Кроличий грипп

— Может быть вы не поедите, а? Опасно это всё-таки. Ань, ну скажи хоть ты ему! Может быть тебя он послушает? — А?.. Да, Дим. У меня уже и реактивов мало осталось. А вы кроме просроченных лекарств ничего не можете притащить. Кончай-те. У нас и поважнее есть дела. Мне с опытами, вот, никто не поможет…       Девушка поправляет очки, устало смотрит в окно, вздыхает. Её ладонь ложится на выключатель лампы, несколько попыток, в итоге она сдается, накрывает лицо руками. К ней надвигается брат, но его останавливает хрупкая девушка. Ей принадлежала первая реплика. Лейн отворачивается от Дмитрия, почти незаметно, покачивая бедрами, подходит к столу, нежно надавливает подушечкой большого пальца на кнопку выключателя, и лампа с первого раза сдаётся. Кабинет освещает только луна, Лэйн отворачивается от окна, подставляя сломанному светилу свои волосы. Черны, как и вся эта ночь, свет не справляется их осветлить, ласкает профиль Дмитрия вместе с руками его возлюбленной. Она шепчет, заговорчески, слева, как сам дьявол, но лишь одно отличие - намерения у неё благие. — Не ходи-и-и… Не езжа-а-ай… — Ей проснись генерал! Погубишься! Вдруг совершенно неожиданно весь этот романтичный лунный дым и женский шёпот перебивает грубый крик Грэга, а затем уши скручиваются в трубочку от яркого света впереди и рева мотора трёх мотоциклов. Быстро сображая, где он, Дмитрий выруливает в сторону, объезжая столб с низко посаженным фонарём в опасной близости от столкновения. — Я должник, Грэг! — Бросьте, генерал! Грэг впереди, но на гонки нет желания. Близко подъезжает другой мотоцикл с черным вороном намалеванном сбоку. Намалеванном ужасно, но для байкеров сойдёт — самый устрошающий. Ян выседает на нем в облегченной кожаной куртке без шлема. Везучий гаденыш. Мало того, что со смертью играет так, ещё не отгребает за это с двух сторон. Но минус всё же есть: ночью согревает только одеялко. А так, он мужик хороший, был, а сейчас контуженным прикидывается. Хоть бы его, да простите небеса, реально контузило. Может быть и жизнь под носом разглядит. — Всё в порядке, генерал? Смотрю на него: взгляд обеспокоенный, слишком глубокий. Я не смотрю им в глаза во время выездов на поиски уцелевших граждан. Но сейчас жалею. У них всегда глаза такие? Как перед смертью, о боже, прости за это сравнение. — Порядок, Ян. А ты? Но он не отвечает. Вижу только его профиль, а затем спину. Кричат с Грэгом, весёлые, кажется, я зря переживаю. Жму на газ, догоняя и перегоняя ребят, они хохочат, совсем не настроены поражением, заражают меня, я смеюсь, забывая об всех думах.       Людей встречается на удивление много, в этот раз мы заехали слишком далеко. Сил уже нет, а ещё возвращение до базы, но радует одно — завтра выходной. Собственно как и сегодня, в будни нам бы Донован не позволила. Последний дом, где из трубы идёт дым. Проверяем провиант. — Лекарств опять полно, выбросить что-ли… — Оставь. А вдруг для кого-то это быдет последняя надежда. Ян останавливает генирала, и тот не спорит, убирает всё собранном в мешок для Анны. — Что по продуктам? — Мясные и соевые консервы закончились, остались только огурцы солёные и батон хлеба. Кстати, где он?.. — Ом-ном-ном-по-овина батона. Простите. Я устал и решил подкрепиться. — Грег… Без злости, устало шепчет Дима. Ян вырывает пакет с хлебом из рук таварища, вздыхает. С этим даже заходить стыдно, но надо оставить хоть что-то людям, которые быть может голодают месецами. — Надеюсь там не многочисленная семья. Говорит генерал, плетясь за остальными. Ян идёт первый, грустно улыбается, щедя свой шрам. Дверь открыта, Ян заходит, за ним Грэг Дмитрий, держащие на готовые автоматы. Раздаётся противное мяуканье, а потом: — Родненькие! А мы слышали, слышали, всё ждали! Ну, давайте, всё ждем не дождёмся бутербродов! Думала так и помрем не попробовав! Ладно я! Так и мой Лорд не попробует! Приятная пожелая старушка, приятный приглушенный свет от стика, валяющегося где-то в раковине за спиной женщины. Наклонившись, она поднимает на руки рыжего, на удивление упитанного, взрослого кота, ставит его на стол и чешет ему обеими руками за ушами. Дмитрий и Грэг без опаски подходят, пряча оружие, смеются, переглядвваясь на фоне своего товарища. Ян виновато опускает глаза, пытается подобрать слова. — В это не простое время, госпожа, мы должны быть рады любыми… Закрывает глаза, безвучно шепча проклятья своиму отцу и извиняюсь за следующие слова. — Мы должны радоваться любым съедобным радостям посланным свыше. Примите это как манну небесную и не благодарите, на всё воля бога. Положив перед собой кусочки хлеба, Ян открыл банку достал по огурцу, положив их на хлеб, посмотрел на женщину, поспешив отвернуться, сгорбиться. Тоже мне, Каина возомнил. Думал он отходя от бабки, как вдруг все мысли перебил недовольный крик. — А где колбаса?! Или хотя бы консервам с вашей соей?! Мой Лорд такое не ест! Женщина демонстративно гладит кота. — Ваш. Лорд…вероятнее всего падалью питается и вас доест, когда… Генерал остановился, две пары рук закрыли ему рот, оттаскивая с сторону. — Ах, вы хулиганы малолетние! Она хватает банку со стола и швыряет в парней, все пригибаются, больше всех Ян, в большинстве своей натуры от стыда. Прилетает, как назло ему — везунчик. Шею сзади щипит, будто ужалил шмель.