Осторожней за рулем

Дела в Цзябэй временно перешли под управление Лань Чжоу, так было надёжнее. Хэ Цин же практически поселился в больнице, не отходя от Ин Юйцзяна ни на шаг, помогая ему с лечением и уходом. Гипс с ноги мужчины снимать было пока рано, и вот уже месяц Хэ Цин неотлучно дежурил у его постели, лишь изредка выбираясь в Чэнду на день-другой. Но даже там он не мог усидеть на месте, сердце вновь и вновь рвалось обратно, в Пекин. К концу августа гипс наконец-то сняли. Травма оказалась серьёзной, и как известно, кость сто дней на срастание требует. Ин Юйцзян передвигался с трудом, опираясь на плечи подчинённых. Парни решили вернуться в Чэнду не только из-за долгого отсутствия Хэ Цина в компании, но и потому, что младшему Ин Юйчэню пора было начинать учёбу. Ин Юйчэнь выбрал судебную медицину, престижную специальность в одном из трёх лучших вузов страны. Он с таким энтузиазмом подал документы, что почти не посоветовался с семьёй. Когда отец узнал о выборе сына, чуть в обморок не упал. Но Ин Юйчэня это не смутило, на его курсе было меньше сотни студентов, со всей провинции Сычуань набрали всего несколько человек, а с третьего курса начиналась клиническая практика. Первые два года учёба шла не в главном кампусе на Народной Южной улице, но на третьем курсе он вернётся поближе к брату и невестке. В день отъезда Ин Кунь не вышел провожать сыновей. Он сидел в гостиной, рассеянно перебирая прутья птичьей клетки, спиной к огромным окнам, заливавшим комнату потоками солнечного света. Лишь раз он мельком взглянул на возившегося с чемоданом и натягивавшего на него чехол Ин Юйчэня. Тот широко улыбнулся: — Пап, я буду приезжать каждый месяц, навещать тебя! Ин Кунь лишь хмыкнул, пробормотав себе под нос: — Не утруждайся. Скатертью дорога. Когда вещи были собраны, дядя Вэнь и Хэ Цин засуетились, загружая багаж в машину. Ин Юйчэнь укладывал ноутбук, а старший брат, всё ещё прихрамывая, опёрся о косяк двери. Он кивнул отцу: — Отец, мы поехали. Ин Кунь взглянул на сыновей, и в груди заныла щемящая тоска. Он отвернулся к окну, уставившись на пейзаж за стеклом, и несколько раз отрывисто стукнул тростью по полу. У ворот особняка семьи Ин Хэ Цин, поддерживая Ин Юйцзяна под руку, обернулся к главе семьи и крикнул: — Папа, мы уходим. *** В самолёте они летели первым классом: четыре кресла в ряд, два через проход. Разумеется, Ин Юйчэнь оказался по другую сторону прохода, в одиночестве. После взлёта Хэ Цин приглушил освещение, достал плед и устроил подставку для ног Ин Юйцзяна, чтобы тому было удобнее. Они выбрали фильм, подключили наушники и укрылись одним пледом. Где-то на высоте в семь-восемь тысяч метров, среди белых облаков, это ощущалось особенно уютно. Хэ Цин украдкой взглянул на увлечённо следящего за экраном Ин Юйцзяна, и сердце ёкнуло от нежности. Как романтично! В Чэнду они прилетели поздним вечером. Хэ Цин смотрел в иллюминатор, угадывая в россыпи ночных огней знакомые улицы. И вдруг поймал себя на мысли, что в этом суетном мире не всё движется одной лишь выгодой. Он повернулся к Ин Юйцзяну, который отдыхал,прикрыв глаза. Его привычные, родные черты по-прежнему заставляли сердце Хэ Цина биться чаще. Некоторые вещи делаются просто ради любви. *** В Чэнду их встретили сотрудники Цзябэй. Хэ Цин отвёз Ин Юйцзяна и Ин Юйчэня в Ванцзян Минмэнь, где заранее нанятая уборщица уже привела всё в порядок, всё-таки квартира долго пустовала. Хэ Цин с грустью посмотрел на засохшее комнатное растение и решил больше не заводить ничего подобного. Переодевшись в лёгкую футболку, он объявил, что ему нужно заскочить домой за вещами, а вечером назначено собрание. Ин Юйцзяну он велел оставаться дома и ждать. Ткнув в сторону младшенького ножом для вскрытия коробок, Хэ Цин строго предупредил: — Ин Юйчэнь, закажи ужин, смотри не оставь брата голодным, а не то голову оторву! Тот сразу же сдался, подняв руки: — Ладно, ладно, без лишних слов! Ступай с миром! К тому времени, как Хэ Цин вернулся со собрания, было уже за десять. Его отец похоже смирился с тем, что сын живёт отдельно. Хэ Цин забежал домой, собрал вещи, вкратце отчитался о делах и закрыл за собой дверь. Одна только мысль о том, что Ин Юйцзян, ещё не оправившийся от травмы, остаётся один, даже ненадолго, вызывала у него почти физическую боль. Спустя несколько дней Хэ Цин наконец выкроил время встретиться с Фэн Таном и Лань Чжоу. Втроём, с бутылками газировки в руках, они подошли к дому в Ванцзян. Не успели они войти, как Фэн Тан принялся восхищаться, трогая то дверь лифта, то панель кнопок, желая прильнуть к ним лицом: — Цин-эр, да это же просто сказка! Дом в десятки миллионов, вот это размах! Хэ Цин расплылся в улыбке, ещё бы, это ведь их новое гнёздышко, разве не прекрасно? Всё ещё не окрепший, Ин Юйцзян рано ушёл отдыхать в спальню, лишь коротко поприветствовав гостей. А Хэ Цин, Ин Юйчэнь, Фэн Тан и Лань Чжоу устроились в кабинете, потягивая газировку и болтая о своём. Хэ Цин рассказал о планах по развитию их автомойки и обмолвился, что до сих пор ищет свою машину, хотя надежды уже почти не осталось. Увидев Ин Юйцзяна, Фэн Тан чуть не прикусил язык, такие властные люди пугали его, напоминая строгую мать-чиновника. Лань Чжоу, хоть и улыбнулся при встрече, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Когда Ин Юйцзян ушёл, он с облегчением выдохнул, отхлебнул газировки и, похлопав себя по груди, сказал: — Чёрт, Цин-эр, ты прямо целого Будду в дом привёл… Хэ Цин самодовольно ухмыльнулся, потягивая напиток через соломинку: — Вы просто не знаете, со мной он совсем другой. — Обычно, если он вдруг холоден становится, я просто… Фэн Тан было двинулся, чтобы хлопнуть его по спине, но, взглянув на его тщедушную фигурку, передумал и лишь замахал руками: — Хватит, хватит, пощади нас, одиноких собак! Их автомойку всё ещё не переоборудовали в ранее принадлежавшем Пангу помещении. Хэ Цин подозревал, что Ин Юйцзян в курсе насчёт выкупа здания, но по какой-то причине молчит. Проводив друзей, Хэ Цин и Ин Юйчэнь перекусили в гостиной, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Ещё влажный после душа, с полотенцем на голове, почти закрывавшим глаза, Хэ Цин брёл по мягкому ковру к кровати. От газировки во рту остался приторно-фруктовый привкус, а в желудке, ощущение небольшой тяжести. Услышав скрип двери, спавший недолго Ин Юйцзян приоткрыл глаза. Лёжа с закинутыми за голову руками, он поинтересовался: — Ушли? Будто опьянённый газировкой, юноша плюхнулся на край кровати, потянулся к Ин Юйцзяну и накрыл его одеялом, бормоча: —Молодой господин, позвольте вас укрыть… После той поездки в Пекин он и впрямь стал воспринимать Ин Юйцзяна как настоящего «господина». Мужчина не сдержал улыбки: — Ты спать ложишься или в ролевые игры играешь? Глаза Хэ Цина хищно блеснули, в голове тут же всплыли какие-то сомнительные сценки, и он потирая руки, оживился: — Ролевые игры? А это весело! Давай ты будешь гаишником? Ну, знаешь, я тебя обижаю, а ты весь в слезах: «Господин Хэ, больше никогда не оштрафую, паркуйтесь где хотите, ездите как знаете…» Лицо Ин Юйцзяна помрачнело, откуда только такие фантазии про гаишников берутся? — Хватит фантазировать, ложись спать. Хэ Цин не унимался. Обхватив повернувшегося к нему спиной Ин Юйцзяна, он прижался вплотную и с манящей хрипотцой выдохнул в его шею: — Гэээ… Ин Юйцзян лишь закатил глаза. Он даже не пошевелился, ответив: — Хватит меня так называть. Хэ Цин надул губы: — Почему? Мне всего двадцать! — Двадцать один. Хэ Цин так и подпрыгнул, чтобы пнуть его, но вспомнив про травму тут же сник. Вместо этого он обвил Ин Юйцзяна ещё крепче: — До конца года мне ещё двадцати одного не будет! А ты… ты намного старше, ещё и… Ин Юйцзян снова перебил: — Всего на семь лет. Чуть обидевшись, Хэ Цин проворчал себе под нос: — Три года уже пропасть, а у нас целых семь… Ин Юйцзян не выдержал и рассмеялся, легонько хлопнув его по руке: — Давай спать. Но Хэ Цина что подменили. Скинув с себя всю одежду до трусов, он принялся весело скакать по кровати. Вытянув руку, он зацепил Хэ Цина за ногу, тот с вскриком плюхнулся к нему на колени. Опираясь на здоровую ногу, Ин Юйцзян приподнялся, набросил на Хэ Цина одеяло и притянул к себе, крепко обняв. Почти голый Хэ Цин оказался плотно накрыт и зажат в объятиях. Он мог только мысленно возмущаться: как этот человек, даже с травмой, остаётся таким сильным? Они были лицом к лицу, Хэ Цин устроился, обхватив Ин Юйцзяна ногами. Воздух между ними трещал от напряжения. Мужчина упёрся подбородком в плечо Хэ Цина и с насмешкой прошептал ему в ухо: — Ну что, я теперь гаишник. Что ты должен сказать? Хэ Цин почувствовал, как ладонь Ин Юйцзяна прошлась к его пояснице и, заливаясь румянцем, юноша пробормотал: — Прошу… не выписывай мне штраф… Ин Юйцзян хмыкнул, и его дыхание обожгло ухо: — И что ещё? Хэ Цин взвизгнул, когда его талию сжали сильнее, и стиснув зубы, выдавил: — Больше не буду парковаться как попало… Минут через двадцать глаза Хэ Цина блестели от слёз. Он, придерживая Ин Юйцзяна за талию, помог ему лечь. Тот обнял его за шею, поцеловал в щёку и прошептал: — Будь я гаишником, ты бы один у меня и был на примете, лихач. Весь пунцовый, Хэ Цин дрожал, стараясь не издать ни звука, а рука Ин Юйцзяна опустилась ещё ниже… — Ловил бы каждый день, и потихоньку приручал. *** Первое сентября, день знаний. Полный энтузиазма, Ин Юйчэнь с утра пораньше рванул в универ. Хэ Цин взялся быть водителем, а Фэн Тан с Лань Чжоу присоединились, чтобы помочь с вещами. Ин Юйцзян с привычной невозмутимостью занял место пассажира и судя по всему не собирался выходить. Окинув взглядом заднее сиденье, где трое парней сидели, как сельди в бочке, он не удержался: — Ин Юйчэнь, а свою машину почему не взял? Тот смущённо потер переносицу, явно не ожидая вопроса: — Ну, кто в первый же день на тачке за пару лямов прикатывает? Не хочу в местную газету попасть… Фэн Тан с хлопком ударил себя по бедру и расхохотался: — Вот это сознательность! Похлеще, чем у твоей невестки в те годы! И он тут же принялся описывать, как Хэ Цин в восемнадцать лет явился в университет на Мазератти Quattroporte оформлять документы. Сидя за рулём, Хэ Цин лишь ответил: — Да был я тогда молод и глуп, ясно? Разговор прервала пробка. Хэ Цин спросил младшенького о его специальности. Тот, листая описание в WeChat, поделился: — Анатомия, гистология… Блин, это же так круто! Гэ, разве не огонь? Ин Юйцзян кивнул с одобрением: — Круто. Достойная профессия, можешь ею гордиться. Хэ Цин, взглянув на Ин Юйчэня через зеркало заднего вида, чуть нажал на газ, и машина тронулась с места. Он добавил: — Учись как следует. И смотри у меня, если будешь падать в обморок на вскрытии, а потом реветь брату в жилетку, за каждую такую выходку я тебе выпишу штраф в двенадцать тысяч. Оплата вперёд. Ин Юйчэнь удивился: — Чёрт, это же грабёж средь бела дня! У меня на месяц всего двенадцать тысяч и есть! Ехали на Mercedes G-класса, к подвеске которого Хэ Цин ещё не успел привыкнуть, была она для него высоковата. Собиравший чемодан для брата Ин Юйцзян проявил заботливость, положил и швейный набор, и стиральный порошок, и целую аптечку. Разглядывая это богатство, парнишка диву давался: — Мой брат просто гуру заботы! Хэ Цин, услышав это, про себя усмехнулся: Ты бы видел, как он мне по утрам соевое молоко в постель приносит. Наконец Ин Юйчэня доставили в общежитие. Лань Чжоу, хоть и был чуть ниже остальных, со своими метр семьдесят восемь всё равно смотрелся внушительно. Пятеро шагающих по кампусу статных парней притягивали взгляды, и Ин Юйчэнь чувствовал себя настоящей звездой. Ин Юйцзян шёл не спеша, благо комната была на первом этаже. Увидев как младший брат оделся в форму для занятий, такой стройный, подтянутый, да с ясным взглядом, он одобрительно кивнул: — Неплохо выглядишь. Тот от похвалы Ин Юйцзяна готов был взлететь до потолка: — Гэ! Я тебя обожаю! Ин Юйцзян лишь в ответ кивнул, окинул беглым взглядом комнату в общежитии и притянув Хэ Цина за талию поближе к себе, сказал: — Если будешь плохо учиться, отправлю тебя в армию. Ин Юйчэнь не знал, что на это ответить. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli