Обещанный подарок

Мокрый красно-оранжевый лист слетел с ветки и прилип к обуви. Дождливая ночь, освещаемая яркими огнями фонарей и наполненная шелестом золотистых деревьев, грела, несмотря на обволакивающий холодный влажный ветер. Сегодня доктору удалось освободиться пораньше. Купив по пути сладкого, он вернулся домой и обнаружил, что девушка сидит у камина, укутавшись в одеяло, с его детским альбомом на коленях. Этот фотоальбом она недавно выпросила у его мамы, та была только рада отдать его ей, но Зейн все еще не понимал, что именно заставляло ее пересматривать фотографии из раза в раз. Услышав шаги вернувшегося со смены хирурга, девушка тихо чихнула и как-то неестественно резко захлопнула альбом, а затем поднялась, подбирая края пледа. Оставляя альбом на кофейном столике, она подошла к Зейну и тепло улыбнулась ему, сдерживая желание чихнуть снова. — Ты снова его пересматриваешь? Какая же фотография так сильно тебе полюбилась? — Зейн снял пальто и нежно поцеловал обветренные губы любимой. Она была словно чем-то встревожена, молча смотрела на него и укутывалась в плед сильнее.  — Ты замерзла? Не заболела? — заметив ее необычное поведение, он подошел ближе и, слегка прижавшись губами ко лбу, стал проверять ее температуру, — Ты теплее, чем обычно.  Но она только смущенно улыбнулась, отрицательно покачала головой и прижала к себе плед сильнее, следуя за Зейном на кухню. — Да, мне нравится там пара фотографий. Особенно одна, но, — девушка встала на стул, а потом уселась на столешницу, пока Зейн убирал продукты в холодильник, внимательно ее слушая. — Но какая именно я пока не скажу, вскоре ты сам все поймешь, — она снова улыбнулась, намеренно наблюдая за его реакцией, качая ногами, а он с едва заметной ухмылкой налил в чайник воду и поставил кипятиться. — Что ж, тогда буду ждать твоего разоблачения. — его голос нежно звучал на фоне шипения и журчания греющейся воды. Как было радостно видеть Зейна не таким уставшим, как обычно. На его строгом лице редко можно заметить такую безмятежность и спокойствие, и от этого к нему тянуло еще больше. Мужчина вышел из кухни, стягивая запонки и расслабляя галстук, а его маленький укутанный в плед пингвинчик почти сразу последовал за ним.  Время было около одиннадцати, за оконном капал дождь, времени оставалось мало, девушка каждый раз поглядывала на часы в телефоне, а затем в окна, надеясь, что дождь стихнет и ее старания не пройдут зря. Немного отстав от Зейна, она зашла в их комнату и заметила, что брюнет стоит, засмотревшись в окно, оставаясь в расстегнутой рубашке. В его глазах отражались мысли, но из-за спокойного расслабленного лица ей подумалось, что эти мысли не плохие и не тяжелые. Она осторожно подошла к нему сзади и прижалась к его спине, обхватывая талию, немного елозя по рубашке носиком. Он обернулся и машинально обнял ее в ответ, приподнимая на руки. — Ты точно не простыла? — его губы стали мягко ложится на ее щеки, губы и нос, — Ты похожа на большую грелку. — девушка крепко обняла его за шею и рассмеялась. Сегодня весь день она готовилась к событию, которое они, к счастью, смогут встретить вместе. Поиск подарка занял больше времени, чем она предполагала, и она правда успела замерзнуть на улице, попав под осенний дождь, но зато вечером удалось немного отдохнуть, листая старые фотографии семьи Зейна. Особенно она любила кадр, сделанный на его двенадцатилетие. Тогда они с Калебом решили подарить ему полароид, о котором Зейн говорил почти все их последним встречи, объясняя как интересно он устроен и что получить фотографию сразу после снимка очень круто. Протянув запаркованную коробку, с не очень аккуратно приклеенным бантиком, девочка смущенно подарила ее Зейну. — Только смотри не сядь на него как на свои очки в том году, — Калеб подошел сзади и слишком сильно хлопнул зеленоглазого по плечу, так, что с него слетели и очки и заколка-розочка на жилетке. Зейн недовольно подобрал упавшие очки, поворчал, а потом с любопытством открыл подаренную коробку и мгновенно просиял. Они подарили ему фотоаппарат, тот который он так сильно хотел. — Когда я вырасту, стану моделью, Зейн. Поэтому можешь практиковаться на мне, — маленькая девочка в белом джинсовом платьишке кружилась вокруг брюнета и не давала ему сосредоточится на изучении инструкции к подарку. — Нет, Зейн, давай лучше сфоткаем его! Подойди, я тебе кое-что покажу! — Калеб что-то поймал под вкусно-пахнущем и усыпанным белыми цветами деревом и держал это в руках, предвкушающе посмеиваясь. Они стояли в саду родителей Зейна, около прудика, зелень вокруг скрывала их и была им «секретным убежищем». Как только девочка услышала слова брата, подошла ближе, а тот раскрыл ладони и легонько дернул их в сторону любопытного носика. Она с криком отпрянула. На руках Калеба сидел маленький богомол, покачивающийся из стороны в сторону. — Зейн он похож на тебя, знаешь? Такой же пугающий и сердитый, — никто не оценил его шутку, а будущий пилот улыбался во все тридцать два. Брюнет к тому времени уже настроил свой подарок и попросил всех подойти, чтобы сфотографироваться. Зейн установил камеру, аккуратно закрепил ее на ветке и обняв обоих своих друзей смущенно произнес: — Спасибо. Ослепительная вспышка, и через секунды все побежали смотреть результат, распечатывающийся спустя минуту. Но Калеб почти сразу стал возмущаться, отбирая фотокарточку. — Эй, я моргнул! Дай сюда, я сниму нормально!  — Как это зависит от того, что снимать будешь ты?  — Твое дерево кошмарный фотограф! Я сделаю нормально!  — А ну замолчи и отдай!  Еще пять минут возни по траве и полароид отлетел куда-то вверх, и оба остановились лишь когда услышали странный всплеск и звуки уходящего предмета под воду. Это была первая и последняя фотография, сделанную этим фотоаппаратом, которую они держали в руках и расстроенно смотрели на то как подарок утопает в пруду. Зейн расстроился сильнее всех, хоть на его припухлом личике это было сложно заметить. Калеб пытался извинится, предлагая пойманного богомола, но это не сильно помогало. — Когда мы вырастем, я подарю тебе еще лучше, договорились? — девочка крепко обняла едва сдерживающего слезы именинника. — Пожелай нам вырасти поскорее, Зейн! Тогда и подарок получишь быстрее! От той встречи осталась только та фотография, где семилетняя девочка обнимает Зейна, ярко улыбаясь, он стеснительно смотрит на нее, а Калеб обнимает их сзади и размазанно моргает, сажая на плечо Зейна богомола. Зейн легонько расцепил ее руки обвившиеся вокруг его шеи и поцеловал тыльную сторону ее ладошки. Девушка попросила опустить и осторожно встала на пол, глазами сверяя время и состояние погоды, просчитывая все необходимые действия. — Зейни, ты не сильно устал? Давай выйдем погулять? — она стала застегивать ему рубашку. — Хочу подарить тебе подарок в особой атмосфере. Мужчина улыбнулся ее энтузиазму, она всегда любила делать что-то особенное, поэтому он одобрительно кивнул, притягивая любимую к себе, крепко обнимая вместе с одеялом, и поцеловал ее в лоб. — Только оденься теплее. Если простынешь, я обещаю, что больше не буду пускать тебя на задания. — он строго посмотрел на нее, чтобы пристыдить за умалчивание ее простуды, которое было слишком заметным по воспаленному носику и припухлым губам, но она лишь нахмурилась и согласилась. Завернувшись в самый толстый шарф, она почти бежала вперед, заботливо прижимая к груди что-то, спрятанное под курткой, и время от времени оборачивалась, чтобы спросить, нравится ли Зейну эта влажная, живая осень. Листья, словно золотые монеты, сыпались с ветвей, прилипая к одежде каждого, кто поднимался по аллее к площадке. — Мы должны успеть, — ее дыхание рвалось от быстрого шага, и он ускорился, чтобы идти с ней в ногу, прижимая к себе термос с чаем, не давая ей напрягаться в попытках тянуть его за собой. Всю дорогу Зейн думал о том, как хорошо освобождаться пораньше, шагать по мокрым листьям и ощущать холодеющие на воздухе пальцы любимой, которые сжимают его руку, а он поглаживает их в ответ. На площадке, открытой всем ветрам, она перевела дух и, выдержав паузу, давая Зейну понаблюдать за огнями ночного города, с торжественной нежностью достала бархатную коробку оттенка лесной хвои. — Я обещала, что подарю тебе это, когда мы вырастем. Прости, надо было сделать это на годы раньше, но вспомнила об этом только благодаря одной фотографии,  — выравневшийся после легкой отдышки голос вызывал в Зейне волны тепла, распространяющегося по телу, и, зарождающиеся голубого в груди, они разносились с каждым быстрым ударом сердца. Не выдерживая такую прелесть перед собой, которая с надеждой смотрела на него и хлюпала носиком, ожидая когда тот раскроет подарок, Зейн поднял ее на перила и крепко обнял. — Ты ведь загадал тогда повзрослеть? Да, Зейни? И все стало понятно. Внезапный визг и хлопок в небе заставил их обоих вздрогнуть. Зейн, нахмурившись от испуга, прижал девушку к себе, и лишь когда понял, что яркие искорки теплых цветов выстреливали в небо в его честь, потянулся к ее лицу, чтобы поцеловать. Эти салюты были бы видны и с их балкона, но здесь, над городом, они смотрелись просто великолепно. Отдав ей термос, чтобы та погрела руки, брюнет раскрыл свой подарок и тепло улыбнулся, доставая старую фотографию и поднимая новый полароид из коробки и, тихонько настраивая, поставил его на штатив. — Теперь нам будет нужен свой альбом. Смотри на меня, — Зейн поставил таймер и подошел к любимой вплотную, убирая термос в сторону, и приблизился к ее лицу. — С днем рождения, милый! — тихо произнесла она, радуясь его восторгу. Его губы по сравнению с ее были прохладными, и она решила их немного согреть. Щелчок. Фотография распечатывается, но заберут они ее чуть-чуть позже.