Наклон, скольжение, уклон

9 февраля Это не первый и даже не пятый раз, когда Эйприл просыпается в больнице, и, как всегда, Кейси сидит рядом с её кроватью и выглядит почти так же плохо, как и она. Он спит, опустив голову на грудь. В комнате темно, но в слабом свете, проникающем сквозь шторы, она видит синяки от двух рук, опоясывающие его шею. — Кейси? — шепчет она и морщится, когда пластиковые трубки вокруг её лица сдвигаются. По крайней мере, на этот раз нет трубки для кормления. Он не двигается, поэтому она прочищает горло и пытается снова. - Кейси. Что... Он резко просыпается, его взгляд блуждает по комнате, пока он не замечает, что Эйприл тянется к нему. Тогда он хватает её за руку и сжимает её, пока она не начинает шипеть и пытается вырваться. - Больно, — говорит она своим новым, охрипшим голосом. Болит везде, но особенно сильно болит бедро и плечо. Тело кажется неповоротливым и тяжёлым, как будто оно наполнено морской водой. Тихий серьёзный голос в её голове пытается подсчитать, сколько обезболивающего ей ввели, чтобы приглушить боль, но она едва может сосредоточиться настолько, чтобы разглядеть лицо Кейси. - Что случилось? Кейси долго смотрит в одну точку, словно его вот-вот стошнит, и Эйприл охватывает паника. Она пытается сесть, цепляясь онемевшими пальцами за трубки, обмотанные вокруг головы и рук, и пытаясь освободиться. Если Кейси так плохо, и ей так плохо, то парни — то есть Донни... - Парни, — говорит она, уже почти плача. - Они не... о боже… — Эйприл, Эйприл! — Кейси сжимает её запястье, пока та не откидывается на подушки, тяжело дыша и постанывая. Боль в бедре пронзает мышцы, разбуженные её движением. — Да ладно тебе, Эйприл, ты должна успокоиться. С парнями всё в порядке. Она с шумом втягивает воздух и позволяет Кейси согреть её руку в своей. - С ними всё в порядке? — за этим вопросом скрывается чисто эгоистичный интерес. Кейси подмигивает и убирает волосы с её глаз. - Ничего хуже того, к чему они привыкли. Сплинтер залатал их. Последние два дня они каждые пятнадцать минут пишут мне о тебе. Думаю, они дежурят по очереди, чтобы делать это. — Два..,— Эйприл пытается прогнать туман, вызванный лекарством. Она знает, что просыпаться не стоит, особенно когда бедро болит так, что перехватывает дыхание, но всё равно это делает. — Два дня? Кейси садится на край кровати, всё ещё держа её за руку. - Да, — говорит он с таким видом, будто на самом деле жалеет, что вообще что-то сказал. - Ч-что, чёрт возьми, произошло? — запинаясь, спрашивает она и обещает себе, что не будет плакать. Прежде чем заговорить, Кейси долго собирается с мыслями, и именно это, а не больничная койка, трубки, иглы или боль, заставляет Эйприл понять, насколько всё было плохо. Кейси никогда не колеблется: он врывается с криками и размахивая кулаками, и да поможет Бог тому, кто встанет у него на пути. - Ты упала, — наконец говорит он. - Донни пытался тебя поймать, но...

***

7 февраля — Эйприл, я не расслышал. Что ты сказала? — Донни прибавляет громкость в наушниках и ждёт ответа Эйприл. Он чувствует, как братья стоят у него за спиной и наклоняются, чтобы лучше слышать. Он нетерпеливо отмахивается от них, желая, чтобы хотя бы один из них понял, что значит личное пространство. - В доках какое-то движение, — шепчет она, шепелявя, чтобы скрыть шипящие звуки, которые могут её выдать. - Похоже на контрабандистов — думаю, они везут электронику. Кейси, не смей. Донни может только догадываться, что пытается сделать Кейси. И он может только догадываться, какое выражение лица у Эйприл — такое, будто она говорит: «Пошевелишь хоть пальцем, и я засуну руку тебе в глотку и выверну тебя наизнанку». Он не раз сталкивался с таким выражением лица, и оно всегда будет его пугать. Кейси тихо вздыхает, обиженный, но послушный, а затем возвращается Эйприл. - Прости, Кейси немного перевозбудился. В любом случае. Они разгружают ящики с... Кейси, ты видишь это? О, чёрт. - Эйприл, Эйприл, что такое? - Это не электроника, это оружие. Донни шипит сквозь зубы, но он не удивлён. В Нью-Йорке в последнее время тихо — это тихое ожидание. Что-то большое уже давно движется в их сторону, что-то голодное, и теперь оно здесь. Лео что-то шепчет Рафу и Майки, и они спешат в логово. Донни слышит, как открывается замок в оружейной, а затем снова сосредотачивается на голосе Эйприл и тонком потоке информации, который она ему передаёт. - Похоже, в основном на стрелковое оружие. Пистолеты. - Плохие новости, — говорит Лео, который сидит, перекинув ногу через спинку стула Донни, и слушает. Донни бросает на него раздражённый взгляд и открывает новое окно на мониторе. Доки, о которых идёт речь, закрыты уже много лет, и даже камеры наблюдения там не работают. Никто не пользуется этим местом: оно грязное и старое, а здания окружены грудами металлолома. Эйприл и Кейси патрулируют эту часть доков — никогда в одну и ту же ночь, никогда в одно и то же время. Две одетые в чёрное тени скользят от укрытия к укрытию. Кейси — мускулы, а Эйприл — тихая грация. Они хорошая команда. Теперь Донни может говорить это без зависти. На это ушло около восьми лет, но он справился. Патрулирование — это то, чем занимается Эйприл, когда ей следовало бы учиться: она выслеживает последние остатки «Фут» и Краанга и уничтожает их. Донни знает, что Эйприл не интересует месть. Её враги думали иначе, когда считали её не по годам развитой девочкой, в черепе которой заключена слишком большая сила. Но нет, ей плевать на месть. Она не хочет заставлять их платить за то, что они сделали с ней и её близкими. Она хочет, чтобы они исчезли. Это так чисто, так просто. Это дело всей её жизни. Донни знает, что ей больно от того, что она не столько отдаёт миру, сколько забирает, но Донни видел, как она смирилась с тем, кто она есть. Она — лесной пожар, а не река, и она сожжёт всё, что встанет у неё на пути. В настоящем у Эйприл перехватывает дыхание. Донни слышит этот едва уловимый звук и сжимает руки на краю стола. - Эйприл? Он слышит, как Кейси шепчет: - Этот ублюдок. - Эйприл, говори со мной. Она прерывисто дышит. - У нас проблема, Донни, - шепчет она. - Это Рахзар. Донни скалит зубы, и каждая мышца в его руках напрягается до предела. Шесть лет назад этот урод чуть не ввёл Лео в кому, а у Эйприл на спине до сих пор есть шрамы, которые все еще горят розово-красным и злым огнём. Донни знает, ведь именно он зашил её после того, как они вернулись под землю. Предполагалось, что Рахзар мёртв, они видели, как он, рыча и скуля, перевалился через край здания, а из его груди торчала одна из катан Лео. Но вот он, гладкий чёрный силуэт, принюхивается, его глаза блестят в темноте. Поиск. Поиск Эйприл. - Что это? — спрашивает Лео. Донни оборачивается и произносит одно слово, от которого взгляд Лео становится пустым и безжизненным. Он отталкивается от спинки стула Донни и бежит в сторону гаража. Донни тратит несколько секунд на то, чтобы схватить свою сумку и сунуть в неё всё, что попадётся под руку: светошумовые гранаты, дымовые шашки, метательные ножи. - Мы едем к тебе, — говорит Донни и вешает трубку.

***

Донни выпрыгивает из «Шеллрейзера» и топчет маску Кейси. Над его головой, на высоте трёх этажей, нависает стена здания, и это очень плохо. - Нам нужно двигаться! — кричит он, и его братья, следуя за ним, взбираются по ближайшему пожарному лестничному пролёту. Теперь не нужно скрываться: он уже слышит бой высоко над собой, сопровождаемый тихими выстрелами. - Как он их нашёл? — спрашивает Майки, сидящий в нескольких метрах от него. - Им нужно было лучше прятаться! Донни старается не перечислять все причины, по которым бесполезно прятаться от мутировавшего гибрида собаки и человека, который, несмотря ни на что, вернулся из мёртвых. Осталось пройти ещё десять футов... Вот чёрт. С двух сторон к нему приближаются контрабандисты с оружием наготове. - Донни, сюда! — зовёт Эйприл. Он её не видит, но ему и не нужно. Это один из их трюков: вместо того чтобы идти на голос, он разворачивается в противоположную сторону и возвращается к контрабандистам, которые пытаются найти Эйприл. Он выбивает у них почву из-под ног, а Лео следует его примеру и выбивает оружие из их рук. Это даёт им секунду, чтобы оценить ситуацию и перевести дух, прежде чем снова вступить в бой. Кейси стоит на четвереньках, его рвёт, а один из контрабандистов заносит ногу, чтобы снова его пнуть. Раф двигается так быстро, что это выглядит неприлично, и контрабандист падает, напоровшись на сай в своей ноге. -Бро! Ты можешь идти? - Я могу идти, — хрипит Кейси и приподнимается. У него есть одна бита, и Донни знает, что этого более чем достаточно. Если Кейси может стоять, если Кейси может замахнуться, значит, с ним всё в порядке. Донни снимает бо с ремней, подпрыгивает, высоко подняв руки, и наносит первый удар прямо между лопаток контрабандиста. Вибрация поднимается по его рукам и отдаётся в плечах, но к тому моменту, когда он ощущает боль, он уже снова в движении, плавно и непрерывно переходя от одной фигуры к другой. Я — река. Ни один камень не устоит передо мной. Я — река. Шансы такие же плохие, как и всегда: тридцать против шести, но количество мало что значит против группы из шести человек, которые так хорошо знают друг друга. Донни жил, дышал и тренировался со своими братьями столько, сколько себя помнит, и если у Эйприл и Кейси нет этого преимущества, они компенсируют его другими способами. Кейси — это таран, простая и эффективная дубинка. Эйприл — это нож в темноте. Она кружит по краю поля боя, лавируя между фигурами. Донни видит её лишь мельком: стройная фигура во всём чёрном, волосы и лицо закрыты шарфом. Однажды, когда она проносится мимо него, её тессены сверкают, и она задевает его руку. Я здесь. Всё ещё борюсь. Будь сильным. Один из контрабандистов стреляет вслепую и хрипло вскрикивает, когда пуля отскакивает от крыши менее чем в шести дюймах от ноги Лео. Лео замирает, широко раскрыв глаза, и контрабандист целится ему в голову. Донни предупреждает его: «Лео, двигайся!» — но прежде чем контрабандист успевает нажать на спусковой крючок, Эйприл наносит ему удар ногой в шею, от которого он отлетает. Как только в игре появилось оружие — настоящее оружие с пулями, а не смехотворные версии Краанга, — правила изменились. Теперь черепашки сражаются по-крупному. Контрабандист, возможно, мёртв. Никто не станет останавливаться, чтобы проверить, особенно когда тени в дальнем конце крыши начали двигаться. Эйприл бросает на Донни быстрый взгляд, спрашивая одними губами: «Со мной?», и тот кивает в ответ. К тому времени, как Рахзар появляется из кромешной тьмы, Эйприл уже в движении и с криком рассекает воздух. Донни держится в стороне и ждёт своего часа. Три секунды, две секунды, одна. Когда Рахзар замахивается на Эйприл, она делает ложный выпад влево и перекатывается под его рукой. Сила его удара толкает Рахзара вперёд, и он, спотыкаясь, оказывается прямо перед Донни. Отлично, — думает он и замахивается. На Рафе этот приём сработал, но только один раз. Они не смогут повторить это снова, но, если повезёт, одного раза будет достаточно. Его удар приходится на висок Рахзара, прямо под челюсть. Он разворачивается на одной ноге и бьёт Рахзара по задней части колена. Когда Рахзар падает, Донни опускает свой бо в выемку между лопатками зверя, где находится хрупкий нервный центр. Рахзар кашляет и падает лицом вниз на крышу, царапая когтями гравий. Его глаза тускнеют. Выстрелы стихли. За каждым мощным ударом следует долгая тишина, нарушаемая лишь криками Майки и его тяжёлым дыханием, пока последние контрабандисты пытаются скрыться. Донни прижимает ногу к шее Рахзара, где слабо и учащённо бьётся пульс, и даёт себе минутку, чтобы отдышаться и осмотреться. Раф прижимается к кондиционеру, прикрывая Кейси, пока тот пытается сесть. На шее Кейси уже видны синяки, как будто кто-то пытался его задушить, и от вспышки гнева Донни сильнее давит ногой на шею Рахзара. В дальнем конце крыши Майки играет с двумя контрабандистами, размахивающими трубами, и смеётся, танцуя вне досягаемости. Они охвачены яростью и не подозревают, что он ведёт их прямо на орбиту Лео, пока его старший брат не выскакивает из укрытия, бесшумный и тёмный. С ними всё в порядке: потрепанные, но в порядке. Эйприл снова оказывается в поле его зрения — чёрная фигура на фоне ночного неба — и осматривает периметр, когда битва подходит к концу. Рахзар рычит, ёрзая у его ноги, и Эйприл пинает его в челюсть, проходя мимо. Донни приходится подавить смешок, в котором больше злобы, чем юмора. Двое последних контрабандистов падают на крышу, а Лео с пустым взглядом подходит к Донни и Эйприл. Всегда неприятно наблюдать за происходящим со стороны, хотя Донни знает, что выглядит так же, как и все остальные. Эйприл отходит назад, чтобы Лео мог опуститься на колени перед Рахзаром. - Тебе следовало держаться подальше от Нью-Йорка, — говорит Лео голосом резким, как зимний ветер. - Всё изменилось с тех пор, как ты был здесь в последний раз. Рахзар втягивает в себя достаточно воздуха, чтобы рассмеяться, и Донни еще сильнее давит ему на шею. - Идиоты, - выдыхает Рахзар. - Вы думаете, что буря закончилась, но она только начинается. Между Рахзаром и краем крыши Эйприл открывает свой тессен, издавая тихий, но выразительный звук. Донни наблюдает за ней, жадно ловя взглядом каждое её движение, чего он не позволяет себе в другое время. Она оттягивает шарф ото рта и одаривает его улыбкой, которую он всё чаще видит с Нового года и которая, кажется, предназначена только ему. Но она по-прежнему настороже, и ясность в её взгляде говорит о том, что она задействует все свои чувства. Сердце Донни сжимается от смешанной гордости и любви, когда она кивает в знак того, что всё в порядке. Она такая сильная. Он сдвигается на несколько шагов вправо, чтобы встать с ней плечом к плечу. Кейси, хромая, подходит к ним, Раф обнимает его за плечи, и они смыкают круг вокруг Рахзара, сверкая оружием в ночи. Лео слегка улыбается Рахзару, и от этой улыбки у Донни по спине бегут мурашки. - Что бы это ни было, — говорит Лео, — мы готовы. Рахзар усмехается. - Да неужели? — шипит он и наносит удар ногой. Эйприл теряет равновесие, размахивает руками в воздухе и падает навзничь. Тремя этажами ниже. — Нет!.. — Донни хватается за воздух в нескольких сантиметрах от руки Эйприл, которая тянется к нему. Её глаза широко раскрыты и полны отчаяния на белом, бескровном лице. — Эйприл! — он делает рывок, спотыкаясь и задыхаясь, тянется. Он чувствует прикосновение её пальцев к своим, а затем она исчезает в бесшумном вихре чёрного шёлка.