Mess is you

Тайвину грезились зеленые рукава, которые он часто мял по краям. Худые запястья утопают в просторной отцовской рубашке, а перед любопытными глазами лишь розовеющий горизонт и просторное поле ржи. В желудке играет разнообразная мелодия голодающего, а в нос назойливо пробивается кислый яблочный аромат, именно так запомнилась домашняя аура. Где-то позади слышен истеричный смех Кивана, который стремился догнать брата в игре в салки, но никак не мог совладать с дыханием. Они бежали, вдыхая сочный аромат свободы, бьющий в ноздри, и не представляли, что в тот день отец выпорет младшего так, что шрамы на спине никогда не разгладятся. Но пока Киван сдувает пышную чёлку с глаз долой и спотыкается на ровном месте – Тайвин жив. В голове, сравнимо с нежным лучом солнца, взлетела мысль – а жив ли он сейчас? В ушах послышалось, как конь нетерпеливо буравит копытом землю, а вокруг звенят кольца множества кольчуг и аромат... весенней поры. Он распахнул глаза в поисках знакомых силуэтов и обнаружил только Клигана, ковыряющего под ногтями. На удивление, он преисполнился заботой и даже помог приподняться, не без ругательств, конечно. – Седьмое пекло, ты похож на труп. Тайвин чуть откашлялся, стараясь нащупать собственный голос, и сипло протянул. – Пошёл ты. – Хах, вижу настроение у тебя неплохое. Подождём немного твою красотку, а то она нынче занятая. Тайвин серьезно уставился на Клигана, перебирая взглядом список страшных представлений о том, как его жена наслаждается объятиями другого. – Занята? – Прошипел он. – Старые родственники приехали. Карстарки. – Блядь. Подними меня. Почему не разбудили? – От закипания в груди слова вдруг полетели, будто заточенные стрелы. – Тебя не добудиться, король. – Пёс исказился в злорадственной улыбке. – Ты три дня пролежал. Тайвин безысходно выдохнул, чувствуя колкость в стопах, а затем перебрал ряд воспоминаний о том, что не хило насолил их дому в прошлой жизни. – Откуда они взялись-то? Клиган облокотил Тайвина на центральный столб шатра и отошёл к огню, расшевелись угли. – Приехали, откуда же ещё. Санса не глупая, звала за собой, но лорд Рикард — гордый чёрт. Всё твердил о чести и уважении, мол, не положено им помогать тебе. – Ясно. Тайвин пошевелил пальцами, и сжимал кулаки, ощущая, как жилы наливаются жизнью и тёплой кровью. Восприятия странные, будто он пролежал глубоко под толщей льда и бесконечных сугробов. В груди засел скрипучий озноб, а рот наполнился сажей. Широкая струя света ослепила его и пропустила перед собой силуэт мужчины: суровый, длинноволосый, грудь покрыта длинной могучей бородой. Плоское лицо изуродовано глубоким, побелевшим от холода шрамом, а глаза сияют острой голубизной. Выражение сомкнутых губ не сулило ничего хорошего, но он продолжал оставаться на месте и буравить Тайвина презрительным взглядом. Лев вжался костями в столб, ощущая себя мелкой букашкой, а затем пробудил в себе мужественность и начал подниматься. – А вернулись уже? – Голос Клигана как никогда разрядил обстановку, но мужчина лишь плюнул себе под ноги и затем сказал, что было на уме. – На несколько миль дорога чиста. Можем вернуть его величество обратно в столицу. – Его голос звучал грозно, но тихо, словно подкрадывающийся гром. Тишину нарушал скрип зубами от неприязни. Плотная дверь шатра вновь распахнулась, и суровый Рикард исчез, будто его появление всем померещилось. Тайвин тут же ослабил дрожащие ноги и неуклюже приземлился на землю, закипая от ненависти к своей слабине. – Узнал свой почерк? – Клиган провёл пальцем по лицу, пересекая нос и грубую скулу. Он изобразил тот самый шрам, который Тайвин в свое время жестоко вырисовал фамильным волчьим кинжалом. – Он уже всем рассказал, какая ты тварь конченая. – Это было очень давно, а я не возвращаюсь в ту часть прошлого. – Удобно. – Лучше заткнись и позови Арью. Клиган послушно отправился на улицу, но прежде подлил чего-то горючего на угли, от чего они ярко вспыхнули, разбрасывая искры. Оставшись наедине, Тайвин слышал хрип собственных лёгких, словно внутри перекатывались сухие камни. Он был весьма удивлён своим состоянием, ведь накануне крепко сжимал меч и расхаживал по ледяным волнам, как юнец. По земле вальяжно катились струи холодного воздуха, напоминая, что его путь ещё не завершён. Жизнь до сих пор присутствует в этих краях, в нём и стоит выровнять дыхание, чтобы сосредоточиться на событиях. Глубокий вдох, и перед лицом незаметно появилась Арья, с грацией дикой кошки и обаянием лисицы. Она начала прощупывать его грудь, не веря в удачу происходящего, а затем нежно коснулась небрежно разбросанной по лицу бороды. – Тебя не было вечность, я скучал. – Я была неподалёку, общалась с Рикардом. – О чём говорили? – Тайвин приложил её ладонь к щеке, наслаждаясь родным ароматом и шёлковым теплом. – В округе уже давно никого нет, а снег замёл любые следы. Погоди секунду, принесу попить. – Арья ловко отстранилась и через мгновение вернулась со стаканом в руках. Железный, с символикой грозной волчьей пасти. Она хотела его напоить, проявить накопившуюся заботу, но муж буркнул в ответ, словно буйная лошадь, и выпил воды сам. Пустынные просторы в горле успокоились и для разговора открылось второе дыхание. – Что будем делать дальше? – Рикард и Эмли говорят, что сопроводят нас в столицу. А ты что скажешь? Тайвин внимательно посмотрел на её вдумчивый взгляд и не знал что ответить, но Арья понимала его состояние с полуслова. – Эмли? – Это его старшая дочь. Очень красивая, кажется, они с Джендри поладили. – Ты расстроена из-за этого? – Тяжелая рука опустилась на худое плечо, а душа немного успокоилась от ревнивых болей. – Нет, мне всё равно. Меня волнуешь только ты и твоя болезнь. – Обычная простуда. – Не похоже. Ты чувствуешь себя плохо слишком часто. В поездках у тебя зажимает сердце, и ты ослабляешь ремни нагрудника. Я знаю это. – Киван рассказал? – Тайвин коснулся её щеки, излавливая наслаждение. – Ты сама выбрала такого старика, придется смириться. Арья резким взмахом схватила его за шею и притянула в поцелуй, поглаживая за ухом. Её треснувшие, искусанные губы на вкус казались слаще нектара, а напор заставлял душу переворачиваться от желания сорвать одежду здесь и сейчас. Тайвин обхватил её за талию, прижимая ближе к дрожащему сердцу, и чувствовал, что вот-вот взлетит, как птица. Её тело послушно поддавалось любому касанию, а пылкое дыхание позволяло продолжать. Он принялся аккуратно развязывать шнуровку на спине, сравняв сбитое дыхание. Арья остановилась и заглянула ему в глаза: пьяные, бластящие, трепещущие от единения. Они резко отвлеклись куда-то в сторону. – Кхм, Киван, ты не вовремя. Арья соскочила, поправляя волосы, и ловким движением стянула связки на спине в плотный строй. Глядя на её неожиданную собранность Тайвин захотел ещё больше взять это тело в свои владения. Киван лишь загадочно ухмылялся, рассматривая багрянец на щеках брата. – Я вовремя, это вы выбрали не то место. Есть новости, сегодня выезжаем. Ты поедешь в карете или верхом? Тайвина этот вопрос весьма расстроил. Гордость и оболочка могущества вырывались наружу, но разумные мысли связывали их в узел. – В карете. – Идём на ружу, там приготовлен обед и ждет хорошая компания, а затем выезжаем. Киван вышел без лишних фраз и вслед услышал истеричный смех с обсуждением прошедшей неловкости. Тайвин заливался краской, глядя, как Арья хихикала и прикрывала лицо ладонями в попытке спрятать шаловливое смущение. Они тихонько в унисон радовались своему счастью, которое наконец нагнало их в этом мраке. – Может быть поедим здесь? Я не особо хочу показываться в таком виде. – Хорошо, я принесу сюда. – Арья заботливо потрепала его волосы и отправилась за супом, предвкушая вкус насыщенного бульона. Тайвин не мог сменить улыбки и слезы счастья, которое с каждым вздохом становилось всё крепче. Пока в теле заструилась сила, он постарался встать, облокачиваясь об шершавый столб, впивающий мелкие занозы. Ноги совсем ослабели, как беспомощные культяпки, и такое состояние затупило важную деталь – он король. Из его рук должна протекать сила, из глаз стремиться мудрость, а на лице пласт спокойствия и уверенности. Чувство жалости к себе осточертело. Арья вернулась быстро и застала эту картину с гордостью в глазах. От улыбки у неё вновь появились эти милые ямочки на щеках, которые страшным образом обезоруживали его. Пришлось медленно выдохнуть и вновь опуститься на дрожащих ногах, чтобы вместе отобедать. Ароматная похлёбка с луком и олениной на некоторое время изобразила из него небрежное чудовище – лев пил через край, не стесняясь нарушить правила приличия. С ней можно не притворяться и сполна утолить жажду. Арья вдруг начала задумываться сильнее обычного и это выражение лица он хорошо знал: плоские губы, хмурые брови и взгляд бежит прочь. – Знаешь, – несмотря на бушующую радость, в душе оставалось то, что озвучить можно только ему. – За эти дни в моей голове были страшные мысли: «Может быть, ему стоит умереть здесь?» Тайвин сделал глоток похлёбки и поперхнулся. – Я имела в виду... Ты в цепях до самой смерти. Решения, ответственность за целое государство, война. И раз только смерть может прекратить твои муки – временами я желала этого, потому что знала, куда ты вернёшься. Рикард так ненавидит тебя... Санса презирает как мужчину, а Сандор... Я вижу их взгляды, и в них всё ясно. Он совсем опешил от глубокой неожиданности и масштаба её мыслей, а затем вернулся к своему убеждению: с короной нужно кончать. – Как раз вновь хотел поднять эту тему. – Я заранее знаю, что ты скажешь. Ты объявил войну, и сбежать невозможно. Не сейчас. – Тогда когда и как? – Я не знаю... – Осунувшись от моментной печали, Арья отдалилась к костру и тихонько расшевелила тлеющие угольки. В голове она перенесла их образ на мужа: догорающие, пульсирующие и уютные. Тайвин вновь поднялся много увереннее и чище в движениях, а затем устремился к выходу. – Ты куда? – Объявлю всем, что с короной покончено. – Ты сдурел? – Арья перепрыгнула жаркое гнездо и резко развернула его на себя. – Рикард жаждет твоей смерти, а разве ради этого ты хочешь свободы? – Ты права, извини. Это всё эмоции. – Давай отдохнём перед дорогой, тебе нужно окрепнуть, а затем уже поразмыслим. Тайвина приятно укололо желание помочь в решении проблемы, и он с силой прижал её к груди. Думая, что крепче некуда, но сплетение с ней усиливалось с каждым вздохом и мигом. – Я бы хотел прогуляться. – Сначала попрошу у ребят чистой одежды для тебя. Она вновь испарилась в неизвестности, а Тайвин стал размышлять, как всё-таки благородно поступает Рикард, одалживая возможность окрепнуть. У этого человека достаточно сочувствия к чужим бедам. Часы после своего странного пробуждения он вспоминал каждую деталь рокового для Старка дня. Дня, который слепил из светлого юноши могучего, твердохарактерного война. То время казалось светлее во всём – судьба благоволила продвигаться вперёд в королевских войсках, трава росла быстрее и отсвечивалась от земли теплее прежнего. Небо ежедневно становилось трогательнее от прочных солнечных плетений. В тот самый день, когда Киван мужественно выиграл в поединке на весеннем турнире – Рикард, главный герой своего отца, завистливо оскорблял семью Ланнистеров. То были не юношеские безобидные оскорбления, а порочные слова о бедности и происхождении их рода. Толпа затихла, внимательно слушая подробности, как матушка с энтузиазмом обсасывала яйца лордам в таверне, а отец насиловал младшего. Тайвин любил мать больше любого человека на континенте и быстро вспыхнул. Он пересёк арену, забыв, как дышать, и потерявшись в ярости, которая затуманила разум. Несколько кротких моментов, удар за ударом, а затем его глухо отбросили в сторону, где свиньи терли животы об собственное дерьмо. Оправдать себя забывчивостью невозможно, но Тайвин всегда знал, что обезобразил бы его вновь. Рикард был прилюдно объявлен мучеником, а будущий король – диким животным. Тогда он выдохнул с облегчением, что встречаться больше не придется, но судьба жестока. Второй раз за жизнь ему пришлось облачиться в чёрное, кусачее одеяние с громадным, выделяющимся волком. Арья веселеюще подбодрила его и заботливо разгладила мятости на плечах, наблюдая, как он сводит брови от недовольства. – Потерпи, это ненадолго, ехать около недели. – Я люблю тебя. Я редко говорю тебе об этом, но каждый раз, думая о том, что ты моя жена, сердце замирает.

***

Карета трещала от неровностей на дороге и постукиваний крадущегося дождя. Воздух вокруг стал свежее – зима неожиданно уступала своё правление летнему образу. Тайвин мирно сопел у окна: волосы неопрятно взъерошены, губы иссохли от жажды – всё в его виде кричало о недавних событиях. Арья почувствовала усталость от однообразного пейзажа и решила сменить обстановку, пересев на коня. Тернистый путь эхом исчезал за спиной отряда, а до столицы оставались считанные часы. В дороге Рикард заговаривал лишь несколько раз, когда объявлял привал, что стало причиной для переживаний. За те странные дни Арья прониклась к нему теплом, а он, чувствуя в ней дух войны, решал взять на себя инициативу обучить её хитростям. Как подрезать сухожилие под коленом, куда нужно уколоть человека, чтобы он запросто упал от сокращения мышц, но больше всего ей симпатизировала связь. Он говорил – она откликалась с полуслова. Изредка на суровом лице виднелась ухмылка, прозрачная и мимолетная, от чего душа теплела. Словно только ей удалось растопить тучную льдину в его сердце. Это странно манило за собой, и она пыталась отбросить попытки разгадать его, стала бояться этих чувств, но вот ноги сами пришпорили коня ближе к мрачной фигуре. Рикард не обратил внимания на звук извне и продолжал стремительно глядеть перед собой. Арья демонстративно прокашлялась, а затем уставилась на него, ожидая когда он повернется. – Его величество в порядке? – Среди звука вязнувших в гряди копыт его голос звучал уверенно и спокойно. – Да, все хорошо. Просто решила поговорить с вами. – О чём же тебе со мной говорить? – Вы считаете не о чем? – Арья не понимала переменчивости его настроения и сбивалась с мысли. – Я считаю, что наши пути скоро разойдутся и мы впредь больше не увидимся. – Вас это печалит? Рикард с силой потянул поводья и остановил шумный темп коня. Его взгляд искрился от смешения злобы и некоторой грусти, а лицо мерещилось ей непоколебимым, гранитным изваянием. – Не на ту дорогу ты ступила, вот что меня по-настоящему печалит. Тебе положено быть сильной воительницей в стенах своего дома, а не помогать Ланнистеру. Положено выйти замуж за северянина и... – Северянина вроде вас? Вы это хотели сказать? – Может быть, а может и нет. Ты не ровня этому старому борову. – Какое право вы имеете рассуждать об этом? – Я знаю, что это за человек. – Я тоже, особенно с тех сторон, с каких вам никогда не удастся увидеть его личность. – Личность? Хах, ну и дурочка же ты. В этом человеке только гнилые червоточины. – Вы зовёте меня дурой лишь из-за моего выбора? Это низко. – Да! Настоящий северянин никогда бы не привёл тебя на убой и тем более не проиграл бы дикарям, не способным даже построиться. – Я приехала сама, не в силах отсиживаться в стороне, пока мой муж и король сражается. – Дура, говорю ведь. Если бы ты была уверена в его силе и власти, то никогда бы не поехала за ним. – Что же, вы правы, нам действительно не о чем говорить. Арья рывком развернула массивную голову лошади и пустила рысью, чтобы поскорее перестать видеть его потемневшее от гнева лицо. Он брызгал своим мнением во все стороны и кричал вслед, даже когда она уезжала, а её впечатление рассеивалось прозрачной дымкой. Проезжающие солдаты с подозрением разглядывали её ошеломленное лицо, и когда среди числа незнакомцев встретились родные силуэты, она грубо остановила коня. Ярко-рыжая волна волос ещё никогда не приносила столько умиротворения. Санса грациозно крепилась в седле, держа голову строго к небу, и обнажала окружающим натуру правительницы. – Арья, ты чего как с погони? – Не желаю ехать рядом с тупоголовым бараном. – Она шипела сквозь зубы, не в силах сдержать гнев. Кровь закипала, а сердце взвинчено колотилось по груди. – А? О ком ты? – О Рикарде, мать его, Старке! Санса хихикнула, прикрывая рот замшевой перчаткой, и с любопытством разглядела в строю его очертание. – Похоже ты действительно волнуешь мужчин. – После этой шутки ей в плечо прилетел крепкий кулак. – Санса! Это не смешно. Даже у Клигана достаточно чести, чтобы не обижать девушку. Это звучало как комплимент в сторону её выбора. Санса немного покраснела, поправляя пряди за ушами и вновь игриво усмехнулась. – Чем же он так задел твое сердце? – Ничем. Я думала... думала, у меня появится друг. Не важно. – Выбери наконец друга своих лет, а не тех, кто изранен временем. Даже не представляю, чем он мог заинтересовать тебя. Арья на мгновение задумалась над этим вопросом и поняла, что ответ яснее неба над головой: он был добр и принёс за собой крошку тепла в те хмурые моменты. – Он научил меня ставить силки, мы охотились вместе, а ещё он показал, как по мху на деревьях выйти из леса! Санса лишь изобразила мучительную скуку на лице. – Ты ведь понимаешь, что девушка твоего положения не должна давать мужчине лишних надежд? – Лишних надежд? – Конечно! Ты сама этого не поняла, но предоставила ему возможность расчувствоваться. Вы три дня не отлипали друг от друга, а он уже засыпал меня вопросами о тебе! Здесь нечего обсуждать, просто забудь. Он уедет и не вернется. Арья ощущала себя самой глупой дурой на свете. Ей не понять этих игр, в которые люди играют, масок, в которые облачают лица и тела. Рядом резво появился жеребец, нервно размахивающий густой гривой. Девушки уставились на всадника и начали сомневаться в скрытости своего разговора. Арья застыла с нелепым выражением лица, словно её застукали за грязной изменой. – Можно я буду твоим другом? – Тайвин звучал бодро, а его лицо излучало по округе азарт. Он крепко ухватился за поводья её коня и пустился вскачь, стремясь увести их подальше от чужих глаз. Лошади громко кричали, размахивая тонкими хвостами, и мчались вперёд. Арья не успевала поправлять распустившиеся волосы и крепко хваталась за гриву – ещё бы мгновение, и она точно могла вылететь из седла. Промчавшись мимо пагубного, заточенного на убийство взгляда Рикарда, они даже не обернулись. Тайвин чуть сжал икры, подавая едва заметный сигнал, и конь откликнулся медленной остановкой. Он знал эти тропы и привычные взору края, чувствительно били по рассудку. Здесь не смердило чередой опасностей, наоборот, голова кружилась лишь от аромата свежих трав и бирюзовой сосны. Арья наслаждалась его движениями – он дышал в унисон, был частью, плавным продолжением массивного тела. Ей приходилось щуриться и прятаться от плотных лучей, пробивающихся сквозь строй деревьев. – Ты знаешь, где мы? – Тайвин говорил громко, вдыхая пьянящий воздух. Он помог ей спуститься с коня, и в этот момент Арья не ощущала ничего, кроме удовольствия от его настроения и жажды жизни. – Это южная часть королевства. Здесь выращивают виноград. Тайвин хозяйственно притянул лошадей к сырому бревну и крепко-накрепко стянул поводья вокруг толстых сучьев. Его движения наполнены энергией, которую Арья переняла на себя и вдохновлялась. – Как ты помнишь вкус вина, виноград нам не удается. Расскажи же мне, чем он смог тебя так задеть? – Это уже не важно. – Важно. Когда мы вернёмся, я либо постою за твою честь, либо пожелаю ему долгих лет. – Вызовешь его на поединок? Тайвин протянул руку и нежно провёл её за собой, направляясь к обветшалому дому фермера. Здешний хозяин знал короля юным парнем, который упорно фехтовал в этих лесах и мастерил самодельных врагов из кучи соломы. На этом они и сошлись, ведь под покровом ночи солому Тайвин проворно «одалживал» у Мака. – Вызову. Они прошли по натоптанной дорожке в сердце полей и подошли к мужчине: тот хозяйски шевелил усами, пока чистил плуг от застрявших комьев земли и корней. Его пальцы были покрыты тёмными мазолями, а ладони утопали в сухих трещинах. Он уже издалека заметил незнакомцев, но ждал пока они сами изъявят желание заговорить. – Здравствуй, старый добрый друг. Не найдется ли у тебя немного воды или соломы? – Соломы? – прохрипел старик, насмехаясь над вопросом. – Для чего вам солома? Арья наблюдала за их загадочным поведением и не знала куда деться. – Хочу немного пофехтовать с женой. – Ты прекрасно знаешь, что она уже тридцать лет лежит в том же сарае. Для чего юлишь, негодяй? Старик выпрямил спину и подошёл встретить его крепкими объятьями, растопырив в стороны грязные руки. Тайвин сиял в широкой улыбке и радостно хлопал его по спине, от чего Мак с треском закашлялся. – Всю дурь из меня выбьешь. Жена говоришь? – Он обернулся на Арью с обезумевшим от интереса взглядом, а затем радостно улыбнулся. – Красавица! Ты всегда умел забирать лучшее. Тайвин глядел масляными, блестящими глазами и растекался в кропотливом наслаждении. – Идёмте в дом, осторожно, потолки низковаты для короля! Они ступили в глубь избы, где пахло свежим хлебом и остывшей печью. На деревянных стенах старик годами вырезал тонкие узоры и множественные рисунки: волков, стройных лисиц и лепестки цветов. Множество полок с пустыми горшками, вазами и прочей утварью стремились поддерживать крышу дома от упадка. В этой тишине для Тайвина когда-то рождались толковые советы, а после того случая с Рикардом он примчался именно сюда – в убежище. Тогда мужчина размашисто хлопнул по спине и произнёс энергичное: «Мой мальчик, горжусь» Мак успел многому обучить будущего короля, в том числе как держаться в обществе и думать наперёд. – Ты не представляешь с кем я еду в столицу. – Тайвин по домашнему упал на длинную скамью и сложил руки перед корзинкой с фруктами. – С Киваном? Почему он не зашёл? – Да нет же, я не говорил ему, что еду сюда. Старик снял с камина котелок с ароматным картофелем и заботливо расставил на столе тарелки. Арья стеснительно присела рядом с мужем и полной грудью вдохнула аромат топленого масла с похлебкой. Вокруг закупорился уют, и от этого кружилась голова, хотелось забыться в этом доме навеки вечные. – Кого тогда ты так выделяешь? – Рикарда. Представляешь, столько лет спустя. – И как поживает его гнилой дух? – Маку приходилось кричать издалека, он отправился за фигуристым кувшином с молоком. – Ничего не изменилось. Он так же запросто унижает людей. Арья, что он сказал тебе? Арье совсем не нравилось направление беседы, но она вежливо и тихо ответила. – Назвал дурой за мой выбор и звал уехать с ним на север. Он говорил это не напрямую, но я слышала. Мак вернулся и разлил гостям охлаждённого молока, а из-под просторной рубахи достал тёплую буханку хлеба. – Оставь его в покое, он сам ответит за свои поступки. Перед судьбой или богами, не важно. – Во мне снова всё закипает. – О чём речь? – Арья потянулась за хлебом и, прежде чем вкусить поглубже, вдохнула его тепло. – А? Клиган сказал все знают. – Он что-то рассказывал у костра, но я тогда была с тобой. Старик взял на себя ответственность за рассказ. Из его уст история звучала загадочно и глубоко тонула в пространстве. Пока Тайвин нарушал идиллию голодным причмокиванием, Арья слушала с пожаром в глазах. Аппетит угас. – ... Многие живущие заслуживают смерти, – подытожил Мак, складывая руки на лице, – но не он. Это пустые высказывания глупца, не больше. Тайвин ударил ладонями по столу и вскочил с места. Посуда заскрипела. Тогда Арья поняла – он действительно запикал и тяжело бурлил от несправедливости. Его глаза сверкали в гневе и темнели от жажды выпустить эмоции. – Он оскорбил мою мать, и его все пожалели, а теперь он оскорбляет мою жену! – Ты король теперь, твои действия должны быть верны законам! – Мак вскочил следом, ощущая на себе ответственность за человека напротив, словно перед ним так и остался глупый юноша. – Что будет, если он поранит тебя на поединке? Его повесят или пустят на дыбу за то, что он поднял руку на правителя! Ради старых богов, Тайвин, иди поколоти бревно и угомонись! Арья молча наблюдала за невидимым сражением: их голоса звучали тяжелым бархатом, а на лицах метались наставничество и сопротивление. Она толком не понимала, почему через столько лет Тайвин до сих пор живёт мыслью разделаться с Рикардом. Но в этом были плюсы, ведь от его болезни не осталось и следа. Эмоции вскипятили его. – Когда я был молод, – продолжил Мак, – я тоже стремился защищать невинных, в том числе свою семью. Но это не уберегло их от немилости стражи и смерти. Ты боишься. Боишься, что не можешь контролировать мир. Повисла пауза. Тайвин опустил глаза первым, а затем молча вышел на улицу, пересекая дом за несколько шагов. Арья хотела поддержать его и устремилась следом, но Мак грубой чертой встал на пути и не позволил. На вид он был спокоен и даже веселел от того, как легко смог вывести короля из себя. «Обезумевший старик», – подумала она, глядя на лицо, покрытое красными от старости пятнами и густыми бровями. Он пригласил её к небольшому окну выглянуть во двор и заверил, что знает его действия наперёд. – Видишь вон то бревно? Оно лежит там уже много лет. У меня не хватило сил его выкорчевать, а Тайвин, когда злится, пинает его ногой, вот смотри. – Арья внимательно наблюдала через замызганное толстое стекло и весьма удивилась его таланту провидца. Тайвин взаправду с силой пнул толстый ствол, а затем истерично выдохнул, согнувшись пополам. – И он испортил не один меч, – продолжал Мак, – сейчас начнёт его рубить. И он вновь не ошибся, Тайвин обнажил меч, схватил его крепче двумя руками и стал жадно рубить толстую кору, словно перед ним ненавистное лицо. Лезвие разбрасывало щепки в стороны, нанося сильный ущерб, а затем рукоять вовсе выскользнула из рук. Ощущая себя подлым шпионом, она всё-таки выбежала навстречу яркому свету и стала искать способ остановить мужа от мозолей на руках и сломанного пальца. Боясь подойти, она наблюдала со стороны, как его тело трескалось на крупицы от всепоглощающей злости. Вскоре он остановился и обыденно поправил волосы, а затем покрепче затянул пояс. Когда их глаза сплелись во взглядах он тяжело молчал и не подразумевал какие подобрать слова. Минута. Две. – Ненавижу это ощущение, понимаешь? Я нуждаюсь в помощи самого ужасного для меня человека, еду в его карете, ем его пищу. По приезде в столицу он может требовать что угодно, а я должен буду наградить его как героя. – Последнее он выдавил с особой язвительностью. – Прости. Его лицо трогательно переливалась в лучах солнца и пускай оно оставалось раздасованным от гнева – Арья находила в этом лишь красоту. – Ты просто устал, это давно все заметили. Только порой ты забываешь – ты король, это не просто слово. Ты можешь сделать с Рикардом что захочешь, ты можешь управлять армией и судьбами людей. Земля под ногами принадлежит тебе и поля этого старика в том числе. Ты стал часто спрашивать совет у кого-либо, но не стоит. Верни свой стержень. С каждым произнесённым словом Тайвин всё больше осознавал реальность, и его тело наполнялось уверенностью. Королева – настоящая львица, вдохновила на мир свежими глазами. Иссохшими от сбитого дыхания устами он впился в нежные губы, медленно скользя языком внутрь. Тяжело, с наслаждением, словно хочет вобрать из неё жизнь. Она поддалась рывком – выгнулась грудью вперёд перед его мучительно нежным напором. Весь мир сжался до жара между их лицами. Позади слышался скрип худого порога – старик вышел наружу. Тайвин осторожно, дрожаще отдалился. Её ресницы дрожали, глаза сияли искрами удовольствия, а лицо задалось жаром смущения от присутствия третьего лица. – Нам пора вернуться. – Тесный шёпот в губы. Их взгляды продолжали непрерывно сплетаться. – Нет. Мы поедем в столицу отсюда, вдвоем. Это желание короля и твоего мужа.