Во власти дурмана.

— Господин Фэй, вы точно всё решили? — недоверчиво спросил телохранитель и по совместительству наставник по жизни. — В Янчэне сейчас небезопасно. Не стоит туда возвращаться. — Учёба закончилась, — отрешённо произнёс парень, перекатывая на пальцах медальон. — Это место идеально подходит для изучения и наращивания практики. К тому же разве любой другой город менее опасен?! — Но, — слегка замялся мужчина, боясь вызвать болезненные воспоминания у президента Фэй. — Там же ваш отец. Что, если он узнает? Вам так долго удавалось скрываться от него, и это только благодаря тому, что вы покинули дом, как только ваша мама… — Она давно мертва, а отец лежит в коме после аварии, — резко прервал юноша телохранителя. — Да и я уже не тот ребёнок, что был семь лет назад. Я научился себя контролировать и могу дать отпор. — Всё же стоит быть осторожнее. У Фэй Чэнъюя могли остаться сообщники, — настаивал мужчина. Он искренне переживал за этого едва повзрослевшего ребёнка и боялся, что отголоски прошлого настигнут его в любой момент, вызвав очередной приступ удушья и выброс феромонов.       Фэй Ду усмехнулся заботе друга, но решил промолчать. Этот мужчина порой вёл себя хуже его мёртвой матери, чрезмерно опекая и видя опасность на каждом шагу. Он уже много лет оберегает этого ребёнка и считает его почти сыном. И пусть сам Фэй Чэнъюй когда-то нанял его как телохранителя для только что родившегося сына, он неизменно был верен только Фэй Ду.       Поначалу Лу Цзя просто исполнял свои обязанности. Охранял молодую маму и её отпрыска от опасностей. Сопровождал их где только можно. Возил по больницам, магазинам, затем в детский сад. В котором Фэй Ду и пару дней не продержался, заявив, что там все слишком глупые. С тех пор Лу Цзя взял на себя больше полномочий и стал помогать юной госпоже ухаживать за маленьким сорванцом. А затем незаметно для себя проникся такой симпатией к этому малышу, что уже не представлял себе, как это — жить иначе, не заботясь о нём. Однако, несмотря на свою любовь к юному господину, мужчина знал своё место и никогда не выказывал неуважения к его приказам или желаниям. — На какое число заказать билеты? — сдался Лу Цзя, поняв, что разговор о возвращении в Янчэн закрыт.       Когда Фэй Ду что-то хотел, он этого добивался любыми способами. А на протяжении почти семи лет он хотел только одного. И имя этому желанию было Ло Вэньчжоу. — На самое ближайшее, — тихо ответил Фэй Ду, пристально смотря в сводку новостей Янчэна на экране телефона. И когда только успел, что он не заметил. — Я устал ждать. Пора уже познакомиться поближе с будущей «женой».       На экране мелькали картинки с места происшествия так быстро, что едва удавалось разглядеть хоть что-то. Люди хаотично двигались перед камерой и напоминали только размытые силуэты. От множества голосов стоял гул, напоминающий рой пчёл, и невозможно было разобрать ни слова.       Создавалось впечатление, что тот, кто снимал этот репортаж, едва умел держать камеру. Но на деле оказалось, что вездесущих репортёров просто сдерживал патруль, пока они силой пытались пробиться сквозь ограждающую место преступления ленту.       В этом хаосе лиц и звуков Фэй Ду уловил до боли знакомый голос, а затем и сам силуэт, мелькнувший всего на мгновение на экране. Этого мгновения хватило, чтобы нажать на паузу и с замиранием сердца вглядеться в почти полностью размытое лицо человека, укравшего его покой навеки семь лет назад…       На дворе стоял октябрь. Погода была пасмурной и холодной. Не такой, конечно, чтобы замёрзнуть на смерть, но и не такой, чтобы ходить по улицам в одной тонкой рубашке, к тому же ещё и мокрой.       Уроки в школе закончились на час раньше, чем предполагалось, из-за прорвавшейся трубы холодного водоснабжения прямо в кабинете математики. Фэй Ду, который сидел ближе всех к злополучной трубе, окатило ледяной водой с ног до головы. Сменной одежды с собой у мальчика не было, а позвонить, чтобы его забрали раньше, он не мог. Телефон тоже пал жертвой бушующего потока. В этом хаосе все дети рванули из кабинета, совсем не заметив плачевного состояния однокласника. Учительница, пытающаяся их успокоить, также не обратила внимания на Фэй Ду.       Выдя из кабинета, мальчик даже не пытался отыскать учительницу, чтобы она позвонила его родителям, а направился прямиком к выходу из школы. У него появился целый час времени, свободного от контроля. Он знал, что Лу Цзя приезжает заранее и ждёт, когда уроки закончатся, но сегодня его машины ещё не было у выхода. Видимо, телохранитель застрял в пробке, что было на руку Фэй Ду.       Незаметно проскользнув сквозь толпу однокласников и невнимательную учительницу, мальчик вышел за пределы ограждения и побрёл вдоль оживлённых улиц, наслаждаясь мимолётным уединением. Возможно, дома ему попадёт за опрометчивый поступок, но он так устал от давящего на него заточения. Родившись с золотой ложкой во рту, ты не имеешь права на своеволие и должен поддерживать статус прилежного ребёнка, но как же это достало юного господина. Он хотел хоть раз побыть наедине с собой и переварить последние события его жизни. — Мама, мама, — радостно позвал мальчик, возвращаясь из школы. — Мама, мой пол опредилился. Я такой же, как ты. Я… — неожиданно радость мальчика прервала холодная рука, с силой зажавшая ему рот. — Тшш, — послышалось шипение у самого уха, — молчи.       Фэй Ду удивлённо уставился на мать, не понимая, что происходит. Женщина опечаленно смотрела на сына, и в её глазах Фэй Ду видел наливающиеся слёзы. Жестом показав мальчику, чтобы тот молчал, она опустила руку с его губ. — Пошли, — кивнув в сторону выхода из дома, позвала женщина.       Фэй Ду, ничего не понимая, молча, как и велели, побрёл следом, опасливо оглядываясь по сторанам и предчувствуя что-то плохое. Неужели мама не рада, что он стал таким же? Неужели она его больше не будет любить за то, что он не выбирал? Это же гены всё решили за него. Он же не виноват, что тоже родился с тем самым редким геном, занимающим лишь один процент от всего живущего в их мире человечества? Тем более этот ген напрямую передавался по наследству. — Мама, что происходит? — осторожно позвал Фэй Ду, как только они отошли на безопасное растояние от дома.       Женщина остановилась и, повернувшись к сыну, присела на корточки, нежно касаясь рукой его щеки. — Мальчик мой, — печально улыбнулась мама Фэй Ду, — послушай, что я тебе скажу. — Мама, ты меня пугаешь… — Знаю, милый, но это важно. Просто выслушай меня, хорошо?! — Хорошо, — согласился ребёнок, испуганно смотря на мать и ожидая, что сейчас она скажет, что больше не любит его и хочет, чтобы он исчез из её жизни, однако слова, произнесённые ею и в сравнение не шли с теми, о которых думал Фэй Ду. — Фэй Ду, что бы ни случилось, запомни: твой отец не должен знать, что ты родился с геном энигмы. Он монстр, и поверь мне, он не пощадит даже собственного сына для достижения своей цели, — женщина замолчала, обдумывая, стоит ли рассказать сыну всё или хватит и этого, но Фэй Ду оказался намного проницательнее, чем она ожидала. — Почему ты не уйдёшь от него? — неожиданно спросил мальчик. Он не был глупцом, и к тому же ему скоро исполнится четырнадцать. Он уже всё понимал и мог здраво смотреть на вещи, а не как маленький ребёнок с затуманенным рассудком. — Если бы я могла, — предательская слеза всё-таки скатилась по щеке женщины. Как бы она ни хотела не показывать перед сыном свою слабость, она не смогла сдержаться. — Но почему? — единственное, что никак не мог понять Фэй Ду, так это причина, по которой его мать терпит издевательства над собой. Он не знал, что отец делал с ней, когда уводил в подвал их дома, но он видел, какой бледной и изнемождённой она оттуда выходила. Порой её даже выносили без сознания, и каждый раз отец, идя следом за своим помощником, несущим женщину, был чем-то разочарован. — Ты же сильная. Ты можешь одним щелчком пальца поставить его на колени, — настаивал мальчик. — Я не могу, сынок, — вздохнула женщина. — Он альфа, пометивший меня. А энигма, носящая метку от доминантного альфы, не в силах ей противостоять. Так распорядилась природа, чтобы уравновесить баланс. — Я не понимаю, — нахмурился Фэй Ду. — Какая сила? Какое равновесие? — Энигма без метки — это бомба замедленного действия, Фэй Ду. Они неуправляемы. Они не подчиняются законам. Они выше закона самого мироздания. Они могут изменить этот мир. Могут повести за собой и разрушить все устои общества. Мы можем, — ошарашила мама Фэй Ду. — Хотя нет. Ты можешь. У тебя ещё есть шанс всё исправить. Главное — не позволяй никому тебя пометить, иначе ты уже не будешь принадлежать себе. — А как же ты? — чем дальше заходил разговор, тем сильнее Фэй Ду ничего не понимал. Что это за законы, и почему мама говорит о них так, словно это какая-то болезнь? — Когда ты станешь старше, ты всё поймёшь, — не стала отвечать женщина на вопрос ребёнка. — Сейчас главное то, что твой отец не должен знать, кто ты. Ты же справишься, сынок? — Но как? — обдумав слова мамы, поинтересовался Фэй Ду. — Он же всё равно почувствует мой запах.       От слов сына глаза женщины стали ещё печальнее. Она не хотела мучать ребёнка и подвергать его сущность опасности, но у них не было выбора. Либо Фэй Ду станет очередным подопытным экземпляром в лаборатории Фэя старшего, либо, возможно, умрёт от блокирующих феромоны ингибиторов. Но лучше смерть, чем вечные оковы на руках и ногах. — Я предвидела это, мальчик мой, и подготовилась заранее. Лу Цзя тебе поможет. Запомни: в этом доме никому нельзя доверять. Тем более твоему отцу. — А как же сам Лу Цзя? — насторожился мальчик. — Его же нанял отец. — Лу Цзя хороший человек. Хоть он и делает вид, что подчиняется Фэй Чэнъюю, он так же сильно ненавидит его, как и я. — Почему? — не удержался от вопроса Фэй Ду. — Эту тайну, милый, и я не могу тебе рассказать. Может, однажды он сам тебе всё поведает…       После этого странного разговора прошёл почти месяц. Мама с тех пор стала более замкнутой и отрешённой. С сыном она общалась сдержанно и даже холодно. Поначалу Фэй Ду было обидно, но со временем он начал замечать, что холод в его сторону был лишь на словах и то только в присутствии отца. Глаза же матери всегда смотрели на него с нежностью и любовью. Фэй Чэнъюй же напротив совсем потерял интерес к сыну, как только узнал, что его надежда рухнула, как карточный домик. Мальчик оказался простым омегой, причём давольно слабым по генотипу. Ни малейшего намёка на ген энигмы, как у его матери, или же ген доминантного альфы. Даже крупицы этих фенотипов президент Фэй не нашёл в ДНК сына. Разочарование было таким сильным, что мужчина начал с особой жестокостью срываться на жене, каждый день затаскивая её в подвал.       Фэй Ду каждый раз слышал крики матери и норовился ворваться в подвал, чтобы прекратить её страдания, но Лу Цзя ему не позволял, уверяя, что его мама не хотела бы, чтобы он тоже пострадал.       Спустя три таких болезненных для всех недели Фэй Ду не выдержал и впервые применил на Лу Цзя свои феромоны. Мужчина был посредственным альфой низшего уровня, больше напоминающим бету, и ему было не по силам сопротивляться гипнотическим чарам энигмы. Телохранителя затянуло словно в ночной кошмар. Всё вокруг стало расплывчатым и нереальным. Взгляд стал пустым и стеклянным, а в глубине его зрачков начали хаотично мелькать картинки.       Фэй Ду, как наяву, видел то, что видит Лу Цзя. Видел молодую девушку, что так заботливо носил на руках мужчина. Видел свет её прекрасных ореховых глаз. Слышал её звонкий смех и признания в любви юному альфе и видел, как свет этих глаз померк, когда, связав по рукам и ногам, её спутника скинули в залив жёлтого моря, предварительно избив до неузнаваемости и вырезав феромонную железу, а ей насильно поставил метку другой альфа… Альфа, которым был Фэй Чэнъюй. Неужели…       Фэй Ду окаменел, чувствуя, как горло начинает сжиматься и как его самого затягивает в воспоминания мужчины напротив. Мальчик словно сам стал той жертвой отца, которая долгие два года востанавливалась после того, как его изуродовали люди Фэй Чэнъюя. Он чудом спасся в тот день, но с тех пор он уже больше не походил на себя, что сыграло ему на руку. Спустя два года боли и отчаяния мужчина смог устроиться в особняк семьи Фэй, чтобы хоть так быть рядом с той, кто уже никогда не будет его. Фэй Чэнъюй его не узнал, спасибо шрамам на лице и отсутствию феромонов. Президент Фэй как раз искал нового телохранителя для своего вот-вот родившегося сына, и бета без запаха, да ещё с хорошим послужным списком из армии подходил идеально.       Фэй Ду всё сильнее затягивало в чужие воспоминания, и он не мог вырваться из этих оков. Воздуха стало катастрофически не хватать. Всё тело затрясло в конвульстях, и он начал опадать вниз, хватаясь за горло руками и вцепляясь в кожу ногтями, пытаясь выцарапать хоть каплю кислорода. Он был ещё слишком юн и не мог котроливать ген энигмы, который в этот момент чуть не свёл мальчика с ума.       Больше не чувствующий на себе силы гипноза Лу Цзя, быстро пришёл в себя и, подхватив мальчика на руки, поспешил прочь из дома. Фэй Ченъюй не должен почувствовать выброс феромонов своего сына, иначе всё то время, что они с мамой Фэй Ду оберегали его, развеется в прах.       Принеся почти бессознательного мальчика в небольшой домик на заднем дворе, мужчина осторожно опустил Фэй Ду на потрёпанный диван, а сам принялся рыться по шкафчикам, ища заветный шприц с ингибитором. Они давно подготовились с мамой Фэй Ду, зная, но всё же надеясь, что малыш родился простым бетой или хотя бы обычным омегой, и поэтому Лу Цзя всегда хранил в своём гостевом доме ингибитор. Пусть это лекарство и не было совершенным и предназначалось для подавления течек у омег, но оно давало хоть долю надежды на то, что Фэй Ду не будет замечен.       Вколов мальчику укол и дождавшись, когда тот успокоится и перестанет колечить себя, бывший альфа наконец выдохнул.       Прошло около часа с тех пор, как они покинули дом, и если за это время Фэй Чэнъюй не ворвался в его дом, значит, беда миновала и мужчина ничего не заметил. Оставалось только надеяться, что с мамой Фэй Ду всё хорошо и на этот раз она подвергнется менее жестоким пыткам. Лу Цзя понимал рвение Фэй Ду помочь матери, он и сам был готов разорвать на куски Фэй Чэнъюя, но он помнил своё обещание, данное этой женщине много лет назад. « -Пожалуйста, если он родится таким же, не дай ему страдать так же, как я. Забудь то, что сделал со мной Фэй Чэнъюй. То, что он сделал с нами. Я энигма и не могу противиться его воли после метки, но ты можешь. Прошу, не дай моему ребенку стать очередной жертвой этого монстра»       Помнил, как будто эти слова были произнесены несколько минут назад, а не в далёком прошлом. Помнил всё. Её нежные руки. Их тепло. Помнил, как они клялись друг другу всегда быть вместе. И они были — только по разные стороны того огромного залива, в который его искалеченного бросили умирать.       Тогда он не смог уберечь свою любовь, оставаясь простым подростком без власти и средств к существованию, но сейчас он не мог отступить и нарушить данное обещание. Он спасёт этого маленького мальчика, ставшего такой же жертвой обстоятельств, как он.       Очнулся Фэй Ду под вечер. Точнее его разбудил тихий шепот двух голосов. — Он едва его не почуял, — дрогнувшим голосом говорила его мама. — Мне пришлось выпустить свои феромоны, чтобы он ничего не заметил. Его это взбесило, и он… - женщина замолчала, не решаясь произнести вслух, что с ней сделал муж, - Так больше не может продолжаться. Фэй Ду не должен переживать за меня, иначе он себя выдаст. — Мы что-нибудь придумаем, — подбодрил голос Лу Цзя. — Нет. Ты не понимаешь. Он монстр, — повысила голос женщина. — Я больше так не могу. Я должна его освободить…       Что значили тогда слова матери?! Фэй Ду понимал, что они говорили об его отце, но кого она должна была освободить?       Неужели она говорила о нём?!       Что значит освободить?!       Понимание происходящего ошарашило мальчика так, что он споткнулся и едва не упал на проезжую часть. Благо поток машин был незначительным, и автомобиль, ехавший по дороге, успел вовремя затормозить. Однако Фэй Ду всё равно задело зеркалом заднего вида, которое тут же отвалилось.       Из подержанного автомобиля вылетел разъярённый мужчина, судя по запаху, альфа среднего класса. Такого индивидуума Фэй Ду мог с лёгкость подавить, но утром он сделал себе двойную дозу ингибитора, и сейчас был не сильнее обычного беты. Даже его запах почти полностью стёрся.       Мужчина схватил мальчика за мокрую рубашку и начал кричать. — Ты что, ополоумел? Чего шляешься по дорогам? Кто теперь будет платить за ремонт моей тачки? Разве у такого подростка есть деньги? Кто твои родители?       Вдоволь накричавшись на мальчика, альфа пристально осмотрел его с ног до головы и хитро усмехнулся. Рубашка едва скрывала очертания его юношеского тела, мокрым полотном облипая каждый изгиб. — Хотя ты ничего так. Могу сделать скидку, если отработаешь.       Фэй Ду едва не вывернуло от двусмысленности этих слов. Его голова и так гудела, едва сохраняя сознание, а он ещё должен выслушивать этого извращенца. — Я сейчас сам тебе сделаю скидку на пожизненное, — неожиданно послышался строгий голос со стороны, вызвав волну мурашек по телу мальчика.       Находясь в прострации, Фэй Ду даже не заметил, как к ним подъехала патрульная машина. Офицер, вышедший из неё, был молод и красив, и казалось, он едва закончин полицейскую академию, но от него исходила такая убийственная аура, что несостоявшийся домогатель сразу же ретировался и отпустил мальчика. — Что вы, господин полицейский. Я же пошутил, — поднимая ладони вверх в знак примерения, произнёс мужчина. — Зато я нет, — строго сказал офицер, подходя к мужчине и скручивая его. — Вы обвиняетесь в домогательстве к несовершеннолетнему. Вы имеете право хранить молчание, а также право на адвоката. Если у вас нет своего, бюро предоставит вам госслужащего. Всё ясно? — Офицер, это недоразумение, — завопил мужчина. — Я же ничего не сделал. Спросите у мальца. Я его и пальцем не тронул.       Мужчина в форме повернул голову и выжидающе посмотрел на мальчика. Однако Фэй Ду не мог в данный момент проронить ни слова, удивлённо уставившись в ответ. Если бы не двойная доза ингибитора, он бы точно не выдержал и залил всю улицу своими феромонами. Энигма внутри словно взбесилась. Вот только мальчику было не понять, от чего этот протест. От беспредела мужчины, который хотел его отчитать или же от ситуации в целом. То, что его сбой в организме мог вызвать бестрашный изумительно пахнущий офицер, мальчик даже не рассматривал. Пусть ему сегодня и исполнилось четырнадцать, но всё-таки он всё ещё оставался ребёнком. — Малой, — обратился к Фэй Ду полицейский, видя замешательство на лице подростка. — Ты в порядке? Он что-нибудь тебе сделал?       Фэй Ду покачал головой. — Отпустите его, — всё же ответил сдержано мальчик. — Я сам виноват. — Вот, я же говорил, — встрял горе-мужчина. — Молчать, — рыкнул офицер, но всё-таки отпустил мужчину. — Вали, пока я не передумал.       Водитель пострадавшего авто не стал испытывать судьбу и быстро ретировался на своей колымаге. — Мальчик, — как только машина с визгом отъехала, позвал офицер, подходя ближе к подростку, — Почему ты не в школе? Прогуливаешь? — Нет, — поспешил ответить Фэй Ду, — Уроки закончились раньше, а телефон сломался, чтобы позвонить родителям. — Вот как, — задумчиво протянул офицер, явно не поверив подростку. Да и как тут можно поверить, когда юнец выглядел так, словно сбежал из дома, чтобы оторваться на вечеринке с мыльными пузырями. — Раз такое дело, садись. Я подвезу, — прозвучало словно приказ.       Фэй Ду хотел отказаться, но ему было просто жизненно необходимо скорее вернуться домой, поэтому мальчик согласно кивнул.       Как только они сели в машину, мужчина протянул ему свою куртку, совсем не заботясь о том, что она промокнет, и включил обогреватель на полную, хотя в салоне было и так душно. — Где ты живёшь? — поинтересовался мужчина, решив не поднимать тему внешнего вида мальчика.       Фэй Ду не стал отвечать, а нагло протянул руку к навигатору, установленному на панели, и ввёл адрес. — Ого, далековато, — вскинул бровь офицер. — Я оплачу расходы за бензин, — сухо отозвался мальчик, смотря пустым взглядом перед собой. И пусть его слова прозвучали как оскорбление, но сейчас его мысли были заняты другим человеком. Человеком, который хотел его освободить.       Освободить от чего, Фэй Ду понял сразу, как только подошёл к дому, из которого удивительно громко для этого места играла музыка. Мама никогда не позволяла себе слушать её на полную громкость. Отец не любил шум. Но даже громкие звуки мелодии не перекрывали тишину опустевшего особняка.       Фэй Ду замер на пороге, не решаясь открыть дверь, уже зная, что его ждёт внутри.       Безжизненное тело матери и пустота…       Каким образом чуткий офицер полиции догадался, что что-то не так, Фэй Ду не помнил. Может, он слишком долго стоял на пороге дома, чем вызвал подозрение, а может, мужчина просто захотел убедиться, что ребёнок благополучно вернётся домой и его не накажут, но в момент, когда он наконец открыл двери, его глаза стремительно накрыла темнота.       Горячая рука офицера, пахнущаяя порохом и табаком, решительно закрыла обзор на гостиную. Странно. Он же чувствовал в салоне совсем иной запах. Какой — Фэй Ду тоже не помнил.       Замерев на месте от действий патрульного, Фэй Ду уловил только лёгкое покачивание белой ткани в воздухе, но даже этого хватило для осознания и подтверждения его мыслей.       Она освободила его. — Не смотри, — эхом раздалось над головой, а затем его потянули назад и крепко прижали к сильной груди, так и не оторвав руку от глаз. — Всё хорошо, я рядом…       Вспоминая тот день, Фэй Ду каждый раз не мог понять, что же сподвигло офицера выйти из машины и последовать за ним. Он перебрал все возможные варианты, но так и не нашёл ответа. Но он был очень благодарен за этот поступок мужчине. Благодаря этому он запомнил свою маму живой и улыбающейся, а не безжизненным трупом с выпученными от удушья глазами… — Господин Фэй, — выдернул из воспоминаний юношу телохранитель, — как вы планируете добиваться своего благодетеля? Он же ненавидит омег. — Так и я не омега, — схитрил Фэй Ду. — Вы прекрасно поняли, о чём я, — нахмурился Лу Цзя. — Ваши феромоны сейчас кричат куда громче вас самих. А превышать дозу ингибитора опасно. — Так будет даже веселее, — улыбнулся юноша, сощурив свои прекрасные гдаза в хитрой усмешке. — Альфа, что ненавидит омег, и омега, пытающийся его соблазнить. Посмотрим, кто кого. — Вот же несносный ребёнок, — покачал головой мужчина. — Чует моё сердце, добром это не кончится.