Наклон, скольжение, уклон

Раф повидал много такого, о чём предпочёл бы забыть: Слэш швыряет Майки на крышу, у Сплинтера пустые глаза, Кейси получает пулю в руку, которая предназначалась ему. Хуже всего выглядит лицо Донни в ту долю секунды, когда Эйприл падает, а Донни бросается за ней. Раф пытается последовать за ним, инстинкт подсказывает ему иди иди иди и помоги, чем сможешь, но ноги не слушаются. Он застыл, словно в повторе: Эйприл падает, Донни кричит, у Донни такое лицо. Затем боль разрывает воспоминание на части, и Раф падает на крышу, пытаясь закричать, чтобы ослабить давление на позвоночник. Из его горла вырывается лишь сдавленный хрип. Майки воет где-то рядом; даже Лео стонет, и его ледяное спокойствие рушится, когда их чувства захватывают чужие страдания, бушующие в их нервной системе. Эйприл. Боль отступает через несколько секунд, и Раф, тяжело дыша, лежит на крыше, моргая, чтобы избавиться от серых точек перед глазами. Когда он приподнимается на руках и коленях, не до конца доверяя своим ногам, по его правой икре пробегают слабые отголоски ощущений, сходясь в тугой, ноющий узел в складке бедра. Это отдаленно напоминает зубную боль. А еще боль в плече и спине, глубоко в мышцах. В мышцах Эйприл. Рафу не привыкать к боли — однажды он проснётся без глаза и даже не вспомнит, как это произошло, настолько он привык к боли. Всё в порядке. Он может с этим справиться. С чем он не может справиться, так это с тем, что его тело принимает тело Эйприл как своё собственное, и тем, какое облегчение он испытывает от того, что вообще это чувствует. Если бы боль прекратилась... Он с трудом поднимается, радуясь, что успел ухватиться за саи, когда потерял сознание. Лео помогает Майки подняться, но Кейси всё ещё стоит на коленях, его глаза широко раскрыты и пусты. Кейси нет. Донни нет. Эйприл — нет. Посчитай. Раф сжимает кулаки и неуверенно делает шаг в сторону Рахзара. Зверь приходит в себя медленнее, его движения дёрганны, и Раф всем своим существом надеется, что это потому, что Рахзар пострадал сильнее всех. — Парни, — говорит Майки потрясённым голосом, — парни, мы должны... мы должны... Разар заливается густым, раскатистым смехом, прерывая остальную часть фразы Майки. - Должны что? — спрашивает он, продолжая хохотать. - Готовы ко всему, да? — рычит он и начинает выпрямляться. - Жаль, что вы не смогли привести на бой настоящую куноичи. Вы не изменились. Всё ещё не можете закончить бой. Зрение Рафа проясняется, когда пелена ярости опускается на глаза его братьев. Даже Кейси отступает на шаг, а ведь он видит их такими уже много лет. - Ты давно здесь не был, — говорит Лео, и на его лице появляется улыбка. - Мы хотим показать тебе кое-что новое. Майки действует первым. В его руке мелькает лезвие. - Раф, иди помоги Донни! — кричит Лео, прежде чем лезвие входит в цель, а смех Рахзара прерывается влажным визгом. В кои-то веки Раф рад приказу, который не требует драки, потому что это даёт ему возможность заняться чем-то другим, а не думать о боже, о боже, она упала, о боже. Это позволяет ему не видеть, что будет дальше. Он неуклюже и слишком медленно спрыгивает вниз и приземляется рядом с Донни. Его брат уже обхватил руками бедро Эйприл, а его губы сжались в тонкую линию. - Она... — Заткнись, — огрызается Донни. — Просто заткнись. Эйприл неподвижно лежит в руках Донни, её губы приоткрыты и окровавлены. Это плохо, это очень, чёрт возьми, плохо, и у Рафа сжимается сердце, когда он видит торчащие из её плеча и бедра металлические штыри. Руки Донни уже в крови. - Донни... - Я её не поймал, — шипит Донни, и Раф закрывает глаза. Над их головами снова раздаётся визг Рахзара, и хотя часть Рафа не хочет представлять, что происходит, его разум всё равно рисует эту картину. И какая-то его часть, гораздо более близкая к поверхности, чем кто-либо может себе представить, жалеет, что до этого дошло. Он и его братья — они лучше, чем это, но Раф начал понимать, что такое неизбежное зло и как важно выживать. Лучше он, чем ты, — думает он, глядя на Эйприл и убирая волосы с её лица. Он стягивает с неё платок и протягивает его Донни, как только его брат протягивает руку. Раф кладёт руку Эйприл под подбородок и считает. Её кожа липкая даже по его меркам, но он чувствует слабый, прерывистый пульс и слышит низкий, сдавленный звук, когда её грудь поднимается. Она жива. И, чтобы добавить ужаса к крови, металлу и искажённому лицу Донни, она приходит в себя. Он опускается на корточки рядом с её головой и обхватывает её щёки, когда её глаза приоткрываются. Она теряет контроль, и часть боли от раны на бедре и плече просачивается наружу, горячая и липкая, как масло. Раф замирает, когда боль отступает, возвращаясь в Эйприл, но теперь он чувствует её замешательство, её краткий безмолвный ужас. — Раф, — шепчет Донни, по-прежнему не поднимая глаз. — Раф, пожалуйста. Он понятия не имеет, о чём его просит Донни, пока растерянность Эйприл не перерастает в ужас. — Чт..,— её голос затихает, когда она проводит рукой по бедру. — Больно. — Эй, Эйп, — выпаливает Раф, стараясь придать своим словам как можно больше язвительности. Эйприл поднимает на него мутный взгляд и хрипло произносит: - Привет. Раф гладит её по щекам и ухмыляется. Он может это сделать. Он может отвлечь её от вида собственного изуродованного тела. - Мы настолько скучные, что тебе пришлось спрыгнуть с крыши, чтобы сбежать от нас? Донни вздрагивает, но не поднимает головы и крепко сжимает руки, обёртывая её шарф вокруг бёдер. — С крыши, — эхом повторяет Эйприл, медленно моргая. Донни заканчивает завязывать узел, и Эйприл ахает. Когда она пытается посмотреть вниз, Раф возвращает её взгляд, поднеся палец к её подбородку. - Прямо с края, — говорит он, заставляя себя улыбаться. Руки Эйприл беспокойно скользят по груди и животу. - То есть я понимаю, что Лео чертовски скучный, но это уже слишком. Хороший выбор слов. С крыши доносится крик, затем грохот, и Раф на полсекунды отводит взгляд от Эйприл — как раз настолько, чтобы Эйприл успела повернуть голову и увидеть металлический осколок, вонзившийся ей в плечо. - О боже, о боже мой, — стонет она, пытаясь вытащить его. - О боже мой что со мной случилось, Донни, что случилось? Донни задыхается и отдёргивает руки, сердито глядя на Рафа. - Всё в порядке, всё в порядке, я... я с тобой, Эйприл. От его тона у Рафа начинает болеть голова. Донни добился своего, но он не смог удержать её в ту единственную секунду, когда это было важно, и теперь он будет терзаться из-за этого до конца своих дней. Раф подумает об этом позже. - Бро, — говорит Раф, отводя руки Донни от лица Эйприл и понижая голос так, чтобы его слышал только брат, — нам нужно её переместить. Нам нужно отвезти её в больницу. Донни бледнеет, но кивает, сжав губы, и просовывает руки под её ноги. Эйприл всхлипывает, и Донни морщится, но, взглянув на Рафа, не моргает. - На счёт "три", — шепчет он. Раф принимает ту же позу, что и Донни, и, когда Донни говорит «Сейчас», поднимает её. Эйприл кричит до тех пор, пока у неё не начинает перехватывать дыхание, а затем безвольно падает на Рафа, уже почти теряя сознание. Он встречается взглядом с Донни, глядя на её тело, и заставляет себя не отводить глаза. Он не собирается бросать Донни одного в этой ситуации. «Шеллрейзер» находится другой стороны здания, — Раф сглатывает. — Нам нужно поторопиться. Донни быстро качает головой. - Нет времени. На половине улиц одностороннее движение — быстрее будет бежать. Раф в замешательстве. Он знает, что у Донни в голове есть карта города, но бежать? Как долго? - Семь кварталов, — говорит Донни, прежде чем Раф успевает спросить. - Я справлюсь. Раф не задаёт ему вопросов. Он позволяет Донни взять Эйприл на руки, и что-то внутри него расслабляется, когда Донни кладёт голову Эйприл себе на плечо. На мгновение паника Рафа отступает, и он позволяет себе подумать: Всё будет хорошо, Донни довезёт её. С нами всё в порядке. - Встретимся там, — говорит Донни и убегает, скрываясь из виду. Когда Раф сворачивает за угол, Лео уже заводит машину, а Майки и Кейси высовываются из багажника, готовые затащить Рафа внутрь. Раф запрыгивает в машину и захлопывает за собой дверь. Его руки соскальзывают с ручки. Даже в темноте он видит, что его руки липкие и мокрые. С нами всё в порядке, — говорит он себе, чувствуя, как в затылке нарастает паника. - Центральная больница! — кричит он, и Лео жмёт на газ, шины визжат на асфальте.

***

9 февраля. Как я могла не знать, что сделает Рахзар? — думает Эйприл, когда Кейси замолкает. Во рту у неё пересохло, а язык стал толстым. - Я должна была догадаться. Какая я куноичи. И теперь всё в беспорядке, потому что я не... — О боже, — говорит Эйприл и закрывает лицо рукой. — О боже. — Да, — вздыхает Кейси. — Это было ужасно, но теперь ты в порядке. Он доставил тебя сюда как раз вовремя, чтобы врачи успели тебя подлатать, и теперь, когда ты очнулась, ты скоро выберешься отсюда, и... Она смотрит на него сквозь пальцы. Последнее, что ей сейчас нужно — это выслушивать один из затяжных срывов Кейси. Он никогда не задумывается о таких вещах, как эмоции или травмы, пока не пройдет много времени, а потом он стремительно впадает в бесполезное состояние. Бессвязная речь — это только первый признак того, что будет дальше. Это ужасно, но единственный способ вывести его из этого состояния — грубая жестокость. - Кейси, заткнись. Он резко поднимает голову, краснеет и уже открывает рот, но она хватает его за руку и сжимает, пока он не отстраняется. - Ты не должен психовать, — хрипит она. — Потому что тогда я тоже буду психовать, а это последнее, чего я хочу. Я в порядке. Я в норме. С ней не всё в порядке. С ней даже близко не всё в порядке, и Кейси знал бы это, даже если бы она не заикалась, когда лгала. - Как Донни? — спрашивает она, теребя одеяло и не глядя на Кейси. Кейси проводит рукой по лицу. - Он не выходил из лаборатории с тех пор, как мы вернулись. Сплинтер заходил поговорить с ним, но.., - он беспомощно пожимает плечами. Эйприл может только догадываться, как прошёл этот разговор. Сплинтер пытался проявить заботу, вселить надежду, утешить, но Донни игнорировал всё это с каменным лицом. Последнее, что она помнит, — это слова Донни: Мы идём к тебе. Он всегда был рядом с ней, и вместо того, чтобы радоваться победе над Рахзаром, он снова и снова оказывался рядом. Некоторые вещи никогда не меняются. Она сжимает кулаки и снова говорит себе, что не будет плакать, по крайней мере пока. - Эйприл? Она отворачивается от голоса Кейси и зажмуривается. - Тебе что-нибудь принести? Кейси ничего не может сделать с сухим хрипом в её груди, да и в любом случае всё, чего хочет Эйприл, — это чтобы её оставили в покое. Она хочет снова заснуть и не думать о том участке своей памяти, который стёрся. Она не помнит, как падала, и будет счастлива, если её голова навсегда заблокирует этот фрагмент. - Иди домой, — говорит она. — Поспи. Я никуда не уйду. - Я хочу остаться, — говорит Кейси. Он пытается переубедить её с помощью своего фирменного упрямства, продиктованного благими намерениями. Обычно это срабатывает, но Эйприл сыта этим по горло, сыта по горло, и она собирает последние силы, чтобы указать на дверь и сверкнуть глазами. - Домой. Сейчас. Если медсестры скажут мне, что ты вернулся до завтрашнего утра, я надеру тебе задницу, Кейс. Кейси бросает на неё сомнительный взгляд, приподняв одну бровь, и вздыхает. - Это будет в списке дел, когда мне станет лучше. А теперь иди, пожалуйста. Иди спать, - она понижает голос до шёпота. - Поправляйся, Кейси. Это дерьмовый способ извиниться за то, что он о тебе не позаботился, но Кейси понимает. Он наклоняется и целует её в лоб, в одно из немногих мест на её теле, где не больно, а затем, пошатываясь от усталости, выходит из комнаты. Эйприл досчитывает до двадцати после того, как за ним закрывается дверь, затем ещё раз досчитывает до двадцати, чтобы убедиться, и наконец даёт волю слезам.

***

Резкий порыв холодного воздуха будит её несколько часов спустя. Сквозь шторы не проникает ни лучика света, кроме отблесков далёкого уличного фонаря, и даже шум машин стих. Эйприл моргает, удивляясь, почему она не в своей постели, а потом чувствует запах пластика и антисептика. Проходит совсем немного времени, одно-два вдоха, и боль разливается по её телу. Плечо и бедро всё ещё болят, но вся грудь горит, а на затылке есть чувствительное место, от прикосновения к которому она вздрагивает. Значит, это был не дурной сон. Она устраивается поудобнее на подушках, и тут что-то воздействует на её органы чувств — не совсем звук или запах, даже не вкус, а что-то среднее между ними. Несмотря на боль в горле и отёкшие глаза, она улыбается и знает, что Донни видит это даже в темноте. - Кейси сказал мне, что оставил окно открытым, — говорит он. — Я не хотел тебя будить. - Всё в порядке, — шепчет она. - Я рада, что ты это сделал. - У меня есть семь с половиной минут до того, как вернутся медсестры, - Донни отходит от окна и смотрит куда угодно, только не на нее. Эйприл наблюдает, как он проверяет капельницу с морфином и даже аппарат для измерения пульса. От этого абсурдного, почти головокружительного зрелища она испытывает странное, почти безумное удовлетворение. Конечно, он хочет видеть ее сердцебиение на экране, даже если он достаточно близко, чтобы протянуть руку и нащупать пульс. — Донни, т... - Не надо, - говорит он, продолжая держать руку на перилах ее кровати. - Не благодари меня. О, Донни. Эйприл сглатывает, в горле пересыхает. - По словам Кейси, это был полностью твой план. Ну, и немного Рафа, но я всё ещё не могу осознать тот факт, что Рафу, знаешь ли, было не всё равно, - это жалкая попытка пошутить, но Донни тихо посмеивается, и напряжение немного спадает с его плеч. Эйприл накрывает его руку своей. - Так скажи мне, кого я должна благодарить, если не тебя, - её голос затихает. - Я не был осторожен, - он наливает ей стакан воды и держит его, пока она запрокидывает голову и пьёт, сжимая зубы, когда вода стекает по горлу. Когда она заканчивает, Донни снова наполняет стакан, но она не пьёт. — Я тоже не была. Если уж на то пошло, это ты должен кричать на меня. Я должна была догадаться, что Рахзар что-то замышляет, — она вздыхает и перебирает его пальцы. — Так что давай не будем искать виноватых. Если у нас есть всего несколько минут, я бы не хотела тратить их на это. Хорошо? Донни наконец смотрит на неё, и от измученного, опустошённого выражения его глаз она вздрагивает. - Хорошо, — вздыхает он. - Похоже, твои врачи хорошо справляются. Эйприл смеётся, несмотря на боль. Её спина словно содрана до мяса, и она уверена, что у неё сломано несколько рёбер, но это так похоже на Донни — он уверен, что мог бы сделать лучше. Честно говоря, он, наверное, мог бы. - Они профессионалы, Донни. Думаю, они знают, что делают. - Я знаю, я просто хотел убедиться. Ты знаешь. Что с тобой всё в порядке. Потому что это было не так, — говорят его приглушённые мысли. Донни не позволит ей уйти от ответа, как это сделает Кейси, поэтому она даже не пытается. - Я буду впорядке, — говорит она, и он в награду нежно сжимает её пальцы. - Обещаю, - она вспоминает слова Кейси и делает глубокий вдох, не обращая внимания на резкую боль в рёбрах. - Как ты думаешь, что имел в виду Рахзар? Буря только начинается? - Понятия не имею, — говорит Донни. — Мы собираемся разобраться. Что бы это ни было, он этого уже не увидит. Эйприл вздрагивает. Она, может, и любопытна от природы, но не склонна к мрачным мыслям. Донни переминается с ноги на ногу. - Три минуты, — говорит он. — Потом я должен буду дать тебе поспать, но я вернусь. Нужно убедиться, что врачи делают свою работу. - Конечно, — отвечает она, вглядываясь в его лицо. Она знает, что всё было плохо, но он скрывает от неё самое худшее. Она хочет вытянуть из него правду, чтобы он не мучил себя, но времени нет. Вместо того чтобы давить на него, она хватает его за руку и тянет вниз. Сейчас самое время для поцелуя и признания, если бы это был кто-то другой, а не Донни. Но она знает, что он не поверит, если она скажет ему сейчас, — он спишет это на чувство вины или на лекарства в её крови, и, возможно, будет прав. Если не сейчас, то когда? Её самообладание даёт трещину, но она берёт себя в руки. Если она снова поддастся чувствам, он почувствует всё — не только тепло и счастье от того, что он рядом, но и боль её тела. Этого она не может допустить. — Спасибо тебе, — говорит она так горячо, как только может. — Без тебя.., — Эйприл не знает, как закончить предложение. Он прижимается лбом к её лбу, касаясь подбородка одним пальцем. На мгновение он замирает, а затем его телефон издаёт предупреждающий сигнал. - Время вышло, — шепчет Донни. — Я вернусь — скоро, обещаю. - Хорошо, — шепчет она в ответ, когда он отстраняется, не желая его отпускать. Эйприл держится за его руку так долго, как только может, и смотрит ему вслед, пока он не выскальзывает из окна за несколько секунд до того, как медсестра открывает дверь.