Маска

      На удивление Глеба Игорь Сергеевич справлялся правильно и быстро. Что не могло не радовать. Он хотел помочь Семену. Всегда хотел, но не мог. Романенко прекрасно знал как это все работает. Один раз поможешь и начнётся… В людях он давно разочаровался, поэтому лучше не проверять.       А в этот случай выходит, что он и не помогает. Это просто стечение обстоятельств. А что прикрывает Лобанова от Быкова, делая вид, что просто предлагает покурить.       — Ну вроде один остался, — говорит Семен, смотря то на Глеба, то в истории болезни. Они просили Игоря записывать все в блокноте, чтобы потом Лобанов своим каллиграфическим почерком перенес все в истории болезни.       — Ну вот и славно, я как раз планировал пораньше спать лечь, — потянувшись произносит Глеб. Он действительно планировал лечь спать пораньше. Как и всю последнюю неделю. Нет, он не собирался восстанавливать свой режим сна, который буквально восстановился сам, просто… Он ложился спать от скуки. Ему не хотелось идти гулять по клубам, как он это делал по мнению половины больницы. Да, это помогало отвлечься, но только первое время, потом этот шум, девушки, алкоголь сильно надоедают. Очень сильно. А так как хобби у Глеба нет и он не особо хочет его искать… То единственный вариант это сон. Даже донимать Лобанова по вечерам нет никакого желания. Семен все равно бесится, когда Глеб ему мешает, так пусть хоть вечером отдохнет от «игры» Романенко.       — Я думал ты планировал в клуб, — говорит Лобанов, отдав историю болезни последнего пациента Игорю. Хороший дед, однако.       — Не, — Романенко разочаровано махает рукой. Он давно научился врать. Особенно, на такие темы, — друг, что обычно с проходом помогал улетел с девушкой в Турцию, а без него в мои любимые клубы не пропускают, — на лице Глеба усмешка. Да-да, то, что он ходит не просто по клубам, а по «элитным» клубам, тоже часть плана. Хорошо выстроенного плана. Так у него есть репутация и внимание. Ну… И не уважение, но некоторая зависть.       — Значит ты на ночь в квартире? — зачем-то спрашивает Семен. Глеб не понимает зачем. Вернее, понимает, но вариант только один, а Лобанов про новую девушку за весь день не упоминал.       — А ты планировал привести кого? — Глеб изображает на лице искреннее любопытство. Хоть и испытывает в такие моменты только ревность. Ревность и обиду за то, что он понимает, что никогда не будет с тем, кого любит. Но, может оно и к лучшему. Семен никогда не узнает Глеба, что значительно упросит жизнь самому Глебу. Все будет как всегда. Тем более нет никакого желания просвещать Лобанова в свои чувства. Да и объяснять потом что он не гомик. Вернее… Тупо, короче.       — Нет, — коротко отвечает Семен и идет в палату, оставив Глеба наедине со своими мыслями. Нафига тогда вообще спрашивать?       Решив, что помощь все равно не требуется, Глеб решает, что самое время выпить кофе. Самый поганый кофе в больнице. И именно на их этаже.       К счастью, поганый кофе быстро помогает расслабиться и не думать ни о чем, кроме как о том, что как такой отвратительный кофе все еще существует. Помниться, когда-то у Глеба получалось варить прекрасный кофе. Только об этом тоже никто не знает. Кажется, о том, что Романенко подрабатывал баристой во время учебы, чтобы хватало… Потому что отец деньги не всегда давал, и приходилось… Вертеться.       — Короче, блин, помог он со всеми, переписал я все, — говорит Семен, выводя Глеба из его раздумий. Может, то время было и не таким плохим? Волосы у него тогда были той длины что и сейчас, да и девушки, а иногда и красивые парни, часто чаевые хорошие давали.       — Ну вот и славно, — произносит Глеб, допивая кофе в пару глотков, тут же выкидывая пустой стананчик в мусорку.       — О, так он тебе помогает! Значит ты все же рассказал ему о нашем уговоре, да? — ухмыляется Быков, заметив интернов в коридоре. Семен невольно делает шаг назад. Глеб косится на заведующего отделением. Не то чтобы это то, что ему сейчас хочется видеть.       — Нет, Андрей Евгеньевич! — никогда голос Лобанова не звучал так неуверенно. Романенко переводит взгляд теперь уже на Семена. Что происходит?       — А чего это ты своему другу сразу во всем не признался, а? — Андрей Евгеньевич подходит ближе, пристально смотря на Лобанова. — Или он тебе больше чем друг?       — О чем вы, Андрей Евгеньевич? — устало произносит Глеб, сложив руки на груди. Он делает вид, что ужасно устал, а не весь день гонял балду, скинув все на бедного пенсионера.       — А о том, что нас Семен, — начинает Быков, переводя взглядом на Глеба.       — Андрей Евгеньевич, вы же обещали! — тут же перебивает его Лобанов.       — Я не обещал, а сказал что подумаю, — тут же шикает на него заведующий. — Тем более диагнозы ты все сам не поставил! — взгляд голубых глаз снова переключается на Романенко. — Ты, мишка кала, теперь не только женщин привлекаешь, но и, — Андрей хлопает Лобанова по плечу, — Семена нашего.       На лице Глеба появляется улыбка. Он знает, что должен делать теперь. Только радость у него не от того, от чего думает Быков. А от того, что чувства все же взаимны. И это тупо не может не радовать. Но… Быков, как и все остальные, а может даже и Семен, об этом знать не должны. Это разрушит все то, что он строил все эти годы.       — Андрей Евгеньевич! — кричит с другого конца коридора Любовь Михайловна, явно требуя помощи. Все тут же оборачиваются к ней.       — Так, оба домой, вам явно есть о чем поговорить, — в довольной ухмылке произносит Быков и уходит. Глеб знает чего ждет от него заведующий отделением. Что он начнет шутить над своим другом. Издеваться. Только делать ему это очень не хочется. Слишком.       — Лобанов, подойди ко мне, на минутку! — в этот раз из лифта выходит Иван Натанович. — Андрей сказал ты не занят, — и жестом завет Лобанова к себе. Семен с Глебом тут же выдыхают.       Так Глеб остается наедине. Только он и бесконечный поток мыслей. Поток, который постоянно его преследует. Именно с этими мыслями Романенко и отправился домой, даже ни с кем не попрощавшись. Было не до этого. Слишком все было странно.