Шелк и сталь

Он назвал ему имя. Но более того, он подсказал мысли, за которые можно было цепляться в темноте. Лисандр. Он знал о нем. Все эльфы знали о принце. Но этот принц не был гордостью короны. Это выпало на долю другого сына королевы. Казалось необычным, что именно Лисандр нанес визит, а не кто-то более знакомый с пытками. Это при условии, что принцы не часто посещают подземелья тауэра. Хотя, судя по всему, что Эран знал о драконах и их нравах, возможно, пытать эльфов было обязанностью Лисандра. Снова и снова мысли Эрана блуждали в потемках. Лучше думать о загадке Лисандра, чем о позоре, который его неудача навлекла на Орден. К настоящему времени его имя было забыто. Его выживание не имело значения. Только нанесение удара в сердце короны имело значение, но он потерпел неудачу. Они все потерпели неудачу. Если бы он каким-то образом сбежал, он все равно был бы мертв для своего вида. Пока миссия не будет выполнена. Боль пронзила его челюсть, когда он стиснул зубы. Он уже давно не чувствовал своих рук, скованных цепями так высоко, что он не мог пошевелиться, не растравив свежие раны. Все, что он чувствовал, – это боль, так что даже малейшее движение превращалось в мучительную агонию. Когда дверь со скрипом отворилась и принц вошел снова, тело Эрана отяжелело, словно эта каменная тюрьма поглотила его, сделав частью своих стен. Он поднял голову, борясь с тупым, обжигающим жаром, разливающимся по шее. Мышцы содрогнулись, звеня цепями. На этот раз принц присел на корточки посреди комнаты и поставил поднос с едой рядом с собой. Тот же цитрусовый аромат кожи преследовал его. Эран вдохнул его, позволяя ему охладить горло и проникнуть глубже в легкие. Устав от собственного зловония, он с удовольствием вдохнул свежего воздуха. Сейчас начнутся вопросы. Вопросы о его народе, их силах и так далее. Но принц молчал, и воцарилась тишина. Одетый в коричневую куртку и такие же штаны, расшитые по швам серебристой нитью, принц, вероятно, полагал, что скрывает свое происхождение за серой одеждой, но его родословная была в каждом стежке, в блеске его поношенных сапог, в аккуратной косичке темных волос, перевязанных лентой, украшенной изумрудом и жемчугом. Принц взял с подноса что-то зеленое и твердое и предложил это Эрану. Даже если бы Эран сдался и взял подношение, цепи означали, что он не смог бы дотянуться до него. Принц, казалось, не собирался приближаться к нему и не собирался освобождать его, поэтому Эран проигнорировал еду. И его. Принц втянул в себя воздух, с громким хрустом откусил кусочек и шумно проглотил. – Вкусно. Голод терзал внутренности Эрана, скручивая их в узлы. В тумане, душившем его мысли, он попытался вспомнить, когда ел в последний раз. До того, как его эльфийский отряд отправился в башню. Они разбили лагерь на границе с сожженным лесом и ели запеченного на косточках кролика. При воспоминании об этом у него потекли слюнки. Эран облизал потрескавшиеся губы. – Тебе нужно набираться сил. Они тебе понадобятся. Эти слова, на удивление добрые, привлекли внимание Эрана. Сверкающий взгляд принца скользнул вниз, по груди Эрана, задержался на мгновение, прежде чем вернуться к его лицу. – Ты делаешь все только хуже. Хуже? Что могло быть хуже? Циклы планирования. Жизни, потерянные в погоне за информацией, которая помогла ему проникнуть за стены дворца. Другой возможности не будет. Это была их последняя надежда остановить ее. Эльфов было слишком мало, а королева слишком сильна, чтобы ее можно было остановить. Хуже и быть не могло. – Полагаю, ты слышал о том, как мы расправляемся с ворами и убийцами? – Покончив с едой, принц потер ладони, и в тишине повисла угроза. – Как мы пытаем эльфов, оставляя их в живых неделями, а то и месяцами, играя с ними как с домашними животными. Его улыбка стала жестокой и послужила напоминанием о том, что его нынешняя человеческая внешность была половиной его существа – той половиной, которая обманывала. Эран слышал рассказы, видел растерзанные останки своих братьев и сестер по Ордену, разбросанные вдоль границ, чувствовал исходящий от них запах драконов и слышал оглушительный рев зверей. Он знал, какая судьба его ожидает. Он знал это с того самого дня, как его приняли в Орден. Принц поднялся на ноги и отряхнул пыль со своей роскошной одежды. – Мне следовало убить тебя, так было бы милосерднее. На бедре принца блеснул кинжал в ножнах. Он не расставался с ним во время их встреч. Когда они столкнулись в ночь пленения Эрана, сверкая клинками, принц был вооружен двумя огромными изогнутыми мечами, подобных которым Эран никогда раньше не видел. Оружие запело в руках принца. Но теперь, низведенный до положения тюремного надзирателя, принц носил с собой только этот маленький кинжал. Зачем он вообще носил оружие в своем доме? Вероятно, украшение. Мне следовало убить тебя. Слова принца донеслись до него, наконец, прорвавшись сквозь туман. – Тогда убей меня, – прорычал Эран. – Возьми кинжал у себя на поясе и перережь мне горло. Покончи со всем прямо сейчас. Это был трусливый выход, момент слабости, и Эран поморщился, отворачиваясь, испытывая отвращение к собственному умоляющему тону. Он не должен был хотеть, чтобы все закончилось, не тогда, когда миссия еще не выполнена. Принц положил руку на кинжал и постучал пальцами по рукояти, обдумывая его слова. – Более храбрый человек мог бы. – Храбрый? – Эран мрачно усмехнулся. – Насколько храбрым нужно быть, чтобы убить закованного в цепи эльфа? Губы принца приподнялись в улыбке. – Ты так много знаешь, не так ли? – Достаточно. – Конечно, вы, эльфы, знаете все, что только можно знать. А нас называете мясниками. Зверьем. – Он взмахнул запястьем, подчеркивая свои слова. – Вы правы, но вы тоже не так уж невинны. – Он пнул поднос в сторону Эрана, рассыпав фрукты и хлеб по полу. – Ешь или нет. Меня это мало волнует. Принц вышел и захлопнул за собой дверь с такой силой, что поднялось облако пыли. Там, где сквозь щели между печатями пробивался свет, виднелась тень принца. Эран понял, что тот не задал своих вопросов. Он пришел с едой и ни с чем другим. Что это была за игра? – Зачем ты пришел? – прошептал Эран, глядя на закрытую дверь, изучая каждый ржавый засов, каждую искривленную петлю в глупой надежде, что закрытая дверь не будет последним, что он увидит. Тени внизу шевельнулись и исчезли, и Эран снова остался один. Беспокойный сон укутал его острыми шипами и сдавил, заставив проснуться от боли, когда иглы впились в ноющие мышцы. Он моргнул в темноте и попытался вспомнить, каково это – чувствовать солнце на своем лице. Совсем немного света… Ему до боли хотелось увидеть его снова, почувствовать хоть немного тепла. – У тебя было предостаточно времени, – из-за закрытой двери доносились незнакомые мужские голоса. – Ты ничего от него не добьешься. – Принц. По крайней мере, этот голос Эран узнал. – Он заговорит. Они всегда говорят. – Третий, и дверной замок щелкнул. Вошли трое. Принц задержался, в то время как двое других приблизились, стуча сапогами. От того, что справа, пахло мокрым металлом, и он ухмылялся, как будто Эран был призом, которого он так долго ждал. – Прекрасный экземпляр, – сказал он прерывистым голосом с резким гортанным акцентом. Копна темных волос наполовину закрывала его лицо, частично закрывая один рубиново-красный глаз. Другой сиял ледяной голубизной. Третий, высокий и неподвижный, стоял с мерцающим фонарем в руках, сохраняя дистанцию. Его одежда, как и одежда принца, казалась неформальной, но в ней безошибочно угадывались изысканные черты. Эран внимательно изучал этого высокого человека, различал тонкие швы, знакомый, но горьковатый запах. Его волосы, небрежно стянутые сзади кожаной лентой, были такими черными, что казалось, будто чернила пролились ему на плечо. Брат Лисандра, принц Акием. Должно быть, так оно и было. Сердце Эрана бешено колотилось, пытаясь прогнать адреналин по венам, хотя это могло принести ему хоть какую-то пользу. Он снова начал дрожать, стуча зубами. Он ненавидел то, что казался слабым, ненавидел то, что они превратили его в закованное в цепи существо. Эта ненависть всколыхнула его кровь и пронзила ноги, придав ему сил стоять. Комната накренилась, зрение Эрана затуманилось, но он увидел, как Акием приподнял темную бровь, и эта мелочь показалась ему победой. Смотри на меня, пойми, кто я такой и что тебе не сломить меня! Старший принц кивнул, и Красноглазый сделал выпад. Грубая рука прижалась к ребрам Эрана, другая обожгла бедро. Цепи дернулись, поднимая его выше, на цыпочки. Жгучая боль пронзила его спину, заставляя сжаться сведенные судорогой мышцы. От всего этого комната мгновенно закружилась. Каждое прикосновение обжигало, как клеймо. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, но стон все же вырвался. Рука Красноглазого сомкнулась на его горле и сжала его. Перед глазами Эрана возникло злобное, оскаленное лицо дракона. Кожа была грубой. Острые зубы. От его металлического запаха у Эрана перехватило горло. – Давай начнем с имени, эльф. Эран оскалил зубы в рычании, но все, что он получил, это удар в живот, отбросивший его вперед, в грубые объятия Красноглазого. Красноглазый прижал его спиной к стене. Внутренности Эрана вздулись, но из них ничего не вышло. Он закашлялся, захрипел, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха. – Такой симпатичный эльф, – Красноглазый сжал челюсти и прошипел следующие слова прямо в губы Эрану. – Мы с тобой станем очень близки... Этого он ожидал с самого начала. Единственным сюрпризом было то, как долго драконы не выпускали свои когти. Эран попытался вырваться из хватки Красноглазого, но его пальцы впились в щеки Эрана, царапая внутреннюю поверхность зубов. Эран почувствовал вкус крови. Жар, пламя и боль били в него, как в барабан, снова и снова, но он не доставил бы этому зверю удовольствия услышать, как он скулит, умоляет или кричит. Кончик лезвия прошелся по шее Эрана, по ключице, погружаясь все глубже, пока не достиг левой грудной мышцы. Их взгляды встретились, хотя Эран дрожал. Его тело было инструментом, физическая боль – временным испытанием. Однажды боли придет конец. Красноглазый мог бы зарезать его, это ничего не изменит. Они никогда не смогут забрать его душу. – Имя, – промурлыкал Красноглазый, его дыхание отдавало несвежим медом. – Нет ничего плохого в том, чтобы назвать нам свое имя, вот и все. Кончик лезвия прожег кожу Эрана, погружаясь в нее. Потекла кровь, остывая на глазах. Он чувствовал боль, но продолжал сверлить взглядом Красноглазого. В разноцветных глазах дракона сверкало злорадство. Взгляд зверя обещал, что это было только начало, и путешествие будет долгим. Эран оскалил зубы в злобной усмешке. – Он не скажет. – Голос принца Лисандра прорвался сквозь это безумие. Принц наблюдал со своего места у стены, у двери, за Красноглазым, его взгляд был пустым и скучающим. – Он скорее умрет. Даже ради имени. Лисандр ковырял ноготь. Красноглазый усмехнулся. Звук его смеха пробрал Эрана до глубины души и вызвал трепет страха. – Он умрет, когда я позволю. Уходи, принц, если у тебя не хватает духу. Лисандр вздохнул и оттолкнулся от стены. – Делайте, что хотите, эта глупость – пустая трата моего времени. –Он махнул рукой, отпуская их всех, и вышел через открытую дверь. Эран перевел взгляд на Акиема. Старший брат внимательно наблюдал за уходом Лисандра, пока тот не скрылся из виду, затем снова обратил свое внимание на Красноглазого. В старшем принце чувствовалась железная холодность, как будто он носил невидимые доспехи. Как будто ничто не могло его тронуть. Ничто не трогало его за все десятилетия, что он был жив. И вряд ли что-то сможет.… Силы покидали Эрана по капле. – Сообщи мне, когда у тебя будут успехи, – сказал Акием. – А Лисандр? – спросил Красноглазый, отстраняясь, чтобы полюбоваться струйками крови, стекающими по груди Эрана. – Он сюда больше не придет. – Акием поставил лампу на пол, вышел из комнаты и закрыл дверь. Замок лязгнул, как от удара топора палача. Оранжевый свет фонаря заплясал на Красноглазом, отчего по его лицу поползли тени. Его улыбка была голодной и зловещей, прямо как у зверя. – Ты скажешь мне свое имя, эльф, даже если мне придется срезать его с твоих губ. Он провел языком по зубам и медленно, осторожно вонзил лезвие между ребер Эрана.