Ловец Снов

      Воздух порта был плотным, маслянистым, пропитанным запахами смолы, гниющей рыбы и въевшейся в старое дерево человеческой тоски. Айя пробиралась по скрипучим, шатким мосткам, и каждый ее шаг становился медленнее, тяжелее. Демоны, что жили внутри, выжигая ее по ночам, вдруг показались мелкими и незначительными перед лицом этого явного, осязаемого страдания.       У одного причала, вцепившись в столб, билась в рыданиях женщина. Ее оттаскивала прочь грубая надсмотрщица, пока двое матросов уводили по трапу маленькую, лет шести, девочку на громадный, неуклюжий корабль с темными южными парусами.       — Девочка моя! Доченька! Не отдам! Верните ее мне! — крик женщины резал воздух острее, чем визг чаек над грязной водой.       — Отвыкнет! — холодно бросила надсмотрщица, с силой отрывая ее пальцы от столба. — В южных землях ей быстро новую мамку найдут.       Дальше, ожидая своей очереди, стояла группа девушек, едва покинувших детство. Их всех сковывала одна длинная цепь, соединявшая их шеи. Их гнали по тому же трапу. В широко раскрытых глазах не было слез — лишь ледяная пустота и ужас перед неизвестностью, что ждала их в душном трюме и на чужбине.       Айя сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Продать Исану, это звучало так просто, так соблазнительно в своей циничной логике. Избавиться от обузы, от лишнего рта. Получить деньги. Забыть. Но внутри, в том выжженном пространстве, где раньше царил лишь холод, теперь шевелилось что-то острое, колючее. Первый ядовитый росток сомнения.       Она вернулась в таверну оглушенная, словно после удара. Шум зала, казалось, доносился издалека. Войдя в свою каморку, она увидела Исану. Девочка сидела в своем углу, поджав под себя худые колеи. Ее глаза были красными и опухшими от долгих слез, но она молчала. Не скулила, не просила, не жаловалась. Она просто сидела и тихо плакала, с фатальным смирением принимая свою участь.       Айя смотрела на нее, и в голове бился холодный, меркантильный расчет. Продать ее — значит, какое-то время ни о чем не беспокоиться. Но за всем этими вставал другой образ: эта же девочка, в темном, вонючем трюме, среди таких же несчастных, увозит с собой ее единственную ночь покоя в безвестность.       С этими мыслями она рухнула на кровать. Она не ждала от ночи милости, но сон все равно пришел — тяжелый, липкий, тревожный.       И кошмар не заставил себя ждать. Он накрыл ее с привычной, отточенной жестокостью. Огонь, крики, боль в спине… Она застонала, ее тело выгнулось на постели в безмолвной агонии.       И снова — тихое, почти невесомое прикосновение. Исана, переборов собственный страх, подползла к кровати и положила свою маленькую ладонь на ее напряженную руку. Цепь, волочившаяся за ней, звякнула о половицу — единственный звук в комнате, кроме рваного дыхания Айи.       И случилось то, что уже нельзя было списать на случайность. Адский вихрь в ее сознании отступил. Он не исчез совсем, его когти все еще скреблись по краям сознания, но хватка ослабла, давая возможность дышать. Айя провалилась в глубокий, целительный сон без сновидений.       Утром она открыла глаза и увидела ту же картину, что и накануне. Исана сидела на полу, положив голову на край матраса. Ее рука все еще касалась руки Айи. Но на этот раз девочка не спала. Ее огромные, серьезные глаза смотрели на наемницу с немым, напряженным вопросом.       — Кошмары… они у тебя каждую ночь? — тихо спросила Исана. Ее голос был хриплым, то ли от слез, то ли от долгого молчания.       Девушка не отняла руку.       — Да. Почти каждую. Но последние две… — она не договорила. В этот момент в дверь настойчиво постучали.       Вошла служанка.       — Госпожа, вас ждет Илдри, вы спрашивали ее…       Сердце Айи сделало тяжелый, гулкий удар. Время вышло. Решение нужно было принимать сейчас. Она посмотрела на исказившееся от ужаса лицо Исаны, затем резко наклонилась и, достав из-за пояса ключ, отомкнула кандалы от скобы в стене.       — Идем.       — Пожалуйста, не продавай меня! — взмолилась Исана. Ее выдержка, которую она так долго хранила, наконец, рухнула. Слезы хлынули из ее глаз. — Я буду хорошей! Я всё-всё буду делать, что скажешь!       Но лицо наемницы было непроницаемо, оно превратилось в каменную маску. Она молча потянула девочку за локоть, увлекая за собой вниз, в общий зал.       Высокая худая немолодая женщина, нетерпеливо барабаня пальцами по стойке. Ее оценивающий взгляд хищницы мгновенно впился в Исану.       — Ты меня искала наемница? — хрипло спросила она.       — Да, — холодно отрезала Айя и слегка подтолкнула Исану вперед, в центр зала. — Хочу продать эту девчонку.       — Сколько ей?       — Тринадцать.       Женщина грубо схватила Исану за подбородок, бесцеремонно повертела ее голову, заглянула в зубы.       — Открой рот.       Исана вскрикнула от боли и унижения, пытаясь вырваться.       — Не порти товар, — резко остановила ее Айя. В ее голосе впервые прозвучала не холодная расчетливость, а нечто иное. Властное. Почти собственническое.       Покупательница фыркнула, но руку убрала.       — Красивая девочка не спорю, но слабая. Я покупаю детей и вожу детей, но этот ребенок слабый. Она может не выдержать путешествие на Юг. Даю шесть серебряных. Я не стану платить за товар, который может погибнуть в пути.       Шесть монет. Женщина положила монеты на прилавок перед наемницей. Айя посмотрела на них, потом на Исану, которая всхлипывала, пытаясь спрятаться за ее спиной. Потом снова на женщину.       — Шесть монет это мало, я рассчитывала на золото.       — Золото я бы дала тебе за взрослую крепкую девушку способную перенести долгое плаванье, за девочку серебро…       Идея пришла внезапно, ослепив ее своей дерзкой, безупречной логикой.       — Нет, — твердо сказала Айя. — Я приведу ее к тебе, когда ей исполнится семнадцать. Тогда и продам. Так будет выгоднее. Для нас обеих.       Исана замерла, не веря своим ушам. Покупательница удивленно вскинула бровь, затем ее губы тронула кривая усмешка.       — Расчетливо. Девчонка и правда может вырасти в первоклассный товар. Через четыре года… если будет здорова, цела, и послушна, я дам за нее пять золотых.       — Договорились, — кивнула девушка, не глядя на монеты, которые женщина с презрительным щелчком ссыпала обратно в кошель.       — Документы на девчонку возможно сделать? Чтобы границу пересечь?       — За серебряную монету, наёмница… — Айя молча достала монету и протянула женщине. Та покрутила ее в руках, подбросила и опустила в свой кошель. — Как ее имя?       — Исана, но придумай ей любое другое имя для пересечения пограничных застав без вопросов.       — Подожди немного — Сказала Илдри и отошла. Вернулась она через несколько минут со свёрнутым документом для Исаны       — Вот тебе бумага на девчонку — Айя молча развернула бумагу, пробежала по ней глазами, посмотрела на свежую печать, кивнула и спрятала документ за свою кирасу.       Она взяла ошеломленную Исану за руку и увела прочь от любопытных взглядов.       — Повезло тебе, девочка… отдохни пока, а я куплю еды и мы поедем на восток — Сказала Айя. Исана ошарашенно смотрела на наемницу не веря в то, что произошло. Ее не продали и она все еще с этой сильной девушкой…       На рынке Айя купила еды — больше и лучше, чем когда-либо, — и повела девочку в конюшню, где ее ждала ее конь.       — Что… что теперь будет со мной? — едва слышно произнесла Исана, все еще не веря в свое внезапное спасение.       Наемница перекинула через луку седла свой дорожный мешок и одним легким движением усадила девочку в седло.       — Я везу тебя на Восток. Отдам на четыре года Талье, моей… моей приемной матери. Она позаботится о тебе. А потом… — Айя вскочила в седло позади Исаны и твердо взяла в руки поводья, — потом я все равно тебя продам. Как и договорились.       Но в ее голосе уже не было прежней жестокости. В нем звучала непоколебимая, холодная решимость. Исана, чувствуя странное, необъяснимое облегчение, прижалась спиной к ее кирасе.       Лошадь тронулась с места, и они выехали из вонючего, шумного порта, оставляя позади крики работорговцев, скрип корабельных мачт и призраки чужого горя.