Шелк и сталь

Железная дверь заскрипела на петлях и отворилась, впустив внутрь серебристый свет. Сумрак растекся по углам, впуская широкоплечую фигуру. Мужчина, подумал Эран. Любопытные ароматы теплой кожи и цитрусовых защекотали ему нос. После сырости и запаха гнили в тюрьме он радовался любой перемене в воздухе, даже если это означало, что его посетитель вернулся. Эран опустил голову и глаза, скрывая признаки облегчения на лице. Кандалы, удерживавшие его запястья, стали еще крепче. Он так долго пробыл в темноте, что почти забыл, что он живое существо. Постоянная, пульсирующая боль была жестоким напоминанием. Его посетитель тоже был напоминанием. Он знал, что произойдет дальше. Так продолжалось уже несколько часов. Даже дней. Мужчина шагнул вперед, заслоняя свет, уменьшая его воздействие на чувствительные к свету глаза Эрана. Он отвернулся, но гордый силуэт мужчины все еще горел в его сознании. Там же горели и другие образы. Полуулыбка, блеск драконьего зрения в зеленых глазах. Эран редко подходил так близко к драконам, не убивая их. Его миссия была бы успешной, если бы не он. – Тебе нужно поесть, – прогрохотал хрипловатый голос мужчины. Ему ничего от него не нужно. Поднос с грохотом упал на каменный пол. От сладкого запаха фруктов у Эрана свело желудок. Прошло несколько мгновений. Ритмичное дыхание мужчины, медленное и ровное, сопровождалось запахом теплой кожи, исходящим от его плаща с капюшоном, и лимонным привкусом драконьей кожи. Запах, от которого эльфов учили убегать. – Ты был один, эльф? – спросил дракон. Вопросы каждый раз были одни и те же. – Будет ли еще одно покушение на ее жизнь? Сколько таких, как ты, осталось в наших землях? Снова вопросы. Всегда одни и те же. И ни разу Эран не ответил. Стальные пальцы внезапно впились в подбородок Эрана, заставляя его посмотреть, увидеть. Вблизи зеленые глаза дракона казались хрупкими и острыми, как стекло, словно взгляд мог порезать. Его улыбка тоже была острой. – Я мог бы помучить тебя, – улыбка дракона исчезла, сменившись усмешкой. Напряженные руки Эрана дернулись, и цепи, подвешенные над его головой, загремели по камню. Я принадлежу ему телом, но не душой. Он ничем не выдал себя, ни усмешкой, ни гримасой отвращения, просто заглянул глубоко в драконьи глаза. Глаза, которые, несомненно, видели смерть тысяч эльфов, которые были свидетелями того, как горели деревни. Если бы у этого дракона была душа, она была бы темной. Он мог бы пытать меня. Он должен был. Так чего он ждет? Эран вспомнил тот холодный взгляд, когда их мечи скрестились. Он перерубал бесчисленных стражей башни, обрывая их жизненные нити с такой же легкостью, с какой перерезают нитку, но не этого. Этот человек отказался сдаться. Этот дракон сражался со страстью, которой не было у других, как будто их битва была личной. Либо он действительно любил королеву, которую защищал, либо был существом, полным жгучей ненависти, которая обжигала все, к чему он прикасался. Пальцы дракона сжались, впиваясь и причиняя боль, но как только боль стала слишком острой, он убрал руку и отступил назад, пренебрежительно хмыкнув. Эран привалился к стене, позволяя цепям удерживать его. Холодный камень впился в ободранную кожу. Мышцы его плеч напряглись и задергались. Боль пульсировала и в шее, но он не поднимал головы, не поворачивал ее в сторону. – Я не могу... – Что бы дракон ни собирался сказать, он не договорил и потянулся к богато украшенной броши, крепившей плащ у него на шее, проводя пальцами по рисунку змеи. Эран лениво подумал, сможет ли он убить его этой брошью. Конечно, для этого ему сначала нужно будет освободиться. Дракон заметил, что он наблюдает за ним, и опустил руку. – Тебе осталось недолго, эльф. – Его глаза, украшенные драгоценными камнями, сверкнули. В мифах рассказывалось о том, что драконья шкура была сделана из стекла и выкована в огромных, извергающих огонь горах на замерзшей земле. Не эта. У этого дракона было что-то еще внутри. Какой-то другой лесной огонь подпитывал его. Дракон повернулся, запахнув плащ, и направился к двери. – Как тебя зовут? – Вопрос сорвался с потрескавшихся губ Эрана. Он почти не узнал собственный рокочущий голос. Дракон заколебался, затем слегка повернул голову и посмотрел через плечо. Огонь исчез из его глаз, и теперь в них таилось что-то еще, какая-то мягкая слабость, которая противоречила всему, что видел Эран. Его веки затрепетали, в нем бушевала внутренняя война. Эран понял, что за ответ придется заплатить. Ему не следовало спрашивать. Он уронил голову, устав от того, чтобы держать ее высоко. Усталость разъедала его тело и кости. Дрожь возобновилась, цепи зазвенели и ослабили его сопротивление. Этот дракон был прав. Ему осталось недолго. – Меня зовут Лисандр. Дверь захлопнулась, лязгнул замок, и Эран погрузился в темноту.