Маска

      Как всегда улыбка до ушей, придурковатый вид. Иногда, пожалуй, слишком придурковатый, что даже родная мать верит в то, что он несёт. Может уже и сам Глеб не знает, где он, а где маска, которую он на себя надел, чтобы получить то, чего ему хочется. По-детски хочется. Просто внимания и любви. Только этого никто не знает. И никогда не узнает.       — Здравствуйте, Андрей Евгеньевич, — голос звучит с легким сарказмом. Только… Глеб давно привык ко всем выкрунтасам Быкова и постоянным дежурствам. Ему, в какой-то степени, это даже нравилось. Если Быков орет, значит ему не совсем все равно. Даже, если Романенко прекрасно знал, что Быков только обрадуется, если в один момент он уйдет из интернатуры и свалит на все четыре стороны. Это был неплохой вариант, только вот идти некуда. Мед он закончил. Причем хорошо, как бы многие не считали, что он просто давал взятку. Пару раз проходилось, но причина, которая была веской, тоже никого не волнует. Впрочем, хотят думать, пускай думают.       — Че это? — спрашивает терапевт, внимательно осматривая интерна с ног до головы. — Ты что, забыл где парикмахерская?       Ну да. Глеб слегка экономил на парикмахерской, да и времени особо не было, из-за чего волосы отрасли чуть ниже ушей, начиная вится.       — Или ты все же родственник алкоша-пискогляда? — на лице Быкова появляется хитрая улыбка. Наверняка уже придумал целый вагон тупых шуток по этому поводу.       — Могу я сегодня уйти пораньше? — в своей привычной манере спрашивает Глеб, игнорируя то, что предвещает этот взгляд. С этим он тоже смирился. Но это не мешало ему каждый раз восхищаться фантазией Андрея Евгеньевича.       — С чего это? — Быков переводит взгляд на историю болезни в руках. На лице ухмылка. — Это на сегодня твой пациент, — толстая папка перекочевала в руки Романенко.       — Так могу я уйти по раньше? — повторяет свой вопрос Глеб, смотря в глаза Андрею Евгеньевичу. На вечер есть идея, но зная Быкова… Шанс того, что он останется на дежурства стремится к бесконечности.       — Иди, — соглашается Быков. — Только с пациентом разберись!       Глеб ждет подвоха. Может пациент тяжёлый?       — Че встал?! Марш работать, а то четвертым на дежурство останешься! — кричит Андрей Евгеньевич. Глеб разворачивается и задумчиво идет в сторону нужной палаты. Четвёртым на дежурство? То есть остались Варя, Семен и Ленин? За что? Но на самом деле его причина особо не волновала.       — Глеб! — Семен врывается в палату и отправляется в сторону Глеба, что искоренее не может найти подвох. Судя по всему у пациента просто ужасный иммунитет и болеет он чуть ли не каждый месяц…       — Чего тебе, Лобанов? — Романенко в своей привычной манере, вернее в манере, которую он выработал для работы, поднимает голову, смотря на Семена с легким презрением. Даже, если он не относится к Семену с презрением. Даже, если на самом деле он презирает себя. За то, что давно не знает кто он на самом деле, за то, что любит того, кого любит не должен. Было бы иронично, если он любил на самом деле Быкова. Но нет, этого самовлюбенного ящера, пожалуй, любит только один человек — он сам. В этом, честно сказать, Глеб искренне завидовал Андрею Евгеньевичу.       — Помоги, блин, слинять с дежурства, — сейчас Семен выглядит даже жалко. Или это лишь последствия чувств Глеба, что ему всегда хочется помочь Лобанову. Только вот в этой жизни Романенко научился одному правилу: помогать лучше всегда сначала себе, ибо сам себе не поможешь — никто не поможет.       — Как, Сем, за тебя отдежурить? — на лице Глеба играет ирония. На самом деле он может, списав это на то, что ему очень нравится Варя. Или просто накосячить… Ну, как бы случайно.       — Да нет же, Глебыч, он сказал, что на дежурство оставит, если я всем диагнозы не поставлю, — Семен смотрит на Глеба с надеждой. Иногда Романенко искоренне не понимает как у него получается играть свою роль идя против себя, делая Семену на зло.       — И что сложного? Будь хитрее, он же сказал поставить диагнозы, а не поставить их правильно! — бубнит Романенко, заполняя историю болезни. Он хотел поднять взгляд на Семена, усмехнуться, предложить помощь, но… Нет. Он хочет казаться не таким, иначе проблем будет еще больше. Особенно, если все узнаю о небольшом влечении Глеба.       — Да блин, Глеб! Он обещал за каждую ошибку обещал на дежурство отправлять!       — Ну напиши своим корявым почерком так, чтобы он не понял, чего ты ему там написал, первый раз что ли? — Глеб понимает взгляд на друга. А может и больше чем друга. Карие глаза скользят по чужому лицу, будто видя впервые.       — Ну, не то, блин, Глебыч! — Семен явно ждет, что Глеба осенит. Но в голове Романенко если и появиться дельный план предоставлять он не собирался его. Слишком много чести.       — Ну, Сем, у меня по мимо тебя тоже… Пациент, — Глеб кивает на разложившегося на кровати мужика, который внимательно наблюдает за их перепалкой. Судя по его выражению лицо он на стороне Семена.       — Да, блин, у тебя он один, а у меня их восемь! — произносит Лобанов таким тоном, будто от этого зависит не только его судьба, но и судьба всего человечества. И если он не поможет, то вселенная схлопнется.       — А чем ты его так разозлил? — на лице Глеба слегка издевательская улыбка. — Игоря в окно выкинул?       Мужик, что является пациентом Романенко, чуть пододвинулся на кровати. Глеб невольно отметил, что того тоже зовут Игорь.       — Да нет… Неважно, блин, — Семен отводит взгляд куда-то в угол палаты, будто что-то скрывая. Зная умение что-то скрывать у Лобанова Глеб уверен, что узнает это через пару часов. При желании. Хоть и желания у него нет, но это даст ему возможность поиздеваться над другом. — Так поможешь?       — Да чем я тебе помогу?! — чуть возмутившись говорит Глеб, переводя взгляд на пациента. — Мне самому сегодня пораньше надо!       — Глеб, ты мне друг? — еще более жалобно произносит Лобанов. Не то чтобы Глеба нравится ставить своего «друга» в такое положение и слегка унижать его. Или нравится… Он давно запутался, что ему действительно нравится, а что нет. — Помоги, а?       — Да чего вы, помогите вы другу, — подает голос пациент. Романенко сжимает зубы. Только этого не хватало. Как бы он не хотел помочь, но так.       — Будете лезть не в свое дело, отправлю на клизму, — бубнит Глеб, пробегаясь взглядом по истории болезни.       — Так мне и так туда надо! — тут же подхватывает пациент. Глебу хочется кричать. Подстава какая-то.       — Ладно! — гневно отвечает он, смотря на Лобанова. Он хочет помочь, но не может без этого цирка. Он прекрасно знает, что на самом деле он никому не интересен. А так… — Но сначала с этим разберусь! — Глеб кивает на пациента, смотря на Семена. Тот сразу, как будто, расцвел. Пожалуй, ради такого и стоило унижаться и выпендриваться все это время.       — Я, Глеб Викторович, врач, — тут же произносит Игорь, уже приняв сидячее положение. На вид он не очень молод, но и не то чтобы старик. И что-то заставляло ему верить. — Так что я вам помогу…       — И что вы за это хотите? — с недоверием произносит Глеб, поворачиваясь к пациенту. Он привык никому не доверять. Даже маме иногда верить нельзя. Ага, вот так отвернулся и она уже с Ящером. Тут как бы он Андреем Евгеньевичем не восхищался, но видеть его в своем доме не особо хотел. Но, его мнение, конечно же, не учитывалось.       — Ничего, — Игорь, а полное имя его было, Цветлов Игорь Сергеевич, пожимает плечами, глядя на интернов, — меня на пенсию отправили из-за травмы в ходе несчастного случая, а город был небольшой, так что медициной заниматься мне не дали, а жена переезжать не хотела…       — А как вас тогда в Москву то занесло? — с ноткой издевательств произносит Глеб, смотря на пациента. Инвалидность… Да, в истории болезни сказано, правда, какая именно Глеб, изза прекрасного почерка разобрать не мог. Кто это вообще заполнял? А еще нужно еле информации, чтобы удостовериться правда или нет.       — Так мы к внукам приехали! — радостно произносит Игорь Сергеевич и полез в свою тумбочку. Спустя мгновение уже показывая Глебу с Семёном кошелек с фотографиями высокой девочки лет 11, и рядом мальчика лет 6. — Это Катя и Антон.       Семен с Романенко переглядываются, не очень понимая стоит ли ему верить. Верить хочется. Но если они налажают, то на дежурства останутся оба.       — Так хотите вы что? — еще раз спрашивает Глеб, чуть поправив волосы. Кажется, лучше их все же стрич. А то слишком лезут.       — Ничего, я людей лечить люблю! — с энтузиазмом отвечает Цветлов, спрятав кошелек обратно в тумбочку.       — Сомневаюсь, — качает головой Глеб. Слишком уж все просто. — А вы случаем нашего заведующего Андрея Евгеньевича не знаете?       — Не знаю, я ж в Москве первый раз! — явно воодушенно произносил Игорь, смотря то на одного интерна, то на второго.       — Давай, блин, Глебыч, — произносит Семен. Кажется, кому-то невтерпеж домой. Чего у него там? Пожар? Праздник? Бухло? Бабы?       — Да не торопись ты! — тут же отвечает Романенко, продолжая искать подвох. Ну не верит, что все может быть все так просто… И банально! Тем более в этот день, когда… Когда Семену так надо, а Глеб может ему в этом помочь.       — Давайте так, — Глеб обводит палату взглядом, что-то прикидывая. — Вы рассказываете что у вас, и мы… Разрешаем вам проконсультировать нас с одним пациентом, и если все окажется правильно, то… Ну, и все остальное… — почему-то из его уст это звучит слегка глупо.       — Я понимаю, — кивает Игорь Сергеевич. — Значит записывай…