Чистый лист

***

Как только стали открываться ранние заведения, в которые обычно забегали всякие работяги и студенты, Женька поспешил заскочить в одно из таких, чтобы отогреться. Его руки казались налитыми свинцом, совсем окоченели. Нечего на холоде прикуривать, надо было руки в карманах держать. Во время своей ночной прогулки он забрел в маленький парк, в таких обычно выгуливают собак по ранним утрам. А еще в таких иногда стоят фонтаны. А в фонтанах лежат монеты. Ну, я думаю, вы поняли. – Мне чёрный чай. Горячий! И без сахара, спасибо, – спустя ноль секунд раздумий произнес рыжик, стоя перед стойкой, за которой стояла милая, красивая и явно выспавшаяся девушка с высоким растрепанным пучком. На её бейджике красивым почерком было написано: «Катерина». «Красивое имя, ей идёт», – призадумался кучерявый. По его скромному мнению, всё в ней было красиво. – А это, – он запнулся, – у вас туалет есть? Бесплатный. – Да, конечно, – девушка кивнула, пересчитывая его монеты и слегка улыбнулась. – Тебе налево, там вывеска. – Ага, – Женя кивком дал знать, что вроде понял, и, отвлекшись, побрел, куда сказала эта милая Катерина. Туалет долго себя искать не заставил, так что нужда, которая беспокоила его по меньшей мере половину прогулки, теперь была справлена. Радуясь простой мелочи – пустого мочевого пузыря – Женя вымыл руки и вышел из общественного туалета. Он высушил влажные ладони, помахав ими в воздухе и «незаметно» вытерев о свои джинсы. Тихо насвистывая себе под нос, он подошёл к стойке, где его уже ждал маленький бумажный стаканчик, из которого валил пар. Женька взял стаканчик, сел за высокую стойку и, постучав пальцами по столу, невольно поднял взгляд. Темно-зеленые глаза сами зацепились за цель, которую он неосознанно искал. Катерина. Женя вдруг почувствовал ужасную тягу поболтать. Ведь он и вправду был один в этом новом городе. Пусть этот город не такой большой, как его родной, но всё же! Он не собирался быть отшельником, который, если с кем-то и общается, так это с уличными котами. – Эспрессо, – когда-нибудь Женя будет проклинать себя за свой язык без тормозов. Девушка растерянно хлопнула накрашенными чёрной тушью ресницами, отвлекшись от вытирания стойки тряпкой. Женька поймал этот взгляд и поспешил объясниться. – Эспрессо! Без «к», – он неопределенно кивнул к меловой доске, на которой цветными мелками было написано меню напитков. – Там ошибка. И действительно, светло-голубым мелком и тем же красивым почерком на доске было написано: «Экспрессо – 85 р». Он никогда не был задротом или душнилой, просто сейчас ему в голову совершенно не приходил повод для беседы. Катерина хмыкнула, уперев руку в бок. — Умник. Может, сам тогда пойдёшь и напишешь правильно? — она сказала это несерьёзно, конечно, не имея это в виду, но Женя... — А что, — он сделал глоток горячего чёрного чая. — Я мог бы... За отдельную плату, разумеется. Ищите дурачка. — Велика потеря! — Катя весело прыснула. А Женька и рад, разговор завязался. — А что, вам тут лишние работники не нужны? — наигранно безучастно спросил Женя, разглядывая плавающие в бумажном стакане чаинки, будто это было самым захватывающим зрелищем в его жизни. — С таким-то сервисом? "Ищите дурочка", — парировала девушка, использовав его же фразу. Он усмехнулся. — Ага, да... Ну, а если серьёзно? Что у вас тут делать надо, чтобы деньги получать, а не нагоняи и потерю утреннего сна? — Ну, сон тебе в любом случае не видать, — усмехнулась девушка, вернувшись к тряпке и стойке. — Наш "Босс" в основном нанимает студентов или старшеклассников, как бы на неполный рабочий день. Я, к примеру, работаю по утрам, а после обеда убегаю на пары. — Ты студентка? — удивился парень. — Погоди, сколько тебе лет? — Нашёл, что у девушки спрашивать, — увернулась от ответа Катя, смахнув растрёпанную из-за спавшего начёса тёмную прядь за ухо. Женя невольно закатил глаза. — Примите мои глубочайшие сожаления, мой язык не сознавал своей дерзости, — саркастично ответил он, хотя и сдерживал ухмылку. Катерина тихо прыснула, помотав головой и вернулась к работе. Прошло несколько долгих минут, в течение которых Женя наблюдал, как девушка работает. Она оказалась очень добродушной, а ещё он заметил, что она почти всегда улыбалась. Есть категория людей, которые невольно вызывают ответную улыбку. Катерина была из таких. Светлая, интригующая, приятная в общении, несмотря на то, что её смелый выбор стиля сперва создавал впечатление девушки грубой и резкой. Рыжик начал размышлять, лениво наблюдая за оставшимися чаинками на дне бумажного стакана. Те то и дело переваливались с одной стороны в другую, пока он неосознанно вертел стаканчик. Это было как калейдоскоп. Жене они нравились, у него даже в детстве был такой.

***

В тот день обычно неугомонный мальчишка суетился и сверкал искрами в глазах ещё заметнее обычного. Всё в нём, от рассыпанных по переносице веснушек до ссадины на коленке и растрепанных рыжих волос, говорило о том, что этот юный обладатель мальчишеского очарования был настоящим источником неприятностей. Ни одного дня не проходило мирно, он не мог спокойно существовать в мире, где что-нибудь постоянно не происходит. Потому, когда разбойник начинал скучать, он становился источником этих "чего-нибудь" сам, и не всегда нарочно. Он был будто воплощением строчек песенки из одного из его любимых мультфильмов: "Осторожно, обезьянки!".

В каждом маленьком ребёнке,

И в мальчишке, и в девчонке,

Есть по двести грамм взрывчатки,

Или даже полкило.

Должен он бежать и прыгать,

Всё хватать, ногами дрыгать,

А иначе он взорвётся:

Трах-бабах — и нет его!

И также маленький Женька Панов, будучи ещё невинным и ужасно любопытным мальчуганом, всё время жаждал нового опыта, новых знаний и новых приключений. Всю зиму, после скромного празднования Нового года, рыжик выпрашивал и канючил у отца новую игрушку: калейдоскоп. Ну а что? Такой вообще-то почти у всех ребят в школе был! Наблюдать за тем, как внутри этой штуки завораживающе мерцают всякие разные осколки, было его самым любимым занятием. Однажды веснушчатый даже чуть в драку с товарищами не ввязался, когда те упрямо жадничали и не делились игрушкой. А ведь Женьке так понравилось погружаться во что-то такое яркое, такое выбивающееся из его обычной серой жизни. На удивление и восторг мальчика, отец действительно проявил снисходительность и исполнил страстное желание рыжика спустя несколько месяцев, в день рождения Жени. Ну, или же скорее ему просто надоело слушать эти ноющие потуги и хныканье. Мальчик был вне себя от счастья, весь день он не отлипал от единственного подарка и сиял ярче любой звёздочки в бархатном небе. Он хвастался подарком своим друзьям — игрушкам: большому плюшевому тигру с жёлтыми стеклянными глазками и потрёпанному, но оттого не менее милому лисёнку с чёрным носом-бусинкой. Калейдоскоп был глубокого синего цвета, блестящий и точно самый лучший из всех, что Женька видел! Радость была неописуемой, но стала ещё больше, когда, выбежав на балкон с обваливающейся от старости крышей, мальчик увидел своего почти что единственного друга, Стёпу, там, внизу. — Стёпка! — рыжик радостно помахал другу рукой. — Айда во двор гулять, именинник! — отозвался светловолосый мальчик, махая в ответ и складывая вторую руку в трубу у рта, чтобы докричаться. — Там и Костик пришёл! — Сейчас! — мальчик торопливо спрыгнул со ступеньки и побежал обратно в квартиру, ища отца. Отца он нашёл там же, где обычно, в пёстром кресле в гостиной с узорными обоями. В гостиной пахло, нет, воняло дымом и дешёвой водкой. — Папа, — негромко позвал мальчик, переминаясь с ноги на ногу и крепко держа в ладошках драгоценный подарок. — Там Стёпа пришёл, гулять зовёт. В ответ — ожидаемая тишина. Женя привык, что чаще всего отец его игнорировал. – Пап? – снова позвал он, на что в его сторону полетел потушенный бычок. – Да иди, иди уже, – проворчал мужчина, помахивая ладонью, будто говорил с собакой. – Просто мне не мешайся и не чуди. Чтобы без приколов, понял? – мужчина сурово глянул на сына из-за подушки спинки кресла. – Понял! – ему дважды повторять было не надо. Рыжик кивнул и ушёл в комнату, которую они с отцом делили. Он наспех натянул колготки, брючки, нашёл нелюбимый и колючий, но зато тёплый свитер, а после кое-как напялил пальтишко, шапку и ботинки. Он выбежал из квартиры, по лестничной площадке тихо разносился топот детских ножек. – Явился не запылился! – гоготнул мальчишка в ярко-синей куртке. – Ну-ка, Женёк, давай сюда свои уши! Женя хохотнул, когда Костик и Стёпа стали шутливо тянуть рыжика за уши ровно одиннадцать раз. Всё по старым добрым традициям. Потерев покрасневшие от таких потчеваний уши, мальчик вместе с друзьями направился к площадке, что стояла в их дворе. Уши прямо горели, но зато было не холодно. Ребята провели остаток этого дня вместе, дурачась и носясь по горке с облупившейся от влаги краской, катаясь на слегка поржавевших каруселях, от которых Женю потом всегда долго тошнило. Но как же он собирался стать космонавтом, если не может выдержать даже такую мелочь? Это так, тренировка перед настоящей центрифугой! У Женьки была мечта – звёзды изучать. Мальчик уже спланировал, что как только окончит школу, сразу сам поедет в посёлок Щёлково-14, найдёт эту их базу подготовки космонавтов и заявится туда со словами: «Ну, принимайте!». Почему именно туда? Ну да, конечно, помимо этой базы есть еще другие, которые были бы поближе к его родному Красноярску, но «Щёлково-14» ближе к Москве, а значит, у Женьки будет шанс отыскать там маму! Как бы та, наверное, гордилась, увидев своего подросшего, такого всего из себя космического и широкоплечего Женьку. А он бы подарил той цветы и пустил скупую мужскую слезу, как какой-нибудь Арнольд Шварценеггер или Джеки Чан, или как любой другой типичный крутой парень. Его мечтания, так же как и игра в салочки, были прерваны неожиданным треском, когда рыжик, поскользнувшись, упал на брусчатку. Сперва мальчик не придал звуку значения, просто поднялся, отряхивая ладони, но затем… Взгляд больших темно-зеленых глаз упал на его подарок, распластавшийся в осколках по земле. Сломал. Бедное сердечко веснушчатого бухнуло в груди, больно сжавшись. Женька опустился на коленки, собирая поломанный калейдоскоп и чувствуя, как защипало в носу. — Эй, ты чего? — послышалось из-за спины. Ребята заметили, что Женя отстал и вернулись к нему, озадаченно глядя на друга. — Ой, — пискнул Костик, заметив цветное месиво в руках Жени. – Поломался? Стёпа почувствовал досаду за друга и решил его поддержать. – Ну и ничего! Подумаешь, калейдоскоп сломался... Да тебе папа еще сто таких подарит! Скажи, Кость? – Кареглазый мальчик закивал, поддерживая, но Женя знал, что слова поддержки его друзей были сладкой ложью. Уже смеркалось, так что мальчики решили расходиться по домам. Женя попрощался с друзьями и угрюмо потопал домой, слыша, как в кармане позвякивает разбитый подарок. Это был вечер субботы. Что это значит? Это значит, завтра отец выходной. А это значит, что сейчас он наверняка уже бухой. Догадки Женьки подтвердились, когда, зайдя в квартиру, он услышал шум телевизора и запах, который теперь будто впитался в сами стены квартиры. Утром так сильно не пахло. Кучеряш повесил уличную одежду на маленький крючок и тихонько направился в спальню. Прошмыгнуть незамеченным было бы трудно, ведь путь в спальню лежит через гостиную, где был отец. Женя вздохнул, собираясь с духом, и пошёл. Его маленькие стопы беззвучно шагали по жёсткому ковру, когда он преодолевал расстояние до точки спасения, но у его везения в тот вечер были другие планы. Из его рук выскользнул один из осколков, звонко ударившись о паркет. В его жилах застыла кровь, но ещё хуже стало, когда он услышал скрип кресла и: – Женя, – мужчина, что до этого смотрел пищащий телевизор и выпивал, наверное, сотую бутылку, приподнялся. – Тебя где черти носили? – Я во дворе гулял, далеко не уходил, – начал было оправдываться мальчик. – У нас с тобой был уговор. Во сколько ты должен быть дома? – В семь, – мальчик пытался спрятать поломанный калейдоскоп за спиной. — А сейчас сколько? — спросил мужчина, наклонившись к уровню рыжика и указав на пожелтевшие настенные часы. Мальчик метнул взгляд к часам и обомлел от внутреннего ужаса. Девять часов. Он так привык, что смеркается рано, что с наступлением весны и апреля совсем забылся. — Но я думал… Я не знал! — запаниковал малец. — А это уже не моя проблема, — почти издевательски ответил отец, пустив аромат перегара изо рта. — И что у тебя там? Опять херь всякую в дом тащишь? — Нет, это просто… Вот, — Женя виновато потупился, достав руки из-за спины и демонстрируя своё преступление. Калейдоскоп был помят, а линза треснула, из-за чего некоторые цветные осколки высыпались. Мужчина многозначительно хмыкнул, изучая это открытие своим мутным взглядом и нетрезвым умом. А затем он скрестил руки на груди, отчего плечи напряглись. А Женька напрягся весь, едва дыша. — Вот значит как, — тон его отца не внушал никаких надежд на прощение. — Его кормят, одевают, дают возможность учиться… А он ведёт себя как неблагодарный сучонок. — Я его склею, — слабо заявил мальчик, хлюпнув носом и пытаясь соединить детальки. — Конечно, — мужчина звучал пугающе спокойно. — Но сперва ты отдашь мне свой мяч и раскраски, а потом пообещаешь больше не гулять с теми твоими дружками. — На эти слова мальчик напрягся ещё больше, сжимая в ручках сломанный подарок. В груди от страха тесно сжималось сердце. Ему было стыдно, что он подвёл папу. Было стыдно, что проглядел время и сломал подарок. Но ещё ему было обидно. Обидно, что, потеряв драгоценную игрушку, теперь он теряет и всё остальное. Бровки нахмурились. – Не хочу, – упрямо заявил рыжик. – Это мои раскраски и мои друзья! – Забыл, с кем говоришь? – Острая боль от щипка за щеку не заставила мальчика отступить. Женя хотел достучаться до папы, но, вероятно, лучше было бы выбрать время, когда он трезв. ... Это был день, когда отец впервые поднял на него руку. Конечно, он бил Женю и до этого вечера, к примеру, ремнем или прутом по "мягкому месту" за проступки, но сейчас всё было иначе. Женька никогда не видел отца таким злым, никогда не слышал такой резкий и громкий тон... Это будто был совсем не его папа. Александр Владимирович всегда был жёстким и холодным человеком. Он никогда не планировал отцовства, но у случайного перепихона с его знакомой появились плоды, совершенно отличные от его планов. Узнав о беременности, он женился на ней, потому что так ему сказал его собственный отец. Они не любили друг друга, это был просто результат стечения обстоятельств и линии выборов. Всё было дерьмово, как в кошмаре. А потом она, Дарья, не вернулась с гулянки домой. Он не чувствовал горя, узнав, что та умерла так же, как десятки других зависимых до неё. Передоз инъекцией ацетилированного макового молочка. Шесть точек. Или, проще говоря, опий. Это был 1992 год, Жене тогда было почти три года. И с того дня ответственность родительства легла на плечи Александра. Он решил, что мудрее будет солгать сыну, и придумал байку о том, что Дарья получила замечательное предложение о работе в какой-то там компании и уехала в Москву. И именно с того момента, смерти его жены, всё с каждым днём будто становилось хуже: ругань, обзывательства, унижение, но не рукоприкладство. Так было всегда, за исключением мелочей вроде вышеупомянутого ремня. Но в этот день, 22 апреля 2000 года, в одиннадцатый день рождения Жени, всё стало иначе.