Restart 2.0

В этой главе есть содержание сексуального характера. Когда Блум выходила из такси, водитель, с добрыми глазами на загорелом лице и взглядом, полным отеческой заботы, предложил: – Мисс, могу я вас подождать? Неспокойно тут… – В этом нет нужды, спасибо, — ответила рыжая, стараясь придать своему голосу уверенности. Захлопывая дверцу машины, она тепло улыбнулась водителю, мысленно благодаря его за беспокойство. Девушка знала, что, несмотря на его переживания, должна идти дальше. Такси тронулось, оставляя ее одну на узкой улочке Вилмингтон-стрит. Блум медленно побрела по тротуару, внимательно оглядываясь вокруг. Эта часть Гардении резко контрастировала с привычным районом. Здесь, вдали от блеска центральных проспектов, отчётливо ощущалась другая жизнь — жизнь, пропитанная бедностью. Дети с беззаботными улыбками самозабвенно играли в пыли под пронзительные крики наглых чаек. На грязном картоне у заброшенного магазина лежал бездомный, укрывшись рваным одеялом, словно пытаясь отгородиться от жестокой реальности. Чуть поодаль, возле покосившейся деревянной тележки, сидела старушка, предлагая покупателям фрукты. Блум поплотнее перехватила лямку своей сумки, видя, как промозглый ветер, гулявший в низине, пробирал до костей прохожих, хотя он и не был таким обжигающим, как на открытых пространствах авеню. В воздухе витал густой коктейль запахов: сладковатый аромат жареной кукурузы переплетался с неопределенной, но дразнящей остротой специй, а к ним примешивался запах влажной земли и гниющих осенних листьев. Шаг за шагом Блум проходила мимо обшарпанных витрин маленьких лавочек, за которыми угадывались тусклый свет, приглушенные звуки музыки и обрывки разговоров. В общем, здесь жизнь кипела, но как-то очень альтернативно. Она текла по своим собственным законам, далеким от тех, к которым привыкло лощёное и благополучное население центральных районов. Девушка остановилась перед неприметной дверью с облупившейся краской. На ней висела маленькая табличка из потемневшей меди, почти стертая от времени и непогоды:

«Детективное Агентство мадам Одли – Конфиденциальность Гарантирована».

Блум поджала губы, собираясь с духом. Постучав раз и не дождавшись ответа, она постучала еще раз, настойчивее. Наконец, за дверью послышались медленные, шаркающие шаги, будто кто-то волочил ноги по ковру. Замок щелкнул, и дверь медленно приоткрылась, явив взору высокую, худую женщину с серебристыми волосами, собранными в небрежный, почти растрепанный пучок. Её лицо, испещренное морщинами, выглядело суровым, а вдоль левого глаза тянулся уродливый, побледневший шрам. – Хпф, не нужно барабанить, девочка, - проворчала женщина скрипучим голосом, - я не глухая, знаешь ли. Мадам придирчиво окинула Блум оценивающим взглядом своих проницательных глаз, а затем, с нескрываемым раздражением, все же открыла дверь шире, пропуская девушку внутрь. «Сервис, просто отпад,» - саркастично подумала Блум.«Если бы я не знала, что она лучший частный детектив в округе, то решила, что нарвалась на местную сумасшедшую». Рыжая осторожно переступила порог, оказавшись в полумраке маленькой, запущенной прихожей. Запах старого дерева и нафталина ударил в нос. Комната была завалена книгами, газетами и папками с документами, создавая впечатление творческого хаоса. На стенах висели пожелтевшие от времени фотографии в рамках, запечатлевшие, казалось, сцены из совсем другой эпохи, а в углу на потертом столике стоял граммофон, будто ожидающий своего часа. – Проходи, не стой в дверях, как истукан, - проворчала мадам Одли, жестом, больше напоминающим отмашку, приглашая Блум вглубь комнаты. Она указала на кресло с высокой спинкой, обитое и местами потёртой тканью с полосатым орнаментом. – Вы что-то нашли? – спросила девушка, опускаясь в кресло. Пружины старой мебели жалобно скрипнули под её весом, издав тихий протест. Мадам Одли, прошествовав следом за ней с неторопливостью старой кошки, достала из портсигара последнюю сигарету – тонкую, с золотым ободком – и, прищурившись, закурила. – Это было не так-то просто, поверь мне, – ответила она, выпустив дым в потолок. – Но я кое-что раскопала. Информацию о нём словно песком присыпали, пришлось попотеть. – Я думала, вы позвали меня, потому что нашли его, – разочарованно протянула Блум. В её голосе звучала усталость и надежда, перемешанные в равных пропорциях. Женщина раздраженно посмотрела и внезапно перешла на родной немецкий, слова вылетали из её рта как пулемётная очередь. – Fräulein, Geduld! Ich bin keine Zauberkünstlerin! – воскликнула мадам Одли с долей сарказма. Затем она фыркнула, что-то неразборчиво выругалась по-немецки себе под нос и после, с напускным спокойствием, вновь перешла на английский. – Ты дала мне только имя, даже без фамилии, и общие сведения о человеке. Ладно хоть внешность описала, и то спасибо. Ты вообще представляешь, сколько на свете этих самых Жанов? А? Миллион, не меньше! «Как бы обидно это ни звучало, а она права,» – признала про себя Блум. – Так что вы выяснили? – с нажимом повторила рыжая, стараясь скрыть нетерпение. – Он точно жил пару лет в Филадельфии, это подтверждённый факт, – ответила мадам Одли, затушив сигарету в переполненной пепельнице. – Сохранились даже штрафы за превышение скорости, надо же, любил погонять. Но дальше, как отрезало, все связи обрываются, не иначе он растворился в воздухе. – И это всё? – с горечью спросила Блум. Она надеялась на большее, на зацепку, которая приведет её к цели. – Нет, – загадочно ответила женщина, с предвкушением глядя на рыжую. – Это далеко не всё. Кое-что всё же есть. Мадам Одли достала из-под груды старых газет и пыльных документов, заполнивших стол, тонкую, почти невесомую папку. Она была перевязана пожелтевшей от времени бечёвкой. Развязав узел с ловкостью фокусника, женщина извлекла несколько изображений и, протянув их Блум, добавила. – Это фотографии из архива одной маленькой, почти заброшенной церкви на самой окраине Филадельфии. Жан, похоже, регулярно посещал её около двух лет. Помогал по хозяйству, участвовал в благотворительных акциях, раздавал еду бездомным. Настоящий добрый самаритянин, одним словом. Тихий, скромный, незаметный. На фотографиях был изображён молодой человек с мягкими пшеничными волосами, небрежно зачёсанными назад, и пронзительными зелёными глазами, в которых плескалась то ли грусть, то ли задумчивость. Он был очень похож на того Жана, которого Блум помнила, но в его облике появилось что-то новое, неуловимое, что-то, что заставляло её сердце сжаться от тоски и тревоги. На одной из фотографий он помогал нести коробки пожилой женщине, а на другой – играл с детьми во дворе церкви, заразительно смеясь. – Я поговорила с несколькими прихожанами той самой церкви, которые до сих пор его помнят, – продолжила мадам Одли, глядя в окно невидящим взглядом. – Говорят, он был очень замкнутым, молчаливым, не любил рассказывать о себе. Создавал впечатление человека, который не хочет ни с кем сближаться. А потом… Просто исчез, как дым, никого не предупредив, не оставив ни записки, ни объяснений. Будто его и не было. Ходили слухи, что он приехал из другого штата, но откуда именно – никто не знал. Он всегда был один, тот самый волк-одиночка. Ни семьи, ни друзей, ни привязанностей. Неожиданно спохватившись, мадам Одли замолчала на полуслове и достала из папки ещё одну фотографию. На ней Жан был одет в строгий, хорошо скроенный костюм-тройку, с галстуком-бабочкой и карманными часами на цепочке – ничего необычного, если бы не одно «но». Фотография была чёрно-белой, с неровными краями и характерным зерном. А внизу, еле различимым каллиграфическим почерком, была сделана подпись: «Жан, 1902 год». «О чёрт! Жан, мать твою, неужели ты не знаешь - если взялся заметать следы, то делай как следует. Конспиратор хренов!» Подняв бровь в немом вопросе, мадам Одли вновь закурила, наблюдая за реакцией Блум с хищным вниманием. – Мне не нужны неприятности, Fräulein, – произнесла женщина, постукивая сигаретой о край пепельницы, сбрасывая длинный столбик пепла. – Я достаточно пожила и знаю, некоторые вещи лучше не трогать. Так что… – она выдержала многозначительную паузу, – надеюсь, ты понимаешь, за такое придется доплатить. И немало. – Да, конечно, – поспешно кивнула головой Блум, стараясь не выдать своего волнения. Внутри она вздыхала, осознавая, в какую копеечку ей это влетит, но в то же время испытывала облегчение, женщина не лезет с расспросами. – Что еще вы нашли? Мадам Одли затянулась сигаретой, выпуская дым кольцами и наблюдая, как они медленно растворяются в воздухе. – Твой друг, – она выделила это слово интонацией, – очень часто переезжал, менял города, а иногда и страны. И не всегда под именем Жан. У него целая коллекция личностей, будто он актер, играющий разные роли. Человека, который так долго и тщательно прятался, не так-то легко найти. Я не волшебница и не жди от меня чудес. Но… – женщина поставила костлявые локти на стол и наклонилась вперед, глядя девушке прямо в глаза. – Тот, кто живет, всегда оставляет след. Даже самый осторожный человек рано или поздно совершает ошибку. *** Ноябрьский ветер, пропитанный запахом соли, тянувшимся с самого моря, озорно трепал её рыжие волосы. Она только что покинула кирпичное здание, похожее скорее на старинный форт, нежели на пристанище старого детектива. Хмурое небо давило, предвещая скорый дождь. Убрав руки в карманы куртки, она двинулась по мощёной улице. Каблуки сапог отбивали тихий, монотонный ритм на фоне гула улицы. Её путь лежал к пирсу, уходящему в серые воды залива. «Я потеряла многих, слишком многих…» – эхом отзывались в голове собственные слова, и от этого эха по телу пробегали неприятные мурашки. «Да, я – ходячий магнит для трагедий. Видимо, у меня на лбу написано: "Приходите, беды, здесь вам всегда рады!"» Это была горькая, как пережаренный кофе, и безжалостная, как налоговая инспекция, правда. Жан… Его имя всплыло, словно помутневшая фотография из старого альбома. Их знакомство было мимолетным, как вспышка кометы на ночном небе. Всего полгода, если считать буквально, но за это время он стал ей ближе, чем многие, кого она знала годами. Его живые зелёные глаза и чуть ироничная полуулыбка навсегда врезались в сознание. Друг. Да, она смело могла назвать его другом. Настоящим, искренним, понимающим. Он видел её сквозь маску безразличия и цинизма, которую она так тщательно носила после всего пережитого. Но почему все оборвалось так внезапно? Почему их общение, полное острого сарказма, странных философских споров и бесконечных разговоров о цикличности моды, прекратилось? Причина, к сожалению, не отличалась оригинальностью, но была до боли банальной и жизненной. Он умер. Просто умер, оставив лишь пустоту и невыносимую тоску. Но чтобы понять всю глубину потери, нужно начать историю с самого начала. После гибели родителей, Блум, подавленная горем и чувством необратимой утраты, оказалась в глубокой эмоциональной яме. Она потеряла не просто самых близких людей, она потеряла опору и надежду на то, что однажды сможет гордо сказать: «Хей, мам, пап, посмотрите, чего я добилась! Я королева целой планеты! Я справилась!» Одним промозглым вечером, пытаясь хоть на время заглушить душевную боль, в состоянии опьянения, в атмосфере дешёвого бара на окраине города, и произошло её знакомство с Жаном. В бессвязном алкогольном бреду она обмолвилась о своих… магических способностях. Жан, вместо того чтобы вызвать санитаров или просто отойти подальше, решил подыграть и с серьёзным видом предположил, что Блум – ведьма. Он даже спросил, не варит ли она зелья по ночам в старом котле. В сущности, его сложно было винить в подобных догадках. Феи Земли, хранившие свою тайну веками, оставались почти неизвестными на родной планете. О существовании их древней, укрытой на острове общины знали лишь Земные паладины. Ведьмы же, напротив, были разбросаны по всему миру, их следы можно отыскать повсюду, в старинных легендах, забытых книгах, шёпотках суеверных старух. В отличие от фей и паладинов, ведьмы не стремились тщательно скрыться, сохраняя каждая свою магическую индивидуальность. Вопрос лишь в том, почему Жан, человек, казалось бы, рациональный и скептически настроенный, вообще верил в такое? Ответ оказался простым, но в то же время невероятно нелепым, по её мнению. Жан был вампиром. Да, тем самым, с острыми клыками и неутолимой жаждой крови, заменяющей ему обычный ужин. Только не тем гламурным вампиром, что сверкает на солнце, словно рождественская ёлка, а настоящим, хищником, чьи инстинкты и повадки формировались тысячелетиями эволюции. Он был далёк от романтизированных образов из попсовых фильмов и книг, скорее напоминая волка в человечьей шкуре. Когда Блум узнала правду, она испытала шок вперемешку с абсурдным желанием расхохотаться. В Магическом измерении, мире фей и волшебных существ, о вампирах и слыхом не слыхивали. Конечно, она знала, кто это такие – эхо Земного воспитания давало о себе знать – но никогда не сталкивалась с ними в реальной жизни. И вот, представьте её состояние! Блум, давно выросшая из эпохи Сумерек, где вампиры оставались лишь персонажами подростковой мыльной оперы, вдруг узнает, что клыкастые любители «красненького нефильтрованного» вполне реальны и бродят где-то рядом. В тот момент она в очередной раз убедилась, что Великий Дракон, создавая вселенную, явно переусердствовал, играя с набором юного алхимика, беспорядочно смешивая ингредиенты подряд. «Щепотку хаоса, ложку безумия, а здесь возьму и ебану всего и сразу!» – казалось, именно так он и действовал. В общем, да. Вампиры существуют. И да, им «повезло» существовать только на Земле. Чтобы не шокировать вампиреныша, Блум решила притвориться ведьмой. (Попробуй объясни бедному кровососу, что существуют целые планеты с разумной жизнью, где уровень магии и технологий настолько продвинутый, что его родную Землю, а заодно и его самого, могут стереть в порошок. И что она во всем этом межгалактическом безумии играет далеко не второстепенную роль, являясь, по сути, могущественным прототипом Таноса с его Перчаткой Бесконечности.) У неё просто не хватило духу разрушить его хрупкий мир своими откровениями. А Жан, словно щенок, только и рад сверхъестественной компании, что теперь не придётся прятаться в тени, боясь быть обнаруженным. С ребяческим энтузиазмом он поведал ей о своей сущности, сначала робко, а затем, осмелев, описав во всех подробностях нелёгкое житие своё. Вампиры бессмертны, практически неуязвимы, а ещё обладают удивительной способностью, помогающей им веками скрываться среди людей, – умением залезать в чужую голову и «форматировать» память. Довольно удобно, спору нет, но… Увы, на этом список неоспоримых преимуществ, пожалуй, и заканчивается. Дальше начинается суровая реальность вечной жизни, полная ограничений и сложностей. Во-первых, постоянная потребность в крови. Да, вампир не умрёт, если не выпьет свой «стаканчик-другой», но станет вялым и слабым, как цветок без воды, а затем и вовсе погрузится в глубокий сон. Но стоит ему испить целительной «кровушки», и вот он снова в строю ночных созданий. Во-вторых, солнечный свет их не убьёт, но определённо раздражает, точно плохие радиочастоты, вызывая зуд и дискомфорт. В-третьих… Раз солнечный свет для них не смертелен, то что же тогда представляет для них настоящую опасность? Что может убить бессмертного вампира? Ответ на этот вопрос весьма занимателен: поскольку вампиры обладают повышенной регенерацией, то для их уничтожения необходимо нанести им такие повреждения, с которыми их тело просто не успеет справиться. Подойдёт любой метод борьбы, прежде чем они успеют восстановиться – от средневековой гильотины, сносящей голову одним махом, до современной взрывчатки, разрывающей тело на мелкие куски. И четвёртый, не менее важный пункт – продолжение рода. Вампиром нельзя родиться, им можно только стать. Этот процесс связан с кровью (ну кто бы сомневался), но не с любой. Вампирская кровь, без сомнения, обладает целебными свойствами. Она способна залечить раны не только самого вампира, но и человека, испившего её. Однако истинное превращение возможно лишь с помощью крови сира… У каждой вампирской ветви, уходящей корнями в далёкое прошлое, есть свой родоначальник – самый первый вампир в их линии. И только с помощью его крови можно обрести бессмертие и стать одним из них. Сиры обладают невероятной властью над своими «детьми». Они могут призвать их, где бы те ни находились, а также имеют право убивать неугодных одним лишь усилием воли. (Сами же «дети» абсолютно бессильны против своего создателя, их судьба навсегда связана с его волей.) В случае смерти сира его место занимает старший из «детей», становясь новым главой клана. После судьбоносной встречи с Жаном жизнь Блум превратилась в калейдоскоп приключений. Они стали путешествовать по миру, исследуя самые потаённые уголки Земли. Жан, с его неподражаемым французским шармом и искромётным чувством юмора, взял на себя роль того самого друга с «напутствующим пенделем», в котором Блум отчаянно нуждалась. Он подталкивал её к новым свершениям, вселял уверенность в собственные силы и помогал преодолевать страхи, отравляющие её существование. Когда же Блум, набравшись смелости, наконец решилась довериться ему и раскрыть всю правду о своем необычном происхождении и непростой цели становления Королевой Домино, Жан поддержал её всем сердцем, с искренней теплотой в глазах. Он обнял её за плечи и произнес обволакивающим баритоном: «Laisse-toi aller, mon cœur. Ta vie est un vol, pas une promenade sur le sol» («Отпусти себя, моё сердце. Твоя жизнь – это полёт, а не прогулка по земле»). Чёртовы французы и их умение говорить красивые слова! И вот настал день, когда Блум приняла непростое решение вернуться в Магикс. Ей не предстояло лёгкое путешествие, ведь предчувствие тяжёлых испытаний сковывало душу. Зная, что её ждёт впереди, она ощущала груз ответственности за судьбу своей планеты. Перед отъездом Блум пришла к Жану, чтобы попрощаться. Но… Возвращаясь к вопросу: почему Жан умер? Что, черт возьми, произошло? Ответ прост, но сложен одновременно, как запутанный лабиринт, полный обманчивых поворотов и тупиков. Его убили. Хладнокровно и жестоко. Блум нашла своего друга в их последней остановке, в районе Вест-Сайд в Чикаго, в съёмной квартире, пропахшей въевшимся табачным дымом кубинских сигар, его любимых. Жан всегда наслаждался их терпким ароматом, смакуя каждую затяжку, будто пытаясь поймать ускользающее мгновение счастья.

! Предупреждение о тревожной сцене !

Теперь же этот запах смешался с тошнотворным запахом крови и смерти. Его тело было приколото к стене стальными ножами, словно чёртова бабочка в коллекции энтомолога. Ножи вонзались в плоть, точно насмешка над жизнью, которую он так любил и которой больше нет. Кровь стекала по стене, окрашивая некогда светлые обои в зловещий багровый цвет.

! Сцена закончилась !

Паника и ужас сковали её. Она не знала ни кто совершил это чудовищное злодеяние, ни зачем, ни почему. Просто… его больше не было. Её верного друга и наставника, человека, который вернул её к жизни, показавшего красоту обычного мира, где она росла – нет. Потеряв еще одного дорогого ей человека, не в силах вынести невыносимую боль и отчаяние, Блум просто ушла, оставив прошлое позади. Бежала, надеясь, что ход времени залечит её кровоточащие раны. Но, как оказалось, так это не работает. Блум всегда помнила о Жане, жила с этой болью. Время не лечит, оно лишь притупляет боль, оставляя шрамы на сердце. Но в этой временной линии всё изменилось. Как только у неё появились деньги, девушка, движимая чувством вины и жаждой справедливости, наняла частного детектива, способного выследить Жана. Блум надеялась вновь воссоединиться с ним, вновь стать его другом (если это вообще возможно) и окружить его такой непробиваемой защитой, что ни одна тень не сможет коснуться. А после… она поклялась найти виновных и отомстить за его смерть, а главное – не допустить повторения. Отходя от пирса и идя вдоль грязных улочек, пропахших канализацией и застоявшейся тиной, Блум думала, что это далеко не самое подходящее место для проведения последнего дня каникул. Вилмингтон-стрит с его серыми пейзажами и унылыми фасадами оставлял желать лучшего. Тяжело вздохнув, она мельком взглянула на яркие плакаты, приклеенные к обшарпанным стенам. Какая-то популярная группа собиралась приехать в Гардению с концертом, но Блум это мало интересовало. Сейчас она вернется домой, заберёт свой чемодан, набитый учебниками и вещами, а после вновь отправится в Алфею. Почему-то, именно сейчас, когда до отправления оставались считанные часы, глубоко внутри промелькнуло нетерпение, хрупкое и неожиданное. И тут же, в водовороте мыслей, проступил знакомый мужской облик – высокий, статный, с ироничной улыбкой, трогающей уголки губ. Вслед за образом разлилось тепло чужой магии, обволакивающее, как кашемировый плед в холодный вечер. Она ждала этого каждой клеточкой, мечтала вновь оказаться в его поле, чувствовать его близость, пусть даже мимолетную. Но вместе с тем... Ей так страшно. *** Телепортировавшись прямо на школьный двор, Блум сразу почувствовала давящую тишину. Обычно оживлённые коридоры, полные смеха и разговоров фей, сейчас были тихи, как в мавзолее. Собрав всю свою волю в кулак и стараясь не выдать волнения, она, сохраняя невозмутимое выражение лица, прошла в холл общежития Винкс. Там, как по команде, собрался весь состав «отряда самоубийц». Девушки что-то оживлённо обсуждали, но при виде рыжей резко замолчали, словно она прервала секретный разговор. – Блум, ты наконец-то пришла! – воскликнула Стелла, как всегда бросаясь к ней с объятиями. Её широкая улыбка казалась слегка натянутой, а глаза выдавали беспокойство. Внимательно оглядев лица фей, Блум заметила на них непривычную грусть и тревогу. Лёгкое беспокойство мгновенно переросло в острую настороженность. Что-то явно произошло, пока её не было. – Что случилось? – прямо спросила она. Стелла тут же отступила назад, обмениваясь нервными взглядами с остальными феями. – Блум… – неуверенно начала Флора, но её голос дрогнул, и она замолчала, не находя нужных слов. Сложив руки на груди и прикусив губу, рыжая пристально посмотрела на каждую из девушек, стараясь прочитать ответы в их глазах. «Они что-то заподозрили? Они… они знают?» - панические вопросы замелькали в голове. – О, Великий Дракон, да просто скажите ей! – с отчаянием воскликнула Муза, бессильно взмахивая руками. – Валтор напал на школу! – выпалила Стелла, едва сдерживая слёзы. – С ним сражалась директриса Фарагонда, и Валтор заточил её… в дерево! Фарагонда стала… деревом! – закончила она, всхлипнув. «Опа. Вот это новость. Он специально решил напасть, пока меня нет в Алфее? И вообще, у него всегда было в планах нападать на школу?» - Вздохнув с облегчением, Блум почувствовала, как напряжение от подозрений, направленных на неё, спало. – Стелла! – воскликнули хором Винкс, упрекая подругу за бестактность и прямолинейность. – Что? Вы же сами этого хотели! – парировала белокурая фея, обиженно надув губы. «Нужно понять масштаб разрушений, устроенных Валтором. А вообще-то, нужно его самого спросить, какого чёрта происходит! К тому же…» Всё ещё не двигаясь с места, Блум пыталась осмыслить услышанное, прокручивая в голове возможные планы темного мага. Однако Винкс неправильно истолковали её молчание. Их лица стали выражать ещё большую печаль и сочувствие. – Блум, ты не виновата, - мягко сказала Стелла. – Тебя здесь не было! – Да, ты не могла этого предотвратить! – поддержала её Муза. – Ты имела право на отдых, никто тебя не винит! – добавила Флора, участливо глядя на подругу. «…Девчат, вы обкурились? С чего я вообще должна себя винить?» - пронеслось в голове у Блум. А потом, словно молнией, пронзила мысль: они видят не её, настоящую, а её прошлую, восемнадцатилетнюю версию, с комплексами героини и склонностью брать на себя ответственность за всё на свете. – Я… – пробормотала рыжая, стараясь изобразить на лице растерянность и беспокойство. – Я хочу её увидеть. Где она? «Поправка. Мне нужно увидеть его.» – Блум, ты только пришла, - тихо произнесла Лейла. – Я не думаю, что это хорошая идея, - добавила Текна, надеясь удержать её от опрометчивого поступка. – Да, - поддержала Муза. – Нет, - твердо возразила Блум, отбрасывая все сомнения. – Я хочу её видеть. Куда идти? Девушки затихли, не зная, как реагировать на внезапное решение. Наконец, Флора, робко опустив глаза, прошептала: – Недалеко от Облачной Башни… Ты… сразу заметишь это место. Когда рыжая развернулась, намереваясь выйти из комнаты, остальные феи подскочили вместе с ней, готовые сопровождать её во что бы то ни стало. Но она остановила их жестом. – Не ходите за мной. – Но это может быть опасно! – воскликнула Стелла. – Ты не должна оставаться одна! – Я справлюсь, - уверенно ответила Блум. – Не ходите за мной, - повторила девушка, стараясь внушить им, что всё будет в порядке. С этими словами она сконцентрировала свою волю и, мгновенно переместившись, оказалась в самой глубине тёмного, мрачного леса. Там, вдали от любопытных глаз, она огляделась по сторонам, убеждаясь, что её послушались. Только тогда, с облегчением вздохнув, Блум почувствовала, как из спины пробиваются могучие драконьи крылья. Одним сильным взмахом она взмыла высоко над землей, чувствуя себя невероятно свободной. Летя по небу, Блум и не подозревала, как сильно ей этого не хватало. Ощущение свободы, ветра, играющего в волосах, грациозная гибкость взмахов – всё это наполняло энергией и радостью. Рыжая прикрыла глаза, находя внутри нить связи. – Надо поговорить с Валтором, - прошептала она, заклинанием, пытаясь уверить саму себя. «Я больше не могу откладывать это. Если я сейчас не решусь, то потом обязательно найдутся тысячи оправданий, избежать.» Её ладони вспотели, а в голове роились воспоминания о последних днях, наполненных недосказанностью и мучительным хождением вокруг да около. Она устала от этого бесконечного бегства, от страха столкнуться с эмоциональной болью. Она устала быть лишь «я», а не частью долгожданного «мы». «Я хочу, чтобы Валтор перестал быть призраком в моей жизни», – подумала Блум с отчаянной надеждой. Она знала, что, возможно, тёмный маг и сам хотел начать этот разговор, сделать первый шаг к сближению, но рыжая сама не дала ему ни единого шанса. Возвела непробиваемую стену из сомнений и страхов. Почему же девушка решилась на этот разговор именно сейчас? Возможно, её подтолкнуло недавнее дерзкое нападение Валтора на Алфею, которое заставило почувствовать острую необходимость расставить все точки над «i» как можно скорее, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. А может быть, это лишь предлог. Красивая причина, созданная разумом, чтобы оправдать навязчивое желание увидеться с ним, ощутить его присутствие, услышать голос, утонуть в глубине глаз. Ведь, если честно, она просто соскучилась. Очень соскучилась. Переводя взгляд вниз, девушка видела на земле глубокие кратеры и обугленные деревья – мрачные свидетельства недавней битвы. Проследив взглядом за этими разрушениями, Блум заметила впереди большой круг из снесённых деревьев, окружённый пепелищем. А в самом центре этого выжженного пространства, словно насмехаясь над общим хаосом, возвышалось нетронутое дерево. Подлетев ближе, рыжая плавно приземлилась прямо напротив зачарованной Фарагонды. «Ха, ей к лицу», - внутренне усмехнулась Блум, разглядывая необычное растение. «Я оценила иронию. Признаю, пять баллов, Валтор. Она заточила тебя во льдах, а ты заточил её в дереве». Будто прочитав её мысли, прямо перед Блум, рассекая пространство леса, открылся мерцающий портал. Из него, материализовавшись из ниоткуда, появился тёмный маг. Девушка едва успела повернуться в его сторону, как он стремительно сократил расстояние и заключил её в крепкие объятия. Она, застигнутая врасплох, на мгновение потеряла дар речи. Вдохнув полной грудью, рыжая почувствовала знакомый терпкий запах – тёмной магии, лаванды и чего-то неуловимо личного, принадлежащего только ему. Ощутила твердость его мышц под плотной тканью плаща, почувствовала их общее пламя, незримую связь магии, которая пульсировала между ними, и поняла, как отчаянно ей всего этого не хватало. Лишь спустя несколько долгих мгновений она пришла в себя от этого неожиданного натиска. Моргнув пару раз для убедительности, Блум предприняла слабую попытку вывернуться из его хватки и посмотреть Валтору в лицо, но он, истолковав это движение за отторжение, лишь сильнее прижал её к себе, не желая выпускать из объятий. – Валтор… Ты… Меня задушишь, - прохрипела она, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Маг тут же ослабил хватку, отстраняясь, но всё равно не отпускал её талию, боясь, что она исчезнет. – Я прошу прощения... За прошлый раз, - проговорил он, поджав губы в тонкую линию. Было видно, как тяжело ему даётся признание собственной вины, как каждое слово с трудом вырывается из его груди. «О. Ого. Я, наверное, первый человек, перед которым он столько извинялся… Или извинялся в принципе», - с удивлением подумала Блум, стараясь скрыть усмешку. «Наверное, стоит занести этот момент в книгу рекордов Гиннеса. Или хотя бы в свою, под названием "Значимые моменты".» – Я прощаю, - ответила она, сохраняя серьёзное выражение лица. – Но, тебе не кажется, чтобы не пришлось извиняться, стоит учиться на своих ошибках и быть более сдержанным? – спросила рыжая, ожидая, что он, как обычно, вспыхнет гневом в ответ на слова. Но к её изумлению, тёмный маг лишь сжал челюсть и незаметно выдохнул, стараясь взять себя в руки. – Я учту, - коротко ответил он. Простояв так какое-то время, они просто смотрели друг на друга, наслаждаясь самим фактом присутствия рядом. В воздухе висело напряжение, сотканное из сдерживаемых чувств и невысказанных вопросов. – Я хочу… – Дорогая, я думаю… И снова оба замолчали, поняв, что их диалог превращается в пародию на любовные сцены из дешевых романов. Но, черт возьми, иногда именно такая абсурдность помогает людям почувствовать себя ближе друг другу. – Дамы вперёд, - произнёс Валтор, слегка приподняв уголок губ в едва заметной улыбке. Этот вопрос грыз её изнутри с самого первого дня каникул, отравляя сладкое предвкушение отдыха. Что ей делать? Переступить ли эту черту, за которой ждёт неизведанное? Ведь каждый такой шаг – это прыжок в экзистенциальную бездну, где теряются старые ориентиры и рождаются новые. Сердце бешено колотилось при одной только мысли об этом. Блум задавала вопрос: готова ли она отказаться от иллюзии контроля во имя чего-то большего, пусть даже и с риском обжечься? Она прокручивала в голове все возможные сценарии, взвешивала все «за» и «против», как алхимик, пытающийся найти философский камень. Хочет ли она на самом деле этого? Освободиться от сковывающего страха, рискнуть и наконец-то узнать, что ждёт за поворотом в месте с ним? Блум призналась себе, что хочет. Ей надоело прятаться и бежать от собственных желаний. Да, Валтор не подарок. Но и рыжая — не сюрприз в красивой обертке. Она тоже несет в себе шрамы прошлого, невысказанные обиды и страхи, которые, словно якоря, держат её на месте. Суть в том, что Валтор, несмотря на свою натуру, прислушивается к ней. Как показала практика, он даже умел извиняться за свои ошибки, признавая их, что само по себе было актом смирения и свидетельствовало о способности к рефлексии. А раз так, то с этим уже можно работать, строить что-то. Блум с горечью призналась себе, что так долго боялась отношений, бежала от них, прикрываясь вечными заботами, будто щитом. Но Валтор… этот настойчивый, опасный мужчина, с задатками гениального манипулятора и легким налетом психопатии, вновь ворвался в её жизнь. Он ворвался ураганом, сметая все правила и предостережения, и даже не думал уходить. И она, к собственному удивлению, так привыкла к его непредсказуемости, к язвительным шуткам и внимательному взгляду, пронизывающему насквозь, что теперь боялась отпустить его. Но отпустит ли он сам? Блум представила его самодовольную ухмылку, и сомнений не осталось: нет, он не отпустит. Он приложит все усилия, чтобы удержать рядом, чтобы заполучить её целиком и полностью. И эта мысль одновременно пугала и завораживала, как танец на краю пропасти, потому что это взаимно. Всё ещё утопая в чужих объятиях, Блум глубоко выдохнула, собираясь с мыслями, как перед прыжком в омут. – Валтор, – произнесла она, стараясь придать голосу уверенность, – нам нужно поговорить… О нас. Мужчина, казалось, на долю секунды опешил, тень удивления скользнула по лицу, но он быстро взял себя в руки. Взгляд стал серьёзным, пронзительным, изучающим. – Да, – коротко ответил он, ожидая продолжения. – Один вопрос… – девушка вдруг почувствовала, как предательская нервозность сковывает движения. Пальцы невольно сжались в кулак. – Почему ты меня поцеловал тогда? С чего бы ей так волноваться? Ведь она точно знает, что привлекает его, и всё же… «Да, господи, да боже! Соберись, женщина!» – мысленно одернула себя Блум, не замечая, как её собственное волнение отражается на лице тёмного мага. – А почему ты ответила? – задал он ответный вопрос, в голосе послышались едва уловимые нотки вызова. Наступила неловкая тишина. Они оба молчали, погружаясь в собственные размышления. Валтор неожиданно сделал шаг вперед, сокращая и без того минимальное расстояние между ними. Казалось бы, куда ещё ближе? – Я хочу тебя, – прозвучало вкрадчиво, от него. «…» «???!!!» «А. О. Чёрт! Что?!» «Святая Аркадия! Вот это прямолинейно!» Казалось, Валтор только сейчас осознал вес сказанных слов. Он замер на мгновение, губы невольно поджались. Серьезность в глазах сменилась смущением. Лёгкий румянец тронул его щеки. Губы сжались, брови нахмурились, а взгляд сбежал в сторону, будто там были спрятаны инструкции по выходу из затруднительной ситуации. – Я… Я хотел сказать… Я имел в виду… – начал он неуверенно, словно забыл, как пользоваться своим шикарным ораторским даром. Бедняжка, совсем запутался в собственных словах! Блум, словно очнувшись, внутри ликовала от увиденного. «!» «Ради всего святого и не святого тоже… вызывайте службу спасения… У меня передоз мимимишности…» «Он покраснел! Покраснел! О, боги, конец света близок! Мастер манипуляций, гуру обмана, властелин интриг… облажался в словах! Кто-нибудь, снимите на камеру, этот исторический момент!» Не раздумывая, девушка нежно взяла его лицо в ладони, поворачивая к себе. – Валтор, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. – За такую фразу обычно получают либо пощёчину, либо медаль за смелость. Но почему от тебя это звучит просто очаровательно?… Нахмурившись, с поджатыми щеками, он выглядел нелепо и трогательно одновременно, как дикий котёнок, сопротивляющийся ласке. Его обычно гордый профиль исказился недовольством, уголки губ опустились вниз, придавая лицу выражение детской обиды. – Я не… – Я знаю, – прошептала она, чувствуя, как в груди разливается тепло. – Позволь мне сказать. Блум глубоко вздохнула, собравшись с мыслями. Слова, которые девушка готовилась произнести, давно зрели в сердце, но только сейчас она нашла в себе смелость их высказать. – Сначала ты был для меня просто временным союзником, – начала она, внимательно наблюдая за его реакцией. – Потом стал хорошим знакомым, почти другом, человеком, с которым интересно строить планы и плести интриги. Я и не заметила, как начала привязываться всё больше, как моя жадность росла, не желая отпускать тебя после нашей сделки. Мне всё больше хотелось быть рядом с тобой, не только из-за нашей связи, из-за сплетённой магии, а потому что мне приятно твоё общество, твои колкости и саркастические замечания, – рыжая усмехнулась, вспоминая их словесные перепалки. – А после того, как ты меня поцеловал… – её щёки слегка порозовели, – я испугалась. Испугалась того, что чувствуешь ты, что чувствую я. А потому сбежала, оставив тебя одного в сомнениях, и за это я искренне извиняюсь. Она сделала еще один глубокий вдох, приготовившись произнести самые важные слова. – Наверное, мне понадобилось время, осознать и принять простую истину: я хочу быть с тобой не просто в качестве союзника, друга или врага, чьи силы время от времени сталкиваются в ожесточённой схватке. С возрастом я стала жадной до власти, до магии, до всего, что дорого моему сердцу. Поэтому, если мы решим переступить эту черту, – она посмотрела ему прямо в глаза, – мне важно знать наверняка, так же ли ты сильно хочешь быть со мной, как партнёр, как любовник, тот единственный, кто выстоит под моим напором, кто не сломается под тяжестью моего характера и силы? Потому что на меньшее я не согласна. Только не с тобой. Возможно, такие речи – это слишком. Возможно, она спешит, но… Блум хочет, чтобы он понял, на что подписывается. Повисла напряжённая тишина, густая и осязаемая, словно наэлектризованный воздух перед грозой. Девушка уже начала волноваться, размышляя, не перегнула ли она палку. Как вдруг сильные руки рывком прижали её к себе, а после Валтор, не говоря ни слова, быстро наклонился, жадно целуя, даже не дав ей вздохнуть. Это был поцелуй, полный страсти, отчаяния и какой-то необузданной, первобытной силы. Он отстранился лишь на секунду, его дыхание обжигало её щеку: – Блум. Я клянусь своей магией и жизнью, что буду твоим до последнего вздоха. Я буду стеной, что защитит тебя от всех невзгод, от любой опасности, и тихой гаванью, где ты всегда сможешь найти покой и утешение. Я подарю тебе мир, и я же разрушу его, если только ты этого пожелаешь. Моя сила – твоя сила, моя жизнь – твоя жизнь, моё сердце отныне принадлежит тебе. Клятва скрепилась магией, окутав их обоих едва заметным золотистым сиянием. Блум, пришедшая в себя от шквала эмоций, наконец, поняла, что именно сделал Валтор. «!!!» «Магическая клятва! Клятва, Великий Дракон! Валтор! Милый, безрассудный дурачок… Ну что же мне с тобой делать?» – пронеслось у неё в голове, в то время как на губах заиграла лукавая улыбка. Притянув Валтора к себе за лацканы расшитой серебром рубашки, рыжая без предупреждения впилась в губы страстным, требовательным поцелуем. Её пальцы беспорядочно зарылись в его густые волосы, ощущая их шелковистость. Мужчина, быстро придя в себя от неожиданности, с готовностью углубил поцелуй. Его руки, до этого скованные нерешительностью, уверенно легли на талию, притягивая Блум ближе. От прилива приятных, почти ошеломляющих ощущений, вызванных их магической связью, девушка застонала прямо в поцелуе, подстегнув Валтора сжать её талию до болезненного хруста костей и утробно, звериным рыком выразить охватившее его желание. Практически повиснув у него на шее, она ненадолго оторвалась от губ, ощущая, как бешено колотится его сердце под ладонью. Встав на цыпочки, рыжая, не давая ему возобновить поцелуй, прошептала на ухо, горячим дыханием опаляя мочку: – Ты говорил, что хочешь меня. Покажи, насколько сильно. «К чёрту мою выдержку! И стойкое нет сексу. Этот мужчина сводит меня с ума! К тому же, кто бы не растаял после таких речей, а?» Замерев, подобно статуе, Валтор напрягся каждой мышцей своего тела, чувствуя, как растёт возбуждение. Он тяжело выдохнул. Его зрачки сузились до узких щёлок, а из-под верхней губы стали видны слегка удлинившиеся клыки, намекая на скрытую в нём демоническую сущность. С рычанием, больше похожим на угрозу, чем на выражение страсти, он опустил руки на бёдра девушки, и резким движением поднял на руки, так что её ноги автоматически обхватили талию мага. Снова припав к её губам, он начал кусать их, пробуя на вкус. Когда на нежной коже выступала кровь, мужчина бережно зализывал рану языком. Затем он, не глядя, лишь силой воли, создал мерцающий портал и стремительно вошел в него со своим драгоценным грузом. *** Оказавшись в Облачной Башне (Блум сразу поняла, где они, по густому, насыщенному магией воздуху, который буквально вибрировал вокруг), она не успела разглядеть комнату, как Валтор решительно прижал к ближайшей стене. Облокотившись спиной, девушка, все еще держась ногами за талию мужчины, попыталась стянуть с него одежду, но единственное, что ей удалось скинуть – это плащ и перчатки из тонкой черной кожи, которые упали у их ног. – Блум, – прорычал Валтор, тяжело дыша. Одной рукой он крепко держал ее за бедро, а другой упирался в стену рядом с головой. Его глаза горели темным, неистовым пламенем, выдавая с трудом сдерживаемое желание. Девушка, окинув его дерзким взглядом, сверкнула золотыми искрами в своих глазах. Она наклонилась и медленно провела кончиком языка по напряженному горлу, ощущая, как под кожей бьется пульс. Услышав сдавленный стон, вырвавшийся из его груди, Блум победоносно улыбнулась, пока ее грубо не прижали к стене, заставляя запрокинуть голову. Валтор, словно подражая ей, припал к яремной вене девушки, впиваясь клыками. Блум вскрикнула, выпустив когти, мгновенно рассекая спину мага, оставляя на дорогой ткани глубокие царапины вместе с кровью. Послышался приглушенный рык, и острые клыки сильнее вонзились в кожу. Каждое прикосновение, каждый поцелуй оставлял на теле ожоги, заставляя кровь бурлить, а их магию – неистово пульсировать, сводя с ума. Послышался четкий звук рвущейся ткани, рубашка Валтора была безжалостно исполосована ее когтями, обнажая мускулистую спину. – Твоя… – прохрипела она, пытаясь отдышаться. Оторвавшись от ее шеи, он прислонился лбом к плечу Блум, стараясь унять дрожь в теле. – К Фениксу, – перебил маг. С невероятной скоростью переместившись к кровати, рыжая ударилась о мягкий матрас. Валтор навис сверху, его глаза горели невысказанным желанием, а дыхание сбилось. Он сорвал с себя остатки одежды, отбрасывая их в сторону. Блум, с горящими от возбуждения глазами, отвечала на его поцелуи, обвивая шею руками, притягивая ближе. В какой-то момент девушка вспомнила о существовании магии и щелчком пальцев избавилась от одежды, которая пострадала под натиском чужих когтей, оставшись обнаженной под взглядом Валтора. Поддавшись неудержимому порыву, Блум прильнула обнажённой кожей к мужчине, и её тело мгновенно вспыхнуло жаром от магии, словно она погрузилась в целительный источник. По коже побежали мурашки, а внизу живота разливалось томное тепло. Это было опьяняющее, всепоглощающее ощущение. Валтор накрыл её собой, его крупное, мускулистое тело не оставляя ни единого просвета. Он был воплощением мощи, но мышцы не выглядели грубо – лишь безупречная скульптура силы и выносливости. Подминая под себя, он вовлек её в жадный, ненасытный поцелуй. Руки Блум, дрожа от желания, начали исследовать рельеф спины, чувствуя, как вздрагивают под пальцами напряжённые мышцы. Большие, горячие ладони Валтора опустились на её бёдра, сжимая их с такой силой, что она невольно застонала. В ответ на стон он переплел свой язык с ее в страстном танце. Поддавшись первобытному инстинкту, который веками дремал в душе, он начал медленно тереться своим возбужденным членом о сокровенное место девушки. Каждое скольжение вызывало взрыв ощущений, а вдоль позвоночника прошел разряд. Блум чувствовала, как ее собственное естество откликается, выделяя все больше смазки, заставляя девушку едва насаживаться на член, когда она водила бедрами. С каждым движением Валтора дыхание девушки становилось все более прерывистым, а стоны более громкими. Когда он приставил головку члена ко входу, Блум почувствовала, как ее тело жадно вбирает его. Она ощущала толщину, обжигающий жар и невольно сглотнула, увидев, с каким собственническим взглядом мужчина смотрит. Неожиданно терпение мага вышло, и приподняв ее за бедра, одним резким движением вошел до середины. В этот момент Блум задохнулась от грубости, пальцы судорожно впились в его спину, оставляя красные полосы, которые тут же заживали. – Валтор! Не так… быстро… – прошипела она, пытаясь унять охватившую волну ощущений. Девушка чувствовала, как его твердость заполняет изнутри, причиняя боль, а затем… наступило наслаждение. Замерший на мгновение мужчина шумно дышал, почти рычал и уткнулся лицом в её плечо. Словно извиняясь, он начал осыпать поцелуями шею, постепенно переходя к лицу. Его нежные, трепетные прикосновения контрастировали с грубой силой, которая царила там. Блум, приходя в себя, почувствовала, как тепло его дыхания щекочет кожу. Желая доставить ему удовольствие, она медленно качнула бедрами, вырвав у Валтора протяжный, стон. Девушка, сжимая его внутри, намерено прошептала его имя, опаляя ухо. И тут темный маг сорвался. Не медля, он вновь пришёл в движение, вогнав себя глубже, придавливая ее с утробным рыком, переходящим в стон. Его толчки стали порывистыми, но полными желания. Он двигался, повинуясь инстинктам, не имея опыта, но с огромным рвением. В конце концов, маг задел внутри чувствительный узелок нервов, заставив их обоих вскрикнуть. Блум запрокинула голову, полностью отдавшись чувствам, её разум исчез в водовороте. Она ощущала, как их магия смешивалась, образуя неразрывную связь, как капли пота стекают по их телам. В какой-то момент Валтор нашёл её руку и переплёл пальцы, прижимая к смятому одеялу. Его толчки становились всё сильнее и грубее, вдавливая девушку в матрас. Кровать от их бурной деятельности скрипела в такт движениям. Из их уст вырывались стоны, рычания и страстные обещания, которые тут же тонули в новом поцелуе. Их языки сплетались, клыки соприкасались, вызывая легкую дрожь, а когти царапали и сжимали кожу, с приятной болью. Её податливое тело переплелось с его крупным телом, ощущая каждый изгиб. Блум, извиваясь под ним, сильнее скрестила ноги на бёдрах Валтора, сжимая его внутри себя с неистовой силой. В ответ он издал гортанный звук, полный животного зова, и ответил мощным толчком, от которого ее спина выгнулась дугой, столкнув упругую грудь с мышцами. Запрокинув голову назад, она издала громкий стон, перешедший в дикий рев, достигая пика наслаждения, притягивая Валтора к себе. Её тело дрожало в экстазе, а пальцы впивались в его плечи. Спустя всего несколько толчков мужчина последовал за ней, с оглушительным рычанием, впившись зубами в шею, словно клеймя эту женщину как свою. Боль смешалась с удовольствием, и Блум едва могла мыслить, лишь слегка оскалилась клыками в чувственной агонии. Обессиленный, дрожащий тёмный маг рухнул на неё, придавив весом и замер в изнеможении. Именно в этот момент произошло нечто необыкновенное. Связь между ними, и без того сильная, но до этого ограниченная, стала не просто нитью, а нерушимым канатом, связывающим их души воедино. Их магия, переплетаясь, начала подпитывать и усиливать друг друга, залечивая невидимые шрамы прошлого. Блум чувствовала, как их пламя исцеляет магические вены Валтора, оставленные пребыванием в Измерении Омега. От переизбытка чувств, от неконтролируемого прилива магии они оба потеряли сознание, погрузившись в глубокий, безмятежный сон. *** Пробуждение наступило очень комфортно. Откровенно говоря – божественно. Какая-либо усталость, физическая или умственная, прошла. Тело, обычно скованное напряжением, теперь источало приятную истому, будто после сеанса профессионального массажа. Каждый мускул пел от удовольствия. Блум еще не открыла глаза, растягиваясь после, вероятно, очень долгого сна. Её рука лениво скользнула по поверхности, ощупывая неподатливый рельеф. Пальцы осторожно изучали текстуру чего-то живого и пульсирующего. В голове промелькнула нелепая мысль о каком-нибудь забытом предмете мебели, но реальность оказалась куда более… неожиданной. — Если не хочешь продолжения, дорогая, то тебе не следует меня провоцировать, — прозвучал хриплый баритон где-то сверху. Секунда, две… Взрыв осознания. Блум резко распахнула глаза и обнаружила себя почти полностью навалившейся на мужчину, чьё тело (как и её собственное) накрыто одеялом. Мягкое покрывало служило слабым прикрытием. Рука Валтора, сильная и властная, покоилась на её талии, а собственная нога небрежно перекинута через его бедро. Он смотрел сверху вниз, в глазах плясали искорки лукавства и нескрываемого удовольствия. Внезапно Блум осознала, что они оба абсолютно обнажены. Каждой клеточкой кожи она чувствовала тепло его тела, ощущала приятное покалывание от соприкосновения. Раньше, в их редкие моменты близости, прикосновения Валтора обжигали, вызывали бурю эмоций, приятных, но в то же время болезненных. Сейчас всё было иначе. Будто недостающий кусочек пазла, идеально подходящий, встал на своё место. Опустив взгляд, Блум задумалась. В порыве страсти у неё не было времени на изучение архитектурных особенностей данного экземпляра. Но сейчас, когда свет от прикроватной лампы, словно опытный критик, выхватывал все достоинства, она могла оценить его во всей красе: сильные мышцы, широкие плечи, узкие бедра… «Интересно, чем руководствовались Три Древние Ведьмы, создавая Валтора?» – промелькнула шутливая мысль в голове. – «Не то чтобы я жаловалась. Скорее, мне интересна цель…» Задумавшись, рыжая не заметила, как рука мужчины, всё еще лежавшая на её талии, начала осторожно перебирать волосы, а затем спустилась ниже, поглаживая спину нежными круговыми движениями. В мгновение ока осознание пронзило разум, заставив подскочить, испугав тёмного мага. — Блум? — удивлённо приподнял он бровь. — Чёрт! Сколько времени?! — воскликнула она, магией призывая свой телефон из ниоткуда. Экран высветился, показывая неумолимое «21:37». Длинный список пропущенных звонков и сообщений устроил настоящее световое шоу на экране, грозя вызвать не просто панику, а полноценный сердечный приступ. Проведя рукой по спутанным волосам, Блум устало вздохнула и повернулась к мужчине, который с неподдельным любопытством рассматривал телефон, вплотную прижавшись к её спине. — Почему ты меня не разбудил? Валтор, будто питон, обвившийся вокруг добычи, притянул её ближе за талию и уткнулся лицом в макушку. — Я решил, что тебе стоит отдохнуть. Твой… телефон, был неприлично настойчив, а потому я просто поставил барьер от звуков. «Он поставил барьер? Не проще ли отключить звук или сам телефон? Стоп. А он вообще знает, как им пользоваться? Я ни разу не видела его с каким-либо гаджетом…» С трудом сдержав вздох, Блум нажала на вызов последнего пропущенного от Флоры и бросила через плечо короткий взгляд, требующий тишины. Валтор лишь хитро улыбнулся в ответ, не собираясь сдерживать свою игривость. — Блум! С тобой всё в порядке? Что происходит? Где ты? — взволнованный голос феи прозвучал в динамике. — Я… Всё хорошо. Когда я увидела Фарагонду… Я… — запнулась она, почувствовав, как пальцы тёмного мага сильнее сдавили её талию, посылая лёгкий разряд по нервам. — Я понимаю, Блум. Прости, что не сказали тебе раньше… Ты так не хотела возвращаться… — в голосе Флоры послышался всхлип. — Муза настаивала тебе рассказать. Она говорила, что ты могла бы как-то повлиять на ситуацию, но…. — Ничего. Я понимаю, — ответила девушка, стараясь сохранить ровный тон. — Где ты? — настойчиво спросила фея. Валтор, не теряя времени, начал оставлять лёгкие поцелуи на её шее, и Блум невольно поежилась, почувствовав, как что-то твёрдое и определённо недвусмысленное упирается ей в спину. Её щеки предательски покраснели. — Я… — рыжая перехватила руку мужчины, которая нагло пробиралась под одеяло к её телу, и послала по ментальной связи короткий, раздражённый рык. — Кхм, в отеле. — В отеле? — с сомнением переспросила Флора. — Да. После того как я увидела состояние Фарагонды, я не могла ждать и отправилась в библиотеку за поиском решения проблемы. Сама не заметила, как прошло время, а после… Я подумала, что вернусь утром до первого занятия. Мне нужно всё обдумать. «На самом деле, мне нужно обсудить кое-какие моменты с Валтором, да и к тому же…» девушка почувствовала, как мужчина послал по их связи смешок, наполненный самодовольством, и в ответ она шлёпнула его по шаловливой руке. «К тому же, он вряд ли готов меня сейчас отпустить, а я совсем не готова уйти». — Ты уверена, Блум? — не унималась Флора. — Да, не беспокойся. Сказав ещё несколько прощальных фраз, рыжая завершила вызов, отбросив телефон в сторону. Лёгкая тень озабоченности легла на лицо, когда, переведя взгляд на Валтора, девушка увидела губы, растянутые в почти наглой усмешке ,от которой внутри всё закипело. Не раздумывая ни секунды, Блум словно пантера метнулась вперёд и толкнула мужчину обратно на смятые простыни. Её тело пригвоздило его к кровати, рыжая совсем не стеснялась своей наготы. Однако она не рискнула опускать глаза ниже его лица. — Ты просто не можешь не создавать проблем, да? — Я был для этого создан, дорогая, — прошептал Валтор в ответ с болезненным обожанием в голосе. Взгляд мага, подобно голодному зверю, скользнул по телу рыжей, обжигая каждую клеточку кожи. Блум почувствовала, как внутри неё рождается ответный жар, несмотря на все попытки сохранить хладнокровие. Лёгкий румянец смущения коснулся щёк. С чего бы ей смущаться? Она давно уже не невинная девочка, и их недавние занятия были тому ярким подтверждением. Валтор, пользуясь замешательством Блум, начал медленно и соблазнительно тереться о неё, руки мужчины скользнули к бёдрам, крепко сжимая их. От этого прикосновения по телу девушки пробежала дрожь, но она быстро вернулась к реальности. — Нам надо поговорить, — произнесла она, с усилием отстраняясь и торопливо натягивая на себя большое одеяло. Валтор, оторванный от своей цели, недоуменно нахмурил брови. В его глазах читалось непонимание и лёгкое раздражение. Он снова потянулся к ней, будто наркоман, жаждущий дозы. — Мы уже поговорили, — проворчал маг, явно не желая менять тему. — Мы поговорили о нас. А не о том, что происходит вокруг нас. «Наверное, стоило начать со второго, а потом переходить к первому.. Но такой расклад меня тоже устраивает.» Эти слова, казалось, отрезвили мужчину. Он замер на мгновение, задумавшись, а затем с неохотой кивнул. Блум посмотрела на его осунувшееся лицо, на тень грусти, омрачившую обычно самодовольное выражение, и почувствовала укол вины. «Боже правый… Чувствую себя так, будто пнула зверька…» Смягчившись, она наклонилась и легонько поцеловала его в уголок губ, стараясь загладить свою резкость. — Когда мы закончим с этим, мы сможем заняться более… интересными вещами, милый, — прошептала она, лукаво улыбнувшись. — Хотя, я и думала, что болтовня — твоё любимое занятие. Лицо Валтора мгновенно преобразилось, тучи рассеялись и выглянуло солнце. В его глазах вспыхнул озорной блеск, а на щеках проступил лёгкий румянец, который он тщетно пытался скрыть под маской невозмутимости. — Я не болтаю, как ты выразилась, а веду продуктивный диалог, или выгодный для себя монолог, — проворчал он, поправляя Блум с деланным недовольством, но предательский румянец лишь усиливался, выдавая его истинное настроение. Рыжая усмехнулась, наблюдая эту забавную попытку сохранить лицо. — Ладно, мистер «продуктивный монолог», и чего же ты хотел добиться, врываясь в школу и вызывая директрису на бой? Выражение лица Валтора тут же стало серьёзным, а взгляд потух. — Месть, конечно, — наконец произнёс он тихо. — За себя и… не только. Блум нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. — Как это понимать? Тёмный маг вздохнул, словно собираясь с духом, и снова посмотрел ей в глаза. — После того как ты исчезла, я хотел последовать за тобой… но подумал, что это будет не самый верный ход. А после… я перестал тебя чувствовать. Совсем. Не просто ментальное поле от мыслей, а как будто бы ты исчезла. Я испугался, не знал, что делать. Но потом я вспомнил, что ты призывала дух своей сестры на озере Роккалуче, и пошёл туда. Мы с ней поговорили, и… — Стоп, — перебила его Блум, широко раскрыв глаза от изумления. — Что? Ты говорил с Дафной? «Почему она мне не сказала?» Валтор посмотрел на неё с нежной улыбкой и ласково провёл пальцем по щеке. — Да, дорогая. Я говорил с ней, но после того, как она пришла в себя. Мне пришлось ждать… И, должен признаться, было… нелегко. Девушка уловила в его тоне нотки мрачной иронии, почувствовав, что из-за перепадов настроения мага в этот период времени мог кто-то пострадать. Ну, она знала, на что идёт. Никаких розовых очков, никаких наивных мечтаний. Она никогда не строила иллюзий насчёт Валтора, не видела в нём заблудшую душу, мальчика с трагическим прошлым, которого достаточно обогреть и приласкать, чтобы он превратился в добропорядочного гражданина. Нет. Под личиной очаровательного мужчины скрывался настоящий кошмар: нарцисс до мозга костей, одержимый манией величия, вечно параноидальный и стремящийся к тотальному контролю, одним словом, натуральный псих. Но теперь… теперь это был её псих. — Именно она рассказала, что произошло, — продолжил Валтор, возвращаясь к прежней теме. — Земля, как оказалось, довольно интересное место, раз способна создать такое магнитное поле, способное блокировать нашу связь. Блум и раньше подозревала о страхе тёмного мага перед потерей их связи, но не думала, что всё будет настолько серьёзно (впрочем, чему тут удивляться…). В первый раз, когда она, уставшая и взволнованная, вернулась домой после бала на Солярии, тонкая нить, соединяющая их, только начинала плестись. Она была хрупкой, но с каждой встречей, с каждой украденной минутой становилась всё прочнее и крепче. В полумраке комнаты, освещённой лишь отблесками, проникающими сквозь готические окна Облачной Башни и лампы, Валтор нарушил тишину своим низким, бархатистым голосом: – Я намеревался отправиться на Землю, Блум, – признался маг, его глаза, обычно полные насмешки, сейчас казались задумчивыми. – Но принцесса Дафна… – он слегка поморщился от этого упоминания, – убедила меня, что благоразумнее набраться терпения и подождать. Честно говоря, я был готов ослушаться, но она настояла, убедив меня дать тебе время. И что же? Её слова оказались пророческими. – В уголках губ мужчины промелькнула довольная, хищная ухмылка. Блум, удивлённо захлопав длинными ресницами, прищурилась, мысленно отмечая необходимость серьёзного разговора с сестрой при первой же возможности. «А мне ни слова… Штирлиц в юбке!» – А после, – продолжил Валтор, словно читая её мысли, – я наткнулся на весьма интересное проклятие из Линфеи, изучая старые свитки, почти забытые всеми. Решив, что лучшим объектом для его испытания станет… Фарагонда. «Так вот оно что! Значит, он узнал о моём спешном уходе из Алфеи и решил ударить по самому больному месту.» – Ты же понимаешь, что это далеко не конец? – прошептала она, чувствуя, как мужчина приближается. – Знаю, – ответил маг. – Её фигура на доске, безусловно, ещё важна, но пусть немного помучается. – В его словах чувствовалась зловещая игра, он наслаждался чужим страданиям. Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, девушка сменила тему: – Что ты планируешь делать с Облачной Башней? – спросила она, устраиваясь поудобнее под теплым одеялом, кутаясь в него с головой и поджимая колени к груди. – Пока… это моя временная база, Блум. Удобное место для маневров и сбора сил. В будущем я намерен найти нечто более… основательное и постоянное, – ответил Валтор, его взгляд блуждал по старинным стенам. – Ясно, – пробормотала рыжая, не решаясь расспрашивать о его дальнейших планах. Она чувствовала, что они требуют времени и подходящего места для рассказа. – Кстати, а где конкретно мы находимся? В какой части Облачной Башни? – В личных покоях директора, конечно, – ответил он с уверенностью, будто это было само собой разумеющимся. «То есть… в комнате Гриффин? – подумала Блум с легким недоумением. – В принципе, логично. Это самая защищённая и, по идее, самая роскошная комната в этой академии угрюмых мосек. Но всё равно как-то…» – Ты закончила с вопросами, дорогая? – прозвучал глубокий, слегка хрипловатый голос мужчины нарушая умиротворяющую тишину, воцарившуюся между ними. – Да, – коротко кивнула Блум, отрываясь от своих мыслей. – Хорошо, потому что у меня тоже есть вопросы, – произнёс он с ноткой скрытой угрозы. – …Спрашивай, – не слишком уверенно ответила девушка, слегка приподняв подбородок в знак готовности. – Что у тебя с тем принцем? – резко бросил мужчина, его губы на мгновение скривились в едва заметной гримасе отвращения. – С каким? – растерянно переспросила рыжая, нахмурив брови. В её голове промелькнули имена нескольких представителей королевских кровей, с которыми ей доводилось сталкиваться. – С эраклионским мальчишкой, разумеется, – процедил Валтор сквозь зубы, его голос стал чуть более резким и напористым. Тут до Блум наконец дошло, что именно тревожит тёмного мага. Она нежно улыбнулась, осознавая, что его ревность, хоть и была немного неуместной, в то же время льстила. Рыжая сделала движение вперед, сокращая между ними расстояние, и осторожно переплела их пальцы, ощущая приятное тепло его кожи. – Ничего, Валтор. Я рассталась с ним в тот же самый день, как переместилась в прошлое, – заверила она, стараясь казаться как можно более убедительной. Заметив тень сомнения, всё ещё читавшуюся в его глазах, Блум наклонила голову и легонько потерлась щекой о его теплую ключицу. – В прошлой временной линии я рассталась с ним после четырех с половиной года совместных планов – она почувствовала, как хватка на её руке слегка усилилась, будто он пытался удержать её рядом, – а далее… у меня не было никаких серьёзных отношений. Так что можешь не переживать, обещаю, – закончила она игриво, подмигнув ему. Девушка лукаво ухмыльнулась, заметив, как напряжение в плечах мужчины немного спало, и нежно провела пальцем по нахмуренной складке между его бровями, пытаясь разгладить. – Почему ты вообще была с ним? – озадаченно спросил Валтор, взгляд смягчился, но любопытство всё ещё читалось в глазах. Пожав плечами, Блум вздохнула, вспоминая наивные мечты своей юности. – Это были мои первые серьёзные отношения. Он казался мне тем самым прекрасным принцем из сказки, – призналась рыжая с легкой ностальгией в голосе. Заметив, как в глазах тёмного мага снова промелькнуло некое подобие негатива, девушка поспешила исправиться: – Но сейчас, – она сделала паузу, бросив на него кокетливый взгляд, – мне просто по возрасту противопоказаны принцы, Валтор. Куда лучше серьёзные злодеи с большим… – она коротко, но выразительно взглянула вниз, демонстрируя невинную улыбку, – умом и талантом. Блум заметила, как глаза мужчины мгновенно расширились, а в горле у него судорожно прокатился кадык. Отвернувшись в смущении, маг, однако, быстро собрался и, откашлявшись, продолжил, стараясь придать голосу уверенность. – На самом деле, у меня накопилось много вопросов, – признался он, нервно сжимая пальцы. – Что ты планируешь делать? Про какие ошибки ты говорила? Как ты жила все эти годы? Как освободила Домино от проклятия? Как ты стала королевой? Как ты стала той, кем являешься? Твоя сила… – замолчал он после шквала вопросов, за что напомнил ей на секунду неумолкающую Стеллу. – Что она из себя представляет? Это не просто Огонь Дракона. В тебе будто есть вторая сущность, ипостась, почти как… Как у меня, – наконец закончил он, вглядываясь в её глаза, словно пытаясь прочесть там все ответы. «Я-то думала, мы отложим такие вопросы на потом… Ну, в принципе, мне ничего не мешает спросить его позже», – промелькнуло у неё в голове. – Ого, – наклонив голову набок и слегка поджав губы, Блум старалась скрыть волнение. – Отвечая на первый вопрос… В мои планы точно входит освобождение Домино и возрождение его былого величия, а заодно, по возможности, воздать по заслугам мудакам. Ошибки… Их было много. Впрочем, как и у любого другого. А вот как я освободила Домино… Что же, это напрямую связано с последним вопросом, как, впрочем, и остальные. Ты не против, если я расскажу в другой раз? – спросила она с неуверенностью. Заметив сомнение в ее глазах, Валтор быстро взял ее руки в свои, ощущая тепло кожи, и нежно поцеловал кончики ее пальцев. – Конечно, – прошептал он, его бархатный голос эхом отозвался в тишине комнаты. – Ты не обязана отвечать сию минуту. Я лишь выразил желание узнать тебя лучше. Она подарила ему ослепительную улыбку, от которой в глазах промелькнули игривые искорки. Точно дикая кошка, девушка ловко обхватила его лицо ладонями, касаясь нежной кожей его щек. Затем, осмелев, она решительно оседлала его бедра, отбрасывая одеяло, позволяя их обнаженным телам соприкоснуться. – Ну а теперь… – прошептала Блум, коснувшись его уха губами, – на чем мы там остановились, милый, не напомнишь? – в голосе звучала явная провокация, обещание бурной ночи. Валтор замер на мгновение, но тут же отмер, на лице расцвела коварная улыбка. Его руки, сильные и уверенные, обхватили ее бедра, притягивая ближе, усиливая волнующее прикосновение. – С радостью, дорогая.