Чистый лист

***

Из-за испорченного настроения радость от того, что его взяли на стажировку, была довольно серой и пресной. Женя старался напоминать себе в мыслях, что теперь у него вообще-то будет возможность иногда покупать дешевые и сухие булочки, которые продавали у потертого киоска «СОЮЗПЕЧАТЬ». Название этого киоска было старым даже для Жениного времени. Хоть родился он и в "совке", отнести себя к тому временному отрывку он не мог, ведь вырос он все же во времена кислотных ветровок и жвачек "Турбо". Однако, несмотря на тройки по истории и легкомысленность, которую ему часто приписывали, веснушчатый находил что-то умиротворяющее в разглядывании вещей, которые, как и он сам, были родом оттуда, чего уже нет и никогда не будет. Подумать только, так много всего изменилось за какие-то пару десятков лет. Может ли это означать, что в этом мире возможно всё? Женя размышлял об этом, пока шел по тропинке, усыпанной галькой. На улице уже никого не было, лишь изредка по мокрому от слякоти шоссе мелькали машины. Сегодня, кажется, потемнело еще быстрее, чем вчера. В воздухе витал пар от его дыхания, это напомнило ему о дыме сигарет. Кончики пальцев, против его воли, заныли, прося о знакомом ощущении гладкой бумажной поверхности и тепла на пепельном кончике. Женя редко курил, но часто просто закуривал сигареты, чтобы ощутить болезненно родной запах. «Интересно, как там отец?..» Этой мыслью рыжик задавался почти каждый вечер. Ведь именно в моменты тишины, когда ничего не может отвлечь тебя от мысленной жвачки, легче всего поддаться своим самым укромным размышлениям. Таким размышлениям, которые заставляют тебя чувствовать уязвимость, обиду, потерянность. А он действительно потерялся, по-настоящему. Как он шагнул от маленькой квартирки на окраине Красноярска к шатанию по улицам города, что находится почти в восьмистах километрах от его прежнего дома? Может ли он вообще называть то место домом? Когда Панов оказался в интернате, он почувствовал смесь тоски и облегчения. Тоски по родному пространству с запахом пыли на серванте и варёной картошки на ужин, и облегчения от того, что ремень отца не долетит до него, пока он здесь. Получается, ни одно из этих мест он не решался назвать своим домом. Значит ли это, что Женька был бездомным всю жизнь, а не лишь сейчас, когда находился в бегах за свободой и счастьем? Он не знал, а потому старался не зацикливаться на этом странном откровении. Так вот, возвращаясь к сигаретам. Рыжик задумался, что надо найти ларек, в котором он мог бы получать эти смертоносные трубочки, несмотря на свой возраст. В конце концов, в каждом городе есть хотя бы одна такая "тётя Люся", которая верит всем этим: «Мне мама сказала купить, вот записка». На этой ноте его размышления пришли в тупик, как и сам кучеряш. Задумавшись, он не заметил, как из парка вышел в жилые улицы и упёрся в угол подъезда. По-хорошему, ему нужно было направляться к вокзалу, где он ночевал прошлой ночью. Впрочем, тогда он также был близок к статусу сосульки и кличке "Погиб с честью настоящего бродяги". Эта мысль, а также мысль о том, что дверь подъезда кажется приоткрыта, заставила его передумать. Юноша огляделся, по привычке убеждаясь, что рядом нет никого, кто мог бы поймать его за задницу. Улицы были пустынными и холодными, стояла кристальная тишина, за исключением тихих капель сточных труб этих седых хрущёвок. Он приоткрыл тяжёлую дверь, толстым слоем выкрашенную в бордовый, пошире, скользнув внутрь. Внутри многоэтажного дома, естественно, оказалось теплее, но оставаться у самого входа мальчик не собирался. Его тянуло выше. Рыжик зашёл в лифт, нажав на последнюю кнопку. Двери со скрипом закрылись, лифт слегка тряхнуло и потянуло вверх. Здесь было зеркало, однако после того, что Панов увидел там утром, смотреться в него больше не возникало желания. Цифры на маленькой панельке быстро сменяли друг друга. В скором времени раздался тихий, протяжный стон старого металла, и двери открылись. Семнадцатый этаж. Веснушчатый вышел из кабинки, мельком осматриваясь. Как только он заприметил изляпанную салатовую дверь со стеклянной вставкой, он направился к ней, стараясь пройти мимо чужих дверей как можно тише. Эта дверь вела к лестничному пролёту, балкону и лестнице наверх. Его вариант — последний. Ржавый замок на решётке был открыт, наверняка потому, что был попросту сломан. Рыжий без труда прошёл дальше, поднявшись к последней двери и большому круглому окну, что было слева. Здесь пахло сыростью и пауками, но зато тут было тепло. — Да и вид отсюда открывается отменный, — сам себе хмыкнул парень, открывая тяжёлую дверь, скрип которой был куда громче скрипа подъездной двери. Вид был действительно завораживающим. А ещё неповторимым, несмотря на то, что, как и всё в этом городе, напоминал Жене что-то давно знакомое и вызывающее укол ноющей боли в груди. Он любовался огнями городка так долго, будто играл с ним в гляделки. Ему нравилось окидывать взглядом уже знакомые закоулки и улочки — так он чувствовал, будто в этом месте он вовсе не чужак. Это давало ему крохотную надежду на то, что хотя бы в тот раз, возможно, он найдёт себя. Ведь для его мечты не так уж и обязательно покупать мотоцикл и уезжать в Америку, как он грезил ещё какие-то пару недель назад, не особо задумываясь о сложности выполнения этой хотелки. Сейчас, сидя на тимпане пыльного окна, он понимал, что его мечты могут быть куда более близкими, простыми, при том не теряя своей ценности. Так чего бы ему хотелось сейчас? Если бы Жене пришлось отвечать максимально откровенно, он бы ответил, что хочет найти место, людей, которые окажутся для него настоящим домом. На самом деле, даже одного человека ему было бы достаточно. Рыжик понимал, что отец вряд ли войдёт в список таких людей. Если бы ему не было плевать, он бы забрал Женю обратно домой, как и обещал. Он бы позвонил. Нашёл его. Но всё это казалось несбыточной, да и не особо желанной сказкой. Но кто ещё мог бы стать домом для Жени?

***

Его будильником оказалось эхо голосов, что доносилось снизу. Судя по басам, это были двое мужчин, вероятно, решивших начать утро с перекура на балконе. Женя шевельнулся, тут же слегка скривившись от жжения в затёкших мышцах. Он поднял рыжую макушку со своей сумки, которую использовал как подушку. Его рука нырнула в карман, ища раскладушку. Нет, конечно, не потому, что он хотел проверить, нет ли пропущенных. Он просто посмотрел время. Парниша сам не знал зачем, ведь в этот день ему предстояло ровно ничего. Игорь Борисович сказал, что Женя должен выйти на подработку третьего октября, то есть завтра. Следовательно, весь этот понедельник он может тунеядничать с чистой совестью. Женёк вытянул руки над головой, из горла вырвался протяжный зевок, спина мягко хрустнула. В голове, естественно, всплыло противостояние между "Пойти прогуляться" и "Поспать ещё". Он потратил на раздумья примерно миллисекунду, прежде чем крепче обнять сумку и прилечь набок. Всё-таки в последний раз Женя нормально спал, чёрт помнит когда, а сегодня выдалась такая потрясающая возможность. Да и обстоятельства наконец ему улыбнулись: солнышко нагрело своими ласковыми лучами оконное стекло, будто приглашая прислониться парня к этой запыленной поверхности. Впервые за последние месяца два сна ждать не пришлось: рыжий даже до четырех не досчитал, а барашек уже врезался в деревянный забор и сонно плюхнулся в траву. Губы, на контурах которых виднелись едва заметные крохотные веснушки, лениво изогнулись в улыбку, когда эта маленькая фантазия сменилась чем-то более плавным и вязким, обволакивая кашу в кучерявой макушке Панова.

***

Таким образом, остаток последнего свободного дня на горизонте прошёл как щелчок двух, испачканных землёй, пальцев. Почему испачканных? — Эй, — прозвучал сиплый мужской голос с акцентом человека с ближнего зарубежья. — Алло, молодая человек! Вышеупомянутый молодой человек аж вздрогнул, обнаружив перед собой косоглазого и смуглого мужичка в рабочей кофте. Он пялился на него своими расширенными от удивления и даже спросонья, видно, не славянскими глазами. — Вай, ты чего тут валяешься? Я здесь каждый вечер подметать, откуда вдруг ты взялся? — мужчина тряхнул Женю за плечо, помогая проснуться. — А где мне ещё валяться? — промямлил парень, щурясь от включённой лампы, которую сам он не заметил, когда только забрался на этот чердак. — Дома валяться! — мужичок активно жестикулировал свободной от щетки рукой. — Нет у меня такого, — парировал паренёк, по привычке проверяя свою сумку и с облегчением вздыхая, когда пальцы нащупали потёртый уголок паспорта и ещё чистую пару спортивных брюк. — Как нет? Даже у Рустама дом есть, начальника с аренда помог, — мужичок, как теперь Женя понял, Рустам, очевидно, был озадачен своей находкой. — Рад за вас. Сам похвастаться таким не могу, тю-тю. — А чего к родне не пошёл? — Такого тоже не имеется, — Рустам, услышав это, со вздохом почесал потный затылок. — Ну даёшь ты, дружище... На пару тихих, неловких секунд повисла тишина, полная громких мыслей. В рыжей и лохматой голове ерошились панические мысли о том, что этот дядя сейчас потащит его в полицейский участок, там выяснят, кто Панов таков, и отправят обратно в приют. А в бритой голове с маленьким шрамом на макушке копошились мысли на ломаном русском, которому не помешал бы костыль и словарь. — Ну ты, это... ?.. — Я что? — Не буду я начальника рассказывать про тебя, — вздохнул Рустам. — Можешь здесь валяться дальше, если так всё плохо. Женя удивлённо моргнул. — И завтра могу? — И завтра, и завтра-завтра, не будем прогонять тебя. — Спасибо? — Не за что, не за что, — Рустам отмахнулся. — Только прыгай пока отсюда, мне надо здесь протирать. Панов спрыгнул с тимпана, неуклюже отступая назад и наблюдая, как мужчина стряхнул из углов песок и пыль своей щёткой, а потом даже окно протёр. Когда с уборкой было закончено, Рустам повернулся и глянул на парня через плечо, призадумавшись. — Я бы к себе тебя позвал, но не могу, ложить тебя негде. Женя пожал плечами, хотя и прислушался. — Я тебе сейчас одеяло принести, тут в подвале старое есть, — с этими словами он потопал к лестнице и спустился, а наш кучерявый остался на месте с приоткрытым ртом и сумкой на плече. Рустам пришёл быстрее, чем ожидал Женя (на самом деле Панов вообще не был уверен, что мужчина вернётся). Но тот опроверг печальные ожидания и принёс потёртое, клетчатое одеяло. — Постелить на подоконник, будет не холодно, — объяснился он, протягивая ткань в руки второму. — А, ага… Спасибо ещё раз, — мальчик не привык к заботе, тем более от совершенно чужих и незнакомых ему людей. — Да что там, — Рустам снова отмахнулся, на этот раз без щетки в руках. — Ты спи дальше, а то я тебя разбудить. В ответ у Женьки выскользнуло лишь еще одно неловкое «Ага», руки крепче сжали одеяло. Он проводил мужчину взглядом, прислушиваясь к звуку будто прихрамывающих шагов, когда тот скрылся из виду. И только это эхо продолжало напоминать парню о том, что только что произошло.

***

Вместо того, чтобы постелить это грубоватое советское одеяло на тимпан, он укутался в него, позволив себе устроиться поудобнее. В итоге остаток ночи он провел, играя в пиксельную змейку на своей раскладушке. Его глаза бликовали от маленького источника света в темноте чердака большого дома. Конечно, спустя какое-то время он снова задремал, но в этот раз его разбудила вибрация будильника. Он сам удивился своей предусмотрительности: ответственность редко приписывалась к чертам характера Панова. Однако в этот раз он просыпался рано не для нудных уроков или скучной поездки, его ждало что-то куда более долгожданное, интересное и необычное для его будней. Целый день работы с Катериной в том уютном кафе с разрисованными стенами! Даже в мыслях это звучало так же волнующе, как для ребёнка «Мы едем в Диснейленд!» от родителя, который обычно бубнил что-то про утреннюю кашу и порванные колготы. Женя с улыбкой, полной настроя, встал и, зашнуровав кеды потуже, привычным движением закинул сумку через плечо. Торопливой походкой он помчал к лифту, затем к автобусной остановке и к креслу, что было подальше от контролёрши. За окнами были всё те же серые пейзажи, но в этот раз Женя был уверен, что его настроение ничто не сможет испортить, даже стычка с каким-нибудь хмырём с чашкой горячего кофе... Так он думал. — Ты?! Так и хотелось вскрикнуть Жене, когда он, войдя в кафе, увидел за прилавком не Катерину, а этого кареглазого, долговязого и раздражающе вежливого хмыря. Да, Женя дважды в уме назвал его хмырём. По нескромному мнению рыжика, это прозвище ему подойдёт лучше любого нормального имени, как бы его там ни звали... — Чай, кофе? — спросил хмырь, стоя у кофемашины в чёрном фартуке бариста. — Чего? — рыжему очень хотелось сказать совсем другое слово. — Я шучу, — хмырь хмыкнул, положив холдер на стойку. — Меня о тебе Катя предупредила. — Ты кто вообще? — не сдержался Панов. — Ай, представиться забыл, — хмырь неловко почесал затылок. — Меня Влад зовут, сегодня моя смена. Босс сказал, чтобы я помог тебе влиться. ERROR: REDHEAD.EXE HAS STOPPED WORKING ... — Всмысле... Ты имеешь в виду, что я буду работать с тобой? — надежда на шик и роскошь работы вместе с забавной и остроумной Катериной медленно рассыпалась в пыль. — А Катерина?.. – График так построен, что мы сменяем друг друга раз в пару дней, – хмырь пожал плечами. – А что, так хотелось с ней поработать? Женя неловко промолчал. – Не станешь же ты батрачить неделю подряд ради того, чтобы поработать с ней? Риторический вопрос, рыжий это понимал. ... — Так, мне твоё имя угадывать придётся? — А, точно, — рыжик вздохнул, снимая ветровку и оставляя её вместе с сумкой на полке внутри стойки. — Женя Панов. — А чего так официально? — А ты чего лыбишься, как будто мне кофту не испортил позавчера? — хмырь слегка прищурился, в тепло-карих глазах промелькнуло что-то напоминающее вину. — Некрасиво вышло, — кивнул он, постукивая пальцами по лакированному дереву. — Тогда начнём иначе. Хмырь повернулся к рыжику, протянув руку. — Влад Борзов... Прости за тот раз. – Ты уже извинялся, — буркнул Женя. — Тогда чего ты хочешь? — казалось, хмырь искренне негодовал о возмущении младшего. — Не знаю! Новую кофту? Химчистку? — А может, — хмырь замялся... — Чего? — Кофем расплачусь?.. ... — Серьёзно? — Понял, понял, — хмырь вскинул руки. А Женя закатил глаза и, взяв что-то из сумки, направился к уборной, чтобы почистить зубы, ведь больше ему это делать было негде. Итак, кажется, день обещает быть длинным...