Найди меня

Тэхён застыл у порога, сжимая в кулаке тяжелую ткань, разделяющую комнаты. Несколько минут показались вечностью, но он всё же отодвинул одеяло. Тело пробивало мелкой дрожью. Кусая губы, он тихонечко подошел к кровати Чонгука и присел рядом на коленки. Слегка дотронулся до его ладони. Пальцы дрожали, а сердце колотилось так, словно собиралось выскочить из груди. Он смотрел на слегка подрагивающие веки альфы и молился всем стихиям о его пробуждении. Но Чонгук спал, как и раньше. Из глаз омеги потекли прозрачные обжигающие слёзы. В голове мелькали мысли о том, что он сделал что-то неправильно. Забыл рецепт зелья, или оно просто не подействовало. Он опустил голову на руку Чона и закрыл глаза, с тоской роняя слезы на неё. Он не всхлипывал, как рыдающий от обиды ребёнок, а просто тихо плакал. В душе зарождалось отчаяние и собственное бессилие. Его огонёк угасал вместе с надеждой на пробуждение. Тэхён не знал, сколько времени прошло в этой мучительной тишине. Комната, казалось, давила на него своей пустотой и неподвижностью. Единственным признаком жизни было тихое и ровное дыхание Чонгука, но даже оно не приносило облегчения. Омега поднял заплаканное лицо и вновь взглянул на альфу. В его взгляде была мольба, отчаяние и бесконечная любовь. После того, как он его нашёл, после тех снов, в которых они были счастливы вместе, он больше не мог представить свою жизнь без него. — Пожалуйста, вернись, — прошептал Тэ, его голос дрожал от напряжения. — Я не смогу дальше жить без тебя. Он снова прижался щекой к его руке, чтобы ощутить такое нужное сейчас тепло его ладони. В этот момент он почувствовал легкое движение пальцев и тихий стон. Тэхён вздрогнул и поднял голову. Веки Чонгука задрожали, и он медленно открыл глаза. В них были растерянность и непонимание, после очень долгого и глубокого сна. Омега затаил дыхание, боясь поверить в происходящее. — Где я? — прохрипел Чонгук тихим голосом. Внутри Тэхёна взорвалась буря эмоций. Радость, облегчение, любовь — всё смешалось в единый поток. Он не смог сдержать слёз счастья и, нагнувшись, крепко обнял Чонгука, прижимаясь к его груди. — Гуки, любовь моя, — шептал он, захлёбываясь слезами. — Ты вернулся. Чонгук попытался приподняться, но тут же поморщился, тело не слушалось от слабости. Тэхён отстранился и помог ему чуть приподняться, подложив под спину подушку. Альфа слабо улыбнулся. — Что произошло? Где я? Что со мной? — и вопрос, который выбил из Тэхёна всю надежду на будущее: — КТО ТЫ? — альфа рассматривал комнату затуманенным взглядом, то и дело переводя его на заплаканное лицо незнакомца. — Ты кто? — снова повторил Чон, забирая свою ладонь из рук омеги. — Я Тэхён, — дрожащим голосом проскулил Тэ. — Ты позвал меня, не помнишь? — Нет, — слегка нахмурившись, перебирая воспоминания в голове. — Я помню бой, потом боль и… — он на секунду задумался. — И темнота. Где я? — снова рассматривая комнату. — Я умер? — Нет. Ты жив, Чимин тебя спас, но ты долго спал… — Сколько? — Больше двух недель. Ты был ранен, почти мертв. Ты меня позвал, и я… — Тэхён осёкся, понимая, что Чонгук не помнит ни его, ни ночь красной луны, ни их поцелуя. Он закусил губы, пытаясь сдержать поток слёз, но у него не получилось. Они потекли по его щекам, капая на рубашку, расплываясь на ней темными пятнами отчаяния. Тэхён сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Ты… ты был без сознания. Я… я приготовил зелье… — голос дрогнул, но он взял себя в руки. — И, кажется, оно сработало, — он смотрел в глаза Чонгука, ища в них хоть какой-то намек на то, что тот помнит. Чонгук нахмурился, словно пытаясь сложить разрозненные кусочки памяти воедино. В голове словно клубился туман, мешая сосредоточиться. — Зелье? Какое зелье? — он провел рукой по лицу. Пальцы задержались на повязке, и он напрягся. — Можно мне зеркало? Тэхён замахал одобрительно и достал из ящика маленького прикроватного столика зеркальце. Передав его Чону, он следил за его эмоциями, понимая, что сейчас будет что-то ужасное. Та рана на его лице ещё не совсем зажила. От неё в любом случае останется шрам через всю щеку альфы. Чонгук дрожащей рукой поднёс зеркало, рассматривая себя. Он аккуратно снял повязку и, увидев то, что было под ней, зажмурился, громко выдохнув со стоном отчаянья. Отложив зеркало на кровать, он откинул голову на подушку, сжав пальцами одеяло. Тэхён молча наблюдал за внутренней борьбой Чонгука. Он знал, как важна для любого альфы его внешность, тем более такого красивого, как Чонгук. Шрам, пересекающий щеку, навсегда изменит его, оставит отметину не только на коже, но и в душе. — Прости, — тихо прошептал Тэхён, чувствуя себя виноватым, хоть и понимал, что сделал все, чтобы спасти Чонгука. — Я… я не знал, как избежать этого. Нужно было спасать тебя, а он воспалился и я… — он замолчал, понимая, что слова сейчас не помогут. Чонгук не ответил. Он просто лежал, уставившись в потолок, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. В комнате повисла давящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием альфы. Тэхён боялся нарушить её, боялся произнести хоть слово, которое могло бы усугубить его состояние. Наконец, Чонгук медленно повернул голову к Тэхёну. В его глазах читалась боль, смешанная с растерянностью. — Это навсегда, да? — спросил он дрожащим голосом. — Этот… шрам. Тэхён сглотнул, стараясь не заплакать. — Да, — прошептал он. — Но… Но это не делает тебя ужасным, Чонгук. Ты сильный и все еще красивый. Просто… Немного другой, — Тэхён подсел ближе и осторожно взял руку Чонгука в свою. — Я… Я всегда буду рядом, я… — он хотел сказать, что любит, но понимал, что это сейчас не то, что нужно его альфе. Как объяснить, что он его полюбил ещё до их встречи? Что Чонгук приходил к нему видением? Какой нормальный поверит в эту чушь? За занавесом послышался шорох и тихие голоса. Тэхён испуганно глянул на Чона, вспомнив о новообращённом Юнги. Теперь это тоже была одна из проблем. Точнее, его хвост и уши. Если ушки можно было прикрыть шапкой, то с хвостом всё куда сложнее, его даже в штаны не спрячешь, хоть к ноге привязывай. — Что там? — спросил Чон, бегая глазами от одеяла к Тэхёну. — И чей это дом? — Мой, — чуть запыхавшись, ответил Чимин, отодвигая перегородку. — С пробуждением, Чонгук, — пытаясь отпихнуть ещё кого-то сзади. — Я сейчас вернусь, — сказал Тэ, поняв, что Чимин не может справиться с Юнги. Он поднялся с кровати и вышел из комнаты. Его взору предстал стоящий на четвереньках обнажённый Юнги, нервно дергающий хвостом и держащий Чимина за ногу. — Что у вас тут происходит? — прошипел Тэхён. — Юнги, встань, ты чего на полу? — Он боится, что упадёт, — фыркнул Чимин, пытаясь выдернуть свою ногу из его цепких рук. — А твоя нога как-то в этом ему поможет? — еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться, спросил Тэхён. — Господи, да отпусти ты его, — отрывая руку Юнги от ноги. — И прикройся, — отворачиваясь от созерцания достоинств новоиспечённого альфа-кота. — Чимини, его нужно одеть. Блин, парни, там Чонгук проснулся, как я ему объясню это, — указывая на хвост. — Господи, с ума сойти можно. Торшер! — крикнул Тэхён, чтобы отвлечь его от ноги Чимина. — Чего ты вцепился в него? — Он убегал от меня, — обиженно надувая губы и усаживаясь голым задом на пол. — Он меня боится. — Конечно, боится. Вчера ты еще был обычным котом, а сегодня… Посмотри на себя. Голый мускулистый офигенно красивый альфа с ушами и хвостом. Любой… Блин, ну ты понял. Чимини, можешь найти ему хотя бы штаны? Там Чонгук, он меня не помнит, мне нужно ему как-то всё объяснить, а тут ещё вы… — он взмахнул в молитвенном жесте руками и вернулся в комнату Чона. Тот лежал, глядя на него непонимающими глазами. — Что там? — тихо спросил альфа, чуть приподнимаясь на подушке. Голова уже меньше гудела, но хаос в мыслях никак не хотел восстанавливаться. — Можно мне воды? — Конечно, сейчас, — Тэхён быстро выбежал на кухню. Набрав кружку, он вернулся в комнату и помог напиться, так как у Чона всё ещё была слабость и его руки дрожали. — Тебя же нужно покормить, — вдруг вспомнил Тэхён и снова исчез за одеялом. Он достал суп, отлив немного и подогрев его, вернулся в комнату. — Только чуть-чуть, тебе много нельзя, а то живот заболит. Он кормил его аккуратно с ложечки, дуя и пробуя, чтоб не обжечь губы альфы. Чонгук наблюдал молча за его действиями, сам не понимая, почему подчиняется этому омеге. Его рецепторы еще не совсем восстановились, и он не чувствовал чайную розу Тэхёна, как ни пытался принюхаться. Может, это реакция на зелье, или на продолжительный сон. Тэхён же более отчётливо теперь слышал любимый кедр, ещё слабый, но уже различимый. И не мог надышаться им. Каждый раз, возвращаясь в комнату, он делал глубокий вдох, сглатывая аромат альфы. Джин пришёл к ним уже после обеда, ибо после ночи в лесу крепко спал в своем доме. Зайдя, он увидел, как Чимин пытается научить незнакомого парня в рубашке и штанах его отца держать ложку, при этом бурча и ругаясь на него. — Чимини, — с недоумением глядя на парочку, спросил Джин, — это кто? — Это Юнги, — быстро выпалил младший, как будто это и так было понятно. — А что у него на голове и… — он обратил внимание на черный мохнатый пояс на талии Чимина. — Это то, что я думаю? — Ты о чем? — всовывая ложку с супом в рот Юнги. — А, это хвост. Он меня держит, чтоб я не убегал от него. — Кажется, я много чего пропустил, — встряхнув головой, пробурчал Джин и заглянул в комнату к Чонгуку. Там Тэхён кормил альфу из ложечки, словно маленького ребёнка. — Так понятно. Хотя… стоп, это там Чонгук с Тэ. Он что, проснулся? Значит, зелье подействовало. — Угу, только он не помнит Тэхёна. — То есть как? — Как-как, в жизни-то они не виделись, только в видениях Тэ. Вот и не помнит. — Мда-а уж, — протянул Джин, — печально, — наливая себе чай в кружку. — А с тобой что случилось? — уже обращаясь к Юнги. — А он цветов наелся, и вот, — указывая на сидящего парня рядом, ответил Чимин, — теперь мы недочеловеки, или человеко-коты, или… — Я понял. Не, ну с ушками тоже красиво, — рассматривая Юнги. — Хвост не мешает? — сдерживая улыбку, спросил Джин. — Хотя вижу, что нет, — заглядывая на талию Чимина. Тот только вздохнул на это и впихнул в рот Юнги очередную ложку супа. — А чего сам не ест? Не умеет? — Он лакает, как кот из миски, сидя на коленках. Джин чуть не засмеялся, еле сдержавшись, представив это зрелище. — Ну теперь тебе не скучно будет. — Аха. Обхохочешься, — всовывая ложку в руку Юнги. — Учись сам держать её. Джин, улыбаясь, наблюдал за неловкими движениями пальцев бывшего кота. Ему вспомнился их с Чимином разговор накануне появления Тэхёна с котом у него на пороге. Пророчество, ей-богу. Он умилялся с этой необычной парочки до самого заката, особенно когда Юнги то и дело притягивал Чимина к себе хвостом так, что тот клевал своим носом в его плечо, ругаясь и отпихивая альфу. К Чонгуку Юнги не пустили. Тэхён решил, что ему нужен покой, а не шок в виде кото-человека. Тэхён практически не отходил от Чона до самой ночи, так и уснув возле его кровати, сидя на коленках.