Осторожней за рулем

Летний вечер в Пекине был по-северному сухим и душным, а в больничной палате с кондиционером была комфортная прохлада. Хэ Цин и Ин Юйцзян не спеша беседовали, подтрунивая и флиртуя друг с другом. Хэ Цин с жаром рассказывал о визите Ин Куня, описывая каждый подарок и даже передразнивая Ин Юйчэня, показывая как всем этим пользоваться. Его оживлённые истории вызывали на лице Ин Юйцзяна улыбку. Хэ Цин фыркнул: — Наш папаша гений! Чувствую себя теперь как приручённый тигр! Ин Юйцзян прищурился: — Наш папаша? Поправляя сползшее одеяло, Хэ Цин вызывающе блеснул глазами: — А что такого? Мне всё равно, согласен ты или нет! Я ему ещё на пороге «папа» крикнул! Взгляд Ин Юйцзяна надолго задержался на его всё таких же розовых, несмотря на болезнь, губах. Сладкие, — мелькнула у него мысль. Он промолчал, но настроение его явно потеплело, слова лились свободнее, и беседа из монолога Хэ Цина постепенно перетекла в живой диалог. С преувеличенным раздражением закатив глаза, Хэ Цин подумал: Счастлив, так и радуйся в полную силу! Зачем притворяться крутым? Когда оба наговорились, Хэ Цин присел на край кровати и, прильнув к шее мужчины, нежно потёрся щекой. Его непослушные пальцы потянулись к лицу Ин Юйцзяна, но чем дольше он его касался, тем мрачнее становилось его выражение. Взгляд раз за разом возвращался к бинтам на лбу, и он всё больше раздражался. На часах было одиннадцать вечера. Сбежавший из своей палаты, Хэ Цин провёл здесь уже добрых два часа. Врачи, не обнаружив его на месте во время обхода, подняли тревогу, и за ним пришёл Ин Юйчэнь. Тот влетел в палату, и стоял там, как лампочка, но под тяжёлым взглядом Хэ Цина мгновенно сник и пробормотал: — Пора… тебе возвращаться… Оказалось, он проиграл охранникам в «камень-ножницы-бумагу» и был вынужден лично явиться за беглецом. Хэ Цин понимал, что больничный режим не шутка, и не хотел подставлять Ин Юйчэня. Решив подчиниться, он утешил себя мыслью, что впереди ещё много времени, и собрался было вернуться в свою палату. Но едва он отпустил руку Ин Юйцзяна и приподнялся, тот демонстративно отвернулся к стене. Хэ Цин удивился такой ребячливости, но на душе у него потеплело. Ин Юйцзян редко показывал свою мальчишескую сторону, и это было удивительно мило. Немного помедлив, он наклонился чтобы коснуться губами виска любимого, но Ин Юйцзян внезапно перехватил его руку и мягко прикоснулся губами к её тыльной стороне. Не поворачиваясь, он сказал низким, грудным голосом: — До завтра, Хэ Цин. — До завтра. Юноша вышел из палаты в смятении. Как всегда, Ин Юйцзян одним движением умудрялся перевернуть всё вверх дном. Сердце колотилось, как в первый день влюблённости, а голова шла кругом от одной мысли о нём. Ни один из них не завёл речи о разрыве. Хэ Цин понимал, больничная палата в Пекине не место для таких разговоров. Всё важное они обсудят, только когда вернутся в Чэнду. В своей палате он не сразу лёг спать. Достав телефон, он открыл WeChat и обнаружил, что уведомления буквально взрывают устройство. В смущении отключив звук, он принялся листать ленту. Местные автомобильные СМИ вовсю трубили об аварии. Одно известное издание, популярное среди автолюбителей, выложило статью с лаконичным заголовком: в автопарке Ся Хэчжуан произошло массовое столкновение из-за неисправности заблокировавшего трассу автомобиля. Восемь человек получили незначительные травмы, проводится расследование. Читая слова «незначительные травмы», Хэ Цин почувствовал, как у него сжалось сердце. Первый удар был безумно сильным, а каждое последующее столкновение лишь усугубляло разрушения. Скорее всего Ин Юйцзян пострадал сильнее всех. Пролистав дальше, Хэ Цин наткнулся на фотографии с места происшествия. Несколько искорёженных машин с оторванными деталями стояли, вцепившись друг в друга, классическая картина массовой аварии. Среди снимков спасательных работ выделялась одна фотография. В тесном салоне его Фольксвагена один человек прикрывал собой другого, прижимая его к сиденью. У того, кто был внизу, кожа была светлее, глаза скрывала пиксельная размывка, но по очертаниям щеки и подбородка знакомые могли узнать его. Хэ Цин тяжело вздохнул. Теперь понятно, почему WeChat завалило сообщениями. Друзья и знакомые наперебой спрашивали, он ли это на фото, как он себя чувствует и что с Ин Юйцзяном. И что же мне ответить? Он не мог лгать. Не мог сказать, что спасён был не он, что Ин Юйцзян не прикрывал его собой, что его вообще не было в той машине. Ни единого слова лжи он не мог выдавить из себя. Задумчиво уставившись в экран, Хэ Цин ворочался с боку на бок минут десять. Наконец, снова достав телефон из-под подушки, он открыл новость и ткнул в Поделиться в Моменты. Хэ без ракушки: На фото я и Ин Юйцзян. Со мной всё в порядке, он ранен, оба восстанавливаемся. Спасибо за беспокойство. [сердечко] Подумав, он решил, что смайлик в виде сердца будет смотреться неуместно, и стёр его. Лента Моментов Хэ Цина взорвалась. Лайки и комментарии сыпались десятками с каждым обновлением, но он не смотрел их. Открыв чат с Ин Юйцзяном, он с досадой обнаружил, что их прежняя переписка исчезла. В порыве гнева он когда-то удалил весь диалог. Хэ Цину стало горько жаль этого опрометчивого поступка. Отправив ему то самое стёртое сердечко, весь красный, он нырнул под одеяло и принялся строчить сообщения. А после, закрыв лицо руками, начал кататься по кровати, ругая себя: Ну и зачем, дурак? Но тут же уткнулся лицом в подушку, смирившись. Ещё как зачем! Он и не подозревал, что в палате Ин Юйцзяна его оставшийся на ночь младший брат заметил как на тумбочке загорелся экран телефона. Не удержавшись, он взглянул и увидел всплывающие одно за другим сообщения от Хэ Цина: Хэ без ракушки: Наш папаша просто чудо! Хэ без ракушки: Бинты тебе, кстати, очень идут! Хэ без ракушки: Загляни в мои Моменты, это наш первый официальный выход в свет! Хэ без ракушки: Чёрт. Хэ без ракушки: Не выход в свет, конечно. Хэ без ракушки: Но знаменитости же так говорят, правда? Ин Юйчэнь фыркнул. Стоя в неловкой позе, он смотрел как Хэ Цин шлёт новые сообщения. Хэ без ракушки: С твоим бедром теперь особо не разгуляешься. Прощай, гармония в личной жизни. Хэ без ракушки: Ничего, я могу…сделать. Хэ без ракушки: Ты знаешь, что. Лицо Ин Юйчэня покраснело. В таких делах он был, как Хэ Цин в юности, чистый лист, не знающий, куда деться даже в собственных фантазиях. Он впился в экран, мысленно взывая: Ну давай, договори! Что это за «Ты знаешь, что»?! Спустя какое-то время, украдкой глянув на спящего брата, парнишка и сам начал клевать носом. Экран телефона погас, но вдруг снова загорелся. Новое сообщение от Хэ Цина. Хэ без ракушки: Гэ. Хэ без ракушки: Выздоравливай скорее. Ин Юйчэнь чуть не поперхнулся, пожалев, что ввязался в это подглядывание. Почему Хэ Цин зовёт Ин Юйцзяна «Гэ»?! Хэ Цин и не подозревал, что перед публикацией статьи о ДТП её редактор специально привозил черновик в дом семьи Ин на согласование Ин Куню. Отец долго вчитывался в текст, оставаясь молчаливым почти полчаса. В тот день Ин Кунь, опираясь на трость с резной головой дракона, стоял на балконе второго этажа их просторной виллы. Солнечный свет заливал деревья и лужайку, а он глядя вдаль, произнёс: — Не меняйте. Публикуйте как есть. На следующий день Ин Юйчэнь, Хэ Цин, Ин Юйцзян и вся семья Ин провели в больнице ещё одни сутки. К ужину телефон Хэ Цина зазвонил. Он взял трубку, и у него тут же закружилась голова. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli