Найди меня

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Небо заволокло серыми облаками, предвещая скорый дождь. Солнце едва проглядывало сквозь них белёсым кругом, а ветерок срывал последние рыжие листья с деревьев, разбрасывая по округе. Тэхён лениво потянулся, сладко зевая, расправляя затекшее тело. В пальцах правой руки сразу появились колики, как будто её кто-то отлежал. Юнги растянулся на полкровати, вытянув задние лапки и хвост, и тоже широко зевнул в унисон со своим хозяином. Сегодня Тэхён чувствовал себя намного лучше. Видно, организм восстановился после сеанса, хотя энтузиазма что-либо делать пока не было. Настроение чуть улучшилось, но тоска всё ещё не отпускала. Где-то в груди завязывался тугой узел, сжимая все внутренности. Спустив ноги на вязаный бабушкин коврик, Тэхён потёр ладошками лицо, отгоняя остатки дрёмы. Босиком прошëл по прохладному деревянному полу к маленькому бидончику с молоком, бережно оставленному Люси в прихожей, выпил залпом несколько глотков живительного белого эликсира, пробуждающего к новому дню. Миска для Юнги, как всегда, ожидающего своей порции и мурлыкающего, — рядом. — Что будем делать сегодня? — поглаживая кота между ушками. — Ты всё ещё разговариваешь или это был мой страшный сон? — Разговариваю, дай поесть спокойно, — на секунду оторвав мордочку от миски, буркнул кот. — Значит, всё-таки я сошёл с ума окончательно. Ну ладно, — отставляя пустой стакан в сторону. — Кажется, у бабули где-то был заговор от сумасшествия, надо поискать. — Лучше поищи своего альфу, у тебя времени не так много осталось. — Ты опять за своё? Где мне его искать? Это как иголку в стогу сена, — Тэхён полез в сундук за прапрабабушкиной старой книгой. В кожаном футляре с золочëным переплётом хранилось самое что ни на есть сокровище семьи Ким — старинная книга самой первой в их роду ведьмы. (Не нравится мне это слово, пусть будет волшебницы). Так вот. В этой книге хранились все самые древние и сильные заклинания, и доставали её только в очень крайних случаях. Тэхён же видел, как ею пользовалась его мать, но никогда не брал в руки сам. Вообще, в их роду волшебницами были только омеги-женщины, мужчины — никогда не рождались. Тэхён — первый появившийся в их семье омега-парень, что унаследовал силы предков. Когда он родился, мать думала, что на нём их волшебный род прервётся, но оказалось, что нет — земля и лес наградили Тэхёна силой. Когда он был совсем маленьким, то мог часами сидеть на полянке у дома, разговаривая с птичками и белками, прыгающими с ветки на ветку. Мама думала, что он просто играется, но, как теперь оказалось, нет. Понимать животных — это тоже дар, и, судя по всему, он снова проснулся в нём. Ну или это красная луна так подействовала на него и Юнги. Руки немного подрагивают от волнения, но Тэхён бережно достаёт старинную рукопись и кладёт на чёрную бархатную тряпицу, в которую та была завёрнута. Желтовато-серые страницы с трудом отклеиваются друг от друга. Он листает одну за другой, пробегая взглядом по закорючкам бурого цвета, по всей вероятности написанным кровью. Тэхён не хочет вдаваться в эти подробности, думая, чья это может быть кровь, его и так потряхивает от волнения и страха. От книги исходит едкий запах старой сырости с примесью каких-то благовоний, от чего немного подташнивает. Тэхёну слишком тяжело даётся каждая страница написанного, и у него сейчас огромное желание захлопнуть и больше никогда не открывать это чтиво. Кажется, даже тучи на небе стали чернее, и где-то вдалеке слышится гром. Всё его тело сейчас как натянутая струна — вот-вот лопнет от малейшего дуновения ветерка. И это вдруг случается — сильный порыв ветра врывается в комнату, открывая ставни, разбросав по полу травы, лежащие на столе, и листья с вишни, что растёт прямо за окном. С трудом поймав штору и закрыв створки, он быстро собирает беспорядок, устроенный непогодой, и возвращается к книге. К его удивлению, она раскрыта ровно посередине и на заклинании поиска. Быстро пробежав глазами, он понимает, что искал именно это. Закрыв наглухо шторы, делая в комнате полный мрак, он зажигает свечи, расставляя их крестом на столе в изголовье книги. Юнги тихо сидит на спинке кресла, следя за судорожными движениями Тэхёна. — Не суетись ты так, — не выдерживает кот, — спешка нужна только при ловле воробьёв. — Тебе легко говорить. Я боюсь сделать что-то неправильно, — рассматривая всё приготовленное для обряда поиска душ. — Вот поэтому сядь и выдохни, — продолжает Юнги, — а то неровен час заведёшь нас не к той душе, и придется начинать всё по новой. — Чур тебя, не сглазь, — фыркнул Тэ, даже не глядя на кота, что спрыгнул с кресла и сел на стул рядом с Тэхёном. — Может подождать до темноты? — вопрос скорее к себе, чем к коту. — Не тяни, давай уже, маленький трусишка, — подначивал Юнги, — альфа ждёт. — Вот умеешь ты подбодрить, да, — глядя на хитрую усатую морду напротив. — Ладно, была не была, — он сел на стул и, закрыв глаза, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Положил ладони на страницу по бокам от заклинания и, кинув взгляд на Юнги, что положил свои лапы сверху его рук, начал читать. «Духи стихий, явитесь. На мой зов отзовитесь. Силу мне подарите. Где душу искать, подскажите. Ветер-ветерок, отнеси шепоток. Тому, кто ждёт, от того, кто к нему идёт. Пусть летит аромат розы чайной К кедру дикому лесному. Чтоб смешались они вовеки, Обручив альфу с омегой». На третий раз грянул гром такой силы, что задрожали свечи на столе. Тэхён аж дёрнулся с перепугу, отнимая ладони от книги. За окном хлынул ливень, коих уже лет сто не было в их городке. Он подбежал к окну и взглянул на чёрное небо. В ту же секунду блеснула огромная молния, разрезав небеса пополам, падая за лес. — Вот туда и пойдём, — тихо сказал Юнги, спокойно сидевший рядом с Тэхёном на подоконнике. Он как будто не боялся ни грома, ни молнии. Странный кот. Хотя, что взять с говорящего кота? Чем он ещё нас удивит? Закрыв занавес, Тэхён вернулся к столу и, завернув книгу в тряпицу, вложил её обратно в кожаный чехол и спрятал туда, где было её законное место — под кроватью, в сундуке его матушки. Закрыв на золочёный замочек, вернулся на кухню. Ужасно хотелось есть. Он разогрел на печке остатки грибного супа и умял целую тарелку, вымакивая хлебом всё до последней капли. Юнги получил кусок варёной курицы и, громко мурча, с удовольствием обглодал целую лапу. Запив травяным чаем, Тэхён достал тетрадь с рисунками и сел в кресло, решив набросать линии, что сверкнули на небе, словно это была дорога к его Чонгуку. Нарисовав после лес вокруг, он примерно понял, куда ему следует идти. Но вот вопрос. Как Чонгук мог там оказаться, если линия фронта совсем в другой стороне, а по его воспоминаниям, его именно взрывом ранило или убило. О последнем Тэхёну даже не хотелось думать. После заклинания ему всё больше стало казаться, что его альфа жив. "Его" — странно, но ведь они с Чонгуком по сути не знакомы, абсолютно чужие люди. Но Тэхён его уже мысленно называет своим. А может, ему просто хочется, чтоб его тоже кто-нибудь полюбил. Может, в чужих краях он найдет пусть не Чонгука, но того, кто захочет связать с ним жизнь. Весь следующий день Тэхён готовился к походу за счастьем. Юнги сидел на кресле, комментируя суету, что навёл Тэ в доме. — Вот зачем тебе это? — тыкая лапой в стопку книг, перевязанных джутовым канатиком. — Оставь их дома. Возьми только самое необходимое. Тебе ещё меня тащить. — Э, нет, дружочек. Ты будешь топать своими лапками. А лучше, знаешь, давай мы тебя превратим в мышку, а лучше в птичку, и ты будешь мне показывать дорогу, — запихивая штаны и рубаху в рюкзак. — Ты совсем охренел? Я и летать — вещи несовместимые. Я высоты боюсь, между прочим. — Ага, боится он. Я помню до сих пор, как ты сигал по шторам в торшер, — кряхтя, завязывая верёвку на рюкзаке. Сменная пара ботинок примостилась сбоку и будет болтаться сверху, ибо в рюкзак они точно не влезут. — Не произноси это страшное слово. Меня оно бесит. Торшер — фу, гадость, и кто его придумал. Брр. — Так, — оглядываясь вокруг в поисках забытых, но нужных вещей. — На всякий случай возьму и это, — запихивая в боковой кармашек рюкзака небольшую баночку мази от разных там укусов и порезов. Такая себе универсальная смесь трав и масел от всего и сразу. Вонючая ужасно, но зато помогает быстро. — Может всё-таки останешься? Как ты без молока будешь? А тут Люси присмотрит за домом и за тобой. Накормит. А в лесу придется ловить еду самому. — Я что, по-твоему, совсем немощный? Ну да, немного ленивый, немного упитанный, — положив лапы на свое пузико. — Но воробья еще поймать смогу. — Юнги. Я вполне серьезно. Я не знаю, куда иду и зачем. А в лесу дикие звери. — Ты за себя переживай лучше и шапку не забудь, а то придешь к своему альфе с синими ушами, он тебя не полюбит. — Ты сейчас издеваешься, да? — Нет. Я вполне серьёзно. Тэхён, надень шапку. Осень на дворе. Не лето. И плащ не забудь, вдруг дождь. — Заботушка ты моя, — укладывая дождевик и тетрадь с рисунками в небольшую котомку, — ну вроде бы всё, — оглядываясь на оставленный беспорядок вокруг. — Посидим на дорожку. Сделав глубокий вдох, словно собираясь с силами, Тэхён поднялся со стула, закидывая рюкзак на плечи. Книги он всё-таки оставил. Юнги топтался рядом в нетерпении, громко мурлыча. Закрыв на замок двери, он немного постоял у порога, будто прощаясь с домом навсегда. Что-то ёкнуло от этой мысли в груди. Люси ждала во дворе, с грустью поглядывая на Тэхёна. — Может всё-таки останешься? Зачем тебе уходить, Тэхён? Я скучать буду. — Я вернусь, милая, обязательно вернусь. Мы вернёмся. Правда, Торшер? — Люси улыбнулась, а Юнги громко фыркнул и, дёрнув хвостом, отвернул недовольную морду от них. — Ну вот, ты уже улыбаешься. Присмотри за домом. А хочешь, живи в нем, пока нас не будет. У вас семья большая, места мало, а у меня просторней, и кровать будет своя, личная. Да и дом протапливать надо. Ты подумай, — вкладывая в ладошку Люси ключ от дома. — И мне так спокойнее будет. — Хорошо, я поговорю с матушкой. Думаю, она не будет против. — Вот и славно. Ну, я пошёл. Торшер, ты идёшь или остаёшься дома? — глядя на забравшегося от обиды на забор Юнги. Тот спрыгнул и последовал за Тэхёном по тропинке в сторону леса.