Найди меня

Маленький домик на окраине небольшого городка. Тяжёлые чёрные бархатные шторы отделяли омегу от реальной жизни за окном. Посередине комнаты — круглый стол, покрытый красной скатертью, с хрустальным шаром и картами таро. У стены — диван, устланный вязаным клетчатым красно-зелёным покрывалом и забросанный маленькими плюшевыми подушечками; напротив него книжный шкаф с рукописями и старинными книгами; несколько полок заставлены разными баночками с маленькими наклейками на них: «от сглаза», «от тоски», «от бессонницы», и ещё много разных — маленьких и больших, — некоторые покрылись пылью от времени. Пучки разных трав, подвешенные над комодом, словно новогодняя гирлянда, покачивались от лёгкого ветерка, проникающего в приоткрытое окно. В углу, на старом дубовом комоде, подогреваемая снизу свечой, дымилась аромалампа, пахнущая чем-то хвойным. Тэхёну всегда нравился запах леса: когда на рассвете он уходил в лес собирать цветы и травы для своих настоек, он вдыхал его чистый влажный воздух, пахнущий цветами и травами после росы. Кажется, что очищался не только воздух в его лёгких, но и душа. После сбора он присаживался у старого дуба, облокачиваясь на него спиной, и рисовал в маленькой тетрадке наброски, то, что приходило в голову в данный момент. В основном это были зверюшки или маленькие лесные пейзажики. Однажды он нарисовал парня, точнее, его полупрозрачный силуэт на фоне деревьев. Он даже не заметил, как стал выводить карандашом красивые черты его лица. Вот аккуратный нос, пухленькие губки и родинка под нижней. Вот большие раскосые глаза, — в них тоска, но смотреть бы не отрываясь. А вот маленький шрамик на щеке и улыбка: немного грустная, но такая нежная, что хочется прикоснуться к ней губами. Тэхён открывает тетрадь, снова разглядывая парня на листе, проводит пальцем по рисунку, рассматривая лицо на нём. — Красивый. Жаль, что дух. Захлопывает и возвращается домой. Знакомая тропинка петляет среди деревьев тоненькой змейкой, но Тэхён знает в этом лесу каждый кустик, каждое деревце. Можно сказать, что он в нём вырос, когда ходил с мамой за травами и грибами. Их семья уже несколько поколений живёт в этом доме. Сначала их считали колдунами, но после того, как прапрабабушка спасла от чумы всю деревню, когда вокруг вымирали целые города, их перестали сторониться и теперь приходят за травками и советами. А кое-кто и поворожить на судьбу, или вызвать дух предка, или любимого. Тэхён медиум, и разговаривать с умершими для него — обычное дело. Вернуть заблудшую душу, успокоить — это его, так сказать, работа. Вот только ни один альфа не хотел на нём жениться. Побаивались. Тэхёну уже двадцать шесть, а он до сих пор ходит в девственниках. Шелест листьев под ногами и тихое щебетание птичек ласкают слух. Где-то прошуршал ёж или заяц, с ветки вспорхнула птица, роняя маленькое пёрышко на траву. Тэхён даже не смотрит по сторонам, они с этим лесом уже давно на «ты». Тихо напевая какую-то мелодию, он выходит на дорогу, ведущую к его дому. — Привет, ТэТэ, — мимо проходит соседская девчушка-омежка лет тринадцати. Она обязана ему жизнью: Тэхён спас её от ужасной горячки, и теперь она каждое утро, уже больше года, приносит ему бидончик свежего молока и хлеб. — Опять был в лесу? Я приходила, а тебя нет. Я поставила молоко на стол в горничной. — Спасибо, Люси, ты прелесть, но я говорил уже, что не стоит, вы меня балуете. — ТэТэ, — фыркнула малышка, — мы это уже обсуждали. Денег ты не берёшь, значит, будешь пить молоко, да и твой Торшер совсем не против, глянь на его усатую довольную морду. На заборе сидел чёрный кот, почёсывая за ухом, будто говорили абсолютно не о нём. Но при слове «Торшер» всё-таки фыркнул и спрыгнул с забора, нервно дёрнув хвостом несколько раз. Он всегда встречал хозяина на этом месте, и как только Тэхён возвращался из лесу, то прямиком топал к миске, выжидая свою порцию молочка. Вообще-то кота звали Мин Юнги третий, по линии родителей. Он потомственный фамильяр семьи Ким, но… Как у всех нормальных котов, у него тоже есть история возникновения прозвища. Когда эта маленькая бестия только-только начал сам есть из миски, его сразу же подарили Тэхёну — тому было всего пять лет. Когда он впервые увидел маленькое пушистое чудо, так запищал от радости, что Юнги рванул из его рук по шторе, спрыгнул на шкаф, а оттуда сиганул на торшер и спрятался под его абажуром. С тех пор его и стали называть Торшер и Юни. На второе он всегда шёл с удовольствием, а вот на Торшер фыркал и игнорировал, как будто понимал, что его дразнят. Тэхён его, кстати, потом две недели вылавливал то под кроватью, то в шкафу. Выползал этот мелкий проказник только на молоко. — Идём, я напою тебя, — поднимаясь по ступенькам, оставляя корзину с травами на крыльце, — заждался. Кот петлял между ног своего хозяина, обтираясь о его штаны и громко мурлыча. Они уже давно не воюют с Тэхёном. Юнги даже очень нравится по вечерам забираться к нему на колени и балдеть, слушая бархатный голос хозяина, пока тот читает книгу и почесывает его пузико или грудку под треск поленьев в камине. Тэхён всегда читает вслух, ему так больше нравится. А Юнги и не против, даже подмурлыкивает, когда попадается какой-то диалог. Тэхён любит обсуждать с ним то, что читает. Он верит, что фамильяры не просто животные, а духи, запертые в теле за какую-нибудь провинность. Но они прекрасно понимают человеческий язык, только ответить не могут. Хотя несколько раз ему казалось, будто он слышал бухтение своего кота, но списал это всё на шелест ветра за окном или душу, пытающуюся поговорить с ним вне сеанса. Кстати о сеансах. Сегодня как раз полнолуние, и у Тэхёна очень много дел по приготовлению к вызову духов. А вызывать он будет того самого парня, что видится ему всё чаще. То в лесу, среди деревьев, то за окном, когда задвигает шторы на ночь. У Тэхёна складывается ощущение, что за ним в последнее время кто-то следит. А случилось это совсем недавно. К нему приходила одна дама, хотела вызвать дух умершего мужа и узнать, где он спрятал кошель с деньгами, но вместо старца пришёл молодой парнишка, лет тридцати, не больше. Тэхён его не видел, только голос и смех, такой звонкий, заливистый, словно ручеёк весной. От духа повеяло каким-то теплом, что очень странно, ведь обычно они холодные, мрачные, а этот другой. Он будто живой, только невидимый. И сердце: странное биение в груди при одной мысли об этом духе. Тот сеанс Тэхён не забудет никогда, и дамочку напугали не на шутку: летающие по комнате книги и подушки с дивана, моргание света в старом торшере, скрип дверей в шкафу… подражание голоса старца, и ни слова про кошелёк. Всё, что этот полтергейст по имени Чонгук мог, он сделал. Дама бежала, забыв, зачем приходила, крестясь по дороге и зарекаясь больше не вызывать дух старика. Чонгук потом громко смеялся, угукая ей вслед, за что получил нагоняй от Тэхёна и был изгнан из мира живых. Тэхён, как и полагается, задул свечи и прочитал заклинание, прогоняя дух в свое измерение, но, похоже, это не совсем получилось. Или Чонгук просто не захотел уходить в свой мир. Теперь он то и дело доставал Тэхёна. Но всегда замолкал, когда Тэ читал книги. Особенно ему нравилась сказка про спящую красавицу. Он подсовывал её на столик у камина, пряча ту, что хотел прочесть Тэ. Юнги в эти вечера всегда вёл себя странно, ложился на соседнее кресло пузом кверху и громко мурчал, будто подставлял своё брюшко невидимым пальцам. Сегодня самая волшебная ночь для духов — Хэллоуин. Да еще совпавший с полнолунием красной луны. У Тэхёна есть всего час, чтобы расспросить духа, зачем он его преследует, и отправить обратно. Только сегодня грань между мирами такая тонкая, что можно даже прикоснуться к духу и почувствовать его. Тэхён зажигает свечи вокруг и достает старую прапрабабкину книгу. Он ею пользуется только в крайних случаях, ибо в ней спрятаны слишком древние и сильные заклинания. Ветхая увесистая книга в золотом переплёте ложится на стол. Хрустальный шар сегодня не нужен, ибо дух должен появиться лично, а не только его образ, закрытый в стекле. Тэхёна слегка потряхивает. Естественно, он боится, ведь вместо Чонгука может появиться кто угодно, и не совсем добрый и мирный житель потустороннего мира. Тэхён кладёт ладони на страницы и начинает читать заклинание на понятном только ему языке. Юнги ложится на колени Тэхёну и начинает громко мурлыкать в такт его заклинанию. Есть поверье, что коты — проводники между мирами и могут находиться сразу в обоих, спокойно разгуливая. Запах трав и аромат свечей становится почти осязаемым. Воздух словно тяжелеет, оседая в лёгких, слегка затуманивая голову. Тэхён читает не останавливаясь, несмотря на усилившуюся дрожь в теле. В голове шумит, и ужасно хочется спать, но он держится, знает, что нельзя. Если он закроет глаза, то или дух не придет, или, что ещё хуже, он не сможет закрыть дверь, и всякая нечисть пролезет в этот мир через лазейку. Дочитав последние строчки, он откидывает голову на спинку стула и с тяжестью выдыхает. Ощущение, будто он пробежал половину леса, спасаясь от дикого зверя. — Ну, здравствуй, — Тэхён чувствует, как чужая ладонь ложится на его щёку. — Мягкая, — пальцы скользят по шее и обратно к лицу, слегка касаясь губ. — Красивый. Тэхён смотрит снизу вверх. Его взгляд падает на подбородок, губы, нос, поднимается выше — глаза: чёрные, словно ночное небо. В них отражается отблеск от свечей игривыми огоньками. — Ты Чонгук? — еле слышно, боясь услышать другое имя. — Да. Это я, — парень проводит ладошкой по шёрстке кота, и тот, прикрывая глаза, тыкается головой в ладонь гостя. — Ты хотел меня видеть или спросить о чём-то? У нас только час. Ты помнишь? — Да, прости, — встряхнув головой, словно развеивая туман, Тэхён поднялся со стула, подошёл к столику налить себе воды. Во рту, словно в пустыне Сахара, всё пересохло, кажется, даже язык прилип к нёбу. Он залпом жадно выпивает полный стакан, и поворачивается лицом к уже сидящему в кресле парню. Юнги мирно лежит у него на коленях, словно тот тоже его хозяин. Что, кстати, очень странно, обычно фамильяры не даются в руки чужакам, а тут… — Торшер, ты предатель, — вдруг вырвалось из Тэхёна, — он призрак, слезь с него, — на что кот только фыркнул и уткнулся мордой в ладонь Чонгука. — Я ему нравлюсь, — улыбнулся Чон, слегка наклонив голову, заглядывая коту в глазки. — Красивый. Как и его хозяин. У Тэхёна от этих слов вспыхнули алым щёки, и затрепыхалось сердечко. Странно, но он не должен так реагировать. Чонгук всего лишь дух, и Тэхëн собирается его отправить обратно. — Зачем ты здесь? Почему не уходишь? Тебя что-то держит в этом мире? — типичные вопросы медиума, чтобы помочь духу разобраться и упокоиться. — А если я скажу, что ты меня держишь? — он поднялся с кресла и подошёл к Тэ почти вплотную. Кажется, что Тэхён даже почувствовал его аромат. Чонгук пах кедром после дождя — влажный, тягучий запах, но без горечи. Омега сделал глубокий вдох, наполняя легкие этим ароматом. Теплая волна пробежала по всему телу, отзываясь коликами в кончиках пальцев. Он сглотнул, на секунду прикрыв глаза. Чужая ладонь легла на его талию и сжала ткань тонкой белой рубашки. — Как бы я хотел остаться с тобой навсегда, здесь, в этом домике у леса, — Чонгук провел носом по шее омеги, пуская табун мурашек по его коже. — Чайная роза. Вкусный. Найди меня, — почти проскулил альфа, оставляя невесомый поцелуй на коже Тэхёна. Омега всхлипнул и отодвинул голову, давая больше доступа к своему телу. — Где мне тебя искать? Ты ведь дух, — и в этот момент сердце пропустило удар. — Что-то не так, Чонгук. Я чувствую тебя слишком явно. Так не должно быть. Но отстраняться не хотелось. Руки альфы сильнее прижимали к себе тонкое нежное тело омеги, а губы уже обжигали кожу на ключицах, спускаясь ниже на грудь. Тэхён тихо постанывал под ласками альфы, но дрожь так и не прекратилась. Дыхание прерывистое у обоих, и стук сердца — слишком громкий — отдавался набатом в ушах. — Остановись, пожалуйста, нам нельзя, — он собрал последние силы и оттянул от себя альфу. Тот смотрел прямо в душу, не отрывая взгляд от карамельных напротив. — Я люблю тебя, Тэхён. Найди меня, пожалуйста, — Чонгук уперся лбом в его и грустно выдохнул, обжигая своим дыханием лицо Тэ. — Так не бывает. Ты меня не знаешь совсем, да и где мне тебя искать? Ты же умер. Ты помнишь, как ты умер? Чонгук резко отстранился и зашагал по комнате. — Я помню взрыв, гул в ушах, боль в груди, и тишина. А потом — ты. Ты позвал меня, и я пришёл на голос. Больше ничего не помню. — Война. Ты военный, тебя убило взрывом. Господи, Чонгук, — Тэхён закрыл глаза руками, представляя весь тот ужас, что творится на поле битвы, и по его рукам и щекам потекли слёзы. Несколько всхлипов, рыдания эхом разнеслись по комнате. Чонгук быстро вернулся к нему и обнял. По нему ещё никто никогда так не плакал. Эти слёзы разрывали душу альфы на части и обжигали сердце. Он гладил по голове Тэхёна, пропуская его волнистые пряди между пальцев. Потом приподнял его личико, стирая пальцами влагу, и прижался к губам омеги своими. Тэхён от неожиданности замер, смотря на альфу широко открытыми глазами. В углу, над комодом, прозвучал бой часов. Пробило час ночи. — Мне пора, — почти шёпотом, прямо в губы выдохнул Чонгук. — Найди меня, Тэхён. Я буду ждать, — и он поцеловал омегу ещё раз, но уже по-другому, как будто прощаясь, со страхом не почувствовать больше никогда этих губ. И исчез, оставляя того в тишине и с влажным теплым следом от своих губ. Слышно было громкое биение сердца и потрескивание свечей. Их огоньки дрожали сейчас так же, как и всё тело омеги. Сделав несколько резких вдохов, он больше не смог сдержаться, и на волю вырвалось громкое рыдание. Слёзы текли струйками по лицу, капая на пол и рубашку. Он осел, падая на колени, на деревянный пол, всхлипывая и пряча лицо в ладонях. Осознание того, что Чонгук попал на войну и погиб, разрывало душу на маленькие кусочки. Он никогда так не реагировал на духов. Столько слышал историй и жалоб, но никогда ещё ему не было так больно. Он никогда его больше не увидит и не почувствует. Кажется, душа горела изнутри, выжигая всё дотла. Будь проклята эта война. Она забирает самых молодых и сильных альф. Он нашёл того, с кем хотел бы прожить всю свою жизнь, и потерял. Тэхëн с трудом успокоился и, собравшись с силами, прочитал заклинание, закрывая дверь в другой мир. В воздухе до сих пор стоял аромат Чонгука. Он потушил свечи и, свернувшись калачиком на кровати, спрятался под одеяло, натянув его по самую макушку. Комната словно давила на него: стены будто собирались сомкнуться и раздавить. Слёзы сами по себе текли непрекращающимся потоком на подушку. Чувство потери не отпускало его до самого рассвета. Совсем обессилев, он не заметил, как уснул под громкое мурчание под боком. Когда он проснулся, уже смеркалось. Тэхён проспал почти весь день. Заклинание и слёзы забрали слишком много сил. Он со стоном выпрямил затёкшее тело и разлепил глаза. Щипало от света, едва проникавшего в щёлку между штор, но попадавшего как раз на лицо, и, кажется, веки припухли.В горле пересохло. Он потянулся к прикроватному столику, где стоял стакан с водой, и выпил его почти весь залпом. По телу потекла приятная прохлада. Нужно вставать, если не самому поесть, то хотя бы накормить Юни. Спустив ноги с кровати, он уткнулся взглядом в прикроватный маленький коврик, связанный когда-то его бабулей из лоскутков старых одеял. Вытоптанный от времени с одного края, там, где опускались ноги каждое утро, — он напомнил Тэхёну о времени, что уже не вернёшь. Оно слишком быстротечно и безжалостно. Сделав глубокий вдох, он поднялся и прошлёпал на кухню. Юнги сидел на окне и поглядывал на порхающих с ветки на ветку воробьёв, что не улетают на зиму. Осень. Деревья почти осыпали свои наряды, оголяя душу перед холодной зимой. Говорят, что они засыпают на зиму, вот бы и Тэхёну заснуть и проснуться весной, когда на любимой вишне снова зацветут маленькие белые цветочки, а вокруг будут жужжать рыжие пчёлки, собирая пыльцу. Розы зацветут, разнося аромат по всей округе. Его аромат. Сладкий, нежный, как сам омега. Вот только его уже никогда никто не вдохнет с такой жадностью и желанием. Он сглотнул ком, собравшийся в горле, пытаясь сдержать вновь подступившие слёзы. Когда он успел влюбиться в того, кого нет на самом деле? В призрак, блуждающий между мирами. Он достал из маленького выцветшего рюкзачка тетрадь и открыл. Чонгук, улыбающийся, смотрел с листка. Тэхён провёл пальцами по лицу, и слёзы потекли по щекам. «Найди меня» прозвучало в голове голосом альфы. «Я буду ждать тебя». — Где мне тебя искать, любовь моя? — вопрос в воздух со всхлипом. Он закрывает тетрадь, пряча её в ящик стола, и падает на стул, пряча лицо в ладонях. Слёзы по рукам до локтей, впитываясь в манжеты рубашки. Кот спрыгивает с окна и трётся о ноги хозяина, пытается отвлечь. — Сейчас, Юни, минутку, — промокнув влагу с лица рукавом, — ты есть хочешь? Идём, я покормлю тебя. Он с трудом собирает себя по частям и достает из настенного шкафа кусочек хлеба. Размачивает его в миске с молоком и ставит на стол. Юнги запрыгивает, не дожидаясь приглашения. Он хоть и кот, но не ест на полу принципиально. А может, из вредности. Тэхён наливает и себе молока, хоть есть и не хочется, но хрустящая корочка белого домашнего хлеба, заботливо оставленного утром Люси, заходит на ура обоим. Вылакав почти всё и облизав мордочку, Юнги открывает лапой дверь и выходит на веранду. Свежий влажный воздух слегка взъерошил его чёрную шёрстку. — Вот бы ещё закрывать научился, — вздыхая вслед коту, буркнул Тэхён, поднимаясь со стула. — Не ворчи, как старый дед, — то ли мурлыкнул, то ли сказал Юнги, нервно дернув хвостом. — У меня горячка, — потрогав свой лоб, проговорил Тэхён. — Вроде холодный, значит, сошёл с ума. Ясно. Это стресс. — Ни фига. Это магия Красной Луны, бестолочь. Ты вчера портал открыл? Открыл. Магию впустил? Впустил. Вот, — Юнги повернулся и глянул на Тэхёна так, будто тот младенец, ничего не понимающий, а он — умудренный годами старец. Хотя по меркам кошек, он действительно старше Тэхёна. — Ясно. У меня теперь говорящий кот. Прекрасно, — он вышел следом на веранду, набирая на вдохе влажную свежесть в лёгкие с примесью лесного аромата. — Чонгук, — на выдохе. Голова сама опустилась, и тоска тяжестью легла на плечи. — Чего опять скуксился? Искать-то думаешь своего альфу? Сам он к тебе не придет. Придется ножками топать по дорожкам. — По каким дорожкам, Юни? Он призрак, а я дурак, что влюбился в того, кого нет, — он сел на ступеньки рядом с котом. — То, что ты дурак, спорить не буду, а вот насчет призрака сомневаюсь. Он же тебе ясно сказал: «Найди меня», вот и вперед, — почёсывая ушко, вещал Юнги. — Ну и где мне его искать? По кладбищам? Могилы разглядывать? Ну а дальше-то что? Лечь на землю и ждать чуда? — присаживаясь на ступеньку. — Вот точно — дурак и есть. Сердце слушай, оно приведёт тебя к нему. — Сердце, — он погладил кота между ушками, слегка потрепав за одно из них, — легко тебе говорить, — взгляд устремился в даль.— Красивый закат, — глядя на большой оранжевый диск на небе, что только коснулся линии горизонта за полем. —Тебя только я понимаю? И сколько это продлится? — Без понятия, я не всевидящий кот и всех законов магии не знаю, но, думаю, до следующего полнолуния. Ну, обычно так во всех сказках. — Ты веришь в сказки? — перетаскивая кота себе на колени. — Конечно. Я же фамильяр, потомственный, — он поднял лапу, вытаскивая один коготь, словно указательный палец. — Иди сюда, фамильяр, — Тэхён начал требушить Юнги за пузико, а тот трепыхался и смеялся, как человек. Со стороны выглядело, конечно, как сумасшествие, но он хотя бы отвлёк Тэхёна от грустных мыслей. Они посидели ещё немного, пока солнце совсем не спряталось за горизонт, и вернулись в дом. Поужинали и улеглись спать, естественно, прочитав любимую сказку Юнги перед сном. Утро вечера мудренее, как говорится.