Возвращение

Падающие на кожу снежинки таяли и стекали по замершим щекам. Тело зыбко пробило холодом, ноги не слушались, попытки среагировать быстрее были бесполезны — каждое следующее мгновение ощущалось словно в замедленном кадре. Ему следовало ожидать, что он может встретить ее там, около кафе, которое они посещали во время его перерывов и свободных вечеров. Она шла к нему, о чем-то сильно задумавшись, не замечая ничего вокруг. В груди больно защемило от мысли, что она все еще помнит о нем и ждет. Разве можно так долго хранить память о чем-то? Он ведь просил… Зейн поправил очки и, обомлев, сделал пару шагов назад. Сам того не замечая, он смотрел на нее, изучая, как сильно та изменилась, стараясь запомнить ее тихое грустное лицо. Запечатлеть картинкой, чтобы вспоминать его в будущем. Сердце пропустило удар. Какой-то пьяный прохожий задел его плечо и стал громко ругаться, привлекая внимание. В этот момент Зейну хотелось исчезнуть, убежать, раствориться, лишь бы не попадаться ей на глаза. Но было поздно — она его заметила. Ее все такие же большие светлые глаза почти мгновенно стали блестеть при виде него. Какой же он идиот, что пришел сюда! Отгоняя сентиментальные мысли, Зейн постарался сделать вид, что не узнал девушку, и отвернулся, меняя направление. В спешке выбирая, куда ему пойти, чтобы слиться с толпой и не привлекать внимания. Брюнет то и дело натыкался на суетливых прохожих и, извиняясь, ускорял шаг своего побега. Звонкий, мягкий и такой родной голос мгновенно окликнул его. Его имя из ее уст ощутилось как раскаленные иглы, пронзающие плоть. Умышленное игнорирование всего, что сейчас происходит внутри, казалось, делало только хуже. Никакому из этих чувств он не должен поддаваться. Возвращение в Линкон спустя пять лет секретных исследований, намеренного истязания себя и стремления забыть обо всем, что ему было когда-либо дорого, должно было подготовить его к подобному, должно было выработать в нем равнодушие. Но ее глаза даже в воспоминаниях прожигают ледяной барьер, который он так отчаянно пытается выстроить. Хирург шагнул за угол, утешая себя мыслями, что, может, ей подумается, что она обозналась. Может, сочтет его за мираж или видение, пусть даже если это будет немного болезненно для них обоих. Пусть считает, что пора наконец отпустить, что человек, которого она так болезненно окликнула, больше никогда не встанет перед ней и не посмотрит ей в глаза. Голова закружилась от режущего февральского воздуха. Он не оборачивался, старался сдержать порывы, что мучили изнутри, словно по лоскутам разрывали сердце и текли по венам, замораживая руки и грудь, добираясь до горла, уничтожая каждую слабую попытку быть безразличным. Еще пара шагов и он ощутил резкий сильный толчок, а затем массу, повисшую на его шее. Хватило секунды, чтобы осознать произошедшее. Девушка, глаза которой удивленно смотрели на него в толпе, та, кому он разбил сердце, но оставил в надежде спасти от самого себя, та, встреча с которой была равноценна самоубийству, сейчас крепко обнимала его и дрожала, что-то бормоча в холодное шерстяное пальто. Зейн сделал шаг вперед, но его не выпускали. — Подожди, — тихий, дребезжащий от слез голос эхом сковал его движения. — Зейн, пожалуйста, давай поговорим, только не уходи. Сердце отчаянно заскулило. Ноги подкосились, не в силах удерживать собственный вес тела. Чувствуя, что сейчас упадет, брюнет прижал ее к себе сильнее и осел на землю. Ее плач был для него невыносимым. Кажется, бесполезно делать вид, что ему все равно. Они могут говорить бесконечно долго, но даже спустя столько лет… почему… почему ее голос так жалобно просит его остаться, отчего она так сильно жмется к нему… Он ведь не сможет ей отказать, оттолкнуть и уйти снова. Сердце ритмично прогоняло холодную кровь по его жилам, но ее горячие слезы, впитывающиеся в ткань водолазки, сжимающиеся пальцы на воротнике и всхлипы возрождали в нем чувства, которые он старался запечатать глубоко внутри. Воспоминания оттаивали с каждой секундой: она была его всем и осталась не меньшим. Молча, ожидая, что он что-то скажет, они сидели, обнявшись, но его мягкие поглаживания по ее волосам говорили больше, чем слова. Осознав, что Зейн не растворится в пространстве, девушка расслабила хватку, поднимая лицо и смотря в его зеленые, болезненно грустные глаза. На ее заплаканном лице появилась слабая улыбка. Пульс застрял комом в горле, он внемлет каждому ее движению. — Совсем не изменился, — в ее голосе ему слышался смех, но слезы стекали сильнее. — Я так скучала… Замок из его рук на ее талии сомкнулся сильнее, прижимая, стремясь успокоить. Доктор проклинал себя за то, что навредил самому дорогому человеку, но он больше не сможет сопротивляться. Он хочет быть с ней, без разницы, какими будут последствия. — Прости меня, — от его осевшего голоса пробежали мурашки. Сердце стало ныть еще сильнее, ему не верилось, что сейчас, после стольких лет разлуки, он снова сможет быть рядом. — Прости меня, прошу… Зейн опустил голову ей на плечо, уткнувшись в него носом. — Я больше никогда не уйду.