Осторожней за рулем

Когда Хэ Цин вот так выпалил «папа», Ин Кунь остолбенел. За всю свою проведённую между старшим и младшим сыновьями жизнь, он не мог и помыслить, что какой-то юноша так легко, звонко и уверенно назовёт его «Папа». Тем более в роли «невестки» его первенца. Какая дерзость! Только что утиравшая слёзы тётя посмотрела на Ин Куня, пытаясь уловить малейшие изменения в его суровом лице. — Быстро же ты язык распустил, — произнёс Ин Кунь после долгого молчания, отчего Хэ Цин невольно вздрогнул. Юноша растерялся, но быстро взял себя в руки. Хотел было ответить, но Ин Кунь властно поднял руку, прерывая его. Взяв трость, он сцепил на ней ладони и отвёл взгляд. Заметив трость, Хэ Цин невольно выпрямил спину, готовясь к тому, что она возможно, вот-вот опустится на его. — Юйчэнь рассказал, что ты спас его, — продолжил Ин Кунь. Хэ Цин, мягко коснувшись лежавшей на краю кровати руки тёти, глубоко вдохнул. Его полный решимости взгляд встретился с чуть смягчившимся выражением лица старика. Искренне он ответил: — Я спас Ин Юйчэня отчасти ради Ин Юйцзяна, а отчасти потому, что искренне считаю его своей семьёй. Ин Кунь приподнял бровь. — Семьёй? Несмотря на возраст, его брови оставались острыми, как лезвия, а взгляд властным, придавая ему моложавый вид. Это движение бровей так напоминало Ин Юйцзяна, что Хэ Цин на мгновение замешкался. — Да… — он откашлялся, голос чуть дрогнул, но глаза горели искренностью. — И вы, и тётя… Для меня семья Ин Юйцзяна, это и моя семья. Ин Кунь кивнул, стукнув тростью о пол. — Ловко сказано. Хэ Цин едва не задохнулся от напряжения, хотя внешне сохранял спокойствие. Теперь он понял, откуда у Ин Юйцзяна эта манера быть немногословным и смотреть на всех с суровостью, всё от отца. С чужаками слов на ветер не бросает, а взгляд такой свирепый… Наблюдавшая за их молчаливой дуэлью тётя не выдержала. Ей казалось, что между этими двумя разворачивается нешуточная схватка. Победитель заберёт Ин Юйцзяна. Будет ли это Чэнду или Пекин, отец или «невестка», всё решалось здесь и сейчас. И всё зависело от того, смягчится ли Ин Кунь. Старик молчал, и воздух в палате сгустился. Все ждали его слов. Хэ Цин украдкой глянул на дверь, втайне надеясь, что Ин Юйчэнь ворвётся и разрядит обстановку. Он не мог разгадать мыслей отца и боялся сказать что-то лишнее. Когда внутри всё кипело от волнения, Ин Кунь заговорил: — Я во всём разобрался. Это мои старые враги. Они вычислили, что там должен был появиться Ин Юйцзян, но он опоздал. Не найдя его, они в отчаянии взялись за Ин Юйчэня и подстроили ту аварию. У Хэ Цина даже сомнений не оставалось. В Пекине, кроме семьи Ин, у него не было ни связей, ни врагов. Какая же глубокая ненависть могла заставить человека пойти на такое, напасть средь бела дня? Однако узнав, что настоящей мишенью был Ин Юйцзян, и он отвёл беду от него, юноша почувствовал облегчение. Пусть даже из-за этого его возлюбленный сейчас прикован к больничной койке. Ин Кунь опустил взгляд на Хэ Цина и медленно произнёс: — Семья Ин в долгу перед тобой. Он похоже нарочно умолчал, что его старший сын рисковал жизнью ради этого юноши. — Никакого долга нет! — Хэ Цин, резко выпрямился. Его светло-карие глаза сверкнули в лучах солнца. — Правда, никакого долга. В глубине души он подумал: Счёт между мной и Ин Юйцзяном давно закрыт. Заметив, что Ин Кунь нахмурился и вновь замолчал, Хэ Цин запаниковал, боясь, что отец так и не уступит. Лицо его зарделось, он хотел что-то добавить, но Ин Кунь вдруг повернулся и дважды стукнул тростью по краю кровати. Ожидавшие за дверью люди тихонько вошли, неся коробки. Хэ Цин очень удивился. Ин Кунь удовлетворённо кивнул, ещё раз стукнул тростью, и его люди начали раскладывать принесённое на тумбочку и свободную кровать. Он закрыл глаза, погрузившись в размышления. Все в палате затаили дыхание, ожидая его слов. Сквозь рукав Ин Куня скользнули чётки из сандалового дерева. Он перебирал их, касаясь гладких узоров, затем повернулся к Хэ Цину и строго сказал: — Выздоравливай. А там посмотрим, что будет дальше. Хэ Цин не сразу понял смысл этих слов, но развернувшись, Ин Кунь добавил: — Юйцзяна я никогда особо не воспитывал. Это мой долг перед ним. С этими словами он, опираясь на трость с резной драконьей головой, покачал головой и направился к выходу. Хэ Цин понял, что мужчина уходит. Он сполз с кровати, но ещё слабые ноги подкосились. Тётя тут же подхватила его, причитая: — Куда ты, дитя моё? Только очнулся, а уже вскакиваешь! Осторожнее, не торопись! Хэ Цин чувствовал, что тётя нарочно помогает ему произвести впечатление. Не обращая внимания на слабость, он поднялся, как молодой тополь перед бурей, и громко произнёс: — Берегите себя! Ин Кунь остановился, обернулся и хмыкнув, стукнул тростью. За ним последовали пришедшие с ним мужчины, и все вышли из палаты. Хэ Цин стоял, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Какое мнение сложилось у отца? Не успел он разобраться, как тётя принялась распаковывать коробки, принесённые людьми Ин Куня. Она вскрывала их одну за другой, приговаривая: — Смотри-ка, целая упаковка пилюль Аньгун Нюхуан! Хэ Цин с удивлением переспросил: — Чего? Широко улыбаясь, тётя пояснила: — Ты, дитя, не знаешь. Один грамм этого Нюхуана стоит сотни, а то и тысячи! Из тысяч коров едва ли наберётся чуток. А тут ещё мускус, жемчуг, золотая фольга… Хэ Цин понял, это присланные для него дорогие лекарства и подарки. Не успела тётя договорить, как дверь распахнулась. В палату влетел Ин Юйчэнь в короткой футболке, резко затормозил у кровати и тараща глаза завопил: — Невестка! Хэ Цин поморщился, потирая виски, и быстро сказал: — Тише, тише! Это больница, общественное место. Сядь сначала. Парнишка, хлопнув Хэ Цина по плечу, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд упал на коробки. Он подскочил и воскликнул: — Серьёзно? Это отец полдня дома возился, чтобы всё это тебе притащить? Хэ Цин растерялся: — Полдня возился? Ловко обойдя тётю, Ин Юйчэнь выхватил коробку и присвистнул: — Вот это да! Лекарства от Тунжэньтан! Настоящее сокровище, и тебе столько всего досталось? Он повернулся к другим коробкам, но видимо вспомнив что-то важное, взглянул на Хэ Цина: — Это всё теперь твоё. Можно посмотреть? Шокированный энергией Ин Юйчэня, Хэ Цин кивнул и спросил: — А как твой брат? — Лежит, не волнуйся! Ин Юйцзян крепкий орешек, с такими царапинами справится! — Ин Юйчэнь тараторил без умолку. — Он ещё спит, мы с дядей Вэнем за ним приглядываем. Убедившись, что Хэ Цин кивнул, Ин Юйчэнь с горящими глазами принялся разбирать коробки. Вытащив пять пачек чая, он воскликнул: — Смотри-ка, жасминовый чай от Чжан Июань! Заваришь, и аромат просто неземной! Его живой пекинский говорок заставил Хэ Цина улыбнуться. Ин Юйчэнь тем временем достал одежду и снова ахнул: — Туфли от «Нэйляньшэн», ципао от «Жуйфусян»! Это для кого? Тётя звонко шлёпнула его по затылку и рассмеялась: — Это твой отец для родителей Хэ Цина приготовил. — Ну, отец у нас предусмотрительный! — Ин Юйчэнь продолжил рыться в коробках. — О, тушёная говядина от Юэшэнчжай! Сто лет не пробовал! И пекинские деликатесы! А утку почему не притащили? Тётя, слушая его болтовню, шутливо прищурилась: — Утку что ли, в вакуумную упаковку и в коробку запихнуть? Да её только в ресторане подают! Перебирая коробки с едой, Ин Юйчэнь не умолкал, пока не наткнулся на шкатулку из красной ткани. Открыв её, он присвистнул: — Это же наш фамильный браслет из эмали! Старинный, дорогой… Невестка, отец реально принял тебя за дочку! Хэ Цин, услышав это, не смог сдержать улыбки. Ему не слишком нравилось, что его «за дочку приняли», но это значило, что отец Ин Юйцзяна действительно считает его частью семьи. — А вот подушка для сна и коробка с агаровым деревом… Прогреешь, и аромат как в сказке! — продолжил паренёк. Хэ Цин сидел, поражённый щедростью Ин Куня. Не успел он опомниться, как Ин Юйчэнь ахнув, бережно извлёк ещё одну маленькую шкатулку. Внутри лежал треугольный амулет. Он аккуратно вложил шкатулку в ладонь Хэ Цина и с любопытством спросил: — Амулет? Из храма Байюньгуань? Отец в такое верит?… Тётя вздохнула, прервав его: — Нет, это он сам в горы ездил, просил для него. Солнечный свет лился в окно, освещая коробки с подарками. Хэ Цин, сидя на кровати, смотрел на них, чувствуя, как глаза защипало от слёз. Он шмыгнул носом и вздохнул. Как здорово. *** После распаковки подарков тётя осталась в палате. Голова Хэ Цина всё ещё кружилась, и он провёл почти весь день в постели. К вечеру, когда за окном стемнело, Ин Кунь прислал ужин и ночной перекус: тушёная свиная рулька, тофу с крабом, рыба по-императорски, пекинские рёбрышки. Хэ Цин, съев всё до последней ложки, вытирал губы, лёжа на кровати. Неужели Ин Юйцзян унаследовал эту заботу от отца? Когда Ин Юйчэнь заглянул в палату, он облизнулся и пробормотал: — Спорим, завтра отец тебе горяченький супчик пришлёт… Хэ Цин смеясь, подумал, что Ин Кунь похоже окончательно записал его в «дочки». Поспав ещё немного, он почувствовал себя не в своей тарелке. Медленно поднявшись, он надел тапочки, умылся в ванной и не выдержав, решил сбежать из палаты. На больничную пижаму он накинул новую клетчатую рубашку, купленную Ин Юйчэнем, ещё пахнущую свежестью после стирки. Ночной ветер в больничных коридорах был прохладным. Тётя ушла домой, и за Хэ Цином присматривали Ин Юйчэнь с дядей Вэнем. Не надев носков, он мёрз, пока искал палату Ин Юйцзяна. Больница была огромной, и искать наугад было бессмысленно. Решив спросить у медсестёр, он как раз наткнулся на парнишку, возвращавшегося с термосом кипятка. Тот, увидев его, хитро ухмыльнулся: — Брата ищешь? Не тратя слов, Хэ Цин сунул руку в карман, а другой схватил Ин Юйчэня за ухо: — Говори, где он! — Ай, больно же! — сморщившись, Ин Юйчэнь чуть не выронил термос. Под напором невестки он повёл Хэ Цина к палате брата. У дверей стояли несколько человек, старые подчинённые Ин Юйцзяна, которых младшенький знал. Кивнув им, он получил в ответ сдержанные кивки. Показав на дрожащего от холода Хэ Цина, он гордо заявил: — Это моя невестка, жена Ин Юйцзяна. Запомните лицо! До того бесстрастные, люди оживились, разглядывая Хэ Цина с тёплыми улыбками. Один, стоявший ближе всех, рассмеялся: — Невестка, невестка… Хэ Цин ответил улыбкой и кивком, но внутри всё у него сжалось. С ума сойти! Да это ж он себя чувствует, как невеста на смотринах! Хотя всё должно быть наоборот: это Ин Юйцзян должен приезжать в Чэнду знакомиться с его семьей, а не он тут, в Пекине! Довольный своей выходкой, Ин Юйчэнь подмигнул: — Вообще-то, зовите его молодой господин Хэ. Все дружно закивали: — Молодой Господин Хэ, молодой господин Хэ… Хэ Цин, довольный, не стал задерживаться. Едва шагнув в палату, он услышал громкий возглас Ин Юйчэня: — Гэ, ты очнулся! Хэ Цин стоял в дверном проеме, не в силах сделать шаг внутрь. Его взгляд зацепился за фигуру на кровати. С загипсованной ногой, перебинтованной головой и хриплым, тяжёлым дыханием, там лежал Ин Юйцзян. Вспомнив его окровавленное лицо, Хэ Цин почувствовал, как горло сдавило. Скосив голову, Ин Юйцзян смотрел на него. Его и так короткие волосы стали ещё короче, черты лица притягивали взгляд, но выражение оставалось холодным. Глубоко посаженные глаза под густыми бровями были непроницаемы. Хэ Цину показалось, что за эти дни между ними выросла пропасть длиной в полвека. Он шагнул вперёд, но остановился, глядя, как в палату вошли несколько мужчин и медсестра. Мужчины помогли Ин Юйцзяну сесть, принесли воду, и дежурная медсестра начала его умывать… Хэ Цину стало невыносимо больно. Такой сильный, независимый человек, и довёл себя до подобного состояния из-за него. Взгляд Ин Юйцзяна не отрывался от юноши с момента пробуждения. Чувствуя себя неловко и не зная чем помочь, Хэ Цин стоял у кровати, сгорая от беспокойства. Наконец, когда суета улеглась и Ин Юйцзяна уложили обратно, он начал пить воду маленькими глотками. Хэ Цин не выдержал, наклонился, протянул руку и коснулся его лица. Подававшая воду медсестра остолбенела. — Я сам, — сказал Хэ Цин. Он взял стакан, но не успел поставить его на тумбочку, как лежавшая поверх одеяла рука Ин Юйцзяна внезапно потянулась к нему. Сильные пальцы обхватили запястье, притянули Хэ Цина ближе, ощупали спину, затем шею и наконец, вцепились в затылок. Не удержав равновесия, Хэ Цин едва не рухнул на него. Ин Юйчэнь, выгоняя всех из палаты, поймал суровый взгляд брата, шутливо высунул язык и поспешил ретироваться, прикрыв за собой дверь. Близкое и сбивчивое, горячее дыхание Ин Юйцзяна путало мысли Хэ Цина. Все заготовленные извинения и слова, которые он хотел сказать, вылетели из головы. Холодные губы коснулись уголка его рта. А затем его притянули сильнее и поцеловали. Поцелуй был долгим, глубоким и горячим, как никогда прежде. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали, не отрывая взглядов друг от друга. Слов не было, всё что они хотели сказать, растворилось в этом поцелуе. Внимательно оглядев Хэ Цина с ног до головы, Ин Юйцзян выдохнул: — Ты в порядке, все детали на месте. Хэ Цин чуть не задохнулся от возмущения. Сам в гипсе, с забинтованной головой, а беспокоится за других? Глаза его загорелись, и он выпалил: — Ты что, совсем с ума сошёл? Это ты чуть не потерял все детали! Давно не видевший его таким разгорячённым, мужчина не сдержал улыбки: — Меня ещё можно собрать и подлатать. А ты оригинал, другого такого не найдёшь. Не обращая внимания на пылающие от гнева глаза Хэ Цина, он, похоже повторяя тот момент на крыше машины, бережно коснулся его щеки. — Потеряешь хоть одну деталь, и уже не вернёшь. Хэ Цин понял намёк, и его глаза покраснели ещё сильнее, теперь уже не только от злости. Пробормотав что-то невнятное, он буркнул: — Ну и не потерял же. Глядя на его ворчливый вид, Ин Юйцзян легонько сжал его щёку, заставив Хэ Цина скривиться от небольшой боли. Опустив глаза, он серьёзно сказал: — Главное, что не потерял. Ты вернулся и это всё, что имеет значение. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli