Чистый лист

***

Ночевать рыжеволосому искателю приключений пришлось на вокзале. А что? Там хотя бы тепло. Не курорт, конечно, но по крайней мере теплее, чем было на открытом воздухе. Ну да, был риск прослыть бродяжкой среди местных пожилых вахтёров, которые, сменяя друг друга, то и дело цокали языками, но будить мальчика не решались. Не то чтобы Женю это пугало. Конечно, спать на жёстких металлических скамьях было тем ещё испытанием: просто заснуть, чтобы при этом у тебя не заныло в боку или не затекло где-то в пояснице, уже было своего рода достижением. И хотя парнишке удавалось погрузиться в вялые грёзы на какие-то пару минут, его из этого сладкого царства Морфея почти сразу вырывали то тусклый свет из комнатки того же сторожа, то случайный трепет голубиных крыльев где-то вдалеке, то тихие вибрации его потёртой раскладушки samsung sgh-e300, которые в итоге оказывались простыми рекламными смсками. Нет, конечно, Женя не ждал, что кто-то будет писать или звонить ему после его побега. Конечно, нет, кому он вообще нужен? Ну пропал из этого захудалого интерната очередной разгильдяй и шкодник, им это как капля в море. Один Женя переживает. Переживает настолько, что сердце колотится о рёбра так сильно, будто хочет раскрошить их в пыль. Почему он так переживал? Ответ прост, вот только даже сам рыжик не мог до него додуматься. Ему было страшно. Он до ужаса боялся, что действительно никому не нужен. К черту он им сдался? Очередная проблема, которая лишь упростила им жизнь своим исчезновением. Так о нём думают, да? Ведь всем вокруг всегда было плевать на Женю и его 'что если'. Всем было плевать, именно поэтому мальчик неосознанно приучил себя к тому же. Игнорирование собственных проблем вряд ли приведет к чему-то хорошему, но открывать глаза на истину было куда страшнее, чем заглянуть в серое будущее. Ведь надежд у него и так не было, потому создавалась иллюзия, будто он ничего не теряет. Ближе к трём часам ночи стало холодать, и хочешь не хочешь, полуоткрытое пространство вокзала не могло долго сохранять тепло. Мальчик кутался в свою ветровку в наивной надежде хоть как-то отогреться. Он поджимал колени к груди, утыкался лицом в шершавую и прохладную ткань, но ничего не помогало. Зато холод отвлекал от мыслей, которые будто грозились укутать веснушчатого в мрачную пелену тревоги и проглотить целиком, как только тот поддастся. Рыжик натянул капюшон замызганной кофты пониже и обнял себя за плечи. Эта ночь пахла безнадегой и сыростью.

***

Знаете, говорят, дети любят обнимать игрушки или одеяла во сне. Они словно маленькие ангелы находят в объятиях тихое убежище от дневных треволнений. Их непорочные и неиспачканные опытом дерьмовой жизни ручки, крепко сжимают мягкий край подушки, будто цепляясь за последний лучик солнца, перед погружением в страну мечт и пристанище кошмаров. Обнимашки перед сном становятся символом надежности и защищенности, ведь ты еще до конца не осознаешь, чего на самом деле так отчаянно ищешь. Малыши чувствуют себя ближе к маме или папе, даже если родители находятся далеко. Тепло мягкой ткани или пушистого мишки напоминает детям тепло родительских рук, согревающих хрупкое сердце и невинную душу. Возможно, именно поэтому у нашего рыжика была эта привычка так долго, сколько он себя помнил. Потому что мама с папой не придут. Мама с папой не обнимут тебя на ночь и не заберут с этими ласками все твои тревоги. Одной хмурой февральской ночью, когда за окном угрожающе завывала метель, а в стекло стучались корявые и темные ветки большого дерева, маленький мальчик крепко обнимал плюшевого тигрёнка и плакал. Маленькому мальчику приснился кошмар. Мальчик был один, если не считать этого страшного монстра в тёмном углу возле шкафа и барабашку под его скрипучей кроватью. Маленькие веснушчатые ручки дрожали, а слёзки запачкали полосатую шерстку игрушки. Что же приснилось бедному Женечке? Представьте себе пустую комнату. В комнате нет окон, зато есть большая деревянная дверь, но та заперта. В комнате темно и поэтому страшно, а еще пол почему-то мокрый и холодный. Не понадобится много времени, чтобы понять почему пол мокрый. Всё потому, что комнату медленно заполняет вода. Что же делать? Ведь мальчик не умеет плавать. В любой безвыходной ситуации, обычно говорят звать на помощь. Но кого же мальчик должен позвать?.. — Отец! Вода медленно поднималась, уже перейдя черту плинтуса. За дверью было слышно помехи телевизора и неразборчивые голоса. — Папа! Мальчику вода была почти по коленки, он стучал своими кулачками по двери и пытался ее открыть, снова и снова. — Папа! Тут вода на п-полу растёт, — мальчик пытался докричаться до отца, объясняясь, как умел. — Тут холодно, пап! Почему же ответом ему была тишина? Женя ведь слышал телевизор и бормотание за дверью. Вода была холодная, будто в проруби, а дыхание рыжеволосого мальчика было прерывистое и учащенное, будто у рыбы на суше. Малыш ощущал себя ужасно, нет, ужасающе крохотным и беспомощным. — Папа, пожалуйста! Неужели наш кучеряш успел где-то провиниться и теперь отец наказывает его этой пугающей тишиной? Неужели ему всё равно на то, что будет когда вода коснётся люстры, а затем и потолка? Что будет с его сыном? Женя рыдал и держался за дверную ручку мёртвой хваткой. Пальчики пятилетнего мальчика побелели от усилий. Он рассыпался в мольбах и извинениях, его голосок срывался и дрожал. Детский умишко усердно крутил в голове вопросы и возмущения, которые обычно малыш обходил стороной, отвлекая себя на что-то менее сложное и мрачное.

Как папа может так поступать?

Что сказала бы мама?

Я же тут, прямо тут!

Как ребёнок может объяснить себе холод со стороны родителя? Вероятно сможет найти какие-то оправдания, но что делать, если это не единичные случаи, а вся его жизнь? Это не плохой день на работе. Это не головная боль из-за недосыпа. Не подорожавшие ценники в продуктовом. Это недовольство судьбой. Но в чем вина Жени? Он не понимал почему отец был к нему холоден. Он не понимал. То есть, даже не осознавал, что это не то, как все должно быть. Но его крохотное сердце чувствовало тоску по теплу и заботе, ведь это не его вина. Это то, в чем нуждается каждый. Рыжик рос без поддержки и внимания. Он рос, с осознанием того, что в этой игре за все последствия отвечать ему и только ему. И как бы крепко он не обнимал своего тигрёнка, он попросту не мог заменить то, о чем грезило его детство. Его юность. Весь он. Женя просто хотел чтобы его видели. И с ходом времени, он начал понимать, что его не волнуют способы, которые он использует, чтобы это внимание привлечь.

***

Юноша проснулся от неприятного ощущения першения в горле и шума. Кончик веснушчатого носа слегка поморщился, он сонно выглянул из капюшона. Открыл один глаз, затем второй. Отыскал взглядом вокзальные часы. — Десять?! — кучеряш тут же неуклюже подскочил, чуть не уронив с колен спортивную сумку, которую всё ещё держал при себе непрерывно. Его 'собеседование' было назначено на одиннадцать ровно, а это значит, что у Панова есть чуть меньше часа, чтобы хоть как-то привести себя в порядок и добраться до нужного места. В принципе этого времени было предостаточно, просто рыжик не ожидал, что сможет проспать на таком неудобном месте так долго. Проспал он дольше запланированного, однако всё же не выспался. Рыжик нашел общественный туалет, пробираясь к нему сквозь запах сигарет, что и вызвали першение в горле, булочек из уже знакомой ему кафешки и жидкого мыла и грязного сартира, который он почувствовал, когда вошел внутрь. Он был рад обнаружить, что здесь почти никого не было, только пара мужских ног выглядывала снизу дверей кабинок. «Ну и вонь», междометьем пронеслось у него в мыслях, пока он мыл руки. Женя плеснул в лицо водой, которую набрал в ладони, а затем поднял взгляд в зеркало. На него смотрела пара темно-зеленых глаз с широкими зрачками и карими вкрапинками. Глаза всегда были тем, что его выделяло. Эти глаза кричали, вопили: 'Пошли вы все к чёрту!'. А вот едва заметные синяки под его веками говорили уже о его проблемах со сном, но ему не привыкать. Женя всегда плохо засыпал, потому что его мучило заседшее в груди чувство тревоги. Это чувство вызывало знакомый холодок и ноющую боль под рёбрами. Порой ему казалось, что кто-то пытается вырвать его сердце. Убедившись, что он выглядит не так плохо, как себя чувствует, Женя поспешил пару раз натянуть улыбку перед зеркалом, как бы для тренировки, и, пригладив непослушные рыжие вихры, вышел из этого вонючего пространства. Он поспешил к выходу вокзала. Как только юноша очутился на парадной лестнице из испачканного временем камня, ему в лицо ударил холодный ветерок. Ветер принёс с собой ощущение приближающейся зимы, ведь в его прозрачных струях запрятался тот самый аромат морозца и хруста свежевыпавшего снега. Женя накинул капюшон и, сжав лямку сумки покрепче, помчал к автобусной остановке. Пока он гулял и обозревал этот райончик города, он смекнул, какие автобусы в какие стороны ходят. Веснушчатый паренёк был довольно наблюдателен, можете списать это на детский инстинкт выживания в условиях хардкора. Всю дорогу мальчик любовался тем, как бледные солнечные лучи тянутся и бликуют в стеклянных дверях транспорта. За этим стеклом мелькал суетливый город. Каждый направлялся своим путём: кто-то торопливо проскальзывал сквозь ручей людей, а кто-то еле плелся, явно погруженный в свои мысли. Когда всё уже было внимательно изучено и больше разглядывать было нечего, ведь все улицы стали сливаться во что-то однотипное и вызывающее зевоту, рыжик вздохнул и сунул руки поглубже в карманы. Забавно, но он слегка нервничал. Что будет если его не примут? Наверное тогда придётся искать другую подработку. А если ему нигде не повезёт? Что тогда? Неужели до конца своих дней ему придётся питаться этими похлебками в белых пластиковых тарелках? Такой вариант исхода его истории Жене совсем не понравился, потому настроение омрачилось ещё больше, прямо как эти тучи, которые спрятали те хоть немного, но радующие лучики. Не то чтобы он был склонен к драматизму, просто настроение не дай боже, а теперь еще и солнце сменила серость. Скукота. Его память не подвела: от вокзала до того самого кафе он добрался уже спустя каких-то двадцать минут. Он узнал это, когда мельком глянул на пиксельный циферблат часов внутри салона этого автобуса, когда тот остановился на нужной Женьке остановке. Он за проезд не платил, нечем было, поэтому постарался ускользнуть втихую. Это вышло удачно, ведь, оказывается, в это время суток на автобусах по правой стороне движения едет немало бабушек и школят. Почему 'школят', а не 'школьников'? Потому что речь идёт о семилетних карапузах с огромными ранцами и бантами. Именно этим пожилым и юным пассажирам Женя обязан своей спасенной от нападок контролёрши пятой точкой. Его не засекли. Стеклянные двери, которые до этого момента уже были досконально изучены Пановым, вплоть до каждого брызга грязи у ступенек, с выхлопом и кряхтением открылись. Юноша шмыгнул на улицу, уже приготовившись снимать ветровку. Зачем? Он где-то слышал, что на официальных встречах не принято быть в верхней одежде, мол, проявляешь неуважение. Женя не разбирался и считал эту логику странной, но мало ли. Автобусная остановка стояла совсем рядом с кафе, так что с молнией на своей накидке Женька не медлил. Он расстегнулся и уже протянул руку к холодной металлической ручке, как вдруг: — Ой! — за какое-то мгновение его зелёного ока, рыжика из холода бросило в жар. Вернее, его окатили жаром. Как раз в момент, когда веснушчатый собирался войти, из кафе выходил какой-то парень в темной кожанке и со стаканом горячего напитка в руке. Никто из них не заметил преграду вовремя, потому произошло небольшое столкновение, в результате которого пострадала кофта Жени. — Твою ж! Ты че по сторонам не смотришь, долговязый?! — вспылил рыжий, когда увидел плачевное состояние его худи. — Прости, прости, — темноволосый юноша грубить в ответ не спешил. — Не сильно обжёг? — Да какая разница! — настроение из плохого, превратилось в просто отвратительное. — Зенки разуй, утырок! — если бы у Жени было время, он с удовольствием вылил бы все свое недовольство на этого кареглазого парня. Но таким ресурсом он сейчас не обладал, потому лишь поторопился застегнуть ветровку, чтобы спрятать большое пятно. Женя пихнул того 'утырка' плечом, когда проходил мимо, прямо как любой плохой парень из клишированных фильмов про драки и разборки. Он останется в ветровке, плевать на приличия. И плевать, что нагрубил за такую мелочь. Панов старался игнорировать растерянный, но не злой взгляд темно-карих глаз, что проводили его до самой входной двери. Колокольчик глухо прозвенел, хотя звук показался довольно громким в тишине небольшой кафешки. — Добро пожаловать,-раздалось откуда-то из-за стойки. — О, — голос из скучающего и почти отсутствующего стал заинтригованным. — Опять ты. — Я к Игорю Борисовичу, — обычно, Женя бы не упустил возможности бросить какую-нибудь шуточку, но сейчас он был мрачен, как грозовая июльская туча. — Тебе туда же, куда в прошлый раз, но дверь левее, — ответила Катерина, отложив книжку и следя за юношей взглядом своих голубых подведенных глаз. — Эй, рыжик. — Кто? — Женя обернулся через плечо, приостановившись на полпути. — Сделай лицо попроще, — девушка ухмыльнулась, и эта ухмылка показалась скорее подбадривающей, нежели насмешливой. Спорить наш рыжик не стал, лишь постарался следовать совету. Смутно вспомнив, куда в прошлый раз он свернул, чтобы добраться до уборной, Женя наконец добрался до нужной двери. Ну, кажется. Он вздохнул, встряхнул плечами и постарался улыбнуться как можно более правдоподобно, когда постучал. Изнутри раздался басовый голос, разрешивший ему войти. Женька подавил вдруг прибывший порыв сбежать за тридевять земель и открыл дверь. — Здрасьте! — внутри комнаты царили полумрак и запах сигарет. — Кто таков будешь? — спросил мужчина с сигарой в зубах и свободной рубашке. Мужчина выглядел лет на сорок, не то чтобы толстый, но и не худой; не то чтобы бледный, но и не смуглый. И тон его был не то чтобы колкий, но и не ласковый. Тон и его голоса, и его серых, но покрасневших глаз. По истечении десяти, всего десяти минут, Женю успели расспросить и о его мотивации для работы здесь: мол, какие цели преследует и как хорошо будет выкладываться, и о его семье, и об образовании. Моментами он ощущал себя, как на съемках фильма 'Брат'. Как если бы Данила Багров зачем-то пришёл стажироваться в кофейню. И дело не в задаваемых вопросах, а в том, кто их задавал. Ведь единственное, чего не хватало этому Игорю Борисовичу для его полного образа, - это малинового пиджака. Женька бы ничуть не удивился, если бы заметил на его заваленном бумагами столе, ключи от Mercedes 600.