Restart 2.0

Она не просто прекрасна — она была божественна. Её красота казалась неземной: плавные линии силуэта, мерцание глаз, похожих на расплавленное золото или ясное небо в зависимости от ситуации, и улыбка, способная растопить ледяной покров его души. А он, могущественный маг, проживший не одно столетие, чувствовал себя в её присутствии абсолютнейшим дураком — ничтожным, неуклюжим (мерзким, тёмный демон, случайно оказавшийся рядом с прекрасной жрицей храма Великого Дракона). Он не знал, что сказать ей, как вести себя, что сделать, чтобы она осталась рядом хотя бы ещё на мгновение. Слова застревали в горле, а мысли путались, как нити в клубке. Так он думал — в тот самый момент, когда девушка подошла к нему после своего завораживающего танца. (Это произошло в «грязном» месте пороков, которое с иронией именовалось «Роскошью».) И так он думает сейчас, после всего того, что они раскрыли друг перед другом и кем стали друг для друга. Но если перемотать время назад и вернуться к тому первому разу, то, пусть и не с первой попытки, но ему удалось взять себя в руки. С трудом, но всё же он собрал волю в кулак, сохранив иллюзию достоинства, и ушёл. Валтору нужно было подумать. Да, именно. Подумать и разработать план. Он вовсе не сбегал — нет, это было… хм… стратегическое отступление. (Так он убеждал себя, и в какой‑то степени это даже звучало правдоподобно.) И Валтор в самом деле отступил. Он начал «навещать» старых знакомых — тех, кто решил затихнуть и залечь на дно после его заточения, словно мыши в норах. Среди них были бывшие союзники, разочарованные последователи и те, кто когда‑то был обязан ему жизнью или положением. Валтор знал: каждый из них хранит секреты, имеет рычаги влияния или хотя бы крупицы информации — а в большой политической игре даже мельчайшая деталь может стать решающим козырём. Он искусно играл на страхах и амбициях: одним намекал, что скоро вернётся к власти и не забудет тех, кто помог ему в трудный час; другим ненавязчиво напоминал о старых долгах; третьим же безошибочно внушал страх. Валтор пытался вновь повлиять на Высший Совет — и делал это не напрямую, а через сложную сеть опосредованных действий. Он понимал: грубое давление вызовет лишь отпор, поэтому избрал тактику постепенного подрыва доверия. Через сторонних лиц запускал слухи о коррупции среди советников королей и организовывал утечки компромата на ключевых фигур. Но Валтор не учёл, что эта шумиха привлечёт и других игроков. Один из них, амбициозный и беспринципный герцог, решил воспользоваться ситуацией в своих целях. Он хотел инсценировать покушение на похищение принцессы Диаспро: завербовав группу наёмников — «ниндзя почемены» (нелепость названия их группы граничила с абсурдом, и что у молодёжи с фантазией?), — организовал нападение. Об этом Валтор узнал уже со слов Блум, сложив два и два. Мужчина не стал оповещать девушку о своих выводах: во‑первых, на тот момент проблема была уже устранена, а во‑вторых, у неё и так дел было невпроворот. Жаль только, обо всём он узнал, можно сказать, самым последним — знай он об этом заранее, сразу бы пресёк подобное. Также он пытался вновь повлиять на Высший Совет: фигуры из Солярии были убраны с доски, и ему было жаль — безусловно, жаль потраченных усилий, — но Валтор и не рассчитывал на долгий контроль над планетой. Он хотел использовать это как обманный манёвр, тонкую вуаль, которая будет отвлекать внимание других, пока он подбирается с тыла к Высшему Совету, выискивая слабые места в их обороне. Он возвращал артефакты, что раньше принадлежали ему, «приобретал» новые, и найденные предметы добавляли уверенность, но не заполняли пустоты внутри. И всё же каждый раз, когда он задумывался, как ему сблизиться с Блум, он интуитивно гнал эти мысли прочь, хотя это и было его самым сильным желанием. (Странный парадокс.) Валтор осознал, что хотел эту девушку во всех смыслах — её смех, её взгляд, её дух, такой непокорный и живой. От одной мысли о ней перехватывало дыхание. Но, несмотря на осознание этого жгучего желания, в нём въелся какой‑то древний страх. Он всегда был один — сам по себе, замкнутый в собственной гордости и силе. В какой‑то момент его мысли вновь начали сводить его с ума, да так сильно, что в каждом прохожем, в каждой случайной детали Валтор начал видеть её. Мужчина вспоминал тот день, когда он отправился на территорию эльфов. Его целью был артефакт, но вместо него… Вместо этого он взял какую‑то тиару — он даже не мог с презрением посмотреть на предмет после… Хотя это бесполезная безделушка по всем меркам. Но на тот момент ему так не казалось. Камни в ней сверкали — да так переливались тёплым жёлтым, что он не мог оторвать взгляд. В этой игре света он вдруг отчётливо увидел глаза Блум — именно такими они были при её танце в том проклятом зале. Тогда он и понял, что у него нет выбора. Блум перекрыла все пути к отступлению — не стенами и не заклинаниями, а чем‑то гораздо более мощным. Каждый шаг, план, мысль теперь так или иначе вели к ней. Валтор её завоюет. Не силой, не угрозами — хотя и это он умел, — а демонстрацией превосходства. Он покажет ей, что он лучший из всех, ведь это правда. Он не станет умолять или льстить — он докажет. Докажет делом, победой, мастерством. Осталось сделать так, чтобы Блум это поняла. И тогда, только тогда, эта золотая искра в её глазах будет гореть не для кого‑то другого — а для него. *** Он быстро понял: феи вновь шастают по его территории. И не просто шастают — освобождают русалок от его печати. Он готов был закрыть глаза на эту наглость — в конце концов, он как раз собирался покинуть Андрос, оставив эти земли позади. Но мысль о том, чтобы отправить к незваным гостьям Трикс, всё же мелькнула в его сознании. (Эти девчонки порой вели себя просто невыносимо. Впрочем, если бы он избавился от неугомонных ведьм, то оказал бы Винкс большое одолжение.) Но раз уж так удачно они сами «зашли в гости»… Почему бы не использовать ситуацию с выгодой? План созрел мгновенно: столкнуть две группы соперниц лбами и понаблюдать за хаосом со стороны. Развлечение и решение проблемы в одном флаконе. Правда, когда Валтор явился, чтобы насладиться представлением, он никак не ожидал увидеть здесь свою божественную жрицу. Блум, как он заметил, в принципе далеко не всегда держалась в плотной компании Винкс — порой она существовала на какой‑то периферии. Сейчас девушка стояла чуть поодаль от фей, почти незаметная среди больших валунов. Валтор замер, заворожённый. Ему показалось, или она стала ещё красивее? Или дело в том, что её наряд открывал много кожи и подчёркивал округлости тела? А возможно, дело вообще в том, что он долго её не видел? Они начали диалог, и, что поразило Валтора вновь, его огненная бестия не растерялась даже с появлением Трикс и их яростным нападением на фей. Блум продолжала разговор, подначивая его отвечать, будто битва вокруг была всего лишь декорацией. Но всё резко изменилось, когда из глубин появились мутировавшие русалки и окружили принцессу Андроса. В этот момент Блум преобразилась. Её движения приобрели нечеловеческую скорость: она молниеносно выскользнула из их укрытия — так ловко и стремительно, что даже Валтор не сразу сообразил, что происходит. Прежде чем кто‑либо успел осознать угрозу, Блум сотворила магией оружие и одним отточенным движением отрубила голову русалке. Звук рассекаемого воздуха смешался с воем чудовища, а тело рухнуло, окрашивая песок и воду алым. Никто этого не ожидал. Признаться честно, Валтор тоже застыл в изумлении, потеряв дар речи. В этот миг в его голове всё перевернулось: холодный расчёт уступил место буре противоречивых эмоций. Какая‑то кровожадная, демоническая часть его существа возликовала, восхищённая демонстрацией силы. Воинственный образ Блум рядом с поверженным монстром навечно отпечатался в его памяти. Спустя некоторое время, когда первая волна эйфории от увиденного постепенно схлынула, оставив после себя лишь лёгкое послевкусие восторга, Валтор погрузился в глубокие размышления. Его острый ум, привыкший анализировать каждый нюанс, зацепился за одну мысль: как бы ни выделялась Блум из общего ряда, ни выбивалась из привычных рамок, она всё же оставалась приверженницей светлой стороны. «Неужели она способна так просто отнять жизнь?» — мысленно спрашивал себя маг. Ответ напрашивался сам собой: нет. Светлые, какими бы решительными они ни казались, всегда будут тянуть до последнего, прикрываясь высокими идеалами и праведными отговорками, чтобы хоть как‑то оправдать свои действия. В противовес этому его маленькая воительница действовала иначе — по инерции, инстинктивно, не тратя времени на раздумья, словно проделывала подобное уже множество раз. Отложив эту занимательную мысль, Валтор вновь сосредоточился на насущном. А насущным для него на тот момент был план завоевать расположение Блум… и параллельно захватить Облачную Башню. Именно этот двойной замысел, ловко выставленный под общую выгоду, он использовал, приглашая девушку присоединиться к нему. Валтор намеревался отправиться вместе со своей жрицей (и ещё тремя, как ни странно, пока полезными ведьмами) на закрытый аукцион. Мероприятие обещало быть грандиозным: оно растягивалось на несколько дней, собирая элиту магического мира со всех уголков измерений. В своих расчётах Валтор надеялся провести больше времени в компании Блум (пусть и не всегда рядом, но это лишь начало). Но реальность куда сложнее. Начать с того, что свободного времени у Валтора практически не было. Путь к заветным лотам — а среди них находилась вещь, способная помочь с захватом Облачной Башни, — оказался тернист и запутан. Бестолковые Трикс, вопреки ожиданиям, не особо помогали в этом деле: их действия чаще мешали, чем содействовали. Соответственно, у него почти не оставалось минут для своей жрицы. К слову, та неплохо освоилась среди других гостей и шума казино: её обаяние и природная харизма быстро нашли отклик. Когда Валтор наконец нашёл путь к лотам — через хитросплетение знакомств и его способности обходить охранную систему, — он влился в компанию нужных людей. И когда один из них, солидный мужчина с проницательным взглядом, предложил сыграть в покер, Валтор мгновенно понял: это его шанс. Он предупредил Трикс о готовности, дал им все необходимые указания — в том числе приказал оповестить Блум. И поскольку у него наконец появилось немного свободного времени, тёмный маг решил заглянуть к ней и рассказать подробнее о плане. И… Валтор никак не ожидал увидеть это. Когда он вошёл в номер и не обнаружил девушки, то на секунду растерялся. Но тут мужчина услышал шум за соседней дверью — лёгкий плеск воды, приглушённый вздох — и инстинктивно повернулся на звук. В тот же миг дверь распахнулась, и появилась Блум. Она была совершенно обнажена, едва прикрываясь полотенцем. Капли воды блестели на коже, волосы прилипали к шее, а в глазах читалось изумление, быстро сменяющееся гневом. В тот момент его состояние даже нельзя было сравнить с шоком — слишком простое слово для того хаоса, что творился внутри. Вся его легендарная стойкость, холодная собранность, годами выстроенная маска — всё рухнуло в одно мгновение. Он стоял, замерев, боясь пошевелиться и вдохнуть глубже. Время остановилось, а мир сузился до этой картины. И… Конечно, она его выгнала. Её можно было понять. Но за эту оплошность ответит другая: та ведьма, что не выполнила его прямого указания и не сообщила его божественной жрице о предстоящем визите, тем самым выставив его полным идиотом перед той, чьё расположение он пытался завоевать. Но, как оказалось, это было далеко не самое страшное испытание для его нервов. Вспышка огненной бури внутри него вновь с лёгкостью вывела Валтора из равновесия — будто кто‑то поднёс спичку к сухому хворосту. Прямо у него на глазах Блум непринуждённо общалась с главой специальной службы охраны Джоном (этот мужчина даже не пытался скрыть личность, продолжая использовать своё имя... Честный маралист!): её голос звучал мягко, она слегка наклоняла голову, улыбаясь, а её пальцы небрежно поправили прядь волос — классический жест, который мужчины редко упускают из виду. Да, он сам просил её отвлечь этого человека, но не представлял, насколько убедительно она это сделает. О… Хотя, пожалуй, Валтор должен был предвидеть такой исход. В конце концов, вариантов, как молодая, яркая девушка может отвлечь мужчину, не так уж много. И пусть между Блум и её собеседником не происходило ничего откровенно вызывающего, это ничуть не приглушало жгучую волну ревности, захлестнувшую Валтора. Осознание, что именно он подтолкнул её к этой игре, делало ситуацию ещё мучительнее: он сам разжёг этот огонь, а теперь сгорал в нём. Напряжение достигло пика, когда Блум, наконец, зашла в номер. Но она без труда ответила на его колкие обвинения, которых он теперь искренне стыдился, с такой прямотой, что его внутренний огонь не угас, а, напротив, разгорелся с новой силой. А потом она прижала его к стене — буквально и фигурально (вопрос о её ненормальной силе оставался открытым). Гордая, с этой непокорной искрой во взгляде… и такая… сексуальная. Ах, какое приземлённое, почти вульгарное слово — но в тот момент оно заиграло для него новыми красками, обнажая то, что он так долго пытался игнорировать. Но не успел он осмыслить происходящее, как его божественная жрица уже отстранилась и, бросив короткий, многозначительный взгляд, ушла, вновь оставив его в дураках — растерянного, взбудораженного и отчаянно пытающегося вернуть контроль над собой. (Много позже, когда эмоции улеглись, Валтор нашёл в себе силы извиниться перед ней. Это далось ему нелегко: произносить слова раскаяния было непривычно, но ради Блум он был готов переступить через гордость — и, к собственному удивлению, не видел в этом проблемы.) Однако, как вскоре выяснилось, на этом всё не закончилось. Внезапно Блум сорвалась с места и бросилась вслед за официантом, который торопливо направлялся к выходу. Но когда тот же мужчина резко обернулся (после всех догонялок), стало ясно — они определённо знали друг друга. Более того, было видно, что это не мимолётное знакомство, а что‑то куда более серьёзное. Блум выглядела потрясённой — её лицо побледнело, руки слегка дрожали. Валтор хотел было задать вопросы, но одно лишь выражение её глаз подсказало ему: сейчас не время. Особенно после того, как их обоих задержали охранники зала. К счастью, слава Великому Дракону, он успел забрать свой артефакт ещё до начала всей суматохи. *** Захватив Облачную Башню, Валтор не просто занял её, он навёл свой порядок и дисциплину. После завершения обустройства тёмный маг спустился в темницу под учебным заведением — туда, где томилась его бывшая соратница, некогда почти подруга. Гриффин, которая ещё недавно властно восседала в кресле директрисы, теперь сидела на холодном каменном полу в тускло освещённой камере. Казалось, прошло совсем немного времени — меньше двух десятилетий, — но женщина постарела так, словно минуло полвека. Её некогда горделивая осанка сгорбилась, седые пряди выбивались из причёски, а глаза, прежде сверкавшие любознательностью, потухли. Это зрелище стало ещё одним напоминанием о его бессмертной сущности — о том, как время течёт для него иначе. Мысли невольно унесли его к рыжей жрице: в отличие от него, она не обладала вечностью. Образ Блум с её огненными волосами вспыхнул так ярко, что на мгновение затмил реальность. Валтор резко отбросил эту тревожную мысль — сейчас его внимание должна была занимать только ведьма перед ним. Гриффин, казалось, уже смирилась со своей участью. Она подняла на него потухший взгляд, ожидая приговора, уверенная, что он пришёл её убить. Возможно, именно это и входило в его первоначальный план — стереть с лица земли ту, кто когда‑то предала его доверие. Но, вглядевшись в её измождённое лицо, Валтор понял: брать с неё нечего. Женщина выглядела настолько уставшей, будто её пытали несколько дней подряд. От этого вида его охватило раздражение. Не говоря ни слова, он развернулся и вышел из темницы, твёрдо решив пока не возвращаться сюда. Но в порыве мстительности, уже на пороге, Валтор наложил на неё проклятие кошмаров. Облачная Башня, несмотря на смену руководства, продолжила работу почти в прежнем режиме. Мужчина проявил неожиданное для себя терпение и даже великодушие: он позволил уйти тем, кто отказался принять его печать. Те же, кто остался, продолжили ходить на занятия — к удивлению многих, новый «правитель» весьма щепетильно относился к образованию. Он лично проверил учебные программы, добавил несколько новых дисциплин и назначил недостающих преподавателей из числа своих сторонников (а также заставил ходить на занятия абсолютных бездельниц и неучей Трикс, которые, столкнувшись не с группой фей‑учениц, полегли бы в первом бою. Наконец‑то они перестанут мелькать перед глазами!). Когда в Облачную Башню ворвались Винкс, чтобы спасти Гриффин, у Валтора в голове билась лишь одна мысль: Блум пришла вместе с ними. Его жрица явно искала какую‑то информацию — это стало очевидно ещё во время их похода в библиотеку Алфеи. Но то, что она обратилась к поискам и здесь, в школе для ведьм, вызывало некие сомнения. Особенно учитывая, что до этого она уже изучала секретные архивы Алфеи. Что же она пытается найти? И почему это так важно для неё? Именно это он и пытался выведать (помимо прочего). Напряжение между ними нарастало, пока наконец не вылилось в неожиданный, жаркий поцелуй. Для Валтора это был первый подобный опыт — справедливости ради, ему не с чем сравнивать. На мгновение весь мир перестал существовать: исчезли вопросы, планы, даже сама реальность растворилась в ощущении её губ. Он забыл, о чём говорил, что хотел спросить, зачем вообще искал. Но как только поцелуй закончился, она ушла. Его бестия, с золотыми глазами, которые преследовали даже во сне, вновь оставила его одного — с ворохом вопросов, без ответов, с сладостью на губах и странным трепетом в груди, которого он раньше никогда не испытывал. *** Ей невыносимо больно — эта боль пронзает пространство электрическим разрядом. Где бы она ни была (а Валтор уверен: Блум сейчас точно не спит в своей уютной комнате в Алфее), его божественной жрице сейчас мучительно больно. Он улавливает лишь отголоски — едва заметные внутренние колебания магической нити, связывающей их души, не более того. Но даже этих слабых импульсов достаточно, чтобы безошибочно понять: ей плохо. Сердце Валтора сжимается от тревоги. В панике он пытается отследить её местоположение, мысленно прощупывая магические потоки, но каждый раз сбивается, теряет след. И вот, наконец, долгожданный шанс: проблеск их связующей нити, ведущий прямо к цели. Валтор не тратит ни секунды — без колебаний активирует заклинание телепортации и оказывается в нужном месте. То, что он видит, заставляет замереть. Его рыжая бестия — бледная, с дрожащими губами и расширенными от потрясения глазами — стоит, явно едва держась на ногах. Напротив неё же — тот самый мужчина, тот, за кем она погналась на аукционе. Незнакомец проводит какой‑то ритуал: и, к большому сожалению Валтора, он не может определить суть обряда. Всё его внимание было приковано к Блум. Этот мужчина (как позже выяснилось, его зовут Эндрю) вёл себя вызывающе, даже оскорбительно. Магия Валтора уже сгущалась — он был готов поставить наглеца на место, несмотря на желание Блум, чтобы он не вмешивался. А после внезапного исчезновения загадочного субъекта и неожиданного разговора с Дафной (кто бы мог подумать, что первая принцесса стала нимфой — не жива и не мертва, бесплотный дух… Но всё же Валтор испытывал некое облегчение: у Блум осталась сестра, пусть и в таком… виде) они отправляются в Облачную Башню. А когда он наконец получает ответы… Что ж, он может лишь признать: она вновь превзошла все его ожидания. Узнав правду, мужчина начинает понимать, почему воспринимал её иначе — как взрослого человека, прожившего, скажем так, весьма интересную и непростую жизнь. (И он не будет лукавить, говоря, что у него отлегло от сердца, когда он узнал о бессмертии своей бестии.) После начинается нечто совершенно невообразимое. Валтор признаёт: он потерял самообладание. Мужчина ощущал укол предательства, понимая, что Блум убила его в прошлой временной линии. Но то, как она отвечает ему… Дракон милостивый, эта женщина и впрямь способна свести его с ума! Она не просто отвечает — она держится на равных, ни в чём не уступая ему, опытному магу и воину. В её глазах — сталь и огонь, а в каждом движении — уверенность человека, который прошёл через испытания и вышел из них сильнее. Рога, хвост, крылья — и глаза, чей золотой блеск преследует его во снах… Богиня его сердца, его непокорная воительница. Нет. Будь он тысячу раз проклят, тысячу раз погребён в Измерении Омега — он не упустит эту женщину. А после их битвы, которая немного подпортила интерьер Облачной Башни (и психику Трикс, к его мстительному удовольствию), Блум ушла. И когда Валтор уже готов был предпринять какие‑либо решительные действия и встретиться с девушкой, мужчина узнаёт, что она внезапно вернулась на Землю. Он хотел было рвануться за ней, но его остановила Дафна. К ней он пришёл как раз за подробностями: где конкретно находится Блум, в каком уголке Земли искать её след. Было видно, что она ему не доверяет (да и с чего бы ей доверять тёмному магу, который помог разрушить Домино (и связан с пантеоном Зла Магического Измерения), пусть даже и имеющему некую договорённость с её сестрой?). Ей явно было некомфортно находиться с ним рядом. И тем не менее, вопреки всему, Дафна его успокоила: — Дай ей время, Валтор. У неё была непростая жизнь. Она должна всё обдумать и принять решение. В этом жесте, как ему показалось, было что‑то благословляющее, но, возможно, ему лишь показалось. «Ждать», — вот что она ему посоветовала. Дать Блум время разобраться в своих чувствах, упорядочить мысли, взвесить всё. И это действительно сработало. О, ещё как сработало… Это был самый лучший день в его жизни, без преувеличения. Валтор замер, не веря своему счастью, а затем крепко прижал её к себе, вдыхая знакомый аромат и чувствуя, как внутри разливается тепло. Он уткнулся лицом в её волосы, и весь мир вокруг перестал существовать — были только они вдвоём. (А после началось то, о чём Валтор и мечтать не смел, когда отправлялся к Блум.) Но позже, размышляя об этом моменте, мужчине становилось неловко. В глубине души он понимал, что у них не было того самого периода ухаживания. А у Валтора, между прочим, были планы! Он как следует изучил эту тему из разных источников, даже составил список из семидесяти семи способов произвести впечатление на возлюбленную (когда понял, что, возможно, делает что‑то не так). Он был готов испробовать всё это на практике, шаг за шагом, постепенно завоёвывая её сердце… Но Блум вновь его удивила. Да и не то чтобы он жаловался — совсем наоборот. А потом… потом события завертелись очень стремительно. Валтору даже пришлось на какое‑то время отложить свои планы относительно Высшего Совета — некогда было плести интриги и выстраивать многоходовые комбинации. «Случилось нечто невообразимое», — думает он, забегая вперёд. Но перед этим событием Валтор решил устроить сюрприз для своей жрицы. В голове крутились образы тёплого ужина при свечах, долгих разговоров и нежных прикосновений — всё то, чего им так часто не хватало в вихре дел. Но судьба, как всегда, любила неожиданные повороты. Сюрприз в самом деле случился — только не тот, что планировал Валтор. Ребёнок. Его ребёнок. Блум была беременна. Новость обрушилась на него, выбивая почву из‑под ног. На мгновение мир растворился: звуки стихли, воздух стал густым и тягучим. Он застыл, глядя в глаза Блум, в которых читались и тревога, и робкая надежда, и страх перед его реакцией. Повинуясь этому страху, девушка поспешила скрыться в ванной комнате. Увидев это и осознав, что произошло, Валтор стёр с собственного лица всякое замешательство и начал действовать. Да, он не думал о ребёнке, но это их ребёнок. Плод их любви, чувств, связи. И даже если отбросить эмоциональную часть темы… В конце концов, Валтор — взрослый мужчина, проживший три столетия. Он сможет защитить и содержать свою семью. Именно семью. Мысль эта вдруг отозвалась в душе непривычным, но удивительно тёплым эхом. Его прекрасная жрица, как всегда, не дала ему возможности на долгие ухаживания, на осторожные шаги и многомесячные сомнения. Она просто взяла и перевернула его мир — снова. И знаете что? Он вовсе не был против такого расклада. В конце концов, кто мешает им говорить о любви? Показывать её друг другу? Дарить её — теперь уже и тому маленькому существу, что растёт внутри Блум? Хотя… он совершенно ничего не знает о детях. Воспитание, уход, первые месяцы жизни, даже этот начальный этап — беременность… Да, он понимал и знал основные моменты — в конце концов, ему три столетия! Но эти темы никогда не входили в круг его интересов. Он изучал тёмные искусства, древние заклинания, стратегии битв — но не пелёнки, не колыбельные, не тонкости обучения. И вот теперь настал момент восполнить этот пробел в знаниях. И так бы всё и шло своим чередом, если бы их не швырнуло в это место. А сам Валтор никогда не слышал о подобном и, признаться хотя бы самому себе, не представлял, что делать. Пройдя этот путь, он оказался здесь, в этом моменте… Впервые в жизни знание, которое он всегда считал силой, обернулось против него. Оно не возвышало — оно терзало. Над его воинственной, несгибаемой королевой надругались. Беспомощность — вот что он почувствовал, когда услышал историю Блум. Валтор ненавидел это чувство всем существом. Оно было противно его природе, как кислота — металлу. Он не мог её защитить — потому что это уже произошло. Не мог покарать того, кто это сделал, — потому что тот уже был мёртв. Оставалось только бессильно сжимать кулаки и чувствовать, как внутри закипает чёрная ярость, лишённая выхода. А тот, кто это сделал… — Даркар, — произнёс мужчина глухо, и голос его прозвучал непривычно ломко. — Я его сын. Валтор опустил голову в каком‑то унизительном покаянии, стараясь не смотреть на Блум после сказанного. Взгляд его упёрся в пол. Он ненавидел себя — за кровь, что текла в его жилах, за наследие, которое не выбирал. Ненавидел тех, кто его создал, за то, что они сделали его тем, кем он был. В комнате повисла тяжёлая тишина — густая, осязаемая. Она давила на плечи, заполняла пространство между ними, растягивая секунды в вечность. Но длилась она лишь минуту, пока не раздался голос девушки: — Что?.. Валтор по‑прежнему не смотрел на неё. Он чувствовал, как что‑то влажное скатывается по щеке — возможно, слёзы, но в этом он никогда не признается. Он сжал челюсти так сильно, что заныли скулы. — Подожди, подожди… Ты хотел сказать, что… как бы… воспринимал его как отцовскую фигуру? Отцовская фигура? Даже сама мысль об этом выворачивала Валтора наизнанку. Отвращение, холодное и липкое, поднялось изнутри, заставляя содрогнуться. — Нет, — качнул он резко головой. — Я никогда не воспринимал его так. — Тогда в каком смысле ты…? — Девушка замолчала, подбирая слова, а затем продолжила, и в её голосе зазвучала леденящая догадка: — Уж не хочешь ли ты сказать, что Даркар в самом деле является твоим… биологическим отцом? Мужчина медленно кивнул. — Да, — он выпалил это быстрее, чем Блум успела хоть что‑то сказать. — Все знают, насколько три древние ведьмы верны своему господину. Но мало кто догадывается, что они не просто слуги — они его любовницы. — Подожди… Что?! Все три? — Верно, — подтвердил Валтор, и его губы искривились в горькой усмешке. Он на секунду замолчал, взгляд затуманился, уносясь в прошлое. Тёмный маг вспоминал те дни, когда тела его «матерей» ещё не переходили рубеж старости. Тогда он слишком часто становился невольным свидетелем непристойных сцен: видел, как они льнули к Даркару, ища его внимания, как бесстыдно устраивались у него на коленях, шептали что‑то на ухо, осыпая поцелуями. Каждый раз, когда он заставал подобные моменты, ему хотелось зажмуриться, выжечь себе глаза, лишь бы стереть эти картины из памяти. — Так… Ладно. Я поняла, — медленно произнесла Блум, пытаясь собраться с мыслями. — Но причём здесь ты? Ни одна из этих ведьм тебя не рожала. Ты был искусственно создан. Его жрица была права. Он не был младенцем или ребёнком. Валтор уже предстал миру во взрослой форме, со всеми стартовыми навыками. — Моё тело… Точнее, моя ДНК была взята у Даркара, — продолжил он. — Если говорить простыми словами, суть такова: моё тело — точная копия тела Даркара. Мало кто знает, что ведьмы‑прародительницы были любовницами Аватара Тёмного Феникса, но ещё меньше тех, кто видел его истинное лицо. Валтор вздрогнул и отшатнулся в испуге, когда Блум сделала шаг вперёд, пытаясь приблизиться к нему. Он тихо присел на край кровати, ссутулился, не поднимая глаз. — Даркар всегда носил зачарованные доспехи, — заговорил мужчина снова. — Они защищали его, но и скрывали облик. Во время битвы с Командой Света, Даркар был ранен настолько сильно, что его тело начало гнить изнутри, медленно превращаясь в скелетоподобную массу. Как Аватар Феникса, он был практически бессмертен — несмотря на ужасные раны, он оставался жив, но его плоть распадалась, обнажая кости и тьму, таящуюся внутри. — Я… — Валтор запнулся, устало проведя рукой по лицу. — Я всегда ненавидел его так же, как и матерей. Но если от них я всё же мог дождаться хоть какой‑то похвалы, мимолётного одобрения, то он… — Маг поднял глаза, и в них вспыхнула холодная уверенность. — Он предпочитал меня не замечать. Будто я был тенью, пустым местом, досадной помехой. Но я точно могу сказать: Даркар испытывал ко мне одно отвращение. Впрочем, это было взаимно. — Если они так хотели ребёнка от своего господина, почему бы тогда просто не родить? Зачем нужны были все эти сложности? — спросила Блум. — Они ненавидят детей, — тихо ответил мужчина. — Настоящих детей — с их криками, слезами, беспомощностью, потребностью в заботе и тепле. Им это чуждо. Три древние ведьмы… Валтор замолчал. Возможно, им показалось захватывающе держать под контролем внешнюю копию своего любовника — идеальную, не требующую заботы и хлопот. Существо, которое не состариться, не ослушается, не предаст благодаря контролю над ним. Или это была одна из тех извращённых идей, рождённых в их тёмных, изворотливых умах, которую они воплотили в жизнь, — Валтор не знал и, честно говоря, уже не хотел знать. Во всяком случае, ведьмы‑прародительницы упорно настаивали, что они его «матери», а Даркар — «отец», периодически разыгрывая перед ним пародию на семейную идиллию. В такие моменты он был даже благодарен Даркару, когда тот в очередной раз делал вид, будто его не существует. Они устраивали фальшивые «семейные ужины», воображая, что заботятся о нём, пытались наставлять — и каждый раз, когда это происходило, Валтор кривился, как от зубной боли. Эти сцены вызывали в нём лишь жгучее желание оказаться как можно дальше от них — в тишине, в одиночестве, где не нужно играть роль «сына», которого никто по‑настоящему не хотел. Может быть, именно поэтому все эти века он оставался один, сознательно избегая любых близких связей? Каждый раз, когда кто‑то проявлял к нему интерес, он шарахался в сторону, инстинктивно держа дистанцию. Даже в мелочах — например, никогда не снимал перчаток, всегда держал руки прикрытыми. Он смотрел на тех, кто пытался сблизиться с ним, с презрением, считая их жалкими в своих попытках завоевать его расположение, мерзкими с их похотливыми взглядами. Да, он мог включить своё обаяние и шарм, очаровать практически любого — но это всегда лишь холодная манипуляция, инструмент для достижения целей. Но Блум… Ради неё он постепенно отрёкся от этой жёсткой концепции, сам того не осознавая. Валтор даже не понял, в какой момент всё изменилось. Не заметил, как начал невольно флиртовать, проявлять искреннюю заботу, чувствовать странную, всепоглощающую одержимость. А вскоре она стала гораздо большим — его божественной жрицей, любовью всей его жизни. Ей даже не нужно ничего делать специально — он и так уже был пленён, пал жертвой её чар. Они были словно два магнита: по логике — противоположные полюса, отталкивающиеся друг от друга, но на деле — слепленные из одной и той же внутренней конструкции, неизбежно тянущиеся друг к другу вопреки всему. Неожиданно Валтор почувствовал лёгкое прикосновение к своей щеке — тёплое и трепетное. Он даже не заметил, как Блум бесшумно подошла ближе, преодолев ту невидимую границу, которую он вновь пытался выстроить вокруг себя. — Любовь моя, — тихо произнесла она, и в её голосе звучала такая нежность, что у него перехватило дыхание, — как бы ты ни пытался всё контролировать, ты не властен над выбором своих… Дракон помилуй, родителей. Или… не властен над моим выбором. Девушка опустилась на колени перед ним и бережно приподняла его голову за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. От этого жеста Валтор замер в удивлении: в груди всколыхнулась паника — он опустил руки, желая поднять, но Блум мягко удержала его, покачав головой. — Знаешь, я боялась тебе рассказать, — призналась она. — На самом деле, по многим причинам, но, пожалуй, была одна, которая не покидала меня дольше остальных, можно сказать, абсурдная. Валтор в любопытстве приподнял бровь, и Блум с печальной улыбкой продолжила: — Я думала, ты будешь испытывать ко мне отвращение… или что‑то в этом роде. — Что? — только и смог выдавить из себя мужчина в полном шоке, искренне не понимая, как подобное могло прийти ей в голову. — Бред, да? — усмехнулась девушка, нежно погладив его по щеке. — Теперь я на сто процентов осознаю это, но и ты пойми: моё отношение к тебе не изменится. Блум с тёплой, искренней улыбкой приблизилась к нему и игриво потерлась своим носом о его. Этот простой, невинный жест пронзил его до глубины души. — Мы не сможем отбросить прошлое, — тихо сказала девушка. — Оно — часть нас, от него невозможно убежать. Но мы можем его принять. Вместе. И идти вперёд — рука об руку. Валтор мог лишь смотреть на это чудо напротив, прикусив губу, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слёзы. Он порывисто прижал девушку к себе, зарылся лицом в её волосы. Блум мягко перебрала пальцами его пряди, массируя затылок, и от этого простого прикосновения внутри него что‑то дрогнуло, рассыпаясь на тысячи осколков боли и облегчения одновременно. — Хей, ну ты чего? Всё хорошо… — прошептала она, на мгновение остановив свои действия. Затем начала осыпать невесомыми поцелуями — сначала коснулась губ, а после скользнула вниз, к шее. От такого прикосновения мужчина вздрогнул, и в нём пробудилось знакомое желание. Дыхание участилось, сердце забилось чаще, кровь застучала в висках. — Блум… — полустон, полумольба сорвался с его губ. Он прижал её к себе за талию. Девушка неожиданно отстранилась, чуть задыхаясь, и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде плясали озорные искорки, а на губах играла хитрая улыбка. — Предлагаю, — протянула она, — завершить этот душещипательный диалог и перейти к делу. — Блум наклонилась ближе и прошептала ему на ухо, обдавая горячим дыханием: — Пойдёмте в наш номер, мистер дьявол. И вы на практике убедитесь, что между нами действительно ничего не изменилось. Последняя связная мысль промелькнула в сознании Валтора перед тем, как он одним плавным движением перенёс их в указанный пункт. В тот момент он подумал, что ей впору самой быть дьяволицей — настолько сильно она могла искушать.