Restart 2.0

! Предупреждение. В этой главе присутствуют сцены жестокости и упоминание изнасилования. !

Итак, пройдя через хитроумные механизмы охраны и воспользовавшись вампирским гипнозом Жана, чтобы их пропустили, компания оказалась в том самом заведении под отелем «Moonlight Courtyard». На самом деле питейным заведением оно, скорее, являлось во вторую очередь. А в первую… «Казино! Иисус Христос, целое, мать вашу, казино! Как им удалось скрыть такое добро в эпоху сухого закона, посреди района благопристойности?» — мысленно кричала она, оглядываясь по сторонам и крепче сжимая локоть Валтора. Вокруг царила атмосфера настоящего «загула», характерная для подпольных клубов времён «Великого запрета». Воздух был насыщен терпким ароматом табака и сладковатыми нотами одеколона. Где‑то вдалеке приглушённо звучала мелодия: саксофон пробивался сквозь гул голосов и звон бокалов с контрабандным виски. У столов толпились люди самых разных мастей — от разодетых в жемчугах и шёлковых платьях женщин до крепких мужчин в тёмных костюмах и шляпах, чьи пальто скрывали не только толстые кошельки, но, возможно, и кобуры с револьверами. Кто‑то с напряжённым вниманием следил за кручением рулетки, затаив дыхание, кто‑то нервно перебирал карты, а кто‑то, напротив, с нарочитой небрежностью подталкивал стопки фишек к центру стола, делая ставки на «чёрное» или «чётное». Вдоль стен мерцали лампы с цветными абажурами, украшенные репродукциями европейских картин и плакатами с шоу кабаре. В уголках зала притаились фигуры в тёмных костюмах — бдительные стражи порядка этого мира, готовые в любой момент пресечь непорядок или дать сигнал вышибалам. Барная стойка из красного дерева ломилась от разнообразия бутылок. За ней сновал бармен в белой рубашке и бабочке, ловко смешивавший коктейли в блестящих шейкерах. Идя вместе с процессией (Огрон остался наверху — все решили, что его нынешнее амплуа «мальчика» не очень подходит для бара), они осматривались по сторонам. Каждый пока не решался высказывать мнение, впитывая дух, когда богатство соседствовало с преступностью, когда джаз заглушал голоса моралистов, а жажда свободы и острых ощущений заставляла людей нарушать закон ради одного вечера здесь. И тут в голове Блум что‑то щёлкнуло. Складывая фрагменты в схожую картину, она вдруг увидела отчётливое сходство с тем, что наблюдала в прошлом — те же эмоции людей вокруг, те же осторожные переглядывания, та же атмосфера. «Мама дорогая…» Заметив её странное выражение лица, Валтор повернулся к ней и мысленно спросил: — В чём дело? — Тебе это ничего не напоминает? — задала вопрос она, глазами указывая на зал. Он в замешательстве нахмурился, окинув взглядом помещение: рулетку, за которой шла оживлённая игра, барную стойку с рядами бутылок, группу мужчин в тёмных костюмах, о чём‑то перешёптывающихся у стены. — Аукцион, — пояснила Блум. — Возможно, у меня разыгралось воображение, или я ищу связи там, где её и быть не может… Но мне это напоминает тот закрытый аукцион на Зените. Помнишь? Валтор прищурился и поджал губы. В его памяти всплыли образы: отобранные гости, шифрованные приглашения, другие имена, лоты, которые не значились ни в одном каталоге. — Смена личности, казино… — продолжила она, понизив голос. — Насколько хорошо ты знаешь того организатора аукциона? — Не лично, дорогая, — задумчиво ответил мужчина. — Но он эксцентричный человек. Готов тратить крупные суммы на развлечения — говорят, прошлой осенью устроил вечеринку с живым оркестром и фейерверками на своей яхте в морях Андроса, и это учитывая их консервативность. При этом хорошо разбирается, куда вкладывать деньги. — Мужчина задумался, окинул взглядом зал, где люди делали ставки, оглядываясь через плечо, и добавил: — Я не думаю, что он как‑то связан с Землёй или… с этим местом. Блум, посмотрев на него, решила пока отложить тему. — Как их до сих пор не закрыли? — в никуда спросил Адам, складывая руки на груди и разглядывая полки с алкоголем у бара. Бутылки с разноцветными этикетками — от фальшивого «спирта для медицинских целей» до настоящего канадского виски. — Они едва скрываются. Действительно. Такой масштаб трудно упрятать, особенно беря во внимание, что всё «добро» находится прямо под отелем — в самом сердце порядочного (по нынешним временам) Вилминг-стрит, где, казалось бы, агенты Бюро должны патрулировать каждый переулок. — У меня лишь одна мысль. Связи, — прокомментировал Гантлос, сузив веки и кивая в сторону VIP‑ложи, где за бархатной занавеской виднелись силуэты важных персон. — Видимо, у них очень, я повторюсь, очень хорошие связи. Или очень влиятельный покровитель. Может, кто‑то из городского совета. Валтор слегка сжал руку Блум, давая понять, что разделяет её настороженность. Он бросил взгляд на вышибал у дверей — крепких парней в костюмах. — В таких местах всегда есть негласные правила, — произнёс он едва слышно. — И тот, кто их нарушает, быстро исчезает. Возможно, поэтому и умерли первые жертвы. Адам хмыкнул, переводя взгляд с одного игрока на другого: вот богатый (наверное) брокер ставит целое состояние на красное, подмигивая певице на подиуме, а вот «белый воротничок», что с интересом рассматривает бутылки. — Значит, нам нужно выяснить правила, — протянул юноша. — Интересно… Кто держит это хозяйство? И какие козыри у него в рукаве? Блум встрепенулась. Она заметила, как метрдотель в ливрее кивнул кому‑то у входа — новому гостю в шляпе и круглых очках, лицо которого ей было вполне знакомо. Переглянувшись с Жаном, девушка тихо сказала: — Кстати об этом… *** Вернувшись в номер к ночи — часы на стене показывали без четверти двенадцать — после долгих обсуждений, их группа пришла к выводу: мистер Кейн (кем бы он ни был), вполне возможно, связан с подпольным казино. Также остальные предположили, что у Элизабет был роман с ним — слишком много зацепок намекало на это. После долгих уговоров Валтор всё же согласился, чтобы она пошла на встречу в ресторане. Но поставил жёсткое условие: их группа будет за ней следить, расположившись за соседними столиками. (Но, честно говоря, как по ней, это излишне. Хватит и одного Жана, который, собственно, и возьмёт под контроль сознание мужчины). Оставалась лишь одна проблема во всей этой ситуации — время. В записке, найденной среди вещей Элизабет, было чётко указано место — ресторан «Le Charmant» — и дата — 11 августа. Но не было времени. Возможно, Элизабет каким-то образом его уже знала — может, получила дополнительное сообщение. Во всяком случае, им оно неизвестно. А потому Жан будет следить за местностью с противоположной стороны улицы, устроившись в небольшой кофейне с видом на ресторан. Если у того самого столика появится посетитель, он отправит короткий сигнал через листок, (отданный всем магом Чёрного круга). На том и порешив, под аккомпанемент далёких звуков контрабаса и шума ночного города, все разошлись по номерам. Лампы с абажурами отбрасывали тёплые круги света на паркет, а за окнами мелькали огни — Вилминг-стрит. Он жил своей бурной жизнью, не подозревая о маленькой драме, разворачивающейся в стенах отеля. (Или предпочитая не замечать). Блум как раз уже укладывается спать, аккуратно расправляя ночную сорочку. За окном доносились приглушённые звуки: далёкие гудки редких автомобилей и смех компаний. Валтор также опускается на свою сторону кровати, наблюдая за методичными действиями и плавностью движений своей «жены». В комнате наконец витало спокойствие после непростого дня. Блум повернулась к мужчине, следя за тем, как он расслабленно откидывается на подушку. В полумраке комнаты, освещённой лишь тусклым светом матового ночника, его черты казались особенно резкими, а взгляд — пронзительным. Тени ложились под скулами, подчёркивая линию челюсти. — О чём ты думаешь? — тихо спросила она, подтягивая одеяло выше. Валтор повернул голову и провёл ребром ладони по её щеке, спускаясь к шее, чуть задерживаясь на пульсирующей жилке. — Ты уверена, что готова к встрече? — звуча низко и серьёзно. Блум вздохнула, поправив выбившуюся прядь волос, сохранившую лёгкую волну после всех событий. «Это и встречей назвать нельзя. Как только пойму, что он тот самый, сразу появится Жан с его гипнозом». — Любовь моя, ты буквально будешь в двух шагах, за соседним столиком. — Мы все будем рядом. И если что-то пойдёт не так… — Я знаю, — перебила она, улыбнувшись. — Ты появишься и спасёшь меня, как рыцарь в сияющих доспехах. Тёмный маг прищурился, на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на смех, но тут же исчезло. Быстрее, чем она могла сообразить, он аккуратно уложил её на лопатки, накрыв своим телом. Мужчина без настоящей угрозы посмотрел на рыжую и приложил свою руку ей на живот, вновь вливая свою магию в магию девушки. Её тело стало особенно расслабленным, ощущение — сродни тому, будто ей сделали массаж. Затем он наклонился и поцеловал её живот сквозь ткань кружевной отделки. — Только для тебя, дорогая, — прошептал тёмный маг, — только… — вновь целуя то место, — для тебя. *** Красный. Везде, куда ни бросишь взгляд, — беспощадный, всепоглощающий красный цвет. Он заливает мир, словно расплавленная лава, не оставляя места другим оттенкам. Земля под ногами — багряная. Небо над головой — не лазурное и не серое, а густое, тёмно-красное, как вино многолетней выдержки. Одежда на ней — алый плащ, трепещущий на ветру, подобно второму пламени. Даже волосы, обычно рыжие, сейчас вымочены в кровавом оттенке. Она чувствует эйфорию, дикую, первобытную радость, выпуская своё пламя. Оно вырывается из ладоней — не робкое мерцание, а ревущий поток, обжигающий воздух. «Посмотрите, какое оно сильное!» — взывал к окружающим её внутренний голос, но, вырываясь из горла, лишь низкий, утробный рык, от которого содрогались противники. В ушах отдаётся хруст — кажется, её когти, острые как кинжалы, разорвали чужую плоть… Она чувствует тёплый всплеск на коже — капли чужой крови. «Ну и поделом! Человечишка решил напасть — значит, должен ждать последствий». «Ха-ха, ха-ха!» — смех вырывается сам собой, хриплый, ликующий. «Все они слабаки! Корм для моего огня! Недостойные!» — Прекратите, Ваше Величество. Всё кончено, — доносится откуда-то издалека, слабый голос. «Кончено? Нет. Ещё нет», — мысленно отвечает она, и пламя вокруг разгорается с новой силой. — Ваше Величество, остановитесь! — снова чей-то голос, уже ближе, полный отчаяния. — Милая, очнись! — ещё один, знакомый, женский… «Как эти букашки смеют мне возражать? Прочь!» — ярость вскипает в груди, и она делает шаг вперёд, готовясь обрушить на них мощь своего гнева. Но тут... послышался крик боли. И этот голос… такой знакомый. Крик эхом отдаётся в сознании, заставляя на мгновение замереть. В нос ударяет металлический запах, впрочем… он везде, так в чём отличие? Чей… Чей это запах? Зрение плывёт, глаза не могут сосредоточиться, мир растворяется в алом тумане. Она сжимает клыки, пытаясь удержать сознание, которое ускользает, как песок сквозь пальцы. В голове — хаос, вихрь образов и эмоций. И наконец, девушка вновь видит чётко. Кто она?... ... Ах да… Она — королева Домино. Блум. Она смотрит на свои руки — они в крови, что ожидаемо, ведь рыжая сражалась. Да, Блум сражалась. Ведь… Она на войне. Точно, теперь девушка всё вспомнила — обрывки событий сложились в единую картину. Поднимая взгляд, она видит перед собой Натана. Парень настороженно смотрел на королеву, облачённый в кожаные доспехи, местами оплавленные и покрытые сажей. Его поза была напряжённой: он стоял, раскинув руки в стороны, как будто кого-то защищая — грудью заслоняя тех, кто находился позади. «От кого защищает?» — мысль клинком пронзила сознание. Инстинктивно Блум повернула голову, оглядывая пространство вокруг. Картина предстала перед глазами, кошмаром наяву: тела, разбросанные по земле, частично укрытые пеплом; обугленные деревья с почерневшими ветвями; следы пламени, испещрившие землю глубокими трещинами. Земля стала серой — не естественной серостью камня, а пепельной, мёртвой. Сама жизнь ушла из неё. А в воздухе до сих пор летали эти «снежинки» — хлопьями, кружась в медленном, зловещем танце, оседая на поверхности, на её волосах, на доспехах командира. Так где враги? От кого Натан защищается? Повернувшись назад, она подняла голову и посмотрела в глаза напротив, ища ответ. Но… парень смотрел только на королеву — в его взгляде читались тревога, усталость и ещё, уловимая: смесь страха и надежды. Пальцы подрагивали, а на виске пульсировала вена — он был на грани, но держался. В замешательстве Блум сдвинула брови, пытаясь осмыслить происходящее. Боковым зрением она уловила движение. Там, за спиной Натана, на выжженной земле сидели её подруги. Роза — с собранными в неаккуратный пучок волосами, перепачканная в саже и копоти, — обнимала фигуру поменьше… Джулию. Эльфийка полулежала на женщине, бледная, с запавшими глазами; её длинные волосы слиплись от грязи. Она прикрывала левую руку, из раны на предплечье сочилась алая жидкость, впитываясь в землю. Кровь. От осознания Блум расширила веки — мир на мгновение замер. Она резко опустила взгляд на свои руки, на когти, покрытые тёмными разводами. Знакомый металлический запах ударил в нос, пронзая сознание. Память вернулась — вспышки боя, рёв пламени, крики… и её собственные действия. — Я… — голос выходил застоявшимся, будто она не говорила много дней. — Вы снова с нами. Хорошо, — с облегчением выдохнул Натан, опуская руки и тут же подходя к двум девушкам. Его плечи чуть опустились, напряжение покидало тело, но глаза оставались настороженными. — Как она? — спросил командир у Розы, присаживаясь рядом и осторожно касаясь запястья Джулии, проверяя пульс. — Рана глубокая, но ничего опасного для жизни, — прокомментировала Роза, осматривая рану эльфийки. Взгляд женщины был сосредоточен, движения — точными, выверенными практикой в полевых условиях. — Я в порядке, — выдавила Джулия, пытаясь сесть ровнее, но её голос дрожал, а лицо исказилось от боли, когда ей начали стягивать рану. Натан, не обратив внимания на её слова, бережно подхватил эльфийку на руки. Он слегка качнул её, устраивая поудобнее, и повернулся к Блум. — Ваше Величество, докладываю: я отпустил солдат, — его голос звучал по-военному чётко, хотя и с долей хрипоты. — Также я получил сообщение от Катарины. Северная часть под контролем, она вернулась и ждёт нас в лагере. А Блум… Казалось, она слушает вполуха. Её взгляд всё ещё был прикован к окровавленным рукам, перепачканным в грязи. То сжимая, то разжимая, смотря на их движение. Увидев её состояние, к ней подошла Роза. Сначала неуверенно — шаг, пауза, ещё шаг, — затем осторожно прикоснулась к её руке, проверяя, здесь ли она вообще. Потом, не дождавшись реакции, решительно взяла лицо королевы в ладони. Пальцы были тёплыми, шершавыми от мозолей и царапин, но прикосновения — нежными. — Мы выиграли битву. Всё хорошо, — произнесла женщина шепотом, как бы открывая тайну. Она притянула Блум к себе и соприкоснула их лбы. — Не накручивай себя. Королева на мгновение притихла, затем глубоко вздохнула. Подруга, чуть сжав сзади её шею в коротком ободряющем жесте, отпустила, взяла за руку и потянула вперёд. *** Джулия осталась отдыхать в лазарете: её уложили на походную койку, укрыли тонким шерстяным одеялом и дали отвар из успокаивающих трав. Блум на минуту задержалась у входа, бросив на девушку последний взгляд: эльфийка уже почти спала, её дыхание стало ровным, а лицо, хоть и оставалось бледным, разгладилось. Королева выходила на улицу под ночным небом, усыпанным звёздами — холодными, далёкими огоньками, мерцавшими над лагерем. Воздух был свежим, с лёгкой примесью дыма от догорающих костров и запахом влажной земли после недавнего дождя. Роза придерживала Блум за локоть — не столько из необходимости, сколько из привычки заботиться, — а Натан шёл чуть позади, его силуэт чётко вырисовывался в свете факелов, развешанных вдоль тропы. А с другой стороны от рыжей шла генерал. Катарина говорила о провизии, о запасах зерна и мяса, о необходимости вновь отправить запрос союзникам. Она звучала размеренно, деловито; Блум слушала и одновременно прокручивала в голове события дня: вспышки пламени, крики, ощущение силы и то, чему она дала контроль. Группа как раз проходила мимо дальнего шатра, когда услышала приглушённые крики. Звук доносился изнутри, прерывистый, с нотками паники. Все разом замерли, переглянулись. В глазах Розы мелькнуло беспокойство, Катарина нахмурилась, а Натан, не дожидаясь решения, первым рванул вперёд. Он ворвался внутрь сквозь полог, резко откинув его рукой. За ним, чуть замешкавшись, последовали остальные. Блум оказалась самой последней — она выглядывала из-за плеча Розы, пытаясь разглядеть, что происходит внутри. И увидела… Это был шатёр с оружием. Повсюду стояли ящики с наконечниками стрел, на стенах висели мечи, в углу громоздились связки копий. В центре, на полу, покрытом грязными циновками, валялась без сознания женщина. Она была жива — видно по мерному вздыманию груди. Судя по наручам с гербом — одна из пленных чужой армии. Рядом, прямо на коленях, сидел мужчина — солдат с её, знакомой эмблемой на форме. Его руки замерли на пряжке ремня, который он пытался снять. Пальцы дрожали, а лицо покраснело. В его глазах, затуманенных возбуждением, мелькали отблески борьбы между животной страстью и страхом перед наказанием. Солдат уставился на Натана с испуганным выражением, даже не замечая девушек, стоящих позади. — К-командир! Командир, не говорите никому! — бормотал мужчина. Натан наконец обрёл дар речи. Его лицо исказилось от гнева, он сжал кулаки, процедив сквозь зубы: — Ты что себе позволяешь? Блум почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Люди в розовом мире фей, единорогов и волшебства, всё ещё люди. Их природа неизменна: пороки и добродетели живут в каждой душе, просто ждут подходящего момента для проявления. А если человек изначально с гнильцой, ему только дай повод… Но что вызывало ещё большую горечь, тошноту, подкатывающую к горлу, так это то, что эту мерзость, это преступление совершает её солдат. Контраст был разительным: закованная пленница, лишённая всякой власти, и свободный от оков человек, обладающий силой и положением. «Не даром говорят: дай человеку власть — и ты узнаешь, каков он на самом деле». Мужчина замер, его лицо исказилось от страха. Трясущимися руками он начал застёгивать ремень, поспешно оправдываться, голос срывался, слова путались: — Наша королева — монстр! Я видел её сегодня… что-то с чем-то… Нет, нет, не подумайте, командир, я не осуждаю, наоборот! Это было захватывающе — то, как Её Величество расправилась с этой мерзкой сворой! А я… я лишь хочу ей помочь… Хочу доказать свою преданность! Если я немножко подпорчу эту коралискую суку — это же ничего, правда? Она же враг! Я думал, так я заслужу милость Её Величества… Его речь лилась потоком, он то и дело облизывал пересохшие губы, взгляд метался между Натаном и путём к отступлению. — Что ты несёшь? — не выдержал парень, шагнув ближе. Он смотрел на солдата с отвращением, а брови сошлись на переносице. — Клянусь! Всё ради Её Величества! — мужчина не успел закончить фразу. Резким, отточенным движением Натан выхватил меч из ножен. Лезвие сверкнуло в свете факела; короткий взмах — и сталь вошла в горло солдата. Тот издал хриплый булькающий звук, глаза расширились от шока, руки судорожно дёрнулись, пытаясь схватиться за клинок, но безрезультатно. Тело обмякло и рухнуло на пол. Роза взвизгнула, прикрывая рот ладонью. Её глаза расширились от ужаса, пальцы вцепились в рукав Блум. Остальные замерли в шоке, не в силах пошевелиться. Натан вытащил меч, без эмоций стёр кровь об одежду солдата и повернулся к ним. Его лицо было бледным, но спокойным, взгляд — твёрдым. — Такие, как он, сеют хаос и смуту, — произнёс командир ровным голосом. — Они подрывают дисциплину, разлагают армию изнутри. Он хотел что-то ещё добавить, но в этот момент Катарина наконец «отмерла». Резко шагнув вперёд, она с силой ударила Натана по щеке — звонкая пощёчина эхом отдалась в тишине шатра. — Ты забылся, кто перед тобой? — сказала девушка грозно, смотря снизу вверх на высокого парня. Натан широко раскрыл глаза, даже не обратив внимания на покрасневшую щеку. Он опустился на колено, склонив голову: — Генерал Катарина фон Риго и Её Величество, королева Домино и Хранительница огня Дракона - Блум Марион дель Спаркс, — произнёс парень сдержанно, но с явным уважением в голосе. — Хорошо, что помнишь, — девушка подошла ближе. — Так какое ты имеешь право решать его судьбу? Если и мы начнём нарушать порядок, то на чём будет держаться дисциплина? Она обвела взглядом присутствующих, задержавшись на каждом лице. — Эта женщина, — Катарина кивнула на тело, всё ещё лежащее без сознания на полу, — даже будучи пленницей, имеет право на достойное обращение. Она не участвует в бою, не угрожает нам — она безоружна и беспомощна. А это человек… — девушка на мгновение замолчала, опустив взгляд на второе тело у их ног, — слаб. Страх и ненависть, подпитываемые низменными желаниями, затуманили его разум. Но это не даёт тебе права становиться судьёй и палачом солдата Её Величества. *** Блум внезапно подскочила с кровати — так резко, что пряди волос взметнулись в воздух, а одеяло сползло. Она замерла на краю матраса, тяжело дыша и чувствуя, как бешено колотится сердце где‑то в горле. В груди нарастало странное ощущение, будто воздух вдруг стал слишком густым, чтобы им можно было нормально дышать. — Блум? — сонно пробормотал Валтор, приподнявшись на локте. Он посмотрел на неё в замешательстве: едва открытые глаза ещё не до конца сфокусировались, а растрёпанные волосы падали на лоб. В этот момент Блум почувствовала то самое знакомое ощущение — нарастающую дурноту, от которой к горлу подкатывал тяжёлый ком. Мир слегка поплыл перед глазами, а в висках застучала кровь. Не обращая внимания на мужчину рядом, она быстро встала на ноги, чуть не споткнувшись о край одеяла, и почти бегом бросилась в ванную комнату. Оказавшись внутри, Блум упала на колени у унитаза, сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Через несколько мгновений она услышала тихие шаги за дверью, а затем — скрип петель. Валтор осторожно открыл дверь и замер на пороге. Девушка, всё ещё согнутая над унитазом, через силу прохрипела, не поднимая головы: — Не… подходи. Не надо смотреть, — и подняла дрожащую руку в жесте «стоп». Мужчина так и застыл на месте, глядя на неё с беспокойством. Его лицо, обычно чуть насмешливое, сейчас выражало тревогу — брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. — Просто токсикоз. Сейчас пройдёт, — тяжело дыша, выдавила из себя Блум, пытаясь унять дрожь в голосе. Он молча покачал головой, понимая, что ближе к себе она его сейчас не подпустит. Затем медленно опустился на пол прямо на пороге ванной, прислонился затылком к косяку и скрестил руки на груди. — Любовь моя, разве я похож на идиота? — тихо произнёс тёмный маг, глядя перед собой. — Почему‑то мне кажется, наш ребёнок имеет к этому отношение не больше чем наполовину. Блум поджала губы, с усилием встала на ноги и подошла к раковине. Дрожащими пальцами повернула кран — прохладная струя воды брызнула в чашу. Она набрала в рот воды, тщательно прополоскала, чувствуя, как свежесть немного проясняет сознание, затем набрала ещё раз — и снова. Выключив воду, взяла висевшее рядом полотенце, вытирая лицо. После этого она вновь опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. — Война, — тихо произнесла девушка, но Валтор услышал и мгновенно напрягся: его поза стала жёстче, а взгляд — острее. — Она мне иногда снится… То, что я делала там, — Блум подняла глаза к потолку. — Когда она закончилась, многим зачинщикам я приказала отрубить головы — публично, перед всем Магическим Измерением. Палачом стал Натан. Я подпитала его ненависть, дала выход его гневу… — голос дрогнул, но она смогла продолжить без слёз. — Думаю… думаю, увидев то, что я позволила, то, что приказала ему делать, Кэти бы меня возненавидела. Или бы испытала отвращение? В общем, она бы не обрадовалась, это точно. «Прав был дядя Бен, говоря Питеру Паркеру: "С большой силой приходит большая ответственность"». Валтор посмотрел на девушку — не с жалостью, которая могла оскорбить, а с глубоким, искренним сочувствием. — Я не знал Катарину, — медленно произнёс он. — Но могу сказать одно: если бы она отреклась от тебя, это была бы её потеря... Мне больше достанется. От такой самоуверенной, дерзкой реплики Блум не смогла сдержать короткого смеха. Валтор, услышав это, расплылся в весёлой улыбке. Его глаза сверкнули озорным огнём, а взгляд стал чуть хищным. Он стремительно поднялся на ноги и в одно движение подхватил девушку на руки. Она от неожиданности широко распахнула глаза, инстинктивно вцепившись пальцами в его плечо. Уверенной, царственной походкой тёмный маг прошёл через комнату к широкой кровати и аккуратно положил свою драгоценную ношу на мягкие покрывала. На секунду он замер, склонившись над ней, — их взгляды встретились. В глазах мужчины читалась целая смесь эмоций: нежность, забота, привычная одержимость и что‑то ещё, глубокое и древнее. Затем, повинуясь какому‑то внутреннему порыву, Валтор сделал шаг назад. С тихим шелестом за его спиной развернулись огромные демонические крылья. Он лёг рядом, осторожно сложил одно крыло вдоль тела, а вторым бережно накрыл Блум, тем самым укрывая от всех бед мира. Одновременно мужчина притянул её к себе, обняв свободной рукой, и, как вишенка на торте, поцеловал в рыжую макушку. — Спи, моя дорогая. Девушка почувствовала, что её ноги мягко обвивает тёплый чешуйчатый хвост Валтора — сильный, гибкий, но удивительно осторожный в прикосновениях. В этом необычном, но таком уютном коконе она постепенно расслабилась, свернулась клубком, прижавшись к его груди, слушая размеренное биение сердца. Тепло его тела и мерное дыхание убаюкивали, прогоняя остатки тревоги. Последняя мысль, промелькнувшая в её сознании перед тем, как сон окончательно овладел ею, была: «Почему мне это приснилось?..» *** Блум сидела за тем самым столом в ресторане «Le Charmant» — городе Гардении, раскинувшемся на побережье. Встреча состоялась ближе к обеду — время, когда туристы начинали пробуждаться после бурной ночи. Жан быстро сообщил остальным о прибытии особого персонажа, и все поспешили собраться на месте. Её спутники расселись за ближайшими столиками, делая вид, что просто наслаждаются ланчем. Кто-то листал свежий номер «The Wilmington Daily News», где пестрели заголовки о рекордных продажах акций, кто-то потягивал чай, кто-то — кофе. А напротив Блум сидел импозантный мужчина. Лицо его хранило следы прожитых лет, но не усталости: чёткие скулы, слегка прищуренные глаза под густыми бровями и тонкая линия губ. Его дорогой костюм-тройка был сшит по последней моде, а фетровая шляпа, которую он снял и положил рядом, явно стоила немалых денег, а на запястье поблёскивали золотые часы. «Это и есть мистер Кейн?» — мысленно отметила про себя Блум, разглядывая собеседника. — Привет, Бетти, — сказал он, ностальгически улыбнувшись. — Ты пришла, значит, уже сделала выбор. «Ещё бы знать, что за выбор она сделала», — подумала девушка и едва кивнула головой в сторону вампира, поняв: появился нужный клиент. Тут к ним за столик бесшумно садится Жан — со своим неизменным обаянием, несмотря на одежду. Не успел мужчина напротив отреагировать, как Жан заявил — тихо, но властно: — Bonjour, monsieur! Сейчас ты молча и, не привлекая внимания, пройдёшь со мной в подсобку. Ты меня понял, приятель? У мужчины напротив помутился взгляд, он на мгновение замер, а затем лишь коротко кивнул. Незаметно пройдя в заднюю часть здания — мимо кухни, откуда доносились звон посуды и крики шеф-повара, мимо кладовой с ящиками — вся их группа окружила загипнотизированного мужчину, встав в своеобразный кружок. — Итак, дружище, — Жан положил свою руку на мужское плечо и сказал, слегка сжимая его. — Ты ответишь на все наши вопросы правдиво и будешь говорить только тогда, когда мы тебя спросим. А главное, — он поднял палец, и его глаза сверкнули нечеловеческим блеском, — без сопротивления, отбросив панику и страх. Кто первый? Вампир повернулся к своим спутникам с холодной улыбкой, и даже в зале ресторана на секунду стало тише. — Ты мистер Кейн? — всё же решила уточнить на всякий случай Блум. Мужчина молча кивнул, его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — Расскажи, в каких отношениях ты состоишь с Элизабет Харрингтон, — продолжила Блум, расправив плечи, отбрасывая сомнения. — Наши отношения с Бетти начались три года назад, — заговорил мистер Кейн. — Но тогда я ввязался в то, что Бетти не одобряла, и мы расстались. И тут мистер Кейн поведал свою историю, время от времени поглядывая на них. — Три года назад на Вилминг-стрит приехала мафия, — начал мужчина объясняя подробнее. — Если говорить о незаконных делах города, в Гардении были разрозненные банды и мелкие подпольные бизнесы — игорные притоны, нелегальные бары, контрабанда алкоголя из Канады. Я был среди этих людей, крутился на периферии, держал пару бильярдных и подпольный клуб на окраине. Он сделал паузу, вспоминая. — Когда пришла мафия, людей быстро убирали, наводя новый порядок. Босс мафии, мистер Рид, вкладывал большие суммы в развитие Вилминг-стрит. Он считал, что этот район будет идеальным курортом — с казино, шикарными отелями и ночными клубами, куда будут стекаться богачи с Восточного побережья. И знаете, он оказался прав. Из маленького открытого оконца прогудел автомобиль, а следом раздался смех компании молодёжи, напевающие популярную песню. — Вскоре мистер Босс поставил своих людей на ключевые посты в городе, — продолжал Кейн. — Такие вещи, как подпольные бары или игорные дома, перестали быть проблемой — они стали частью системы. Я выслужился перед Боссом: показал себя надёжным человеком, умеющим решать вопросы без лишнего шума. В итоге он поручил мне управление районом Вилминг-стрит — следить за порядком, контролировать доходы, договариваться с местными властями. Мистер Кейн вздохнул, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Но пару месяцев назад я отправился по делам в Чикаго — улаживать вопросы с поставщиками алкоголя. И там я случайно встретил Элизабет. Она шла по Мичиган-авеню, куда-то спешила… Я не смог забыть её за эти годы, а потому попросил подчинённого достать информацию — как она живёт, с кем общается, счастлива ли. Как оказалось, его бывшая возлюбленная вышла замуж за обычного продавца книг и посредственного писателя — Кристофера Харрингтона, ничем не примечательного мужчину в поношенном пиджаке и с вечными чернильными пятнами на пальцах. Они вели скромную жизнь, сводя концы с концами на фоне экономического бума, который, казалось, обходил их стороной. В какой-то момент, когда Кристоферу неожиданно отказались выплачивать зарплату из-за банкротства небольшого издательства, с которым он иногда сотрудничал, пара даже продала свои обручальные кольца, чтобы расплатиться по счетам. Узнав, в каком тяжёлом положении находится Элизабет, мистер Кейн не смог остаться равнодушным. Когда она увидела его вновь — в дорогом костюме, с золотыми часами и в автомобиле Cadillac Type, — то не устояла перед воспоминаниями о прежней страсти (и, без сомнения, хотя бы на время забыть о нищете). Так начался их тайный роман. Элизабет разрывалась между чувствами: она не хотела оставлять своего мужа, добросовестного и доброго Кристофера, который так старался обеспечить семью, но любила мистера Кейна — его уверенность, харизму, тот мир роскоши, который он олицетворял. А вскоре Элизабет сообщила, что беременна от Кейна. Но время никого не ждет. Мужчина не желал её отпускать, но ему пора было возвращаться в Гардению — дела требовали его присутствия. Элизабет же категорически отказалась ехать с ним. Кейн, не смирившись с отказом, велел своим людям незаметно следить за семьёй. Через осведомителей он узнавал о каждой трудности: как Кристофер безуспешно обивал пороги издательств, как Элизабет экономила на всём, даже на лекарствах, как они перешли на хлеб и консервированную фасоль, чтобы оплатить аренду крошечной квартирки на окраине — в районе, где окна тряслись от грохота проходящих поездов. Вскоре выяснилось: Кристофер снова оказался без работы — небольшой книжный магазин, где он трудился последние два года, закрылся из-за конкуренции с крупными сетями. Тогда Кейн решил действовать. Через подставных лиц он организовал «выигрыш» для Кристофера — тщательно продуманную аферу. В почтовый ящик Харрингтонов опустилось официальное письмо на гербовой бумаге от юридической фирмы: дальний родственник, о котором Кристофер едва помнил, оставил ему наследство — небольшую сумму и сертификат на недельный отдых в лучшем отеле Гардении, который почивший «родственник» так и не посетил. Элизабет и Кристофер не могли поверить своему счастью. Таким образом мистер Кейн заманил Элизабет в Гардению, в сердце Вилминг-стрит — района, который он теперь контролировал. А дальше оставалось дело за малым: сыграть на её чувствах, воскресить воспоминания о прошлом, напомнить о той страсти, что когда-то их связывала. Он назначил встречу в «их» ресторане в то самое время — там, где они впервые встретились и продолжали встречаться, пока их отношения не перешли в нечто большее. Если бы Элизабет не пришла на эту встречу, мистер Кейн, возможно, оставил бы попытки её вернуть — он привык получать желаемое, но всегда уважал выбор этой женщины. Когда их группа услышала всю историю, они просто в шоке замолчали — от всех страстей, не иначе как в мыльной опере. — Неужели Элизабет не догадалась, что к «наследству» причастен её любовник? — спросил Адам, постукивая пальцами по одной из полок. — Может, и догадалась, кто теперь разберёт? Но она всё равно приехала в Гардению — это факт, — сказал Огрон, поправляя шёлковый галстук. «Что-то мне подсказывает, Элизабет в принципе не так проста», — отметила Блум, наблюдая за мистером Кейном. — И ты не думал, что она может обманывать? — высказала мысль девушка, обращаясь к мужчине. «Он не глупый человек, раз не просто ведёт дела с мафией, но и у них на хорошем счету», — размышляла она, замечая, как на манжетах его рубашки сверкают золотые запонки. — Нет. Я люблю её, а она меня. — А как быть с казино? А другие четыре человека — может, он в курсе? — проговорил Адам, наклоняясь вперёд. — Что ты знаешь о подпольном казино-баре под отелем Moonlight Courtyard? Кто владеет этим местом? И что ты знаешь о Дэвиде Брауне, Логане Брауне, Итане Скотте и Лукасе Паркере? — спросила Блум. — Казино-бар под Moonlight Courtyard… — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. — Это моё заведение. Там проходят не только игры — это место для встреч и сделок. Если кто-то из «четырёх» там бывал, значит, они либо в игре, либо в доле. — Лукас Паркер… О нём я ничего не знаю, — задумчиво продолжил мистер Кейн. — Итан Скотт — другая история. Он держал контакт с моими людьми, предлагал «услуги». Не напрямую, конечно, через посредников, которые появлялись в барах на окраине и исчезали, как только их дело было сделано. Судя по всему, он хотел расширить свой «бизнес», потому и приехал. Скорее всего, думал о сотрудничестве. Он сделал паузу и продолжил: — Браун… Старый хитрый лис. Никто точно не знает, как он выглядит. Официально — преуспевающий торговец антиквариатом, владелец нескольких галерей в трёх городах: Нью-Йорке, Чикаго и Майами. Но все знают: антиквариат — лишь маска. Неожиданно на улице зазвучала композиция — "Ain’t Misbehavin’" в исполнении местного джаз-бэнда, да так громко, что некоторые в их компании вздрогнули и недовольно посмотрели в окно. — Его имя всплывает в самых разных делах: от поставок редких минералов до… скажем так, «особых» коллекций, — мистер Кейн понизил голос. — Говорят, он умеет находить то, что другим недоступно: редкие манускрипты, картины, пропавшие без вести после Первой мировой, даже древние артефакты. И делает это тихо — ни скандалов, ни судебных исков, ни даже слухов, которые можно было бы проверить. У него связи в самых неожиданных местах: от портовых грузчиков до дипломатов. — Если он здесь, — заключил мужчина, — значит, Гардения для него — не просто остановка. Все ненадолго замолчали, погрузившись в размышления. Затем Жан поднял обе руки, как бы сдаваясь, и произнёс с лёгкой иронией: — Les puzzles ne sont pas mon point fort. Давайте разложим всё по полочкам. Боюсь, я окончательно запутаюсь, если мы этого не сделаем. Адам посмотрел на него и, по-доброму усмехнувшись, ответил: — Вызываюсь помочь. Вампир, с ямочками в уголках губ, хитро прищурился и по-джентльменски снял несуществующую шляпу в поклоне: — Вы мой спаситель, месье! Парнишка, кашлянув в кулак и едва покраснев, быстро повернулся к их группе. — Итак, — юноша покачнулся на ногах с носка на пятки и засунул руки в карманы брюк. — Элизабет была любовницей мафиози, но при этом замужем за простым парнем без гроша в кармане. Скорее всего, она хотела бросить мужа и вернуться к любовнику… Адам сделал паузу, задумчиво наклонив голову. — А! И ещё мы подтвердили, что она была беременна, а значит, это действительно ещё один схожий пункт. Логан Браун — тёмная лошадка, который, скорее всего, был так уверен в себе, что привёз внука на «дело», какое бы оно ни было. Далее — Итан Скотт, в самом деле сутенёр. Как мы и предполагали, приехал сюда для расширения бизнеса. И, наконец, Лукас Паркер… — Адам понизил голос. — Полагаясь на рассказ Жана о его вещах, возможно, был актёром, но, по всей видимости, вряд ли сейчас им является. Но вопрос был и остаётся: как такой человек мог позволить себе проживание в Moonlight Courtyard? И не связан ли он так же, как и остальные, с тёмными делами города? Огрон похлопал в ладоши — звук раздался отчётливо в затихшем помещении, где оркестр за окном сделал перерыв между композициями. Он с одобрением посмотрел на Адама, кивнув головой. — Молодец. Теперь мы уже кое-что знаем. Предлагаю двигаться дальше. Возможно, со временем мы поймём ситуацию и с мистером Паркером, — сказал он, бросая взгляд на дверь. Гантлос, до этого молчавший, подал голос: — Как бы там ни было, давайте сосредоточимся на первопричине происходящего. До сих пор, кроме, разумеется, барьера, мы не нашли ничего аномального или сверхъестественного. Возможно, в этом районе, даже в самом отеле, было что-то такое, что и создало эту… хм… временную петлю, полагаю? — Жертва, — выдал Валтор, заставив всех повернуться к нему. — Не знаю, как там с временными петлями и аномалиями, но обычно, когда замешана… — он сделал паузу, немного отступив от темы, — вы на Земле любите давать магии разнообразные имена, в том числе и «сверхъестественное», — проворчал Валтор себе под нос. Адам, услышав его, с интересом спросил: — «Вы на Земле»? — Я потом объясню, — шёпотом услужливо сказал ему Жан. — Когда замешана магия, — продолжил тёмный маг, — жертва может стать катализатором. А жертва из шести человек и… нерождённой души — тем более. Парнишка вновь вклинился, подняв руку, как на уроке в школе, привлекая к себе внимание. — Простите, я, конечно, не спец в магии, — начал он, — но, по-моему, такой разброс смертей не похож на… ммм… ритуал? — Важен сам факт, молодой человек, — профессорским тоном объяснил Валтор. — Шесть насильственных смертей на одной территории, с небольшим промежутком времени друг от друга. Блум весело улыбнулась поучению мужчины и тут же отвела глаза. — Хорошо… — неуверенно кивнул Адам. — Предположим. Тогда, если они катализатор, что тогда является самим «веществом»? Валтор задумчиво посмотрел в окно, за которым шли прохожие Гардении. Где-то вдали раздался звон колокола церкви, напомнивший о том, что за блеском нового времени всё ещё живут традиции старого мира. — Это нам и предстоит выяснить, — подытожил Гантлос. *** Немного подкорректировав память мистера Кейна, вся их группа вновь вернулась в отель. — Как вы думаете, почему тот мужчина вчера вечером хотел помешать Элизабет встретиться с мистером Кейном? — спросила Блум, пока они шли по коридору, чтобы ещё раз обойти отель на предмет подозрительных деталей. Девушка шла рядом с Валтором, а Огрон и Гантлос — впереди группы. За ними, чуть поодаль, следовал Жан, настороженно оглядываясь по сторонам, а параллельно ему — Адам. — Если он так противился, значит, действительно чувствовал угрозу со стороны Элизабет, — сказал Огрон. — Какого рода угрозу? — проронила Блум в сомнении. — Возможно, она могла помешать вести «бизнес» мистеру Кейну, что повлияет на положение того мужчины, — предположил Гантлос, немного повернув голову в её сторону. — Как бы там ни было, стоит приглядеться к нему. Кто знает, может, это он и убил Элизабет? — строго заявил Валтор, кладя руку на талию рыжей. — Я сомневаюсь, — посмотрела на него девушка, склонившись к нему. Жан подошёл ближе и кивнул. — Угрозы — вполне, а вот действие… — начал он, но замер на полуслове, прислушиваясь к чему-то. Его брови сошлись на переносице, а челюсть сжалась. Внезапно он сделал пару поспешных шагов вперёд и со всей силы выломал дверь номера — та распахнулась с громким треском, эхом разлетевшимся по коридору. Их группа на миг замерла, не понимая, что происходит, но, переглянувшись, поспешила за вампиром. Но мужчины в их группе так и застыли у входа, не давая Блум пройти. Она уже собиралась проскользнуть сквозь высокие фигуры, как возлюбленный удержал её, прикрывая вид плечом. — Валтор, что ты…? — начала рыжая, но так и не договорила. Ей удалось разглядеть происходящее. Жан удерживал за шею полуголого мужчину, чья рубашка была разорвана, а галстук болтался на шее. На кровати, съёжившись, плакала женщина — она была одета (Слава Дракону!), но её растрёпанные волосы и дрожащие руки ясно давали понять, что здесь происходило. В углу валялась опрокинутая бутылка, а на столике блестел пустой бокал — ещё одно напоминание о том, как закон может оставаться где-то далеко за стенами частных номеров. Блум немного пошатнулась, и её будто обухом по голове ударили, возвращая обратно в недавний сон. Мужчина пытался сказать что-то бессвязное, но даже с их места в номере разило алкоголем — резким, с примесью ацетонового запаха. На полу валялась пустая бутылка с этикеткой, на которой криво от руки было написано «Бурбон» — типичная подделка, маскирующаяся под дорогой бренд. — Она сама… — бормотал он, заикаясь, — она хотела! Не думая ни секунды, Блум сорвалась со своего места, ловко обойдя своих «охранников». Её платье цвета морской волны чуть колыхнулось от резкого движения. Подойдя к женщине, рыжая осторожно присела на край кровати. — Он тебя не тронет, — тихо сказала девушка, стараясь вложить в голос всю уверенность. Женщина сквозь слёзы кивнула и, смотря в пол, стыдясь поднять голову, выбежала из номера. Она даже не дала Блум спросить о её состоянии, оставив после себя лишь слабый запах парфюма. Посмотрев ей вслед, рыжая проронила: — Адам, будь добр, проверь состояние мисс. Увидев, как тот неуверенно кивнул и пошёл за женщиной, она вновь обратилась к нынешнему беспорядку. Посмотрев на того мужчину и Жана, который как будто не знал, что делать с таким «мусором», Блум с удовольствием покажет, что мусор нужно выбрасывать. Пока никто из мужчин не отреагировал на случившееся, девушка уже с полностью золотыми глазами, за шкирку выхватила у вампира «ношу» — тот казался невесомым в её руках, словно тряпичная кукла, и с силой прижала его за горло к стене. — Вы только посмотрите, кто тут у нас? Очередной бравый воин, позволивший себе чуть-чуть лишнего, да? — срываясь на рычащие ноты, выдала Блум, немного выпуская когти и тем самым раня мужчину. Она не обращала внимания на его сипение и хрипение, но обратила внимание на остальную часть группы в номере, которая, спохватившись, пришла в движение. Кто-то воскликнул; кто-то подошёл ближе с увещеваниями остановиться, а Валтор… тёмный маг лишь в замешательстве и с каким-то любопытством смотрел — что удивительно, не пытаясь мешать. Блум чуть сильнее сжала чужое горло, ощущая жажду насилия. Стиснув зубы и прикрывая глаза, чтобы придержать гнев — который уже начал усмирять ментально Валтор, — она со злости стукнула этого субъекта головой об стену, и тот со вскриком потерял сознание. — Блум! — выкрикнул Огрон, Жан вторил ему с беспокойством, желая подойти. И лишь Валтор продолжал смотреть, думая о чём-то своём. Затем он прищурился, посмотрел на мужчину без сознания, вновь посмотрел на неё — и тут его глаза чуть расширились. — Оставьте нас, — грубо заявил он. Все переглянулись. Огрон хотел что-то сказать, но Гантлос, который всё это время наблюдал, сделал свои выводы, едва заметно покачал головой и, вышел из номера. Его примеру, пусть и неохотно, последовали остальные. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставляя их одних. — Блум… — Мне было семнадцать, совсем ещё девчонка, — начала она, отвернувшись, не поднимая глаз на мага. Девушка чувствовала, нет, знала: момент настал. Валтор не дурак. Если он ещё не догадался, то в скором времени сложит два и два. — Не буду скрывать, я восхищалась им. А как не восхищаться, если он единственный, кто готов был рассказать и вообще докопаться до сути моего прошлого? Он не отмахивался от меня, был мил и дружелюбен, к тому же симпатичен. Конечно, я попалась на удочку. Мы как раз со Скаем в очередной раз поссорились, уже не помню почему, может, даже из-за него или Диаспры. Блум ощутила, как вспыхивают эмоции Валтора: растерянность сменяется догадкой, а затем — пониманием. И тут… Будто быку показали красную тряпку. Ревность, боль, сочувствие, желание защитить — и ярость. Огромная волна ярости и желания мести превращает мужчину в демона. Крылья разорвали ткань рубашки и пиджака, обнажая острые края, а хвост с хлестом ударил воздух, оставив заметную царапину на полу. — Что я помню, так это особый напиток профессора Авалона, — тихо произнесла девушка, взгляд её унёсся в прошлое. — Ароматный, с нотками корицы и чего-то терпкого. Я и не думала подозревать его в чём-то, выпивая ещё одну кружку. На самом деле, как оказалось, он имел накопительный эффект. В конечном итоге профессор смог убедить меня и моё подсознание в том, что всё произошедшее далее — плод моих накопленных чувств, моё желание к нему. — Я заставлю его страдать, — прорычал звериным голосом Валтор. — Я разорву его на части, пока от него не останется жалкое подобие существа, которое он называл собой. Я уничтожу всё, что было ему мило, и всех, кто был ему дорог. И когда он возжаждет освобождения через смерть, я верну его назад, чтобы начать всё сначала. Его крылья расправились с резким звуком, ещё больше разрывая ткань рубашки — пуговицы отлетели в сторону, ударившись о стену с геометрическим орнаментом. Тень опустилась на девушку, как и поток его магии, что впитывался в саму её сущность, заставляя воздух потрескивать, как при статическом электричестве. — Это был не профессор Авалон, — прорычала она, реагируя на агрессивный, но в то же время защитный жест партнёра. — Как выяснилось на следующий день, всё то время возле меня был Даркар. — После этих слов мужчина застыл. — Он сменил облик и проник в Алфею. Тот, кому ты собираешься мстить, любовь моя, мёртв. С недавнего времени окончательно. Заметив перемену, магия, казалось, возвращалась к владельцу — потоки энергии, мерцавшие вокруг Валтора, начали угасать. А эмоции мужчины представляли странную смесь, которую Блум не могла разобрать: ярость сменялась шоком, а затем — чем-то глубоким и болезненным. Желая понять, девушка всё же решилась взглянуть на тёмного мага. Тот стоял неподвижно, казалось, даже не дышал. Глаза широко раскрыты, а в них… слёзы. Боги… Он плакал. По щекам катились слёзы, оставляя влажные дорожки на коже, а губы были плотно поджаты. Блум в шоке смотрела на данную картину, но чуть погодя робко протянула руку к своему возлюбленному в утешительном жесте. — Милый… О, Валтор… Прости за эту истерику, прости, пожалуйста. Это было давно, что я даже не понимаю, почему так резко… — Даркар, — перебил он её поток извинений шёпотом, который, тем не менее, она услышала. — Я его сын.