуруми в виде медведя. Мужчина, обернувшись и поняв, о каком именно некупленном медведе говорил Хёнджин, начинает искренне смеяться, чувствуя, как глаза наполняются слезами.       — Мишутка! — Ли садится на корточки и разводит руки в стороны. Юри ярко улыбается и срывается на бег, налетая на Феликса и крепко обнимая его. Обнимает за шею, утыкаясь носиком в ложбинку между шеей и ключицей. Мужчина трепетно прижимает малышку к себе и, не сдержавшись, вновь начинает тихо плакать, мелко вздрагивая.       — Почему аджосси плачет? — обеспокоенно интересуется девочка, выныривая из своего «укрытия» и заглядывая в заплаканные глаза мужчины. Осторожно подсовывает меж тел букетик, даря его Феликсу. — Я его сделала вместе с папой, — поясняет, заставляя Ли чуть ли не взвыть от умиления.       Хёнджин, не выдержав, садится на колени и сгребает Феликса и Юри в свои крепкие и надёжные объятия, прижимая к груди. Феликс гладит Юри по голове, наблюдая за её счастливой улыбкой. Малышка, заметив это, тянет руки к щекам мужчины и подаётся вперёд.       — Щёчка, другая щёчка, лобик, носик, — целует поочерёдно, оставляя на солёной от слёз коже сладкие невинные поцелуи. — И-и-и-и губки! — и разворачивает лицо Феликса к Хёнджину. Мужчины, встретившись взглядами, начинают счастливо смеяться. Хван подаётся вперёд и нежно касается соблазнительных губ в виде бантика, наслаждаясь полюбившейся мягкостью. Юри ярко улыбается и, заметив, что стоящий в дверном проёме Бан Чан их фотографирует, расправляет ручки в стороны, показывая, как сильно она счастлива. Администратор делает фотографию и с нежностью во взгляде рассматривает её, чувствуя позади себя только что подошедшего Минхо.       — Это очень мило, — шепчет Бан Чан, смотря на счастливых Феликса, Хёнджина и Юри. Мужчины принялись щекотать малышку прямо через слой костюмчика, вызывая звонкий смех.       — Пойдёшь со мной на свидание? — администратор вздрагивает, опуская телефон.       — А ты зовёшь? — спрашивает, не оборачиваясь.       — Зову, — Минхо кивает, делая небольшой шаг вперёд. — Я, по сравнению с ними, бесчувственный пень, но я постараюсь…       — Не надо, — перебивает Чан, всё же оборачиваясь и смотря на мужчину с лёгкой улыбкой на губах.       — Почему?       — Потому что ты мне нравишься именно таким, — глаза Минхо широко раскрываются, заставляя внизу живота Чана разлиться приятному теплу.       Хёнджин и Феликс, наблюдая за ними, переглядываются и счастливо улыбаются. Прижимаются друг к другу лбами, смотря в глаза напротив и видя в них собственные отражения. Чувствуют, как их в щёчки целует Юри и как она, выпутавшись из плена родных рук, убегает к Минхо. Малышка обнимает хирурга за ногу и виснет на нём.       — Смотри, Хо, ты для неё больше не страшный, — с нежностью проговаривает Феликс, чувствуя на себе гуляющие руки Хёнджина.       Минхо усмехается, смотря сверху вниз на ярко улыбающуюся девочку в кигуруми медведя. Подносит руку и, осторожно положив на голову, ласково гладит, наблюдая за счастливым блеском в больших бусинках.       — Ладно, признаю, пискля милая.       — Сам пискля! — отвечает Юри, заставляя всех засмеяться.