Найди меня

Утром все проснулись ни свет ни заря. Тэхён помогал Джину собрать кое-какие вещи в дорогу, уговаривая оставить половину его сундука дома, на что получал недовольное ворчание старшего. Козу отвели к старосте, и тот абсолютно не был против, лишний литр молока детишкам не помешает. Пока Чимин складывал свои пожитки, Чонгук с Юнги пытались привязать его непослушный хвост. Но он ни в какую не желал сворачиваться, а уж тем более быть привязанным. Юнги крутился из стороны в сторону, пытаясь увидеть и контролировать всё происходящее у него сзади, чем ещё больше мешал Чонгуку. В итоге позвали Чимина. Несколько мягких, ласковых слов и поглаживаний от омеги, и хвостик сам свернулся клубком, только вот у Чимина на животе. Чонгука это немного озадачило, но, собравшись, он аккуратно переместил этот клубок на спину Юнги, и широким поясом он его всё-таки привязал. Кончик нервно подрагивал, но, прикоснувшись к щеке Чимина, тут же успокоился и послушно повис. Собравшись, практически не поругавшись, они погрузили пожитки и сели в повозку, укрывшись теплыми одеялами, ибо дорога неблизкая, а на дворе не лето. Пока альфы управляли повозкой, точнее, Чонгук обучал Юнги этому, омеги тихонечко сплетничали о своем омежьем. Погода в лесу стояла тихая. Легкий снежок иногда ссыпался с оголённых веток деревьев, встревоженный крыльями какой-нибудь птички, вспорхнувшей с неё, что не улетала на юг. Всё вокруг дышало покоем и умиротворением. Казалось, лес замер в ожидании зимней сказки, облачившись в белоснежный наряд, и готовый погрузиться в долгий сон. Этот сон принесёт обновление, новую жизнь и новые надежды с первым весенним теплом. Солнце, пробиваясь сквозь плотные облака, бросало на снег призрачные блики, заставляя его искриться и переливаться всеми оттенками белого. В тенях, отбрасываемых ветками, угадывались силуэты спящих зверей, ожидающих весны в своих уютных норах. Ветви кустарников, укутанные в снежное покрывало, напоминали застывшие кружева, погружая всё вокруг в сказку. Внезапно тишину леса нарушил стук дятла, энергично долбящего кору старой сосны. Его настойчивый ритм отдавался эхом между деревьями, словно призывая к жизни всё живое, что еще не успело заснуть в преддверии зимней спячки. В глубине леса, среди заснеженных деревьев, можно было заметить едва различимые следы. Лисьи тропы, заячьи прыжки, мышиные норки — всё это свидетельствовало о скрытой жизни, продолжавшейся даже в самые морозные дни. Лес жил своей тихой жизнью, затаившись и приготовившись к долгой зимней спячке. Молчание густого ельника казалось почти осязаемым. Под колёсами хрустел тонкий наст, скрывавший опавшую листву и прошлогоднюю траву. В морозном воздухе стоял запах хвои и прелой земли, смешиваясь с тонким ароматом зимы. Сделав пару остановок в пути, чтобы перекусить и дать отдохнуть лошади, к вечеру они уже были в городе. В имении их встретил конюх и управляющий. Пока они спускались с повозки, из дома выбежали мальчишки — младшие братья Чонгука. Обнимашки с Тэхёном и запрыгивание на руки старшему — неотъемлемая часть приветствия. Джин смотрел на их радостные лица, а внутри разливалось и тепло, и тоска — ведь у него такого нет и вряд ли уже будет. Он прикусил губу, чтоб перебить одну боль другой, и, тихо поздоровавшись, стал доставать вещи из повозки. Близнецы повизгивали от щекотки, пытаясь увернуться от Чонгука и Тэ, но ловкие руки старших не отпускали. Громкий смех разливался в морозном воздухе, словно звон хрустальных колокольчиков. Чимин улыбался, наблюдая за их игрой, лишь изредка поглядывая на своего альфу. Тот замер, завороженно следя за веселым переполохом. Из дома вышел мужчина. Статный, красивый для своих лет, альфа. Его седоватые волосы отдавали золотыми переливами в свете оранжевой луны, а ямочки на щеках от улыбки просто завораживали. Бархатный теплый голос обволакивал, словно пледом. Джин завис на фигуре, что спускалась по ступеням и приближалась к ним. Кажется, он даже забыл, как моргать, глядя на этого альфу. Тот подошёл, мягко, с улыбкой поздоровался со всеми, на мгновение остановив взгляд своих чёрных глаз на Джине. Сердце пропустило удар в тот миг, когда их взгляды встретились. Джин инстинктивно потянул носом воздух, принюхиваясь. «Не может этого быть», — пронеслось в голове. Он громко сглотнул, и феромоны альфы потекли по гортани в самое сердце, туда, где уже давно затянувшаяся рана мирно спала, лишь иногда шкрябая душу шрамом. Ему всего лишь было пятнадцать, когда он впервые увидел того, кто поселился в его душе навсегда. Они с бабулей ездили в город к её подруге погостить на недельку. Альфа приходил к её сыну. Он был старше Джина на одиннадцать лет и не замечал его, лишь искоса бросая взгляд на молодого парня, что зависал, не в силах оторвать глаз от альфы. Влюблённый в сына подруги, он женился, и вскоре у них появился сын, альфочка. Больше Джин о нём ничего не знал, так как бабуля покинула этот мир, и все новости от её подруги некому больше было привозить. Вот только судьба-злодейка иногда любит преподносить неожиданные сюрпризы в виде первой несбывшейся любви. Отец Чонгука был именно тем альфой. Джину сейчас больше всего на свете хотелось оказаться у себя в домике, в лесу. Тихо и тоскливо проживать свою омежью жизнь и не бередить старую рану. — С Вами всё нормально? — заметив его замешательство, спросил альфа, протягивая руку, — меня зовут Намджун. Мы раньше не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым. — Нет, вряд ли, — тихо ответил Джин, едва коснувшись теплой ладони альфы. — У Вас рука холодная, Вы, наверное, замёрзли. Я прикажу приготовить горячую ванну. — Не стоит, спасибо, — Джин отдёрнул ладонь и отвернулся, снова копаясь в повозке с вещами. — Оставьте, слуги всё принесут, — мягко сказал Намджун, поддерживая омегу под локоть. — Пойдёмте в дом. Там тепло, и ужин уже готов. «Почему он такой заботливый? За что мне всё это? — размышлял Джин, чувствуя, как мысли хаотично мечутся в голове. — Как себя вести? Как не выдать свои чувства? Я ведь не хотел сюда ехать…». Он поднял взгляд к небу, словно в молитве, и тут же споткнулся о ступеньку — чуть не упал, но альфа успел подхватить его под руку. — Осторожней, очень скользко. Не ушиблись? — Нет, спасибо. — Обопритесь на мою руку, — предложил альфа, укладывая ладонь Джина на свою. Войдя в помещение, он галантно помог омеге снять верхнюю одежду и передал её слуге, стоявшему рядом. Джин осматривал холл, пока остальные раздевались. По словам Чонгука, «небольшое имение» — это двухэтажный дом из четырёх спален, просторного светлого холла, парадного входа, кухни и небольшой туалетной комнаты при каждой спальне. Сад на заднем дворе с выбеленной беседкой, увитой виноградом, и небольшим фонтанчиком в центре сада. Но самое ценное — это аллея роз, ведущая к фонтану, высаженная Чонгуком ещё с папой. Альфе с детства нравился их аромат, и, будучи ещё ребёнком, он говорил, что его омега обязательно будет пахнуть розами. Сейчас они были как память о папе, что рано ушёл из жизни, оставив им с отцом двух меленьких сорванцов, не выдержав сложных родов. Сейчас всё это было укрыто снежным покрывалом, а летом радовало глаз домочадцев. — Мне кажется, я Вас где-то раньше видел. Мы точно не встречались? — спросил альфа, отвлекая его от созерцания. — Нет, уверяю Вас, — ответил Джин, стараясь держаться непринужденно, хотя на самом деле ему хотелось провалиться на месте, исчезнуть, да все что угодно, лишь бы не видеть этого мужчину и не слышать его аромат свежесваренного кофе. Намджун не стал настаивать, но запах омеги вызывал лёгкое дежавю, словно он его уже где-то слышал. И альфа поймал себя на мысли, что ему нравится аромат омеги. Его теплый шлейф ванили отдавал чем-то родным и домашним. Намджун потянул носом воздух, когда Джин отвернулся, и по горлу потекла приятная сладость. «Я знаю этот запах, но не помню откуда, — подумал альфа, рассматривая фигуру омеги. — Глаза, я их уже видел, и эти губы…». Он перебирал воспоминания в голове, но за свою жизнь он столько людей встречал, что уже и не вспомнить. — Отец, — окликнул его Чон, выводя из раздумий. — Да, прости, задумался, — он тряхнул головой, словно отгоняя странные мысли от себя. — Ваши комнаты готовы, слуга вам покажет их. Мальчики, не вертитесь под ногами. Бегите на кухню и скажите, чтобы еду подали через полчаса. Ужин прошел за болтовнёй и расспросами. Насытившиеся и уставшие с дороги, все практически сразу заснули. Все, кроме Джина. Воспоминания не давали покоя, и близость объекта его юношеских страданий в этом совсем не помогала, а только лишь, наоборот, разжигала давно забытые чувства. Поерзав какое-то время в постели, он вышел на балкон подышать воздухом. Лёгкий морозец щекотал нос и щёки, но холодно не было. Он закутался в одеяло и наслаждался яркой оранжевой луной, освещающей практически всё вокруг, словно днём. Он прикрыл глаза, вдыхая свежесть зимней ночи. — Не спится? — бархатный голос вывел его из раздумий. Джин слегка вздрогнул от неожиданности. — Я плохо сплю на новом месте. — Я Вас напугал? Простите, — альфа облокотился на перила, вглядываясь в ночь. — Красиво. — Угу, — буркнул Джин, — полнолуние. Но в лесу не так, как в городе. — Там, наверное, очень тихо сейчас и неуютно. Деревья голые… — Нет, что Вы. Зимой тоже очень красиво, когда деревья в снегу. Как в сказке. — А вы верите в сказки? — Есть немного. Бабушка часто мне их рассказывала. И у неё была подруга, что водила знакомство с прабабушкой Тэ. Она в городе жила, мы к ней иногда приезжали. — В городе? В нашем? А как фамилия? Я всех знаю. И Джин понимает, что сболтнул лишнего. Теперь придется врать. — Я не помню, столько лет прошло… — Ясно. Может, чаю, раз нам обоим не спится? — Спасибо, но откажусь. Попробую заснуть. Да и озяб что-то немного. Альфа подошел к нему почти вплотную и, взяв его ладони, поднёс к своим губам. Теплое дыхание коснулось озябших рук омеги. От аромата Намджуна и его трепетного прикосновения побежали мурашки. Джин не заметил, как томно выдохнул, глядя на альфу, и прикрыл веки от блаженства. Сколько раз он представлял себе это в самых потаённых мечтах, один бог знает. Ему захотелось ощутить эти губы, что сейчас едва касались его рук, почувствовать на своих. Он невольно облизнулся. Намджун поднял на него свой взгляд и произнёс то, чего не следовало: — Вы очень красивый омега, и мне хочется Вас поцеловать. Джин открыл глаза, слегка обалдев от такого, и интуитивно забрал свои ладони, прижимая их к груди и кутаясь в одеяло, что немного сползло с плеч. — Простите меня, старого дурака, я не хотел Вас обидеть. Вы просто мне кое-кого очень сильно напоминаете. — И кого же? — неожиданно для себя выпалил омега. — Одного парня из моей молодости. Но я тогда уже был помолвлен и влюблён в папу моих детей, но… — Что «но»? — Его глаза, я никогда не забуду, как он смотрел на меня. Этот взгляд очень похож на Ваш, и губы, и аромат. Джин смотрел на него не в силах оторвать взгляд. «Он помнит! Он не забыл!» — пронеслось в голове. И маленькая слезинка скатилась по его щеке, оставляя блестящую влажную дорожку. — Я Вас обидел? Простите, я не хотел, я не знаю, что на меня нашло, наверное, это полнолуние, или… — затараторил альфа, складывая руки в молитвенном жесте. — Простите, пожалуйста, этого больше не повторится. Я, пожалуй, оставлю Вас и пойду… — Поцелуй меня, — тихо прошептал омега. — Что? Я не…— альфа на мгновение замер, разглядывая красивое лицо омеги, освещённое лунным светом. Джин смотрел ему прямо в глаза, и кажется, что вся вселенная сейчас отражалась в них. — Ты, — выдохнул Намджун, подходя почти вплотную и бегая глазами по лицу Джина, — это был ты. Джин не ответил, лишь моргнув, и по его лицу потекли слёзы. Альфа стер пальцами их и прикоснулся к губам Джина своими. Просто прижался, не вторгаясь. Просто почувствовать тепло его губ. Просто… Они простояли так несколько минут, боясь пошевелиться, чувствуя, как тепло расползается по телу, а закипающая кровь заставляет сердца биться быстрее. Джин сделал громкий глубокий вдох и прошептал то, что носил в себе столько лет, прямо в поцелуй: — Я люблю тебя. Намджун отстранился, не сразу поняв, что он сказал. — Что? — переспросил он, бегая взглядом по лицу омеги. — Люблю тебя, и всегда любил. С первого взгляда, тогда, в доме у тётушки… Но ему не дали договорить. Намджун накрыл его губы своими и поцеловал так, что у омеги перехватило дыхание, и по телу пробежала мелкая дрожь. И если бы не крепкие руки альфы, что держали его за талию, он бы свалился в обморок от переизбытка нахлынувших чувств. Это был первый поцелуй в его жизни, тягучий, и в то же время нежный, ласковый. Альфа не торопился, наслаждаясь сладкой ванилью омеги. Его язык осторожно, словно извиняясь, попытался протиснуться в рот Джина. Тот ответил, впуская его с тихим стоном, тонущим в поцелуе. Кофе с ванилью — самый сладкий коктейль для двоих, что сейчас наслаждались нежностью мягких губ друг друга. Подружка-луна была невольным свидетелем этого соединения двух, уставших от одиночества, душ. Джин тихо всхлипнул, и альфа отстранился, заглядывая под, упавшую на глаза, чёлку омеги. — Всё хорошо? — тихо спросил он, пытаясь понять его эмоции. — Да, — еле выговорил Джин. — я уже и не надеялся… — всхлипывая. — Тише-тише. Всё хорошо. Иди ко мне, — заключая омегу в свои объятья. — Давай сейчас просто помолчим. — Угу, — пряча лицо на груди Намджуна. Намджун снял одеяло с Джина, накидывая себе на плечи и закутывая их обоих, прижал к себе. Джин казался сейчас таким маленьким и хрупким, что его невольно хотелось защитить. Инстинкты альфы, долго спящие в его сердце после смерти мужа, вновь проснулись. Давно забытые чувства проснулись после долгой спячки. И несмотря, что на улице сейчас был мороз, им не было холодно под этим одеялом. Жар, исходивший от двух тел, стоящих сейчас слишком близко друг к другу, подогревал их сердца. Намджун опустил глаза и поцеловал макушку омеги. — Идём в комнату, а то простудишься. — Угу, — выпутываясь из рук альфы, ответил Джин. Намджун проводил его до двери, но не входил, отдавая одеяло омеге. — Спокойной ночи, Джин. — Не уходи. Побудь со мной, пока я не усну, — протягивая ладонь, прошептал тот. — Хорошо, — Намджун перешагнул порог его комнаты и закрыл дверь на балкон. Луна-бесстыдница подглядывала через стекло, окрашивая комнату оранжевым цветом. Джин стоял в ночной длинной рубашке, через которую просвечивался силуэт его обнаженного тела. Намджун не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Он громко сглотнул, и аромат кофе стал более густой и насыщенный. Джин смотрел на него, не в силах сказать ни слова. В паху все скручивалось в тугой узел, и он невольно проскулил, даже не заметив этого. Альфа с трудом себя сдерживал, чтобы не прижать сейчас это хрупкое тело к белоснежным простыням. Джин сжимал ткань своей рубашки пальцами, пытаясь спрятать своё желание. Но феромоны не скроешь, они реагируют на сущность сильного, и так давно любимого, мужчины. Сердце бешено колотится у обоих, разгоняя закипающую кровь по венам, выбрасывая еще большую дозу феромонов. Больше не в силах сдерживаться, они, словно по мановению ветра рванули друг к другу, сливаясь в жарком и страстном поцелуе. Руки альфы скользили по телу омеги, исследуя его изгибы сквозь тонкую ткань рубашки. Джин запустил пальцы в его волосы на затылке. Ему нравилось ощущать их жесткость своей кожей. Тихий стон слетел с его губ, когда Джун опустил свои руки на его ягодицы и слегка сжал. — Я хочу тебя, — прошептал он, выцеловывая дорожку на шее омеги, спускаясь к его чуть оголённой ключице. — Я тоже, но… — Джин замолчал и, чуть смущаясь, отстранился от альфы. — У меня никогда никого не было. — Господи, что за подарок на старости лет, иди сюда, — Намджун притянул его к себе, положил ладони на его лицо. — Я буду нежен, — прошептал он и поцеловал Джина почти невесомым трепетным поцелуем. Потом поднял на руки и положил на кровать, нависая над ним. Он смотрел в его глаза и тонул в их чёрной бездне безвозвратно. — Ты слишком прекрасен для меня, — шептал Джун, глядя на томно вздыхающего омегу под собой. Он чувствовал сейчас волнение и дрожь его тела, перемешанные с желанием. — Закрой глаза и расслабься. Джин послушно закрыл их и почувствовал, как теплые губы касаются его век, щек, губ, медленно спускаются по шее, пуская мурашки по телу. Альфа не спешит, хочет сделать всё правильно. Ведь у Джина это первый раз. Он берёг его для одного единственного человека, для него, и от этого всё внутри сжимается. Этот омега пронёс любовь к нему через годы, никого не подпуская ни к телу, ни к своему сердцу. Намджун чувствует, как Джин пытается себя сдерживать. Его стоны тихие, почти неслышные. Поцелуи и ласки альфы нежные, осторожные, он считывает каждую эмоцию с лица омеги. Боится навредить, или сделать что-то не так. Руки осторожно скользят под тонкую ткань рубашки, ощущая жаркую кожу. Он чувствует, как Джин дрожит в его объятиях, и этот трепет разжигает огонь внутри него. Ненужная ткань снимается с их тел, обнажая. Чтобы кожа касалась кожи, чтобы каждая клетка ощущала прикосновения. Он и сам давно уже не занимался любовью. Но инстинкты не скроешь, они рвутся на волю. Сущность требует пометить, присвоить. Но альфа не спешит, боится спугнуть омегу. Он хочет подарить этому нежному созданию всю свою любовь и тепло, так долго спящее в его сердце. Случалось ли ещё кому-нибудь встретить второго истинного, он не знает. Но он чувствует, что Джин — его омега. Его сладость. Его душа. От феромонов воздух в комнате становится гуще и плотнее настолько, что дышать тяжело. Намджун невесомо касается зубами мочки его уха, вызывая короткий вздох, и замирает на мгновение, прислушиваясь к дыханию омеги, чувствуя, как под пальцами вздрагивает кожа. Он оставляет легкий поцелуй на ключице Джина и медленно опускается ниже, к соскам. Осторожно обхватывает один из них губами, нежно посасывая, пока Джин не издает тихий стон, вцепившись пальцами в его волосы. Альфа переходит ко второму, уделяя ему столько же внимания, пока тело омеги не начинает вздрагивать от нарастающего возбуждения. Он отстраняется, смотрит в полуприкрытые глаза напротив. В них плещется нежность, доверие и страсть. Он проводит большим пальцем по припухшим губам Джина. — Всё хорошо? — шепчет, чувствуя, как сердце колотится в груди. Джин кивает, ища его губы своими. Поцелуй становится более требовательным, более голодным. Руки Намджуна скользят по телу Джина, очерчивая каждый изгиб. Он чувствует, как омега прижимается к нему, и его собственные инстинкты начинают брать верх. Джин обвивает шею альфы руками, притягивая к себе, нуждаясь в большем. Он жаждет его прикосновений, его запаха, его любви. Альфа отвечает на его порыв, углубляя поцелуй. Теперь в нем больше страсти, больше напора. Он чувствует, как Джин отвечает ему тем же, отдаваясь полностью во власть чувств. Трётся своим возбуждением о его. Джин запрокидывает голову, позволяя альфе делать с собой всё, что тот пожелает. Он доверяет ему, как никому другому в этом мире. Он знает, что Намджун никогда не причинит ему боли. Альфа чувствует его доверие, и это лишь усиливает его желание сделать всё идеально. Он будет нежным, заботливым, любящим. Он подарит ему самую прекрасную ночь, полную наслаждения и любви. С каждым прикосновением, с каждым толчком внутри него, Джин улетает все дальше в невесомость. Он цепляется за плечи Намджуна, пытаясь удержаться и не утонуть в этом море ощущений. В голове помутнело и остались лишь прикосновения, поцелуи и желание. Он чувствует себя таким уязвимым и одновременно таким сильным, таким слабым в руках этого мужчины, но и таким уверенным в его любви. Эту ночь он запомнит навсегда, полную любви и откровений, их первую ночь. Теперь они вместе, и это единственное, что имеет значение. Завтра наступит новый день, но сейчас существует только это мгновение, их тела, их дыхание, и их вновь обретённоё счастье. — Как ты? — шепчет Намджун, едва переведя дыхание, глядя на разомлевшее лицо Джина. По его вискам стекают дорожки слёз, и это беспокоит. — Я тебя обидел чем-то? Тебе не понравилось? — Нет, — машет головой, — всё хорошо, даже слишком. — Нежность моя, ты такой… — стирая пальцами влагу с глаз омеги. — Обещаю, что отныне только такие слёзы будут появляться на этих пушистых ресницах, — он ложится рядом, укладывая голову омеги на свое плечо, обнимая. — Я тебя теперь никуда не отпущу. Завтра же скажу Чонгуку и детям, что у них новый папа. — А если он не согласится, или… — Не переживай об этом. Он очень добрый и поймет меня. — Это что, Тэхёни теперь мой пасынок будет тоже? Вау. — Ну, наверное, я не знаю всех этих семейных тонкостей. А сейчас закрывай глаза и спи. Скоро рассвет. — Угу, — заныривая носом в шею альфы, — спокойной ночи, Джун. — Спокойной ночи, нежность. Утром их разбудили голоса в доме. — Нежность, пора вставать, солнышко уже высоко, — целуя в лоб омегу. — Уже? Так рано? — потягиваясь, ответил Джин. — Уже почти девять утра. Просыпайся, у нас много дел, — нависая над Джином и чмокая его куда попало, щекоча своими губами и вызывая смешинки. — Отпусти, щекотно ведь. — Буду щекотать, пока не встанешь. — Встаю, встаю, всё. Намджун замер над ним на мгновение, любуясь красивым, счастливым и еще немного сонным лицом Джина. — Ты такой красивый, за что мне такое счастье, чем я заслужил тебя на старости лет? — Не смущай меня, слазь, — отпихивая с себя альфу, — уходи. — Всё, я ухожу, одевайся и идем завтракать, пока парни не начали нас искать. Освежившись после бурной ночи, не выспавшиеся, но довольные, они спустились в столовую. Все уже ждали, но завтракать без главы семьи не смели. — Доброе утро всем, — подходя к столу и отодвигая стул для Джина, сказал альфа. — И пока не принесли еду, хочу объявить всем, что с сегодняшнего дня Джин будет жить в этом доме, с нами, как мой омега. — Вот это неожиданность, — складывая руки в замок на груди, вставил Чонгук. — Не перебивай меня, сын, я и сам собьюсь от волнения. В общем, это длинная история, но мы с Джином давно были знакомы, ещё до моей женитьбы и… — Так это он? Тот самый альфа? Отец Гуки? Ого, вот это поворот! — завопил Чимин. — Ты нашел его. Я в шоке. Нет, я… Я даже не знаю. Это точно судьба. Недаром меня черти понесли на то поле боя. — Да, Чимин, это точно судьба, — продолжил Намджун. — Я сам до сих пор не верю. Столько лет прошло, а он, — он поцеловал ладонь Джина, — он всю жизнь любил и ждал только меня. Джин молча сидел, то краснея, то бледнея. Он ждал реакции Чонгука и близнецов. Все-таки у них был папа, и они любят его. — А ты? — смотря прямо в глаза отцу, — ты тоже любил его? — вдруг неожиданно спросил Чон. — Нет, сын, я любил вашего папу, но и Джина я тоже помню, я не знаю, как это назвать, может, истинность, или ещё что-то. Ему тогда было всего пятнадцать, а мне уже двадцать шесть, он был ребенком для меня, но его глаза… Я до сих пор помню тот взгляд. И после смерти мужа он снился мне несколько раз. — Но ты не говорил… — удивился Джин. — Не успел, прости, нежность. — Угу. Вот, значит, как, — сказал Чонгук и замолчал, обдумывая всё. Пауза затянулась, но все смотрели только на Чона. Даже Тэхён затих, чувствуя, как посекундно меняется настроение его альфы. Принесли завтрак, но никто не притрагивался к еде, пока… — Чего ждём? — вдруг выдал Чон, поднимая стакан с молоком. — За нового члена нашей семьи, за Джина. И, отпив несколько глотков, принялся наворачивать омлет как ни в чем не бывало. Все смотрели на него так и не поняв, что это было. — Приятного аппетита, семья. Чего не едим? — глядя на занемевшие лица за столом. — Так, я понял, — складывая приборы на тарелку и поднимаясь с места. — Я, Чонгук, сын вот этого замечательного родителя, что в свое время заменил мне, и этим двум оболтусам, обоих родителей, торжественно заявляю, что принимаю Джина в нашу семью. И ещё вот этого хвостатого, и Чимина тоже. Ура. Весной сыграем тройную свадьбу. — Как весной? — переспросил Джин. — А ты против? — Нет, я просто… Я… — Вот и славненько, у вас как раз будет время узнать друг друга получше, — уже глядя на отца. — Спасибо, сын, — прошептал Джун. — А теперь давайте есть, пока не остыло. Любовь моя, ты последние дни что-то бледный, кушай, — уже обращаясь к Тэ. — Я, кажется, знаю почему, — шёпотом произнёс Джин на ушко Тэ, но озвучивать свою догадку не стал. Омега сам должен рассказывать своему альфе самые сокровенные тайны. Тэхён только смущенно улыбнулся и опустил глаза. Он собирался сделать этот подарок своему альфе в рождественскую ночь, стоя под омелой. После завтрака омеги украшали дом, а альфы отправились в город за подарками. В лавке со сладостями Намджун встретил своего старого друга и пригласил его в гости отпраздновать Рождество с ними, зная, что альфа одинок. К удивлению Тэхёна, это был ни кто иной как Хосок. Они долго причитали и обнимались, не веря своим глазам. Хоби даже прослезился, думая, что Тэхён утонул в реке, когда нашёл его вещи и обломки лодки вниз по течению. Счастью и радости обоих не было предела. — Вот это настоящий подарок на Рождество! — причитал альфа от радости почти весь вечер. В ювелирной лавке Чонгук выбрал маленькое изящное колечко для Тэ, похожее на кружевное плетение — для его ангела самое то. Ибо на тонких пальчиках большие камни будут смотреться пошло. Тэхён — тот, ради которого его сердце хотело биться. Тот, кого он готов был носить на руках до конца своих дней. Тэхён — теперь его жизнь. У Чонгука перехватило дыхание, когда он представил, как это колечко будет сверкать на тонком пальце. Он видел образ Тэ в своей голове так отчетливо, словно тот стоял прямо перед ним: мягкие волнистые волосы, светящиеся глаза, полные любви и нежности, и эта робкая улыбка, которая заставляет сердце трепетать. Чимину и Джину он купил по одинаковому серебряному браслету. Это были всего лишь скромные безделушки на память, но за своё спасение он чувствовал себя обязанным им по гроб жизни. Эти трое ранимых омег навсегда останутся в его душе. Ну и куда же без Торшера! Для него он приобрёл подтяжки для чулок, чтобы привязывать к ноге хвост, и ободок для ушек. Если прикрыть волосами, то его совсем не видно. А ещё — пару новых брюк и рубах свободного кроя. Отец выбрал для Джина цепочку с кулоном «Бесконечность» — такой же, как и любовь омеги к нему. Юнги же присмотрел для Чимина брошь в виде маленького букетика ромашек, похожих на те, что были изображены на посуде в его доме. Довольные, они вернулись домой. Чонгук спрятал колечко в надежное место, предвкушая момент, когда сможет преподнести его Тэхёну. В доме царила предпраздничная суета. Омеги, заливались звонким смехом, украшая елку. Аромат свежей хвои смешивался с запахом имбирного печенья, создавая неповторимую атмосферу волшебства. Чонгук не мог сдержать улыбки, наблюдая за этим оживлением. Его сердце наполнялось теплом и благодарностью за то, что судьба подарила ему этих трёх прекрасных парней. На следующий день вечером, когда за окном стемнело, и в небе зажглись первые звезды, все собрались за праздничным столом. Чимин, сияя от счастья, нежно улыбался Юнги, пока тот поправлял обруч на голове, что с непривычки немного раздражал и все время норовил предательски сползти назад. Чонгук смотрел на своего ангела и не мог отвести глаз. Тэхён был прекрасен как никогда. Его глаза искрились любовью и нежностью, а на щеках играл легкий румянец. Ровно в двенадцать часов ночи он подвел Тэхёна под омелу и, достав маленькую коробочку, протянул ее Тэ. Тот, сгорая от любопытства, открыл ее и замер. В его глазах появились слёзы. Он поднял взгляд на Чонгука и прошептал: — Оно прекрасно. Чонгук взял его руку и надел колечко на тонкий палец. Оно сидело идеально. — Ты выйдешь за меня? — тихо спросил альфа, хотя уже и так знал ответ на этот вопрос. Тэхён замотал головой в знак согласия, и по его щекам потекли две тоненькие дорожки слёз. — Я люблю тебя, мой ангел, — стирая пальцами влагу и целуя омегу в губы. — И хочу прожить свою жизнь с тобой. Я обещаю носить тебя на руках и ублажать, холить и лелеять, как самый хрупкий цветок. Ты моя роза, моя сладость, мой ангел, — он поцеловал Тэ так нежно, что тот аж всхлипнул. — У меня для тебя тоже есть подарок, — прошептал Тэ прямо в поцелуй. — У меня будет ребёнок. — Что? Не может быть? ТэТэ! — вскрикнул Чон и, подхватив омегу, закружился с ним на месте от радости. — Уронишь, малохольный, — донеслось с другого конца комнаты от Джина. — Поставь ребенка на место, папаша. — Ты знал? — Нет, догадался по запаху. Его роза теперь пахнет иначе. Чонгук принюхался, и правда, аромат Тэ стал другой — слаще, но в то же время появилась терпкость. — Я не пойму, ты пахнешь как… как… — он опустился на колени и задрал рубаху омеги, нюхая его еще плоский животик. — Я чувствую малину и… мяту? У тебя двойня? У нас будут двойняшки! — закричал от радости Чон и опять поцеловал Тэ. — Ненормальный, — улыбнулся Джин и прижался к своему альфе. — Кажется, нужно строить ещё один дом, — сказал Джун и чмокнул омегу в макушку. — А Чимини? — встревоженно спросил Джин. — А мы вернёмся в лес. Юнги там будет свободнее, и вообще, я там вырос, это мой дом, мой лес, я привык, я не смогу жить в городе. Но обещаю приезжать раз в месяц за покупками в город и заодно к вам в гости. Так что навсегда вы от нас точно не отделаетесь, — и он поцеловал своего кота в нос, отчего тот замурчал, но, получив шлепок по заднице от Чимина, тут же затих. Техён с Чоном слегка усмехнулись этому, понимая кто в их доме будет главный. В эту волшебную ночь, глядя на свою счастливую семью, Намджун загадал одно лишь желание: чтобы этот праздник любви и тепла никогда не заканчивался. Чтобы они всегда были вместе, несмотря ни на какие трудности. И чтобы их любовь становилась только крепче с каждым прожитым днем. Это Рождество было поистине особенным, наполненным счастьем и надеждой на светлое будущее. — С Рождеством, моя любовь. Спасибо, что ты есть в моей жизни, — Тэхён улыбнулся, и в ответ крепко обнял Чонгука. — Это тебе спасибо за то, что нашёл меня. И жили они долго и счастливо. Ну вот и подошла к концу эта история, что началась в ночь на Хэллоуин, под красной луной. И, как всегда, очень жалко расставаться с героями. Надеюсь, вам понравилась эта милая сказка. Глава получилась чуть длиннее, чем планировалось, но я не стала разбивать ее на две части, чтобы не томить вас ожиданием. Люблю вас, мои дорогие, и будьте счастливы! Борахэ!