Restart 2.0

«Массы представляются мне достойными внимания только в трёх отношениях: прежде всего, как плохие копии великих людей, изготовленные на плохой бумаге со стёртых негативов, затем, как противодействие великим людям и, наконец, как орудие великих людей; в остальном же побери их чёрт и статистика!»

Фридрих Вильгельм Ницше

Яркое солнце пробивалось сквозь листву деревьев, отбрасывая причудливые тени на ухоженные дорожки зоопарка. Вокруг слышались голоса посетителей, смех детей и щебет птиц, создавая оживленную, но в то же время умиротворяющую атмосферу. Блум, задумчиво глядела на вальяжно развалившихся в террариуме игуан, чувствуя, как ее и без того натянутое настроение опускается еще ниже. Рядом с ней, чуть ли не пританцовывая от нетерпения, стояла Рокси, и ее энтузиазм контрастировал с мрачным настроением подруги. – Рокси, я не думаю, что это хорошая идея, – тихо пробормотала рыжая, складывая руки на груди. Ее взгляд выражал смесь раздражения и беспокойства. – Но там будут все ребята из школы, и только я не пойду! – воскликнула девушка с обидой. Она теребила край своей куртки, и Блум заметила, как покраснели кончики ее пальцев. Причина их спора заключалась в надвигающемся дне рождения самой популярной девочки в школе, Хлои. Королевы выпускного вечера и повелительницы родительских кредиток. Она закатит грандиозную вечеринку в своем огромном загородном коттедже и пригласила, казалось, всю школу. Рокси мечтала попасть туда, но ее отец, мистер «Я знаю, что лучше для тебя», строгий и консервативный мужчина, наотрез отказался отпускать дочь. Теперь Рокси пыталась уговорить Блум не просто попросить отца за нее, а фактически взять ответственность за доставку и присмотр на этой самой вечеринке. «Взять на себя смелость в толпе подростков на вечеринке у богатеньких детишек? Увольте,» – думала рыжая, ощущая холодок в животе. Ее воображение рисовало картины с алкоголем, глупыми выходками и неизбежными проблемами. «А что я там вообще буду делать? Изображать телохранителя?» – Если я не попаду туда и в этот раз… все просто перестанут со мной общаться, – прошептала девушка, нервно заламывая пальцы. «Я всегда считала Рокси очень мудрой для своего возраста. Похоже, ошибалась,» – с сарказмом подумала она. – Кто это «все»? – с нарочитой небрежностью спросила Блум. – Вот лично мне плевать на вечеринку. – «И я буду даже рада, если ты туда не пойдешь,» – добавила про себя. – К тому же, если эти люди перестанут общаться из-за такой ерунды, то они и не стоят твоего внимания. – Легко тебе говорить, – буркнула Рокси, отворачиваясь от террариума в сторону больших попугаев. Ее глаза покраснели, и Блум поняла, что та вот-вот расплачется. – Ты красивая, уверенная в себе, и уже заканчиваешь свой престижный колледж где-то за границей. А я… всего лишь я. Простая девчонка, которую терпят из вежливости. Блум вздохнула, «О, да, жертва обстоятельств! Классика!» Она знала, что эта девочка, несмотря на свою кажущуюся жизнерадостность, а порой и каменную серьезность, была очень неуверенной в себе. – Это неправда, – возразила рыжая, стараясь говорить мягче. – Ты интересная, умная, и мне всегда приятно с тобой общаться. Если кому-то важна глупая вечеринка, то это их проблемы. Но я все равно думаю, что твой отец прав. Ты еще мала для таких мероприятий. Рокси упрямо поджала губы, превратившись в маленького, но очень настойчивого бульдога. – Нет, не мала! Мне почти шестнадцать! И все, абсолютно все мои друзья там будут! Ну пожалуйста, Блум! Только ты можешь уговорить папу! Я буду вести себя хорошо, обещаю! Я… я все сделаю, если ты согласишься меня отвезти! – девушка посмотрела на подругу таким взглядом, полным отчаяния и надежды, что впору было растаять даже ледяной королеве. Блум ощутила, как ее решимость начала давать предательскую трещину. Воздух был свежим и прохладным, с легким привкусом опавшей листвы. Но Блум, даже не поежившись в своей тонкой куртке, критически оглядела Рокси, которая буквально лучилась от счастья. Угораздило же меня ввязаться в это! – Допустим, я уговорю твоего папу, хотя, видит Бог, как противлюсь этой идее, – с сомнением протянула девушка, – но вот на чем, скажи, пожалуйста, я должна тебя отвезти? У меня нет машины, более того, я даже водить не умею. «Я привыкла к телепортации и более технологичным средствам передвижения» – Мы можем взять такси! – выпалила Рокси, словно ждала этот вопрос. В ее глазах горел азарт, и рыжая заподозрила, что та давно все спланировала. – У меня есть деньги, я заплачу! Просто скажи, что согласна! Блум на мгновение задумалась, прикусив губу. В ее голове шла битва титанов. Победит ли здравый смысл или желание помочь подруге в ее «жизненно важной» миссии? Холодный, расчетливый голос разума твердил об абсурдности этой затеи. «Нянька на молодежной тусовке? Да это просто верх нелепости!» – язвительно шептал он. Блум представила себе картину: потные подростки, орущая музыка, разлитое пиво на полу, глупые споры и бравада, щедро сдобренные алкоголем. Мысль о том, чтобы быть «взрослым» надзирателем в этом хаосе, вызывала непроизвольную дрожь. Иронично, конечно, ведь она сама отрывалась в похожих местах, а то и гораздо хуже. Но, во-первых, тогда ей было двадцать, а не пятнадцать. Во-вторых, она не осуждает, просто констатирует факт: вечеринка подростков, оставленных без присмотра, – это всегда гремучая смесь, готовая взорваться в любой момент. С другой стороны… Она прекрасно помнила, как чувствовала себя в школе. Как отчаянно хотела вписаться в коллектив, быть принятой и нужной. – Ладно, – наконец сказала девушка, сдаваясь под напором взгляда Рокси. – Я поговорю с твоим отцом. Но никаких обещаний. Я просто выскажу своё мнение, и как решит твой отец – так тому и быть. И если он все же согласится, я поеду с тобой. Но с одним-единственным условием: никаких глупостей от тебя. И если мне что-то не понравится или покажется хоть немного не так, мы уедем домой. И никаких «но», никаких слез и никаких обид. Договорились? Лицо Рокси расплылось в сияющей улыбке. Она бросилась обнимать Блум, чуть не сбив с ног. Ее объятия были крепкими и теплыми, а от самой девушки пахло легким цветочным парфюмом и яблочным шампунем. – Спасибо! Спасибо! Ты лучшая! – воскликнула она, сжимая подругу. – Я обещаю! Я буду вести себя идеально! Ты не пожалеешь! Я буду паинькой! «Дорогуша, я уже жалею,» – мысленно пробормотала рыжая, отстраняя от себя юную фею. *** Отец Рокси неожиданно дал свое согласие. Блум была не просто удивлена, она оказалась в состоянии шока. Зная строгость Клауса, она ожидала скорее увидеть летающих свиней, чем его благословение. Блум действительно терялась в догадках, что именно Рокси рассказала отцу о ней, но чувствовала, что снискала некоторое уважение в его глазах. Тем не менее, мужчина не упустил возможности строго предостеречь обеих девушек и приказал вернуться домой не позднее одиннадцати вечера. Теперь в такси они мчались по вечерней Гардении, словно Золушки на пути к балу, только вместо хрустальных туфелек – черное платье с пайетками, а вместо принца – сомнительное приключение. Дома сменялись один за другим, пока такси не выехало на широкую трассу, ведущую вглубь частного сектора. Блум, поправляя короткое платье с легкой тревогой смотрела на дорогу. Пейзажи за окном, сверкающие огни фешенебельных домов, каждый из которых, казалось, соревновался в вычурности с соседним, создавали у нее ощущение, что она попала в уменьшенную копию Аббатства Даунтон, только приправленную калифорнийским шиком. «У меня плохое предчувствие», – пронеслось в голове у Блум. Она перевела взгляд на Рокси, чьи глаза с восторгом изучали великолепие роскошной жизни, проплывающей мимо. Рыжая чувствовала, как обещание маленькой феи вести себя благоразумно ускользает в вихре предстоящих событий. «Я слишком стара для всего этого дерьма», – подумала Блум с привычной усмешкой. Сто с лишним лет – это вам не шутки! Она ощущала себя матёрой волчицей, повидавшей на своем веку немало вечеринок и сомнительных приключений. «Если бы я действительно была той наивной восемнадцатилетней девчонкой, которой, возможно, кажусь со стороны, предстоящая тусовка могла бы вызвать во мне трепет и предвкушение… Но сейчас…» – она тряхнула головой, отгоняя нахлынувшее чувство ностальгии и легкой тоски. «Ладно, хватит хандрить, старушка. Я еду туда не для того, чтобы отплясывать под модные биты и флиртовать с мальчишками. Моя миссия – присмотреть за ребенком.» Вскоре такси плавно остановилось перед впечатляющими воротами, словно взятыми прямиком из готического романа. Изысканные кованые узоры, изображающие ветви и геральдических животных, причудливо переплетались, намекая на историю рода. За воротами простиралась длинная, залитая мягким светом фонарей, подъездная аллея, ведущая к огромному коттеджу. Его очертания, смутно различимые в полумраке, напоминали средневековый замок, сложенный из грубого камня и украшенный стрельчатыми окнами. Однако романтическую атмосферу старины грубо нарушали громкие, ритмичные удары клубной музыки. Этот диссонанс между феодальной архитектурой и ультрасовременным звучанием показался Блум особенно абсурдным. Она невольно вздохнула. «Все смешалось: кони, люди… Деньги и отсутствие вкуса», – мысленно констатировала она, понимая, что картина соответствует её худшим ожиданиям. Рокси вовсе не замечала нарастающее беспокойство Блум. С глазами, горящими от предвкушения, она, с грацией проворной лани, рвущейся на волю, выскочила из такси, оставив рыжую разбираться с оплатой – заранее выданной отцом девушки. Блум, вздохнув, как опытный жонглер проблемами, двинулась следом, ощущая, как внутри нарастает напряжение. Музыка орала так, будто ей заплатили за это, а в воздухе витал коктейль из сладкой химии, сигаретного дыма и чего-то подозрительного, заставляющего думать, что здесь готовят не только напитки. По мере того, как они приближались к дому, открылась хаотичная и шумная панорама – пестрая толпа подростков, одетых в стиле «кто во что горазд»: кто-то в нарочито простую, почти небрежную одежду, кто-то, наоборот, в вызывающие наряды, словно подтверждая правило: чем меньше ткани, тем выше цена. Кто-то беззаботно отплясывал прямо на столе, кто-то затягивался сигаретой, пуская в вечернее небо тонкие струйки дыма, а кто-то просто стоял группами, оживленно болтая и потягивая разноцветные напитки из ярких трубочек. Рокси, не дожидаясь Блум, подобно рыбке, нырнула в бурлящую толпу, мгновенно растворившись среди своих сверстников. «Великий Дракон, какая шустрая!» – пронеслось в голове у рыжей с легкой долей иронии и беспокойства. Блум осталась стоять у входа, чувствуя себя совершенно чужой. Девушка знала, что должна присматривать за Рокси, но представьте себе: искать иголку в стоге сена, где каждая соломинка живая. С трудом продвигаясь сквозь людской поток, девушка напряженно всматривалась в каждое лицо, тщетно пытаясь выловить из толпы знакомые черты Рокси, но поиски не приносили результата. Неожиданно чья-то сильная рука схватила ее за запястье. Резко повернув голову, она увидела перед собой парня, лет семнадцати, идеального телосложения, наверняка проводившего часы в спортзале, с дерзкой, самоуверенной улыбкой, которая, казалось, предупреждала: «Берегись, я опасен». Его глаза – глубокого, почти пугающего голубого цвета – скользили по ней, как будто оценивали стоимость. – Эй, красотка, новенькая? Я тебя здесь раньше не видел, - прозвучал его голос, не иначе зачитанный по методичке пикапера. – Как твое имя? Блум окинула юношу взглядом, который мог бы заморозить ад. Высокий, самодовольный, с прилизанными светлыми волосами, настолько идеальными, что казалось, они светятся в темноте, как нимб над головой ангела, который явно прогулял уроки благочестия. Одетый в кожаную куртку, небрежно накинутую на плечи – типичный представитель местной золотой молодежи, купающийся в лучах славы и вседозволенности. «Наверняка капитан футбольной команды, наследник состояния и тот, чье имя шепчут за спиной все девчонки в школе». Она попыталась высвободить свою руку из его цепкой хватки, но он держал ее крепко, будто добычу. «Этого мне только не хватало», – пронеслось у Блум в голове. Резким движением выдернув руку из его, пока парень бесцеремонно и нагло оглядывал ее с головы до ног, она отступила на шаг назад, стараясь сдержать негативную реакцию, бушующую внутри, и сохранить нейтральное выражение лица. Этот вечер обещал стать еще более «веселым», чем она предполагала. – Извини, - произнесла рыжая вежливым тоном, - но я пойду. Ищу подругу. – Подругу? – парень не унимался, приближаясь к Блум. От него пахло дорогим парфюмом и алкоголем. – Мы можем и её позвать. Втроем веселее! Девушка закатила глаза так сильно, что, казалось, увидит свой мозг. «Прямее твоих намёков только выстрел в упор, придурок». – Нет, не можем, - отрезала рыжая. – Не загораживай мне дорогу. Она попыталась обойти его слева, но он тут же преградил ей путь, широко улыбаясь. В его глазах читалось неприкрытое чувство произвести впечатление, покорить и заполучить любой ценой. Как будто она – редкий покемон, которого нужно добавить в коллекцию. – Ну, зачем же так сразу? Может, стоит дать мне шанс? Я могу показать тебе все самые интересные места. Уверен, тебе понравится, - промурлыкал он, наклоняясь ближе, так что Блум почувствовала запах ментола от его дыхания. Девушка ощутила, как настойчивость парня начинает переходить границы. Взгляд стал более холодным, а в голосе зазвучали стальные нотки. – Я не заинтересована. Но юноша, казалось, не собирался сдаваться. Наоборот, отказ воспринимался им как вызов, распаляя его желание. Он еще ближе наклонился, почти касаясь её щеки своим плечом. – Не будь такой холодной, куколка. Я уверен, за этой маской неприступности скрывается горячая штучка, – прошептал парень ей на ухо. Терпение лопнуло с тихим, но отчётливым щелчком. Быстрым, почти незаметным движением она перехватила его руку, скручивая за спину, с неимоверной силой для хрупкой девушки. Со стороны могло показаться, что они обнимаются в танце, но выражение лица парня мгновенно выдало правду. Он даже не успел осознать, что произошло, как оказался в унизительном и болезненном положении. — Дернешься — я сломаю твою руку, — прошипела Блум ему на ухо, голос звучал ледяным предупреждением в этом оглушающем хаосе. — Расскажешь кому-нибудь или подашь голос — я сломаю твою руку. Будешь преследовать меня или давить таким образом на других — я сломаю что-то гораздо ниже и, вероятнее, дороже твоей руки. Ясно? В глазах девушки вспыхнул такой испепеляющий, яростный огонь, что самоуверенность парня мгновенно испарилась. Он невольно сглотнул, чувствуя, как липкий страх сковывает движения, превращая в послушную марионетку. Блондин торопливо и жалко кивнул, боясь даже пошевелиться, дабы не спровоцировать новую вспышку её гнева. Блум отпустила его с презрительной усмешкой. В этот самый момент рыжая заметила краем глаза Рокси, которая о чем-то оживленно говорила с небольшой группой девушек у подсвеченного лазурным светом бассейна. Решив, что это идеальный момент выскользнуть из неприятной ситуации, она указала на дальнюю сторону лужайки, где собралась компания. – А вот и моя подруга. Прости, приятель, – Блум небрежно, но с ощутимой силой, хлопнула его по плечу. Парень, все еще перепуганный, отшатнулся, словно его ошпарили кипятком, и тут же схватился за ушибленное место, а рыжая быстро и ловко юркнула в направлении Рокси, лавируя между плотными скоплениями танцующих людей. Когда она подошла ближе, сквозь шум музыки и смех отчётливо доносились обрывки разговоров. Она увидела, что Рокси смеется вместе с другими девушками, потягивая какой-то разноцветный напиток из высокого стакана, украшенного зонтиком и вишенкой. На лице подруги играл здоровый румянец, а глаза блестели каким-то неестественным блеском. Блум почувствовала облегчение, но тут же насторожилась. Что-то в этой картине казалось ей неправильным. – Рокси, – позвала она, стараясь перекричать назойливый ритм звуков, заполнявший пространство возле коттеджа, и пробиться сквозь гул голосов. Рокси, увлеченная разговором, не сразу услышала. Но вот она обернулась и, увидев Блум, её лицо на мгновение исказила тень, легкая дымка досады промелькнула на ясном небе. Этот мимолетный взгляд не укрылся от внимательного взгляда рыжей. – Блум! Привет! – весело и немного натянуто воскликнула маленькая фея, подбегая к ней. – Познакомься, это Кристал, Мередит и Хлоя. Девчонки, это Блум, она моя подруга, та самая, про которую я вам рассказывала. Рокси особенно подчеркнула последние слова. Рыжая протянула руку, изобразив на лице улыбку, достойную рекламы зубной пасты. – Рада познакомиться. Девушки перед ней были ровесницами Рокси. Они смотрели на её подругу немного свысока, с едва уловимым пренебрежением, скрытым за фасадом добродушного любопытства. Блум видела их насквозь, как будто читала открытую книгу, но пока они вели себя прилично, она решила не вмешиваться и понаблюдать за развитием событий. – Блум, да? – протянула Хлоя с идеально подкрученными локонами, её голос звучал немного слащаво. «А, так это та самая королева улья,» – мысленно отметила рыжая, сразу поняв, кто здесь задает тон. – Так ты учишься в каком-то крутом колледже за границей? – спросила Кристал, слегка наклоняя голову набок и задумчиво поглаживая рукой бокал с ярко-розовым напитком. В её глазах читался неподдельный интерес, смешанный с завистью. – Да, я сейчас в академическом отпуске, – уклончиво ответила Блум, понимая, куда ведут эти расспросы. Она не хотела вдаваться в подробности своей жизни, особенно перед этими девушками. – Ого, значит, скоро вернешься обратно? – продолжала Хлоя, демонстративно делая большой глоток напитка из своего бокала. – Да, – коротко ответила рыжая, не показывая раздражения. – Забей на учебу, это полный отстой, – скривилась Мередит, закатывая глаза. – Блум, у тебя есть кто-то на примете? Парень? Девушка? – Нет, – отрезала она, стараясь пресечь дальнейшие расспросы. Однако Рокси, уже изрядно захмелевшая, даже не подумав, опрометчиво выпалила: – Но Блум… помнишь, ты говорила про одного, как там его зовут, – пробормотала она, нахмурив брови, пытаясь вспомнить имя. – А, точно, Валтор! «Черт, Рокси! Заткнись!» – мысленно воскликнула рыжая, чувствуя, как внутри все закипает от раздражения. Она бросила на подругу испепеляющий взгляд, полный укора и предостережения. – Валтор? – с приподнятой бровью протянула Хлоя. – Необычное имя, – добавила Кристал, загадочно улыбаясь. – В общем, Блум говорила, что он… - начала фея, не замечая напряжения, повисшего в воздухе. – Рокси, – грубо прервала она, стараясь остановить поток бессмысленной болтовни. – Да брось, Блум! Ты говорила, что между вами искры летят, – продолжала настаивать Рокси, игнорируя предостерегающие взгляды подруги и все более очевидную злость. – И что ты хотела дать ему шанс. Хлоя и другие две особы обменялись многозначительными взглядами, полными скрытых насмешек. Но в этот самый момент на весь коттедж оглушительно заорала танцевальная музыка, и подростки вокруг призывно взвыли, поддаваясь ритму. – Ооо! Девочки, мы идем танцевать! Сегодня я подцеплю Джексона, говорят, он наконец-то слил Майю, – воскликнула Хлоя, ее глаза загорелись азартом охотницы. – Шлюшку Майю? – уточнила Мередит с презрительной усмешкой. – Да! – подтвердила Хлоя, не скрывая своей радости. Переговариваясь между собой, группа из трех девушек направилась прямо на звук музыки. – Я с вами! – заявила Рокси, бросаясь догонять их. Она уже совсем потеряла чувство меры и, казалось, была готова ко всему. – Рокси, стой! – не выдержала Блум, схватив ее под локоть. – Во-первых, какого хрена это сейчас было, а? А во-вторых, ты уже пьяна, мы едем домой. В её голосе звучали стальные нотки, не терпящие возражений. – Нет, – твердо возразила фея, пытаясь вырваться из хватки подруги. Она извивалась, словно дикая кошка, попавшая в капкан, и громко возмущалась, привлекая к себе ненужное внимание. – Блум, отпусти! Я не пьяна! И вообще, ты мне обещала! Я хочу повеселиться! – капризно ныла она, закатывая глаза. Приглядевшись внимательнее к лицу девушки, рыжая наконец поняла, что ее так смущало и вызывало тревогу. Прошло всего ничего, а Рокси уже походила на звезду караоке после трехчасового марафона и десяти шотов "укрепляющего". Как такое возможно? Этот вопрос мучил Блум, пока она не взглянула на зрачки девушки. Они были неестественно расширены, а взгляд – бессмысленным и отрешенным. (Добро пожаловать в мир, где здравый смысл собрал чемоданчик и ушёл со словами: "Ну нахер! "). «!!!» «Она приняла наркотик!» «Блядь. Черт возьми!» - разразилась девушка потоком ругательств, но затем подумала. «Рокси не тот человек, что будет пробовать эту дрянь,» – пронеслось в голове, и она почувствовала, как волна холода охватывает её тело. Рыжая опустила взгляд ниже, к столику с недопитыми напитками, на которых еще оставались капли и кусочки льда. В ее голове сложилась страшная картина. «Ну конечно, Феникс их дери...» – Повеселиться? Ты выпила что-то, что тебе явно не стоило, и ведешь себя как идиотка. Мы едем домой, – твердо заявила Блум, стараясь говорить спокойно, но в её голосе звучала неприкрытая тревога. – Я сказала, что никуда не поеду! Отвали! Ты мне не мать и не сестра, чтобы указывать, что мне делать, – огрызнулась Рокси, вырываясь из хватки рыжей и бросая на нее злобный взгляд. С этими словами и неуверенной походкой маленькая фея на всех порах догнала группу девушек впереди, растворяясь в толпе танцующих людей, словно её и не было рядом. *** Вечеринка стремительно превращалась в настоящий хаос. «Ароматы» пота и алкоголя смешивались с отголосками запаха кальяна, создавая плотную дымовую завесу над территорией сада. Многие подростки давно забыли о своем возрасте и правилах поведения, отдавшись полной свободе действий. Мощные басы музыки – какой-то смеси техно и рэпа – гремели из динамиков, установленных на террасе. Вибрировало все, включая моральные устои присутствующих и пломбы в зубах случайных прохожих. Танцующие тела, будто одержимые, сливались в единую пульсирующую массу, в которой трудно различить отдельные фигуры. Рокси, с жаждой новых ощущений, оказалась втянута в общую стихию водоворота. Её, точно щепку, несло течением всеобщего безумия. Девушка кружилась в танце с парнем, который казался ей невероятно привлекательным в полумраке сада. Её щеки пылали румянцем, глаза горели возбуждением. Каждый новый глоток алкогольного напитка придавал смелости и уверенности в собственных силах. А вот Блум смотрела на этот апокалипсис с осознанием того, что лучше бы она провела вечер за просмотром обучающих роликов по вязанию крючком. «Мы не должны были приходить», – пронеслось у нее в голове, как сообщение о просроченном штрафе из налоговой. Наверное, стоило послушать внутренний голос, обычно не советующий фигню. – Я думал, ты будешь следить за ней, а не смотреть на шоу издалека, – раздался насмешливый голос прямо за спиной, заставив девушку вздрогнуть. Она резко обернулась и увидела высокого парня. На нем была выцветшая черная футболка с ироничной надписью кислотно-зелеными буквами «Party King». Его лицо, обрамленное короткими взъерошенными волосами, выражало одновременно сарказм и какое-то странное недовольство. – Адам, – представился парень, склонив голову и смотря на нее с каким-то странным одобрением. – Блум, – тоже представилась она, стараясь скрыть волнение за маской безразличия. – Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь, Адам? Молодой человек пожал плечами, этот жест показался рыжей каким-то нарочито небрежным. Он бросил мимолетный взгляд на Рокси, едва различимую сквозь толпу танцующих и смеющихся фигур, а затем снова сосредоточил свое внимание на Блум. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. – Это не секрет, – произнес он, разводя руки в стороны. – Рокси растрещала всем в школе, кажется, даже уборщице, что у нее есть крутая подруга-студентка, почти старшая сестра, которая учится за границей, то ли в Кембридже, то ли в Париж-Сакле, – Адам на мгновение прикрыл глаза, словно вспоминая. – Говорила дословно: «Блум для меня как старшая сестра, только гораздо круче». А ты тут одна стоишь и пялишься на нее, как строгий, но всё равно любящий родитель. От подобного заявления, неожиданной и слегка карикатурной картины, которую Рокси нарисовала перед своими «друзьями», Блум слегка опешила, чувствуя горький привкус разочарования. Из состояния легкого ступора ее вывел спокойный, чуть хрипловатый голос Адама. – Эти люди настолько привыкли к такому образу жизни, что перестают видеть грани нормального поведения. Она проследила за его взглядом, увидев, как кучка пьяных подростков под оглушительный смех швыряют в бассейн худенького, испуганного мальчика лет пятнадцати. Тот несколько раз барахтался, кашляя водой, но все же с трудом выбрался из бассейна, дрожа от холода и унижения. – Тебе стоит увезти Рокси отсюда, – произнес Адам, поворачиваясь к Блум. В его голосе не было ни приказа, ни просьбы, скорее, дружеское предостережение. – Ты беспокоишься за нее, – утвердительно сказала она, пытаясь разгадать смысл внезапной заботы. – Рокси… она хорошая, светлая девушка, – ответил парень, на мгновение отводя взгляд. – А вот в компания, в которую она отчаянно хочет вписаться, – однозначно нет. – Что ты имеешь в виду? – спросила Блум, хотя и сама знала ответ. «О, я прекрасно вижу о чем речь, жестокость, их полное равнодушие ко всему, кроме собственного удовольствия. Стоит посмотреть в сторону, и вопросы сами собой отпадают. Но мне интересно услышать, как он это сформулирует. Что такого ты можешь мне рассказать, лапушка?» Адам усмехнулся, словно читая её мысли. В полумраке его лицо казалось каким-то особенно загадочным. – Отец Хлои – совершенно особенный персонаж, – сказал он, растягивая слова, будто дегустировал дорогое вино. «Вот уж сюрприз, девочка-подросток смогла устроить масштабную вечеринку в шикарном доме, потому что её папочка богат! Да неужели?» – саркастически подумала Блум, закатив глаза. – Не новость, – коротко ответила она, не желая показывать, насколько заинтриговали его слова. – Хорошо, – поднял парень руки в жесте капитуляции. – Да, но ты вряд ли знаешь, чем именно он необычен. – Ну, просветите, мистер Холмс, – она почувствовала, как внутри разгорается нездоровое любопытство. – Он судья, – будничным тоном сообщил Адам. – Подкупной судья. «… Хорошо, теперь ясно, куда уходят налоговые отчисления.» – Но что это меняет? – не поняла рыжая, нахмурившись. Какая связь между коррумпированным судьей и подростковой вечеринкой? – Ребята, которые были приглашены на праздник, по большей части из школы, да. Но некоторые лица появились здесь из-за работы своих родителей. Скажем, мама Джены – адвокат, с большим кругом состоятельных и не очень честных клиентов. А папа Марко – глава окружной больницы и тайно сбывает лекарства на черный рынок. Отец Тони – рыба покрупнее, он управляет целым наркокартелем в Мексике, правда, сам мальчик предпочитает оставаться дома и рисовать комиксы. – Адам сделал паузу, наблюдая за реакцией Блум. – Мы не хотим общаться. На самом деле, если честно, мы друг друга терпеть не можем. Но у нас нет особого выбора в этом вопросе. Нам приходится вариться в одном котле. – … «!!!» «Вашу мать! – пронеслось в голове у Блум. – Что за чертовщина творится? Здесь собрались детки преступного синдиката?» В голове закружилась карусель обрывков информации, подслушанных новостей. Какие-то мутные скандалы с отмыванием денег, поставки контрабанды, имена, мелькающие в прессе и тут же исчезающие в неблагополучном районе Вилмингтон-стрит. Все это вдруг обрело осязаемый круг лиц. «Значит, вот они какие, наследники империи зла,» – подумала Блум с горькой иронией, чувствуя себя как в фильме Тарантино. – И ты мне так просто это рассказываешь? – изумленно спросила она, не веря своим ушам. Парень лишь пожал плечами, демонстрируя полное безразличие. – А что ты сделаешь? Пойдешь в полицию? – усмехнулся он. – У тебя нет никаких доказательств. А копать под них тебе не дадут. Гардения – тихий, провинциальный городок, пока не разворошишь осиное гнездо. Лучше не трогать эту грязь, если не хочешь, чтобы она накрыла с головой. – А ты как со всем этим связан? – прямо спросила она, желая услышать ответ из первых уст. – Мой отец – пастор в местной церкви, – невозмутимо ответил юноша. «А, вот откуда имя Адам, – мелькнула мысль в голове Блум. – Библейское имя первого человеческого мужчины, познавшего грех. Как иронично». – И это всё? – с недоверием спросила рыжая, ожидая, что он расскажет что-то более существенное. – Мой отец… сложный человек, – Адам вздохнул, было видно – ему тяжело говорить об этом. – Он верит в Бога. Верит искренне, когда читает проповеди с кафедры. Но ещё он верит в силу денег. И готов закрыть глаза на многое, если ему хорошо заплатят. «Его отец… Нет, я не хочу знать подробности, не хочу даже представлять, какие грехи он совершает, прикрываясь верой», – отшатнулась мысленно Блум. – Рокси – хорошая девушка, но она никогда не сможет выбраться из этой трясины, если не уйдет отсюда прямо сейчас, – убежденно произнес Адам, глядя прямо в глаза. Взгляд его был серьезен, лишен насмешки, в нём читалась искренняя тревога. – И ты мне это всё рассказал… потому что..? – протянула девушка вопросительно, побуждая закончить фразу. – Потому что ты единственная в этом месте, кто сможет без особых проблем увезти её. И теперь ты понимаешь, почему должна убедиться, что Рокси больше сюда не сунется. Посмотрев на парня и действительно увидев искренность в словах, Блум молча кивнула. – Я и так собиралась это сделать, – тихо ответила она. – И тем не менее, приятно знать, что кому-то не всё равно. Под оглушительный ритм музыки, проникавший в самое нутро, Блум, не обращая внимания на застывшего парня с растерянным взглядом, решительно спустилась в эпицентр танцующей толпы. Скользя между телами, как тень в ночи, она целенаправленно пробиралась к Рокси. Казалось, бушующая энергия людей едва касалась её, но каждая вспышка болезненно резала глаза, мешая сосредоточиться. И всё же, рыжая выцепила взглядом Рокси. Парень, с которым та танцевала мгновение назад, словно растворился в толпе. Девушка же, вся мокрая от пота, с растрепавшимися прядями волос, отдавалась танцу с безумной страстью, не замечая ничего вокруг. Блум решительно схватила её за руку, жестко прервав эйфорию. – Рокси, пошли, – твёрдо произнесла рыжая, стараясь перекричать оглушительную музыку, от которой вибрировала каждая косточка. Фея опешила, на какое-то мгновение потеряв ориентацию в пространстве, и попыталась сфокусировать взгляд на подруге. – Что такое? Я ещё не натанцевалась! – выкрикнула она в ответ. – Поедем домой. Сейчас же, – настояла Блум, в её голосе не было ни капли компромисса. Прижав Рокси к себе, словно защищая от окружающих, девушка осторожно обходила людей. Когда фея попыталась вырваться, рыжая крепче сжала её руку, стиснув зубы. Наконец выбравшись за предел коттеджа, на прохладный ночной воздух, Блум облегченно выдохнула и достала телефон, вызывая такси. – Я не хочу! Я не поеду! – взвизгнула Рокси, отчаянно пытаясь вырваться. Разочарование от всей ситуации и информации, что Адам поделился с ней по поводу подруги, медленно, но верно трансформировалось в обжигающую злость. Под лунным светом, заливающим пустынную дорогу, Блум остановилась, повернувшись лицом к пошатывающейся девушке. – Знаешь что, дорогуша, – начала она, с трудом сдерживая гнев, – Это уже выходит далеко за рамки приличия. Ты ведёшь себя хуже маленького ребёнка на детской площадке! Я старалась терпеть твой спектакль весь вечер, думая, что здравый смысл победит. Как говорится, увы и ах! Но поскольку тебе предстоит прийти в себя до того, как я смогу вернуть тебя домой и сдать в руки Клаусу, который, несомненно, будет вне себя от ярости, если узнает, то самое время протрезветь. – Что? – невнятно пролепетала Рокси, её взгляд был мутным и растерянным. – А то! – рявкнула Блум, не давая ей возможности продолжить. – Диалог с этими девицами я готова спустить на тормозах. И даже факт того, что ты, в порыве пьяного откровения, рассказала о моей личной жизни, о которой я сама нихрена не знаю, – бог с тобой, упустим, ты была не в себе. Но! Что это за сказки ты плела обо мне?! Зачем нужно оповещать всю школу?! Что ты этим хотела добиться?! – Я хотела, чтобы меня заметили! – крикнула Рокси в ответ, слегка заплетающимся языком, её голос дрожал от обиды. – У меня нет таких связей, как у них, – она неуверенно указала пальцем в сторону коттеджа, откуда доносились приглушенные басы музыки. – А ты… ты действительно крутая, Блум! Красивая, умная, и… – Да не важно, Рокси… – устало перебила её Блум, отводя взгляд в сторону. Злость постепенно уступала место разочарованию. – Неужели ты всерьез думаешь, что, прикрываясь мной, станешь «круче»? – согнула она пальцы, показывая невидимые кавычки. – Типа, если будешь ходить повсюду с этикеткой «подруга Блум», то автоматически перейдешь в высшую касту? – Рокси, это так не работает, – продолжила рыжая, голос стал мягче, и слова звучали только убедительнее. – Дружба – это не связи и не крутость. Это про поддержку, про взаимопонимание, про то, чтобы быть рядом, когда плохо. Это когда ты можешь рассказать другу самый стыдный секрет и знать, что он не осудит, а выслушает и, поддержит. А ты пыталась использовать меня как пропуск в мир, который тебе кажется привлекательным. – Они мне не друзья! Я это знаю! – отчаянно воскликнула Рокси. – Тогда зачем всё это, чёрт побери?! – не выдержала девушка, голос был полон непонимания и горечи. – Затем, что «дружба» с ними принесёт выгоду! – выкрикнула фея, хватая рыжую за руку. – Ты моя единственная подруга, слышишь?! – хватка была отчаянной, словно она боялась потерять последнюю связь с реальностью. – Но общение с ними принесет нужные связи, другие возможности, для меня, для моего отца… – уже тише закончила Рокси, постепенно приходя в себя под воздействием холодного ночного воздуха. – Я… Я… Прости… Я не хотела… Я… – Хватит, – резко оборвала её Блум, отстраняясь. – Я могу понять твою извращенную логику, твое стремление к успеху, но не таким способом. – Прости меня, – по щекам Рокси потекли слёзы, размазывая остатки макияжа. – Я хочу, чтобы ты прекратила это. Прекратила унижать себя перед ними. Поверь мне, малышка Рокс, ты не хочешь в их мир, – помолчав немного, Блум добавила с грустной улыбкой. – Я прощаю, но на этот раз. Сделаю скидку на твой возраст, и только потому, что ты, судя по всему, действительно сожалеешь. – Она заметила подъезжающее такси и снова повернулась к девушке, взяв её подбородок пальцами. Теперь во взгляде рыжей читалась одновременно строгость и холод стали. – И ещё кое-что. Не используй меня, Рокси. Я – не бонусная карта, которую можно достать из кошелька, когда приспичило, не разменная монета в руках. Потому что, если осмелишься повторить подобный фокус, обещаю, тебе не понравится финальный счёт. Блум отстранилась, пронзительно смотря ей в глаза, пытаясь достучаться до самых глубин души. – Ты мне нравишься. Но не стоит проверять мои границы. Такси подъехало, и рыжая, не дожидаясь ответа, мягко, но настойчиво втолкнула подругу внутрь. Девушка молчала всю дорогу, устремив взгляд в окно, наблюдая за проплывающими в темноте огнями. Блум тоже хранила молчание, переваривая услышанное от Адама и слова Рокси. Она чувствовала себя опустошенной и в конец задолбавшейся. Погружаясь в свои мысли, рыжая вспомнила, почему на самом деле её это так задело. « – Муза, я не думаю, что мне здесь место. Она давно отошла от суеты высшего общества и почти перестала появляться на публике. Ее жизнь превратилась в бесконечный цикл рутинных забот: дневная смена в маленьком кафе, вечная борьба с долгами за аренду квартиры и необходимость постоянно экономить каждую копейку. Изредка, среди будничной серости, находились моменты просветления — прогулки по городу, поиски редких книг и магических артефактов в крошечных магазинчиках антиквариата. Такая повседневность неизбежно наложила отпечаток на внешний вид девушки: волосы утратили блеск, кожа приобрела нездоровую бледность, а глаза потускнели от усталости и постоянного стресса. Но вот однажды Муза появилась с предложением отправиться вместе на важное мероприятие, гала-вечер Магикса, устроенный в честь празднования музыкальных достижений. Как оказалось, Блум там ждут. Ждут как первую леди (и, что немаловажно, единственную живую леди) Домино. Ей предстоит открыть торжество, произнеся приветственную речь и дать старт праздничному фейерверку. Блум долго колебалась, понимая, насколько неуместно выглядела бы рядом с шикарными дамами высшего света. Однако отказаться не смогла — вспоминая о прошлых временах, проведенных вместе, и их дружбу с Музой. В спешке она перерыла весь свой малочисленный гардероб, пытаясь отыскать что-то более подходящее, чем привычные удобные штаны и футболки. В поисках соответствующего наряда она вспомнила о своих запасах волшебных зелий, которые помогли избавиться от следов усталости и тёмных кругов под глазами, придавая лицу свежесть и обновление. И вот теперь обе подруги сидели в красивом, просторном зале. Рядом с ними находился небольшой помост сцены, откуда ведущий мероприятия представлял гостей и произносил благодарственные речи. Наконец очередь дошла и до Блум. Девушка встревожено посмотрела на Музу, стараясь собраться с мыслями. — Не переживай, всё пройдёт замечательно, — ободряюще прошептала подруга, едва заметно улыбаясь. — Просто скажи, что рада присутствовать здесь и поблагодари меня за поддержку. Слегка дрожащими ногами Блум поднялась на маленькую сцену и робко подошла к микрофону. — Добрый вечер, уважаемые гости… Меня зовут Блум, я принцесса планеты Домино, — произнесла девушка негромким голосом, слегка запнувшись на последних словах. Затем продолжила немного смелее: — Хотя я выросла вдали от большого мира моды и высоких достижений, мне посчастливилось обрести друга, чьё творчество стало настоящим откровением для многих поколений слушателей. Моя дорогая Муза — певица, композитор и артистка мирового уровня — совсем недавно выпустила потрясающий музыкальный альбом, наполненный удивительными мелодиями и глубокими смыслами. Этот альбом стал глотком свежего воздуха, напоминающим нам о силе творчества и искренней любви к искусству. Вздох облегчения вырвался из груди Блум, когда аудитория ответила доброжелательными аплодисментами. Но внезапно, словно в ответ на ее внутреннее волнение, на зал обрушился каскад яркого света. Луч прожектора, до этого равномерно освещавший сцену, вдруг сузился, превратившись в концентрированный, полностью охватывающий лишь одну фигуру – Музу. Сама Блум, отброшенная в тень, оказалась почти невидимой для окружающих. *** Отрешённо пробираясь сквозь толпу оживленных гостей, Блум направлялась в уборную. Войдя, она нашла свободную кабинку и закрыла дверь. Вытащив пачку сигарет из маленькой кожаной сумочки, рыжая осторожно осмотрелась. Этот маленький ритуал казался ей единственным способом успокоиться и привести мысли в порядок. Быстро создав купол магии против дыма, девушка зажгла тонкую сигарету и сделала первую глубокую затяжку. Проникающий никотин окутывал лёгкие приятным теплом, успокаивал нервы и дарил долгожданное облегчение. Но внезапно эту хрупкую тишину нарушил звонкий женский смех и четкий стук каблуков по мраморному полу. – Ха-ха, ты её видела, Лили? – прозвучал один голос, наполненный ядовитой насмешкой. – Конечно, видела, – ответил другой, более высоким тоном. – Она тряслась, как лист на ветру, от принцессы одно название. – Но даже от такой «принцессы» есть польза, правда, Муза? Блум замерла, подобно статуе, прижавшись спиной к холодной дверце кабинки. Её сердце бешено колотилось в груди, а пальцы судорожно сжали сигарету. Она не смела пошевелиться, боясь выдать свое присутствие, и лишь напряженно прислушивалась к каждому слову. – Верно, – протянула Муза с оттенком снисходительности в голосе. – Но вы должны понимать, Блум выросла не в королевском дворце, так что глупо ожидать от неё каких-то манер. Если до этого момента в душе феи теплилась крохотная надежда, что разговор идет не о ней, то теперь все сомнения развеялись. Холод отчаяния сковал её тело. – Дракон Великий, Муза, ты такая сука, – залилась смехом Лили. – И именно поэтому я тебя обожаю! Использовать бедную сиротку, чтобы самой вылезти в свет! – Ну, не такая уж она и сиротка, – с самодовольной ухмылкой в голосе парировала Муза. – На Земле, где она выросла, у неё есть приемные родители. И потом, я просто дала ей шанс блеснуть. Ну, и себе немного помогла. – Блеснула… как дешевая мишура, – язвительно вставила Лили. Шепот за дверью кабинки продолжал жалить, точно рой разъяренных ос. К ядовитой насмешке примешалось неприкрытое презрение, и Блум чувствовала, как в груди разрастается ледяная пустота. – Подожди, подожди, – встряла третья девушка, её голос звучал с любопытством и ноткой пренебрежения. – Она выросла на Земле? – Да, – подтвердила Муза. – В какой-то глухой ферме, если я правильно помню. – Это же отсталая планета, – с презрением протянула третья девушка. – Неудивительно, что она такая… неотесанная. – Ну, теперь понятно, – подхватила Лили. – Как можно ожидать чего-то другого от деревенщины? Эта фраза, словно удар хлыста, обожгла Блум. Она прикусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. – И зачем Стокер просил тебя привезти её, Муза? – продолжала допытываться третья девушка. – Какая ему от неё выгода? Фея на мгновение замолчала, обдумывая ответ. – Понятия не имею, – пожала она плечами. – Но теперь контракт на пять миллионов мой. Так что я не жалуюсь. – Я слышала, что Стокер очень увлечен культурой Домино, – задумчиво произнесла Лили. – Он буквально тратил целые состояния на выкуп разных безделушек с разрушенной планеты. Старинные книги, фрагменты статуй… – Ааа, теперь всё ясно, – догадалась третья. – Он решил приобрести очередную безделушку в свою коллекцию? – Интересно, долго ли она продержится в его фаворе? – съязвила Лили. – Сомневаюсь, что долго, – хихикнула третья. – Стокер быстро теряет интерес к игрушкам. В этот момент чаша терпения переполнилась. С глухим стуком распахнув дверцу кабинки, Блум вышла наружу. В тусклом свете ламп её лицо казалось бледным и осунувшимся, а глаза горели холодным огнем. Она медленно провела взглядом по лицам девушек, с ненавистью вглядываясь в каждую деталь: самодовольное выражение Музы, усмешку Лили, любопытствующее выражение лица третьей незнакомки. В их глазах она увидела лишь отражение собственного унижения – презрение и полное отсутствие сочувствия. Пальцы Блум судорожно сжимали сигарету, и магическое пламя прорвалось сквозь кончик фильтра, окрашивая его в зловещий багровый цвет. Дым, клубясь, поднимался вверх, смешиваясь с запахом дорогих духов и горькой обиды. Девушки опешили, увидев преображение рыжей. Лёгкая улыбка сменилась на неловкую, когда подруги поспешили ретироваться, пытаясь скрыть смущение под маской светских манер. – Мы тебя ждём в холле, Муза, – пробормотала Лили, стараясь избежать взгляда Блум. – Хорошо, – твердо ответила та, скрестив руки на груди. Она старалась сохранять невозмутимый вид, но в глазах мелькнул испуг. В дамской комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь сдавленным дыханием Блум. Собрав волю в кулак, она подняла взгляд на подругу. – Что это… что это сейчас было, Муза? – голос рыжей был приглушенным и хриплым. – Блум, не делай поспешных выводов, – попыталась Муза успокоить, неуверенно протягивая руку в жесте примирения. Девушка резко отшатнулась, как от ядовитой змеи. – Поспешных выводов? – эхом повторила она, в голосе зазвучала истерика. – Я собственными ушами слышала, как ты… как вы смеялись надо мной! Как ты использовала меня, чтобы получить контракт! Контракт, который, как я думала, ты получила упорным трудом и талантом! – Так и было! – выпалила Муза, с прорезями раздражения и защиты. – Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы пробиться в шоу-бизнес. Я пахала, как проклятая, годами! А этот контракт – мой шанс, Блум! Он поможет продвинуть мои альбомы, продвинуть меня, как личность! Даст мне возможность заявить о себе миру! – Тогда при чём здесь я?! – закричала рыжая. – Почему ты с ними соглашалась? Почему позволила им так говорить обо мне? – Потому что я кручусь в этом обществе, Блум! И мне нужно соответствовать! – огрызнулась Муза. – Здесь все так устроено! А ты… ты могла бы и помочь, а не устраивать здесь сцену! – Я… я устраиваю сцену? – с изумлением прошептала Блум. – Ты себя слышишь, Муза?! – Тебе лишь нужно мило улыбаться и время от времени упоминать меня в диалогах! – с запалом продолжала фея музыки. – Просто сделать вид, что я связана с принцессой разрушенной планеты! Разве я многого прошу? Блум отступила еще на шаг. Внутри постепенно гасла последняя надежда. – Мило улыбаться? Упоминать тебя в диалогах? – с горечью произнесла девушка. – Я думала, ты хотела, чтобы я просто была собой! Поддержала тебя! – Блум, ты не понимаешь, как это работает! – Муза повысила голос, и в её глазах вспыхнул гнев. – Здесь все продается и покупается! Это игра, в которой нужно уметь выживать! Я делаю то, что должна! Я использую свой шанс и добиваюсь успеха! И ты, вместо того чтобы меня поддержать, только мешаешь! Блум смотрела на Музу, словно видела её впервые. – Хочешь сказать, то, что ранее было между вами, лишь ложь? Ты подыгрывала тем девушкам? Муза вздохнула, будто ей неприятно это признавать. – Именно, это я и пыталась тебе объяснить. Рыжая на мгновение замолчала, пытаясь переварить услышанное. – … А как же Стокер, или как там его? – наконец спросила она, с трудом выговаривая имя мужчины. – Это тоже часть твоей тщательно спланированной лжи? Твоей игры? В этот момент Муза впервые отвела взгляд, не выдержав пристального внимания подруги. – … Нет, – пробормотала она тихо. – Стокер… он действительно попросил, привести тебя. Он давно проявлял интерес к Домино, к его истории. Мне показалось это хорошей идеей, Блум. – Хорошей идеей? – переспросила та с сарказмом. – Для кого? Муза нахмурилась, словно рыжая была неразумным ребенком, который не понимает простых вещей. – После того, как ты рассталась со Скаем, – начала она, понизив голос, – у тебя не было парня. Ты никуда не выходишь, заперлась в своей квартире, живешь в каком-то непонятном районе, отшельницей. А Стокер, может быть, и экстравагантный тип, но он при деньгах и связях. При влиянии. – … Связях для тебя, – тихо произнесла Блум. – И для тебя тоже, как ты не поймешь! – воскликнула Муза с раздражением. – Ты наконец сможешь вылезти из той задницы, в которой оказалась! Начать новую жизнь! Путешествовать, посещать дорогие рестораны, носить красивую одежду… Ты же знаешь, я хочу для тебя лучшего! – Ты… ты пыталась меня свести со Стокером? – прошептала Блум, её голос дрожал. На смену горечи приходил гнев. – Ты серьезно? Ты думала, я настолько отчаялась, что соглашусь на ЭТО? Я, может быть, и наивна, но не глупа. Ты, по сути, продаешь меня, как шлюху! Муза вздрогнула, будто Блум дала ей пощечину. Её глаза расширились от изумления. – Нет! Блум, ты что такое говоришь? – возмущенно воскликнула она. – Продать? Да как у тебя вообще такое в голове могло возникнуть?! Ты с ума сошла! Я просто хотела тебе помочь! – А как это еще назвать? – с вызовом спросила девушка, в её глазах вспыхнули искры ярости. – Разве я не права? Разве ты не хотела, чтобы я стала частью его коллекции? Разве ты не надеялась получить выгоду от этого союза? И разве ты сама не сказала, что всё продается и покупается? – Я… я думала, что вы могли бы найти общий язык! – выдохнула Муза, пытаясь хоть как-то оправдаться. – Стокер – интересный человек, у него много увлечений, он ценит искусство, историю… Домино! Я думала, вы двое сможете найти что-то общее. У вас могли бы быть общие интересы… – И что это за «общее»? – ядовито перебила Блум, в её голосе звучала лишь неприкрытый сарказм. – Его коллекция безделушек и я, как очередная дорогая, прекрасно сохранившаяся статуэтка? Ты правда считаешь, я настолько тупая, и не вижу, что происходит? – Да прекрати ты! – выкрикнула Муза, не выдержав натиска. Её тщательно выстроенная маска окончательно разбилась, обнажив гнев и раздражение. – Я просто хотела тебе помочь! – почти по буквам произнесла фея. - Ты застряла в прошлом, цепляешься за обломки! Я хотела дать тебе шанс начать всё заново! Забыть о Скае, о разрушенном Домино! – Дать мне шанс? Серьезно? – усмехнувшись, переспросила Блум. – А разве я просила тебя об этом? Может, у меня и нет дома с видом на море, может, я и впахиваю днями напролет, как проклятая, может быть, и живу в, как ты говоришь, «заднице». Но вот, слушай. Это мой выбор, и я несу за него полную ответственность! Прежде чем пытаться кого-то «спасать», следует спросить, нужно ли это спасение вообще.– она остановила себя, переводя дыхание и прикрывая глаза рукой – И знаешь, что? Иди-ка ты к черту, Муза Мелодис. Муза застыла, в её глазах читалось полное недоумение, смешанное с неверием. – … Что? – прошептала она, совсем тихо. – Я сказала, – Блум убрала руку от лица, её губы дрожали в кривой, надломленной улыбке. – Иди к черту!» Очнувшись от нахлынувших воспоминаний, Блум почувствовала легкий толчок – такси мягко припарковалось у знакомого дома с увитой плющом верандой. Рыжеволосая оглянулась на Рокси, все еще немного потерянную, с бледным лицом и расширенными зрачками. Убедившись, что она более-менее пришла в себя, девушка бережно передала её с рук на руки подоспевшему Клаусу. – С ней все в порядке, просто переутомилась, – уклончиво произнесла Блум, умолчав о причинах настоящего состояния Рокси. Однако в голове промелькнула мысль: «Я дам шанс. Один шанс. Если я снова узнаю о чём-то подобном, расскажу её отцу». Блум надеялась, что Рокси не дура и сама сможет сделать выводы из произошедшего. Тем временем, хлопнув дверью машины, рыжая услышала равнодушный голос таксиста: – Куда едем, мисс? Обернувшись к водителю и сухо назвав адрес, она откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Тяжелый вздох вырвался из груди. День выдался… по-настоящему сложным. *** Время пронеслось с невероятной скоростью. Казалось, только вчера она вернулась домой, а уже завтра ей предстояло отправиться обратно в Алфею. Стелла, кстати, всё-таки навестила её с вдохновенными речами (как и в прошлой временной линии) ещё неделю назад. Оказалось, по какой-то немыслимой причине Винкс прибыли в Алфею на целую неделю раньше запланированного срока. Блум сделала вид, что речь Стеллы возымела эффект, и притворилась убежденной поехать в школу, а не отчисляться. Но всё равно настояла на своём, твёрдо заявив, что приедет ровно в срок и ни днём раньше. Ещё чего, ищите дурака! Ехать раньше на каторгу? За каким фигом она должна переться туда в свои законные выходные? Блум вздохнула, устало опускаясь на мягкие подушки дивана в гостиной. За окном лишь начинало смеркаться – время около семи вечера, – но её уже клонило ко сну. Словно тень усталости накрыла с головой. Бесцельно клацая кнопками на пульте, она оставила включенным телевизор, надеясь, что монотонное бормотание диктора поможет провалиться в сон. Её родители, Ванесса и Майк, наконец выбрались в заслуженный отдых на пару дней. Отцу после долгих месяцев работы без продыху одобрили выходные. К сожалению, совершенно не вовремя. Они не хотели уезжать, оставлять её одну, зная, что вскоре самой Блум предстоит возвращение в Алфею, но девушка настояла. Родители наконец-то получили передышку, и рыжая рада, что смогла их уговорить. *** – Аааа! – вырвалось из горла Блум, заставив её резко подскочить с уютного, обжитого дивана. Но в панике, охватившей её после кошмарного видения, девушка забыла о клетчатом пледе, которым укрывалась. Ноги запутались в мягких складках ткани, и она, потеряв равновесие, с грохотом рухнула на пол. – Ай! – воскликнула она, морщась. В голове пульсировала одна мысль: что это было? В последнее время сон Блум на удивление безмятежный. Она давно отказалась от снотворного, и ночные кошмары, казалось, остались в далёком прошлом. Что же могло послужить причиной внезапного, пугающего вторжения в её сновидения? Выбравшись наконец из коварного пледа, Блум машинально потёрла ушибленное место на бедре, прежде чем снова забраться на диван. Взгляд упал на настенные часы – стрелки показывали всего лишь 20:30. В доме царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь приглушённым бормотанием из старенького телевизора. «Ещё только вечер,» – подумала Блум, чувствуя, как одиночество сжимает её сердце. Родители должны вернуться через несколько дней, и понимание того, что она одна в этом большом доме, почему-то особенно остро резануло по душе. Вокруг царил полумрак – лишь тусклый свет проникал в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы. Они жили в тихом, респектабельном районе, где каждый участок украшал частный дом, стоящий на совсем небольшом расстоянии от соседей. В один момент она почувствовала себя маленькой и беззащитной в этом огромном, полутёмном пространстве. Решив хоть как-то разрядить гнетущую обстановку, Блум поднялась с дивана и направилась на кухню. Щёлкнув выключателем, она залила помещение тёплым, успокаивающим светом. Первым делом, рыжая поставила чайник на плиту, надеясь, что горячий напиток поможет унять тревогу. С обжигающей кружкой в руках, девушка вернулась в гостиную. Осторожно поставив её на низкий журнальный столик, рыжая глубоко вздохнула, пытаясь прогнать остатки кошмара. Блум откинулась на стареньком диване, уставившись в мерцающий экран телевизора. За окном уже сумерки, и в комнате царил полумрак, прерываемый лишь синим свечением от старого ЖК-экрана. Она пыталась отвлечься от липкого ощущения ужаса, всё ещё цепляющегося за края сознания. Диктор на канале новостей монотонно бубнил о свежих ураганах в Техасе и политических скандалах, но эти слова только усилили её беспокойство. «Хватит с меня этого,» – подумала она, протягивая руку к пульту, лежащему на подлокотнике среди крошек от вчерашнего попкорна. С лёгким нажатием кнопки рыжая переключила канал, надеясь наткнуться на что-то лёгкое и успокаивающее — может, комедию или шоу с милыми котятами, чтобы разогнать тени в голове. Её пальцы замерли, когда на экране замелькали яркие кадры дикой природы: саванна под палящим солнцем, стада антилоп, мирно пасущихся на золотистой траве. «Идеально,» – улыбнулась она про себя, уже собираясь расслабиться. Но следующий кадр ударил как пощёчина: стая могучих львов с рычащими пастями разрывала на части свежую зебру, кровь хлестала на пыльную землю, а стоны умирающего животного эхом разносились из динамиков. Блум поморщилась, её желудок сжался от внезапной тошноты. – Нет, только не это, – пробормотала она, быстро жмя кнопку. Канал сменился на криминальные хроники — репортаж о серийном убийце, чьи жертвы корчились в агонии на размытых кадрах с камер наблюдения. Её сердце заколотилось чаще, и она снова переключила. Теперь это был фильм с рейтингом R: сцена в полутёмной комнате, где обнажённые актёры сплетались в страстном, но жестоком БДСМ с намёками на насилие и крики, эхом отдающиеся в тишине пустого дома. «Что за… Гребаный Феникс! Она же не собирается… О. О, нет. Блядь! Дальше! Дальше! Где, чертова кнопка переключения канала!» Рыжая судорожно тыкала пульт, ожидая очередного удара, но найдя нужную кнопку, с молниеносной скоростью нажала ещё раз, сжимая пластик так, что побелели костяшки. «Разве на подобный контент не должно быть ограничения?! А если дети случайно наткнутся?» Экран мигнул, и на нём материализовалась вполне бытовая сцена: молодая девушка в белом платье стояла перед зеркалом, прихорашиваясь. Казалось, ничто не предвещало беды, и сама Блум заметно расслабилась. Но. Отражение исказилось… Появилась надпись.

Поиграй со мной

Поиграй

Пои

По

Затем..

П_о̋и_г͝раͅ_й_ со͜ мн͟оͅй͠

Из стекла медленно вырвалось лицо с кровавыми подтёками, бегущими по щекам как слёзы, глаза горели безумным, голодным блеском, а рот растянулся в беззубой ухмылке... Блум подпрыгнула на диване, пульт выскользнул из вспотевших ладоней и с громким стуком упал на ковёр. «Аа!» – раздался пронзительный, крик из телевизора, словно та девушка сама отреагировала на её ужас. Она замерла, уставившись на экран широко раскрытыми глазами, дыхание перехватило в груди. Фигура в кадре начала обретать чёткие очертания, становясь всё реальнее — кожа казалась влажной, пальцы царапали зеркало, оставляя следы. — Вашу мать! — взвизгнула Блум, прижимая руку к колотящемуся сердцу, которое билось как барабан в тишине комнаты. Адреналин хлестнул по венам, ноги онемели от шока. Пока кошмарная фигура на экране тянулась ближе, будто пытаясь прорваться сквозь экран, рыжая судорожно опустилась на колени, ощупывая ковёр в поисках пульта. Её пальцы наткнулись на него под диваном, и она, не раздумывая, вскочила, нажимая кнопки вслепую. Экран наконец мигнул и вернулся к новостям — диктор спокойно вещал о пробках в центре города, его лицо было таким обыденным, таким нормальным. — Феникс вас дери… — выдохнула она, оседая обратно на диван и проводя дрожащей рукой по спутанным волосам, которые прилипли ко лбу от пота. Блум сидела парализованной, уставившись в экран, но слова диктора пролетали мимо — она их не видела, не слышала. В голове пульсировал страх, густой и вязкий, смешанный с раздражением на этот проклятый вечер. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но в этот момент она услышала… Треск. Девушка резко обернулась к окну. Ей показался, какой-то шорох, глухой, приглушённый, точно кто-то скребётся о стекло или крадется по гравию под окном. Но показалось ли? Сердце бешено заколотилось в груди, отбивая хаотичный ритм паники. Блум замерла, напрягая слух, стараясь уловить хоть какой-то звук, который мог бы подтвердить или опровергнуть её подозрения. В доме повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом работающей электроники, телевизора и её собственным сбитым дыханием. «Всё же, показалось?» — промелькнула робкая мысль, но ощущение чужого присутствия не покидало, будто невидимая рука давила на грудь, лишая воздуха. Медленно, стараясь не производить ни малейшего шума, она поднялась с дивана и, словно крадущаяся кошка, направилась к окну. Добравшись, Блум затаила дыхание и осторожно заглянула в темноту сада. Ничего. Ночь встретила её безмолвием. Лишь тени деревьев, искажённые светом уличных фонарей, колыхались от лёгкого, едва ощутимого дуновения ветра. Листья шуршали, будто перешёптываясь между собой, но ничего более. Никаких признаков незваного гостя, никаких силуэтов в кустах, никакой опасности. —.... «У меня едет крыша. Точно едет… Нельзя быть такой дёрганой,» — подумала она, отворачиваясь от окна и чувствуя, как волна стыда окатывает с головы до ног. «Святая Аркадия… это эрозия духа? Я дошла до стадии разложения сознания?» Девушка хоть и выглядела на восемнадцать лет, с её копной огненно-рыжих волос и лучистыми голубыми глазами, но в своей временной линии ей больше ста лет. Она уже не просто взрослая женщина, черт возьми, а тётя бальзаковского возраста (и Блум ещё себе польстила). А вообще, если подумать, то по Земным меркам она могла бы быть чьей-то прабабушкой… —.... Кхм, так вот, на своем веку девушка повидала, будь здоров, сколько ужаса, прошла через такие испытания, что большинству людей хватило бы на несколько жизней, и её должны пугать вымышленные монстры на экране телевизора или ночные шорохи за окном? Пф, глупости какие. Блум, одно из сильнейших существ измерения, должна бояться остаться одной, как потерявшийся пятилетний ребёнок в парке? Безумие. Абсолютная глупость и несусветная чушь. Хотя… может, это и есть признак того, что она всё-таки осталась человеком? Слегка сумасшедшим, но всё-таки человеком. Она с отвращением посмотрела на своё отражение в стекле окна — испуганное и уязвимое. «Соберись, тряпка,» — пробормотала она, пытаясь взять себя в руки. Но этот жалкий спектакль самоуверенности был прерван резким, настойчивым звонком телефона, раздавшимся из темного коридора. В тот же миг вся ее бравада, словно карточный домик, рухнула под напором тревоги. — Черт! — вырвалось у неё, и, забыв про осторожность, она сорвалась с места, спотыкаясь о валяющиеся на полу подушки. Добежав до маленького столика в прихожей, где лежал мобильный, она нажала кнопку ответа, не глядя на экран. Сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове царил хаос из беспорядочных мыслей. «Может, меня кто-то проклял?» — Алло? — выпалила она в трубку, стараясь придать голосу уверенности, которой сейчас явно не хватало. — Привет, Блум, — послышался глубокий баритон Огрона. Она и сама не заметила, как задержала дыхание, но услышав его голос, медленно выдохнула, выпуская из груди весь накопившийся страх. — Ты занята? Я могу позвонить позже, — неверно истолковал её молчание мужчина. В его голосе прозвучала лёгкая тревога, и Блум почувствовала укол вины. — Что? О, нет, нет. Всё в порядке. Ты позвонил очень вовремя, — поспешно заверила она его, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Ха-ха, я рад. Как у тебя дела? — Родители уехали на выходные, но в целом неплохо. Просто… тихо, знаешь ли. А у тебя? Как работа? – ответила рыжая, опускаясь на край дивана и подтягивая колени к груди, устраиваясь поудобнее. Её голос, всё ещё слегка дрожащий от недавнего испуга, постепенно набирал тёплые, привычные тона. — Опять бумаги, отчёты, бесконечные совещания, – Огрон тяжело вздохнул в трубку. – Но, знаешь, сегодня удалось вырваться пораньше. Босс неожиданно отпустил, вечер свободен. Не то чтобы я жалуюсь, но эти корпоративные джунгли иногда выматывают. — Сочувствую, – искренне сказала она, чувствуя, как уголки губ невольно приподнимаются в улыбке. – Терпеть не могу бюрократию. Все эти формы, подписи, бесконечные проверки… Рада, что ты смог освободиться. Что планируешь делать? – спросила девушка, ощущая, как напряжение в плечах постепенно спадает, будто его голос действовал как успокаивающее зелье, рассеивая остатки ночных теней. — Думал посмотреть какой-нибудь фильм, приготовить что-нибудь поесть. Ничего грандиозного, просто расслабиться после сумасшедшего дня, – ответил он, и в его тоне проскользнула лёгкая ирония. Блум услышала, как мужчина переставляет что-то на столе – наверное, кружку с кофе или стопку документов. — Ты умеешь готовить? – удивилась она, приподнимая бровь, хотя Огрон этого и не видел. — Я бы не сказал, что шеф-повар, – усмехнулся маг, и Блум уловила в его голосе самоиронию. – Но есть можно. Сегодня, например, планирую пасту с соусом из банки – классика для лентяя. Ничего не взорвётся, обещаю. — А после? – подхватила рыжая, чувствуя, разговор течёт легко, как река после дождя, смывая остатки страха. — После, я собирался посмотреть фильм, правда, не решил какой. Что-то лёгкое, без заумных сюжетов, – тут он замолчал на мгновение, будто взвешивая слова, а потом продолжил, с неуверенностью в голосе: – Может, посмотрим что-нибудь вместе? Я имею в виду, каждый в своём доме, но один фильм? Синхронизируемся по времени, поболтаем в чате или по телефону… Не знаю, звучит глупо? Блум задумчиво прикусила нижнюю губу, глядя в потолок. Идея показалась ей неожиданно привлекательной, как спасательный круг в бурном море. В доме по-прежнему было неуютно – тени в углах казались гуще, а тишина давила на уши, напоминая о недавнем кошмаре и жутких кадрах на экране. А присутствие Огрона, пусть и виртуальное, через тонкую связь телефонной линии, ощущалось как некое подобие безопасности, как тёплая мантия, отгоняющая холод (хотя, она бы никогда не призналась в этом и будет отрицать до последнего). — Хм… А это идея! Только давай без крови и монстров, ладно? А то у меня сегодня и так передоз впечатлений, – с улыбкой ответила она. — Договорились, – не стал допытываться мужчина, чувствуя её нежелание обсуждать. – Комедия? Что-то романтическое? Могу предложить «Римские каникулы» или «Завтрак у Тиффани». — Давай комедию. Не хочу включать мозги. Огрон рассмеялся – глубоко, искренне, от её тихого ворчания. — Сейчас посмотрю, что у меня есть из достойного юмора… О, а как тебе «В джазе только девушки»? Старый фильм. Скажем так, классика, проверенная временем, – предложил Огрон, и Блум представила, как он роется в своей домашней коллекции дисков, перебирая названия. — Отлично! Давно хотела пересмотреть, у отца есть кассета, последний раз мы смотрели её всей семьёй, когда я была маленькой. Ностальгия, – промурлыкала она, закусывая губу от предвкушения. – Давай в… в 22:00? Успею заварить ещё чаю, принять душ, выбросить из головы всех монстров под кроватью и устроиться поудобнее, – добавила рыжая с улыбкой в голосе. — Как скажешь. Тогда до встречи перед экраном, огонёк. — До встречи, Огрон, – ответила девушка, чувствуя, как уголки губ растягиваются в довольной улыбке. *** Вновь сидя перед экраном телевизора, спустя пару часов, Блум поджала ноги под себя, укрылась мягким пледом в клетку и держала в руках большую кружку с горячим чаем, от которого поднимался лёгкий пар. В комнате царил полумрак, освещаемый только светом экрана и тёплым светом настольной лампы. «– Эй, консерваторки, вы где раньше работали? В танцклассах? – Нет, на похоронах. – Будьте добры, воскресните из мёртвых. В темпе, девочки, в темпе!» Блум усмехнулась, глядя на забавную сцену, и сильнее закуталась в мягкий плед, чувствуя себя в безопасности и уюте, будто внутри огромного шоколадного яйца Фаберже. – Когда ты возвращаешься на каникулы? – неожиданно спросил Огрон из громкого динамика её мобильного телефона, который лежал рядом. Его голос звучал близко и тепло, будто он сидел рядом с ней, а не находился в другом конце города. – Хмм, сложно сказать, – ответила девушка, отпивая глоток чая и разглядывая причудливые узоры на кружке. – Зависит от расписания, от дел. Возможно, я смогу приехать домой до Рождества. – Это здорово, что ты сможешь провести его с семьёй. Праздники всегда лучше в кругу близких людей, – ответил Огрон с лёгкой грустью. – А ты? Я помню из рассказов, что у тебя есть братья. Вы собираетесь вместе на Рождество? – спросила Блум, чувствуя внезапный укол сочувствия. – Да, но они не родные по крови. Самый старший из нас – Гантлос, он как отец. Именно у него работаю консультантом в полиции, если ты помнишь, – практически вынянчил нас всех, заменив родителей. Дальше по старшинству иду я, – продолжал Огрон свой рассказ, и Блум видела, как на экране блистательная Мэрилин Монро в роли хорошенькой певички по прозвищу Душечка Сью зажигала своим неподражаемым обаянием. – А затем Анаган. Он у нас свободолюбивая личность, вечный искатель приключений. Огрон вздохнул в трубку, и Блум представила, как мужчина хмурится, вспоминая младшего брата. – Решил податься в Новый Орлеан ради… духовных практик, – произнёс маг с лёгким сомнением в голосе. «Ого, вот это новости! Значит, он уехал из Гардении…» – мысленно подметила Блум. – Что, прости? Духовных практик? Я думала, за чем-то таким отправляются, ну, не знаю… в Тибет? В Индию? К подножию горы Фудзи? – съязвила девушка с притворным удивлением, стараясь скрыть улыбку в голосе. Секунда молчания, словно Огрон обдумывал её слова, а затем разразился смехом – заразительным и хриплым. – Ха-ха, да, ты права, есть такое дело. Но он не совсем это имел в виду, – ответил мужчина, стараясь успокоиться. – Я никогда не был в Новом Орлеане, но Анаган рассказывает, что там жизнь бьёт ключом. Постоянные праздники, джаз, толпы туристов… и смешение разных культур. Говорит, нашёл там что-то вроде своего призвания. – Ты имеешь в виду… магию? Куклы вуду, таро, гадания на картах и прочие фокусы? – спросила Блум, лукаво прищурившись. «Забавно. Настоящий маг среди фальшивых…» – В каком-то смысле, – немного замялся с ответом мужчина, видимо, не рассчитывал на такую спокойную реакцию. Было очевидно, что он не уверен, стоит ли говорить об этом откровенно. «О, да. Я прекрасно поняла, что ты имеешь в виду, Огрон. В прошлой временной линии, когда пыталась залечить раны после смерти родителей, я даже устроила целый тур - злачные места Земли. Конечно, я и половины не объездила, но Новый Орлеан, со своими мистическими историями и атмосферой тайны, определённо был в списке». – А младший брат чем занимается? – спросила Блум, возвращая разговор в более нейтральное русло. – Думан… Учится на третьем курсе ветеринарного факультета в Гардении, – продолжил Огрон, и она представила его улыбающимся, глядя на экран. – Думан… у нас тихоня, больше по книжкам. Он мечтает лечить больных животных, в нём много доброты. В целом, мы дружная семья, несмотря на все наши различия, тараканы и интересы. Рыжая задумчиво кивнула, глядя на экран телевизора, где Душечка Сью очаровательно танцевала с богатым старичком, получая в подарок ожерелье. – Звучит здорово, – ответила она, ощущая тепло в груди. – Важно, когда есть близкие люди, плечо, на которое можно опереться, даже если вы такие разные. А затем, словно вспомнив что-то, с грустной улыбкой совсем тихо добавила, больше обращаясь к себе самой, утопая в новой вспышке мыслей: – Не масса, а братство. Её слова повисли в воздухе, в унисон репликам актёров в старой комедии. Фраза Огрона о его семье заставила задуматься о том, как легко она в юности скатывалась в высокомерное суждение, как судила людей по обложке и одной лишь брошенной фразе. В её жизни были великие люди, харизматичные лидеры, те, что двигали мир вперёд, вдохновляли на подвиги. (Черт. Да она сама, много лет спустя, стала королевой, что уж говорить). И она в своей молодости слепо шла за таким человечком. Фарагонда, без сомнения, умело манипулировала массами, направляя их энергию в нужное русло. И тогда в противостоянии с магами Чёрного круга хватило лишь краткого объяснения, что они «плохие парни», и юная, импульсивная Блум, не задумываясь, кинулась в бой. Не узнав всей истории, не пытаясь понять их мотивы, полагаясь лишь на слова «наставника». Как легко можно направить энергию молодых сердец, указав на неугодных и сказав «Фас!». Как просто убедить их сражаться за «правое дело», не утруждая себя деталями. Ведь детали – это сложно, это заставляет думать, анализировать, сомневаться, копаться в сути. Гораздо удобнее взращивать четкую бинарную систему: «наши» и «враги», «добро» и «зло». А потом удивляться, почему мир полон ненависти и конфликтов. Блум вздрогнула и открыла глаза, очнувшись от наваждения. На экране телевизора певички кокетливо улыбались, и её внезапно напряжённые плечи расслабились. Блум улыбнулась в ответ, отбросив тяжелые мысли, и откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Ей действительно стоило немного расслабиться и просто насладиться моментом, этой минутой покоя и умиротворения в компании старой черно-белой комедии и голоса друга на том конце провода. В конце концов, билеты на ушедший поезд не продают, а копание в прошлом только отнимает энергию, необходимую для настоящего.