Шелк и сталь

Лисандр пытался унять глухие удары в груди, которые соответствовали горячему ритму, с которым его член напрягался в штанах, но какой смысл было это скрывать? Он хотел его. Он начал хотеть его, как только блондин привязал Эрана к кровати и раздел догола, и захотел еще больше, когда мужчина взял член Эрана в рот. Это могло закончиться двумя способами. Он мог позволить своей матери трахнуть Эрана и, вероятно, убить его, потому что без Лисандра у нее не было причин оставлять Эрана в живых. Другой вариант, от которого у Эрана перехватывало дыхание, заключался в том, чтобы уступить своим желаниям, уступить своей матери, даже если Эран этого не хотел, Лисандр знал, как доставить ему удовольствие. Несколько шепотков, правильные прикосновения. У него были подчиненные мужчины, он заставлял их желать его, заставлял умолять его трахнуть их. Конечно, было бы проще, если бы Эран тоже хотел его — хотя вряд ли что-то во всем этом дурацком сценарии возбуждало эльфа. Ему нравятся мужчины… Осмелится ли он ей поверить? И если да, то что это значило? Здесь и сейчас это просто означало, что есть выход — сделать процесс приятным. Лисандр взглянул на эльфа, распростертого на кровати. Страсть в нем кричала о том, чтобы это произошло. Раньше, до встречи во дворе, он бы так и сделал, но если он возьмет Эрана здесь, вот так, то та крошечная искорка надежды, которая у него была, что однажды они могут стать чем-то большим, будет уничтожена. Возможно, Эран и простит порку, но он никогда не простит изнасилования. Заставить свою мать трахнуть его, убить или хотя бы попытаться доставить удовольствие? Как бы это ни было обставлено, это все равно было изнасилование, и завтра он все равно уйдет, оставив Эрана на попечение матери. Лисандр закрыл глаза и выдохнул. – Если я это сделаю, он поедет со мной на побережье. От мурлыканья матери у него побежали мурашки по коже. – При одном условии. Он должен сам выбрать, пойти ли с тобой. Любой другой, конечно, предпочел бы убраться подальше от ада, но не этот эльф. Все, чего хотел Эран, — это быть прямо здесь, рядом с королевой, чтобы иметь возможность убить ее. Возможно, эльфу и нравились мужчины, но Лисандр достаточно насмотрелся на его упрямство, чтобы знать, что тот не откажется от цели своей жизни, чтобы последовать за Лисандром в еще одну кишащую драконами яму. Эран предпочтет остаться с королевой, чего бы это ни стоило. Эльф смотрел на него, затаив дыхание и насторожившись. Ожидая, как ждала мать Лисандра. Одна проблема за другой. Лисандр подошел к кровати, снял мечи, позволив оружию со звоном упасть на пол, и оскалил зубы на слоняющегося без дела блондина, издав гортанный рык, чтобы предостеречь его. Его мать застонала от восторга у него за спиной, и это только усилило постоянный гнев Лисандра, который скрутился в тугой колючий клубок у него внутри. Да пошла она на хуй. И он. Блондин был пиявкой, и королева стерв могла получать удовольствие, наблюдая за ним. В этот момент ему было все равно. Изящные эльфийские глаза Эрана проследили за ним, и невысказанное сожаление замерло на губах Лисандра. Он проглотил его вместе со всеми сожалениями и опустился на колени на край кровати. Подойдя ближе, он встретился взглядом с Эраном. Что бы ни творилось в голове эльфа, он скрывал это. Лисандру нужна была реакция. Лисандр положил руку на правый бок Эрана и поднялся выше, стараясь не касаться тяжело дышащей груди эльфа. Расширенные зрачки Эрана и слегка приоткрытые губы никак не могли обуздать бушующее желание Лисандра. Он опустил голову, глубже заглядывая в глаза эльфа, заманивая его в ловушку, и прошептал два слова: «Прости меня». Эран отвернулся, и ноющая пустота в груди Лисандра усилилась. Значит, так все и будет. А чего он ожидал? Что Эран позволит этому случиться? Что он смирится с тем, что его пристыдили, привязали к кровати его врага и трахнули против его воли. Желание разгоралось все жарче, сильнее, смешивая все плохое с немногочисленными достоинствами. Лисандр опустился на колени и сорвал с себя рубашку. Когда он снова наклонился вперед и обхватил руками плечи Эрана, эльф снова перевел взгляд на лицо Лисандра и опустил его ниже. Лисандр почувствовал на себе обжигающий взгляд, как будто эльф держал его скованные руки на себе, поглаживая его, и, поддавшись внезапному, настоятельному желанию запечатлеть этот момент в своей памяти, он коснулся губами губ Эрана, подталкивая, дразня, испытывая. «Пожалуйста, – кричало сердце Лисандра, – пожалуйста, желай меня». Он сломается, если его заставят сделать это против воли Эрана. Эран приподнял подбородок. Глаза эльфа затрепетали. Лисандр замер, сердце бешено колотилось. Эран приоткрыл губы, выдохнул, поднял голову и провел языком по нижней губе Лисандра. Вожделение перехватило дыхание Лисандра, прерывая его. – Не извиняйся, – прошептал Эран. Лисандр вдохнул эти слова и слился с Эраном в беспорядочном, всепоглощающем поцелуе. Эран ответил ему таким же пылом, и поцелуй стал еще жарче, словно между ними разгорелся огонь. Эльф выгнулся под ним, его жар был подобен теплому, манящему сиянию солнца на крыльях. Лисандру хотелось наслаждаться им, вдыхать эльфа и навсегда запечатлеть его в себе. Он обхватил ладонями лицо эльфа и прервал поцелуй. Прекрасные глаза Эрана наполнились сиянием. Сиянием потребности, чувства принадлежности, но также и печали. Он понял, этот упрямый, глупый эльф, он все понял. И сердце Лисандра дрогнуло. Как могло случиться, что теперь они разделили этот момент? С рычанием, скрывающим сдавленный стон, Лисандр сполз вниз и провел языком по правой груди Эрана, туда, где торчал крошечный, похожий на камешек сосок. Он провел там языком и услышал шипение Эрана. Опустившись ниже, он поцеловал округлости пресса, поднимаясь и опускаясь в учащенном ритме, и ниже, в ложбинку на талии Эрана, где соблазнительная буква «V» так и манила Лисандра. Лисандр скользнул взглядом по прекрасному телу Эрана, и его губы растянулись в улыбке, которая, казалось, придала лицу Эрана еще большую напряженность, и он провел языком по бархатистой, гладкой, твердой эрекции Эрана. Эран снова выгнулся, на этот раз запрокинув голову, его бедра изогнулись от возбуждения, его тело стремилось втиснуться во что-то плотное. Он произнес что-то гладкое и незнакомое, и Лисандр с радостью ответил, прижавшись губами к шелковистой стали, ощущая солоноватую сладость. Он обвел языком головку и начал двигать языком, доставляя Эрану наслаждение, от которого по телу Эрана прокатилась волна дрожи. Он почувствовал, как эльф тяжело дышит, как дрожит его тело, и ощутил вкус солоноватой спермы. Но это было только начало. Как же Лисандру хотелось довести Эрана до того, чтобы он выкрикнул его имя, только для того, чтобы переключиться и сделать сладкое ожидание еще более захватывающим. Он мог бы любить этого мужчину часами, зная, что тот тоже этого хочет… Меч коснулся шеи Лисандра. Его меч. Он замер, все еще обхватывая ртом член Эрана. – Вот хороший мальчик, спасибо тебе за то, что разогрел его. А теперь, если не возражаешь, он мой. Учащенное дыхание Эрана сменилось приступом острого страха. Лисандр приподнялся и повернул голову, бросив на мать полный магии взгляд. Она прищурилась и спросила: – Ты будешь противиться мне, Лисандр? – Он мой. – Магия билась в нем, как второе сердце. Магия, ярость и власть, страх, обида и стыд. Все это билось, как барабан. – Отойди от него сейчас же, дорогой, пока он не потерял вожделение. Я хочу вытянуть его из него. Лисандр схватился за рукоять меча. Его мать изогнулась, но недостаточно быстро. Она сделала выпад, но он оттолкнулся от кровати и сомкнул пальцы на ее горле, прежде чем она смогла схватить его. Похоть и ярость наполнили силой его вены. Он убьет ее, трахнет, разорвет в клочья — все сразу. Его пальцы впились в ее шею. О боги, ничто не было так прекрасно, как это. Затаив дыхание, Элисандра разинула рот, ее единственный уцелевший глаз вспыхнул. Лисандр прижал ее к стене. Кирпичи и цемент прогнулись. Ее прекрасное лицо посинело, и ярость, бушевавшая внутри, прорвалась наружу, наполняя его вены новой силой. Он наклонился, сжал ее крепче и прошептал: – Умри за меня, мама. Ее сопротивление замедлилось. Он прижался к ней, все еще разгоряченный и жаждущий, но желающий смерти, а не секса. – Я так долго был под тобой. – Ее губы дрогнули, и его магия хлынула наружу, пробирая до костей. – Я страдал от твоей любви, уступал твоим прихотям. Хватит, мама! Он сдерживал магию, блокируя ее, и в то же время использовал, направляя в нужное русло. Он был сильнее, намного сильнее, чем думал, и, судя по ее глазам, она тоже это увидела. В них вспыхнул страх. Настоящий страх. Ее шея сломалась с отчетливым ужасным щелчком. Тем не менее, он продолжал давить, превращая ее кости в пыль. Этого было недостаточно. Лисандр взревел и отпустил магию. Сила хлынула в комнату, в него. Он обнимал ее, брал ее, использовал ее, придавал ей форму, пока не стал сделан из чешуи и когтей, клыков и крыльев, и огонь внутри него не забурлил, не заплясал, не засверкал вовсю. Он наступил ногой на человеческую тушу своей матери, обхватил ее обмякшее тело когтями и сжал в кулаке. Рев был непохож на его собственный. Возможно, потому, что он тоже чувствовал себя не в своей шкуре. Сила танцевала в нем, разжигаемая яростью внутри и раздуваемая годами жестокого обращения. Она была мертва. Он убил ее. Его безумные мысли путались. Он убил королеву. Ветер вырвался из комнаты, словно его оттуда высосали. Лисандр повернул голову, чтобы посмотреть на окна, и там, снаружи, ночь приняла форму огромного зверя. Акием. Золотистые глаза горели, как огонь, тлеющий за обсидиановой чешуей на груди, разгораясь, бурля, поднимаясь к горлу его брата. Лисандр широко раскинул крылья, защищая эльфа на кровати. Его сломанное крыло дернулось и согнулось под странным углом, но это не имело значения. Он поднял голову. Он должен был защитить эльфа. Огненный поток Акиема хлынул в окна. Жидкое пламя разлилось по стенам, пожрало пол и ударило Лисандру в грудь и крылья, омывая его чешую. Закрыв глаза, он опустил голову, защищаясь от натиска, и принял на себя тяжесть жара. Огонь лился все дальше и дальше, пока Акием не убедился, что ничто, кроме дракона, не сможет выжить в раскаленной печи. Когда огонь погас, отступив, как отступающая волна, Лисандр обернулся. Кровать, веревки – все стало... пеплом. Он разгребал когтями мусор, переворачивая золу. Нет! Невозможно. После всего, через что они прошли, Эран должен был жить. Потому что, если он не выжил, то какой смысл был во всем этом, какое это имело значение? Королева была мертва… Но и Эран тоже. Хрупкая надежда, таившаяся в его груди, разбилась вдребезги. Из горла Лисандра вырвалось рычание, от которого задрожала его чешуя. Он наклонил голову и бросился к окнам. Стена его не остановила. Он прорвался сквозь кирпичи и камень и бросился вперед, сомкнув челюсти на шее испуганного брата, вонзая зубы в чешую и хрящи. Оглушительный рев Акиема сотряс воздух. Он вцепился Лисандру в живот, в крылья, и они оба упали. Боль, Лисандр слишком хорошо ее знал. Они царапались, крылья Акима били, поднимая бурю, но Лисандр схватил брата за шею и потянул, поднимая его в воздух.