Найди меня

Неделю спустя. Чонгук сидел возле дома Чимина, вдыхая прохладный воздух леса. Солнышко ласкало лицо и руки. Раны почти зажили, оставив после себя исполосованные, словно от лезвий, шрамы. Они были и на сердце. Он до сих пор не вспомнил Тэхёна, хотя тот рассказал ему всю историю их знакомства. Первые несколько дней он думал, что омега немного не в себе, но когда в его комнате появился Юнги с ушами и хвостом, он начал думать, что это всё сон, и он вот-вот откроет глаза, и очутится дома, в своем имении. Но сон не прекратился ни на следующий день, ни спустя неделю. Сейчас же он смотрел, как омеги суетятся в небольшом дворике у дома, а странное существо с черным хвостом крутится возле Чимина, не давая ему поднимать тяжелое ведро с водой. Препирательство заканчивается опрокинутой емкостью и мокрой одеждой всех троих. Тэхён откровенно смеется с этой необычной парочки, что продолжают бурчать и пищать практически в унисон, от чего получается забавная мелодия в двух, даже нет, в трёх тональностях, если учитывать смех Тэ. Отчего-то в сердце альфы сейчас разливается тепло, и он даже не замечает, как начинает улыбаться, глядя на эту троицу. — Господи, простудитесь, а ну быстро в дом, — прилетает из-за спины возмущение Джина, — потом лечи вас. А как котов лечить от соплей кто-нибудь знает? Троица резко затихает, и спустя минуту в Джина летят брызги от хвоста Юнги, что он решил отряхнуть от влаги, попавшей на него. Старший пискнул и скрылся в доме, вызвав новую волну смеха у троицы. Чуть успокоившись, Тэхён заметил, что на них смотрит Чонгук и улыбается. Можно сказать, что это первая его естественная улыбка, от души, даже с толикой умиления. Их взгляды встречаются, и омега, краснея, отводит свой, стряхивая воду с одежды и нервно облизывая губы. Чонгук и раньше замечал у него эту привычку, но сегодня он по инерции облизал и свои. Заметив это, он опустил взгляд на свои ладони, что нервно теребили теплый плед, укрывающий его ноги. Сегодня только второй день, как он стал выходить на улицу. Он уже хорошо себя чувствовал, хотя лёгкая слабость в теле все ещё оставалась, ведь он долгое время не питался нормально. — Пора обедать, — чуть смущенно произнёс Тэ, отходя от парней, что всë ещё резвились с водой. — Давай я отведу тебя в дом, — обращаясь уже к Чонгуку, вытирая ладошки об рубаху. — Иди переоденься, а то и вправду простудишься, я подожду, — он поднял взгляд на омегу, чьи щёки сразу же покрылись милым румянцем. «Такой милый, — пронеслось в голове альфы, — и красивый». Сердечко ёкнуло, когда Тэхён закусил губу и кивнул согласием. Чонгук потянул носом воздух и почувствовал едва уловимый аромат чайной розы. Глаза забегали то ли от растерянности, то ли от неожиданности, что к нему возвращается обоняние. Все это время он вообще не чувствовал запахов, даже еды. А сейчас… «Неужели, — подумал альфа, сглотнув, и почувствовав лёгкую сладость в горле, — мало, хочу ещё». Он повернулся в сторону прикрытой двери в ожидании Тэ, облизывая свои губы, словно маленький ребёнок в предвкушении гостинца. Через пять минут буквально вернулся омега. Он завел свои ладони под мышки Чонгуку, помогая подняться, но был захвачен в плен руками альфы и прижат к груди. Чонгук стоял вполне себе крепко, даже не шатаясь, уткнувшись носом в шею Тэ. Табун мурашек пробежал по спине омеги от теплого дыхания возле железы. Он инстинктивно отодвинул голову, дав больше доступа к ней. Чон потянул носом феромон омеги и заурчал, прикрыв веки от наслаждения. — Твой нюх, — проскулил омега, чувствуя, как его начинает потряхивать от таких интимных движений альфы, — он вернулся. — Угу, и ты так вкусно пахнешь. Твоя роза…— альфа провел языком по скуле Тэхёна и заурчал, словно довольный Юнги, от сладости, растекающейся по рецепторам. — Ч-Чон-гуки, — протянул Тэхён, — Нам п-пора об-бедать. — Угу, — проводя ещё раз по железе носом, — идём. Но они продолжали стоять так ещё какое-то время, не в силах отлипнуть друг от друга, пока на пороге не появился Джин с половником в руках и громкими возмущениями о том, что еда уже на столе, и остывает, пока они тут нежатся, видите ли. Отпрянувшие резко с перепугу друг от дружки, и смущаясь, они вернулись в дом, где их уже ждал ароматный кулинарный шедевр от Джина. Чонгук потянул носом и тут же заскулил, как омежка, от удовольствия и предвкушения. — Боже, какое счастье вновь чувствовать запахи. — А, так это ты нюхал Тэхёна просто так, а я уж было подумал… — подколол его Джин, чем смутил омежку и заставил поперхнуться Чонгука. — Ну-у, да-а, просто проверял нюх, — ляпнул альфа, не найдя более подходящего ответа. Тэхён от этих слов даже поник. Аппетит сразу пропал, и он сидел молча, покусывая губы и ковыряя ложкой в тарелке. Спустя несколько минут, чувствуя подступающие слёзы, бросив: «Спасибо, я сыт», встал из-за стола, накинул плащ и вышел во двор. Сейчас ему хотелось сбежать в лес или ещё лучше вернуться домой. При мысли о родном доме в сердечке заныло. Он уже слишком долго живёт у Чимина. Старается помогать по хозяйству, что ему, естественно, не дают делать, каждый раз бухтя, что он гость. Отойдя на приличное расстояние, он больше не смог сдерживать поток слез, которые ручьями текли по щекам, капая на ткань плаща. Спрятавшись от чужих глаз, он прислонился спиной к стволу дерева и, присев на корточки, закрыл лицо ладонями. Слёзы просачивались между пальцев, капая на пожухлую осеннюю листву. Запах влажной земли проникал в легкие с каждым вздохом. Его начало знобить, то ли от холода, то ли от слёз и безысходности. Он надеялся, что Чонгук вспомнит, или как-то проникнется, а он всего лишь проверял свой нюх на его шее. Сколько он так просидел под деревом, он не знает. Свернувшись калачиком, завернутый в плащ отца Чимина, он уснул. Проснулся, когда уже было темно, от отдалённых криков в лесу. Протерев глаза кулачками и прислушавшись, он узнал голоса омег. Его искали. Он приподнялся и… «А смысл? — пронеслось в голове. — Зачем возвращаться туда, где по факту только боль и неразделённые чувства? Чонгуку уже ничего не угрожает, и он ему уже не нужен. Никому не нужен». От этой мысли слёзы снова потекли по щекам. Осознание того, что он теперь даже собственному фамильяру не нужен, тяжестью давило на грудь. Внутри все горело, будто тяжёлый раскалённый камень сунули за пазуху. Он громко всхлипнул и поднялся, собираясь убежать подальше отсюда, от Чонгука, но как только он сделал первый шаг, крепкие руки схватили его и прижали к теплой груди так сильно, что даже дышать стало сложно. А ещё — этот запах. Он сделал несколько слишком глубоких вдохов, и в голове зашумело. Аромат кедра обволакивал и успокаивал, окутывая словно теплым одеялом. — Маленький мой, слава богу, я нашёл тебя. Родной мой, посмотри на меня, — голос звучал глухим эхом в голове. Тэхён с трудом поднял мутный взгляд, пытаясь разглядеть того, кто его держал, но слёзы застилали глаза. — Малыш, цветочек мой нежный, — пальцы и губы касались холодных щек омеги, стирая солёную влагу. — Прости, прости меня, дурака, я не хотел тебя обидеть, вернее, не думал, господи, да о чем я вообще думал. Это всё Джин, он застал меня врасплох своим вопросом. Я… Господи, ты весь дрожишь, — растирая плечи и спину омеги. — Смотри на меня, не отключайся, пожалуйста, — чувствуя, как обмякает тело в его руках. Чонгук поднял Тэхёна на руки и понес его домой. Откуда у него взялись силы, он и сам не знает, но Тэхён сейчас казался крохотной пушинкой в руках альфы. Может, это испуг за омегу, может, инстинкты, что взяли верх над разумом, Чонгук не скажет сейчас. Да это и не важно, главное, он нашёл его живым. — Я его нашёл, — крикнул альфа, подходя к дому. Парни тут же вернулись следом. Джин, громко ругаясь на Чонгука, быстро нагрел воды и заставил его отнести Тэхёна в баню, и посадить в кадушку с теплой водой. Отпарив, они уложили его на кровать, укрывая одеялами. Чонгук лёг рядом, положив его голову себе на плечо. — Спи, моя сладость, а я буду рядом. — Ты не исчезнешь? — проскулил Тэ, все ещё не веря, что альфа с ним, обнимает его сейчас. — Я думал, что не нужен тебе. Хотел убежать, вернуться домой. Ты выздоровел, и я больше не нужен тебе. — Тише, маленький мой, — чувствуя, как омега начинает опять всхлипывать, — не плачь. Я тут с тобой. Ты мне нужен. Очень нужен. Мой нюх вернулся, и я вспомнил. Я всё вспомнил. Я не знаю, как это работает, но… — Поцелуй меня, — прозвучало тихо-тихо, но альфа услышал. Он замолчал и поймал губами очередной всхлип омеги, забирая его поцелуем. Сладким, нежным, тягучим. Он крепко прижимал Тэхёна к своей груди, ощущая его горячее тело. Каждая клеточка его существа жаждала омегу так сильно, что он был готов раствориться в нем, чтобы навсегда стать единым целым. Они не заметили, как поцелуи стали жарче, словно оба чувствовали жажду и не могли напиться. Руки альфы ласкали нежное тело под одеялом, что отзывалось тихими стонами на каждое прикосновение. Чайная роза расцвела и так сильно благоухала, что Чонгук уже с трудом себя сдерживал. Всё тело Тэхёна горело, словно его опустили в чан с кипятком. Легкая дрожь пробегала от губ альфы, которые ласкали его грудь и живот. Руки изучали изгибы и гладкость нежной кожи, что блестела от капелек пота в тусклом свете свечи, словно по ней рассыпали перламутровый бисер. Альфа нависал над ним, опираясь на локти, перебирая пальцами локоны на висках. Каждый новый стон, слетевший с губ Тэ, был поглощён им вместе с очередной дозой феромона омеги. — Как же ты прекрасен сейчас, — рассматривая разомлевшего от ласк Тэхёна, прошептал Чонгук. — Я так скучал, я даже не знал, насколько сильно я соскучился по тебе, — из глаз Тэ стекали тоненькие дорожки слёз по вискам. — Любовь моя, не плачь, пожалуйста, — он стер пальцами влагу, тут же целуя сладкие, чуть припухшие губы. — Как же я сильно хочу тебя, — промурчал Чон в плечо Тэ. — Но я потерплю, если ты не готов. Я… — Гуки, возьми меня. Я хочу… сейчас. Я так долго ждал, — прошептал Тэ, глядя в глубокие чёрные глаза, полные обожания. — Сладость моя, я… — целуя реснички и щеки омеги,— Я буду нежен, обещаю. — Я знаю. Я верю тебе, — Тэхён чуть отодвинул голову, открывая свою железу. — Я хочу твою метку, мой альфа. Хочу быть твоим навсегда. Ты ведь теперь мой? — Твой, только твой. Теперь я твой альфа, а ты мой омега, — проговорил Чон, накрывая губы омеги своими. Ему дали разрешение на то, о чём он даже мечтать не мог. Метка — самое интимное и святое, что может быть между влюблёнными. Это смешение феромонов в крови омеги обозначает полное доверие и подчинение своему альфе. — Твой запах, Тэ, он… Он поменялся. У тебя… — чувствуя влагу на своем колене, что лежит между ног Тэ. Он провел ладошкой между бёдер омеги, собирая вязкую прозрачную жидкость пальцами. — Боже, я с ума сейчас сойду, — поднеся ладонь к своему лицу и втягивая носом феромоны омеги. Больше не в силах сдерживаться, альфа стал вылизывать шею Тэ, утробно урча. У Тэхёна начиналась течка, тело источало такой насыщенный аромат, словно его окунули в ванну, наполненную чайными розами. Сладость растекалась по венам тягучим сиропом, стекаясь к самому сердцу, отчего то бешено колотилось в груди при каждом стоне, слетевшем с прекрасных губ Тэ. Проложив себе путь из поцелуев от груди к паху, вылизав при этом каждый миллиметр его кожи, альфа добрался до самого сокровенного. Он ласкал омегу там, куда не касалось ни одно существо. Язык гулял вокруг нежного колечка мышц, собирая сладкий нектар, что кружил голову альфе, вгоняя в легкое безумие. Пальцы сжимали бедра, оставляя на нежной коже алые пятна. Тэхён уже стонал громче, не в силах сдерживать себя, сжимая локоны Чона своими тонкими пальчиками. Спустя несколько минут, сквозь его тело словно пропустили разряд, и его накрыл первый сильный оргазм. Пока Тэхён находился в эйфории, Чонгук осторожно подготовил его под себя, когда ласкал языком его дырочку, помогая пальцами, понимая, что это первый раз у омеги. Чувствуя, что он готов, Чон навис над Тэхёном, что всё ещё вздрагивал от волн, гуляющих по телу. — Ты готов? — тихо спросил альфа, чтобы точно удостовериться. В ответ получив кивок согласия, он осторожно приставил свой член к влажному горячему входу. Двигаясь медленно и осторожно, считывая каждую эмоцию на любимом лице, он вошел полностью, замерев на время. Тэхён всхлипнул и выгнулся, так как член сразу задел чувствительный комочек нервов омеги. — Сладкий мой, всё хорошо? — переживал альфа. Тэхён замотал головой, и из его глаз потекли тонкие струйки слёз. — Тэхён, не молчи, ты меня пугаешь. Если тебе больно… — он попытался выйти из тела, но его талию тут же оплели ногами и прижали обратно. — Нет, мне не больно, — прошептал омега, пытаясь отдышаться, — мне слишком хорошо сейчас. Он утянул альфу в поцелуй, прижимая к себе за шею, жадный, горячий, страстный, такой, что Чонгук неконтролируемо вжался в него всем телом, резко войдя на всю длину. У Тэхёна, кажется, даже звезды в глазах замелькали, он простонал так громко, что у альфы унесло крышу окончательно. Он начал двигаться, сначала медленно, потом сильнее, и через какое-то время уже страстно вбивался в дрожащее от очередного оргазма тело Тэхёна. Чувствуя, что он сам уже на грани, Чонгук наклоняется к шее Тэ и, когда тот снова вскрикивает, изливаясь себе на живот, впивается клыками в его тело. Тэхёна выгибает так, что Чону приходится его прижать всем своим весом к постели. Вкус розы смешивается с терпкой свежестью кедра, даря эйфорию обоим. Чонгук кончает вслед за ним в его горячее нутро, заполняя собой и своим семенем. Узел распирает внутри, и Тэхён дрожит от каждого движения, задевающего простату. Чонгук укладывает его на себя, укрывая их обоих теплым одеялом. — Ты как, любовь моя? — спрашивает осторожно Чон, целуя макушку на своей груди. — Я-я не знаю, мне сейчас слишком хо-рошо, чтобы думать, — отвечает Тэ, иногда вздрагивая, уткнувшись носиком в шею альфе. Чонгук довольно улыбается сам себе и прикрывает веки, блаженно кайфуя от того, что сегодня произошло. Он вспомнил. Нашел. Пометил и… Господи, что может быть лучше, чем сладко сопящее, удовлетворённое, маленькое любимое существо на твоей груди? Утром они получат нагоняй от Джина за то, что Чимин с Юнги сбежали из дома, дабы не слышать страстные стоны из соседней комнаты. Но это будет завтра, а сегодня два любящих сердечка снова обрели друг друга и уже никогда не расстанутся.