Найди меня

Чонгук уже совсем оправился и мог отправляться домой. Вот только куда? В имение или к Тэхёну? То, что омега будет с ним теперь до конца его жизни, он не сомневался. После проведенных нескольких страстных ночей, они окончательно сблизились. Тэхён рассказал ему всё о себе и очень много узнал о Чоне. Оказывается, у альфы за городом имение, в котором живут его отец и два младших брата — близнецы альфа и омега. Имение… Дом, где пахнет свежей выпечкой, и слышен смех его семьи. Место, где он чувствует себя беззаботно и спокойно. Но Тэхён… Он стал его новым домом, наполненным страстью, нежностью и любовью. Решение давалось нелегко. Альфа лежал на кровати, задумчиво глядя в окно. Утреннее солнышко грело лицо, но тепло не достигало его сердца. Он знал, что должен поговорить с Тэхёном, и разговор будет не из лёгких. Взгляд упал на сладко спящего омегу на его плече. Поедет ли он с ним, или Чон вернётся в свой дом один? Он прекрасно понимал, что у Тэхёна непростая жизнь, и его способности… Хотя в городе есть лазарет, где он сможет применить свои познания. Но Тэхён не просто омега, красивый, нежный, ласковый. Он медиум, и это никуда не денется. Его способность общаться с духами — не простой дар, и может вызвать недопонимание у родителей. С другой стороны — Юнги. Он его фамильяр и должен быть рядом, но теперь у него есть Чимин. Эта необычная парочка, как два неразлучника, теперь везде вместе. Даже когда Чимин занят на кухне, Юнги умудряется своим хвостом его гладить по спинке или залезть под рубашку, слегка щекоча, от чего омега тихонько хихикает, и его щёчки краснеют от смущения. Эти милые интимные ласки вызывают улыбку и теплоту в душе, но брать в город существо с хвостом — это чревато, а прятать такую прелесть в штанах Юнги вряд ли согласится. И уши, господи, ещё и уши. Чонгук зажмурился и вздохнул так громко, что разбудил Тэ. — Ты уже не спишь? — спросила сонная прелесть, облизнув губы и причмокнув. — Вот лежу, любуюсь своим спящим ангелом, — он чмокнул Тэхёна в нос и провел своим по его щеке, втягивая сладость его кожи. Тэхён улыбнулся такой маленькой ласке альфы и уткнулся в его шею носиком, пряча свое смущение. — Ты такой милый, когда смущаешься, — прошептал альфа и поцеловал омегу в плечо, что выглядывало из-под одеяла. — Я ещё не привык к твоим нежностям, мне не по себе. — Ну так привыкай, моя сладость, — он навис над Тэхёном, опираясь на локти и прижимая своим телом к постели. — Я боюсь, — зажмурившись, ответил омега, чуть прикусывая губу. — Чего ты боишься? — рассматривая лицо Тэ, на котором эмоции сменялись одна за другой. Он то кусал губы, то хмурил брови, и ему явно не терпелось о чём-то поговорить. Но он молчал. — Так чего ты боишься? — Боюсь, что однажды утром я открою глаза, а тебя не будет рядом. Что это все сон. Ты мне и раньше снился, и когда я просыпался… — и по его виску скатилась слеза. — Тише, маленький мой, всё хорошо, это не сон, я рядом, открой глазки, не бойся. Тэхён медленно поднял веки, глядя снизу на альфу. Его лицо было так близко и слишком прекрасно. Он рассматривал его и не мог оторваться. Вот изгиб бровей, вот ресницы чернее ночи, длинные, пушистые. Шрам на щеке, как ни странно, его не портил, а придавал мужественности и строгости. Аккуратный нос, складки возле губ, подбородок чуть разделён маленькой ямочкой. Родинка под нижней губой, маленькая, но такая манящая, что он не сдержался и лизнул её. Чонгук одарил его такой теплой улыбкой, что сердечко стекло растаявшим мороженым внутри омеги. Альфа чуть наклонился и поцеловал его нежно, и так ласково, что сущность внутри затрепыхалась, словно бабочка в стеклянной банке. Он тихо простонал, обнимая Чона за плечи, чуть сильнее прижимая к себе. Ему хотелось никогда не отпускать альфу из своих объятий и тонуть в его, чувствовать каждой клеточкой и впитывать терпкую прохладу кедра всем своим естеством. Он обхватил альфу ногами, скрещивая на талии, чувствуя их общее возбуждение. — Люби меня, мой альфа, — прошептал Тэхён прямо в поцелуй. Чонгук уткнулся в его шею, слизывая розу, наслаждаясь её вкусом. Все мысли о том, чтобы оставить Тэхёна, мигом улетучились. Он не сможет больше прожить без него ни дня. Пойдёт даже на край света, останется в лесу, или прыгнет в ад. Он теперь его — его сладость, его душа,его сердце. Крепкие руки альфы сжимали бёдра чуть сильнее, чем в первые ночи, оставляя розовые отметины на нежной коже. Тэхён стонал от каждого проникновения так томно, что у альфы сносило крышу. Он уже с трудом сдерживался, чтобы снова не вгрызться в эту тонкую шею омеги, где красовалась его метка. Он присосался к его железе, словно вампир, впитывая феромон, — ему его всегда будет мало. Чувствуя горячее дрожащее тонкое тело под собой, альфа кончил вслед за омегой, забирая его громкий вскрик поцелуем. На плечах альфы теперь останутся царапины от маленьких острых коготков Тэхёна. Но на это наплевать. Он его больше от себя не отпустит. — Доброе утро, любовь моя, — прошептал Чонгук, когда Тэхён смог открыть свои глаза после стихшей волны наслаждения. — Вот видишь, я рядом, и никуда не исчез. — Это всё по-настоящему? — сморгнув влагу, скопившуюся в глазах, прошептал Тэ. — По-настоящему, родной мой. Ты ведь чувствуешь меня в себе сейчас? И я обещаю, что это не последний раз. Мы поедем с тобой к тебе или ко мне, неважно, но только вместе. Только вдвоем, всегда, ты и я, и у нас будут маленькие омежки, такие же красивые, как его папочка. — И альфочки, — проскулил Тэ, улыбаясь сквозь слёзы радости. Он так боялся этого разговора, но Чонгук опередил его, сам начав. — Конечно, милый, и альфочки, — сцеловывая слезы со щёк Тэ. — Я люблю тебя, моя сладость. — А я тебя. Чонгук лёг на бок, прижимая к себе омегу, укладывая поудобнее, чтобы узел не сильно тревожил его внутри. Тэхён уткнулся носом в его шею и, вздохнув с облегчением, сладко уснул на плече альфы. Теперь он будет спать спокойно, не боясь проснуться и не застать любимого рядом. Он услышал то, что так сильно желал. Они будут вместе всегда. Две недели спустя. Джин сидел на кухне с чашечкой теплого молока в руках, запивая печенье, что испёк с утра. Первый месяц зимы уже вступил в свои права, припорошив землю белым снегом. Тишину нарушали лишь тихие потрескивания дров в камине. За окном, усыпанным морозными узорами, медленно кружили снежинки, создавая ощущение волшебного кокона, ограждающего от суеты внешнего мира. Джин любил эти моменты тишины и покоя, когда за чашкой молока и свежей выпечки можно предаться размышлениям. Легкий аромат пряных трав, исходивший от печенья, навевал воспоминания о детстве. Бабушка всегда пекла такое печенье на Рождество, и этот запах навсегда остался в его памяти, как символ домашнего уюта и беззаботной радости. Джин улыбнулся, вспоминая, как он тайком воровал его с противня, пока бабушка не видела. Он сделал глоток молока, чувствуя, как тепло разливается по телу. В голове всплывали воспоминания о прошлых зимах, о детстве, проведенном в кругу семьи. Тогда все казалось проще и беззаботнее. Сейчас, когда он остался один, тоска по прошлому пробиралась в сердце и чувствовалась легкая грусть. Он понимал, что время неумолимо бежит вперед, и вернуть прошлое невозможно. Тэхён с Чонгуком уже две недели как уехали в город знакомиться с семьей Чона, Чимин со своим ушастым альфой все чаще уединяются, и все реже приходят к нему в гости. Скоро Рождество, и это навевало тоску по прошлому. Он и раньше задумывался о любви и истинности, но это не было так болезненно, как сейчас. Ему уже за сорок, а своего альфу он так и не встретил. И, наверное, он был бы рад, даже если у того будут уши и хвост. Но, видно, не судьба. В молодости ему нравился один красивый парень, но тот женился на другом и уехал в город. Джин больше в свое разбитое сердечко никого не пускал, о чем сейчас жалеет. Может, и детки были бы, хотя ребёнок у него был, пусть и не родной, но все же: Чимин для него как сын. Оставшись без родителей, Джин практически взял всю опеку на себя, и они были счастливы вдвоем. Но в одну ночь все переменилось, и теперь он снова один. Или нет? Стук в дверь вывел его из раздумий и воспоминаний. — Кто там? Открыто. Дверь тихонечко скрипнула, и в проёме появилась квадратная улыбка. — Можно? — боязливо спросил гость, заглядывая в проем. — ТэТэ! — подскочил с места Джин, цепляя рукавом чашку с остатками молока, что тут же расплылись белой лужицей на столе. — Боже мой, ты откуда здесь и где?.. — но в дверях тут же появилось еще три счастливые мордахи. — Чонгук! Господи, что стряслось, вы почему вернулись? Тэхёна не приняли родители? Почему вы улыбаетесь? А вы чего приперлись? — глядя на Чимина с Юнги. — Ой, что я несу, не слушайте, это нервное. Юнги, прекрати слизывать молоко со стола, налей в кружку! Он никогда не избавится от этой привычки, наверное. Джин суетился между гостями от радости, не зная, за что хвататься. Чонгук поймал его в очередном круге объятий и усадил на стул. — Мы за вами, — сказал он, усаживаясь напротив. — Скоро Рождество, и мы хотим провести его вместе, — продолжил он. — Но ваши дома маленькие, поэтому хотим забрать вас в город. У меня просторный дом, так что места хватит всем. — А как же родители? Что они скажут? И Юнги? Он же наполовину только человек, — отпихивая лицо Юнги от лужи, спросил Джин, вытирая её тряпочкой. — Чими, налей уже молока своему альфе, пусть успокоится. А ты прекрати мурчать громче паровоза, не в спальне! — Юнги тут же сел с виноватым лицом, складывая ладошки на колени.— Взрослый, а ведет себя иногда, как ребёнок, — подкатывая глаза, пробурчал Джин. — А ты ворчишь, как старый дед всё время, — защитил своего мужчину Чимин, вкладывая Юнги в руки чашку с молоком. Тот сразу же принялся её пить, сладко причмокивая от удовольствия. — Я смотрю, ничего за две недели не изменилось, — заулыбался Тэхён, глядя на волшебную парочку. — Ну так что ты скажешь? — продолжил Чонгук. — На этих двоих можешь не смотреть, они согласны. — Не знаю, Чон, как-то неожиданно. Да и у меня дом, хозяйство. Кто за козой присмотрит? — Старосте отдай, думаю, он не будет против, — вставил Чимин, усаживаясь на руки Юнги, притянутый его хвостом к себе. — Ну, мне надо подумать, — почесав затылок, произнёс Джин. — Подумай. У тебя времени до утра. На рассвете мы уезжаем. А сейчас идём к Чимину, мы привезли гостинцев из города и вкусностей. — А вы на чём приехали-то? — На повозке Чонгука. Она за банькой стоит. — Так вот почему я вас не услышал. Партизаны. — Ну мы старались, — улыбнулся Тэ. — Да уж, сюрприз удался. — Ладно, идём к Чимину, там обед стынет, — сказал Чон, поднимаясь. — Завтра утром соберёшь вещи, и в город. Ещё нужно ёлку украсить и подарки приготовить. До Рождества неделя осталась. — Кажется, вы уже всё и так решили, — бурчал Джин, топая за Тэхёном, что тянул его за руку к выходу. — Ага, — ответил тот, накидывая на плечи Джину меховую накидку. Снег мелодично хрустел под ногами в такт их шагам, пока они шли к дому Чимина, а легкий мороз нежно касался щек, оставляя лёгкий румянец застенчивости на них. Идти две минуты, а в голове Джина уже уйма мыслей, от мучительного «что подарить» до едкого «а нафига оно мне надо». Переступив порог дома Чимина, он застыл, пораженный увиденным. Стол ломился от вкусностей: фрукты иностранные, такие как мандарины, виноград; аппетитные пироги и разнообразные сладости; искусно вяленое и копченое мясо. От запахов у него даже голова закружилась слегка. — Ничего себе! Вот это пир вы тут устроили! — глядя на всё это изобилие. — Вы решили растолстеть за один день? — скидывая накидку и бросая её на спинку стула. — С ума можно сойти, — подходя ближе и втягивая носом ароматы, исходившие от яств. — Чонгук, ты что, сын городского богатея? — Нет, Джин, у нас маленькое имение. — Ага, как отсюда до холма, и ещё конюшня своя есть, и хозяйство, и винодельня. — Винодельня? — удивлённо переспросил Джин. — Так ты сын Намджуна? В городе только у него винодельня. — Ну-у, да, — протянул Чон, — он мой отец. — Тэхён, я тебя поздравляю, ты заполучил самого богатого наследника в городе. — А ты откуда знаешь про моего отца? — заинтересовался Чонгук. — Я про него не рассказывал вам. — Это история из моей далёкой юности, может, как-нибудь расскажу её. Вот только насчет поездки я не уверен, что хочу. Лучше мне остаться дома, да и коза… Тэхён заметил, как его взгляд стал немного грустным после услышанного. — Давайте поедим сначала, а потом уж решишь, едешь ты или нет с нами, — сказал он усаживая старшего за стол. — Юни, отпусти Чимина уже наконец, Чонгук не украдёт его. — Но он альфа, — фыркнул тот и притянул омегу к себе сильнее. — К тому же богатый. — И когда ты начал ревновать Чимина ко мне? Я вроде повода не давал, да и у меня есть ТэТэ, — ответил Чон, чуть опешив от этого. — Не обращай внимания, этот тигр и ко мне его ревнует — собственник до мозга костей, — ответил Джин. — Забавно, думал, коты не отличаются верностью и меняют партнеров как перчатки, — глядя на сладкую парочку, продолжил Чонгук — Я не просто кот, я фамильяр, у нас это на всю жизнь, — проворчал Юнги, обнимая Чимина и вдыхая аромат его шеи. — Только не при мне… — возмутился Джин, — свои интимные ласки оставьте для спальни. — А что мне нельзя его нюхать? — удивился Юнги, проводя носом по скуле Чимина. — Ну понимаешь, — протянул Чон, — ароматы — это слишком личное, и не стоит так прям открыто нюхать свою пару. Это интимные ласки, и Джин прав, это только для вас двоих, в спальне, когда вы… ну… — Я понял, — чуть нахмурившись и нервно дёрнув хвостом, ответил Юнги. — Всё у вас не как у нормальных котов. — Юни, мы не коты вообще-то, — проговорил Тэ улыбнувшись, и кинул многозначительный взгляд на Чонгука. Тот вздохнул и одобрительно улыбнулся, понимая, что хотел сказать Тэ. Не будет ли ошибкой брать Юнги в город? Он ещё не умеет себя контролировать, и его повадки отнюдь не человеческие. И это его мурчание. Он действительно громко это делает. — Я буду вести себя как человек, обещаю, — взмолился Юнги, делая глазки, как у кота из м/ф «ШРЕК» (простите, но лучшего сравнения нет). — Господи, ты где этому научился? А страдания на лице, боже, — съехидничал Джин, глядя на эту милую мордашку. — Вот можешь ты всё испортить, да, — надув губы и сморщив нос, буркнул Юнги. — Ладно разбирайтесь сами, а я хочу вот это всё попробовать, — Джин сел за стол и стал понемногу накладывать себе разные вкусняшки на тарелку. — И пусть я лопну, чтоб меня, но я должен все это съесть! Тэхён прижался к Чону, и с улыбкой глядел на то, как Джин наворачивает гостинцы, подкатывая глаза от удовольствия, и причмокивая. Чонгук поцеловал его в висок и легонько подтолкнул к столу присоединиться к старшему. Все уминали за обе щёки. Таких лакомств ни Чимин, ни Джин сроду не видели в своем лесу. Насытившись, они долго болтали о поездке Тэхёна и знакомстве с родственниками альфы. Оказалось, что от радости, что сын жив и здоров, да ещё и привез с собой любимого омегу, все были на седьмом небе от счастья. Необычные способности Тэхёна тоже восприняли нормально, младшие члены семьи даже просили показать что-нибудь волшебное. Тэ пришлось их немного разочаровать, объяснив, что без книги заклинаний он не способен творить чудеса. К вечеру Джин уже был согласен ехать с ними. Оставалась только одна проблема — хвост Юнги. Было решено свернуть его кольцом на пояснице, зафиксировать поясом и прикрыть просторной рубашкой. Уши спрятать под шапкой, поскольку на улице не жарко, и не нужно было выдумывать неправдоподобные объяснения.