Щенок

Поговорив с другими альтерами, Ян поспешил в оранжерею. Его вызвал Ян Ботаник по внутренней связи, и Дольский надеялся, что на сей раз он хочет обсудить с ним нечто действительно важное. Но, как только Ботаник открыл рот, из него снова посыпалось: «Лена такая классная, Лена замечательная, Лена потрясающая, я так скучаю по Лене». — Ах, ты ведь помнишь то романтическое путешествие в горы?.. Ботаник с головой погрузился в воспоминания о поездке десять лет назад, на пике отношений Яна с Леной. «О бла-бла-бла, мы были по уши влюблены друг в друга, и она была так счастлива, а я, глядя на ее улыбку, мечтал, чтобы время остановилось, и я мог бы быть с ней вечно…» Вместо того, добавил Ян про себя, чтобы быть жалкой копией, застрявшей на пустынной экзопланете, и униженно надеяться, что оригинальный Ян возобновит свои отношения с Леной, чтобы ему перепали хоть какие-то новости о ней, хоть какие-то крохи с их свадебного стола. Ян бесстрастно сканировал взглядом свою собственную физиономию, расплывшуюся в радостной улыбке. Хоть Ботаник и был своеобразным альтер эго Яна, они были совершенно друг на друга не похожи. Тихий мягкий голосок, чистые, невинные нежно-голубые глаза, словно приклеенные к его лицу от игрушечного песика. Влюбленно-мечтательное выражение, навеки приставшее к его лицу, заставляло думать о… как там говорил о нем Ученый, приняв на грудь? Что он похож на страдающую от вечного гона обезьянку, без умолку тараторящую «Лена, Лена, Лена»… Дурак, у которого одна любовь на уме. Вынырнув из дымки радужных воспоминаний, Ботаник сосредоточил свой взгляд на собеседнике. В глазах Яна не отражалось ни единой эмоции, они были спокойны и пусты, словно направленное в пасмурное небо зеркало. Было в этом что-то пугающее и неправильное. Ботаник поднял бровь и сделал шаг назад. Наверное, Яну не стоило на него так таращиться. — Даа… Беззаботные времена нашей юности. Мы слушали на повторе песню «Синий трактор», пока магнитола не задымилась, — Дольский скопировал улыбку собеседника и нашел несколько случайных восторженных эпитетов, чтобы вернуть разговор в прежнее русло. Глаза Ботаника засияли, а начавшая увядать было улыбка снова расцвела. Что, если бы эта проклятая улыбка все-таки слезла с его лица? Ян представил, как он становится похожим на потерявшегося щенка. — Знаешь, я даже немного ревную, — нахмурился Ботаник, поджимая губы. Он смотрел на Яна сердито и смущенно, словно ребенок, у которого отняли конфету. Выглядя скорее комично, чем агрессивно, — ты помнишь о Лене все то же, что и я. — Но это мои воспоминания, — Ян сделал жест, как бы подчеркивая слово «мои». Ботанику не следовало так шутить с ним. Без оригинального Яна Дольского его бы просто не существовало. — Это нечестно! Ты все равно их не ценишь, так что они должны были принадлежать только мне! — Ботаник скрестил руки и вызывающе расставил ноги. Ян окинул его позу оценивающим взглядом. Он что, пытается произвести на него впечатление? — Правда? — Ян холодно вскинул бровь. Им бы для начала выжить и выбраться отсюда, но этот очаровашка решил повыяснять отношения. Это просто нелепо. — Тебе? — Я ей больше подхожу, чем ты. С Яна хватит. Он все еще был на взводе после перепалки с Механиком пару дней назад и последовавшей за ней драки, из-за которой лифт едва не застрял, а тут еще этот влюбленный осел решил повыделываться. Он воспринимает Яна, того, кто является источником всех его чувств к Лене, как соперника? Чудесно. — Докажи мне это, — Ян поднял лежащую неподалеку лопату с земли. Ботаник смотрел на его действия с недоумением, — докажи мне, что ты больше подходишь Лене. — Что ты собираешься делать? Каким бы мятежным и раздражительным ни был Механик, он был гораздо более понятливым, чем Ботаник. — Ничего, — Ян небрежно поигрывал лопатой. Овощей в запасе было предостаточно, да и органики хватало на то, чтобы следующие несколько дней Врач баловал их вкусностями. Дольский улыбнулся. — Расскажи мне еще немного о своих отношениях с Леной. — Я… — пробормотал Ботаник, отступая еще на шажок, — в ночь перед вылетом я узнал, что она беременна. — О, кто-то скоро станет папой, — дразнил его Ян, говоря все громче и громче, — как здорово. Но ты же в курсе, что эти воспоминания — фальшивка, правда? Ян надвигался на него, грозно сверля взглядом. Ботаник отступал, пряча глаза. — Твоя Лена никогда не существовала, как и ты, — ближе, еще ближе. Сделав пару неуверенных шагов назад, Ботаник остановился. Набравшись смелости и упрямо сжав губы, он произнес: — Она реальна. И я тоже. — Чепуха! — Ян не мог скрыть гнева. Он был сыт по горло своими клонами, каждый из которых мнил себя оригинальным Яном, а свои воспоминания, имплантированные квантовым компьютером — настоящими. Ему постоянно приходилось ставить их на место, спорить с ними. За исключением, конечно, гениального Яна Ученого, который сразу верно оценил ситуацию. — Я дал тебе эти воспоминания! — Ян как следует размахнулся. Рефлексы и ловкость никогда не были сильной стороной Ботаника, к тому же он не ожидал нападения. Полотно лопаты опустилось ему на надбровную кость, рассекая кожу. Сила удара заставила его потерять равновесие, и он свалился на плитку теплицы у самых ног Яна. — За что? — спросил Ботаник в недоумении, хватаясь за кровоточащую бровь. Неужели его притязания к Лене настолько взбесили Яна? Или конфликт между ними глубже, чем он предполагал? Ян хмыкнул и с мрачным видом отбросил лопату. — Ты меня заебал своей каждодневной трепотней о Лене. С опозданием пришла боль. Надо бы сходить в лазарет и обработать рану. Ботаник попытался встать, однако Дольский толкнул его ногой, снова уронив на пол. Приподнявшись на локтях, альтер изумленно воззрился на Яна. — Мы уже годы как разведены. Наш с Леной брак нельзя было назвать счастливым. Мы оба слишком своенравны, слишком упрямы. Невозможно было ужиться вместе двум настолько гордым людям. Но ты, малыш, другой, — Ян смерил лежащего у его ног Ботаника недобрым взглядом. Там ему самое место. Его светло-голубые глаза, обрамленные кровавыми дорожками, полны невинного недоумения. Ни капли агрессии. Так могла бы смотреть беззубая дворняжка, получившая пинка от своего строгого хозяина. Ян стиснул зубы, впуская в себя новые, темные чувства. Он присел подле Ботаника и тихо процедил: — В каждом, блять, разговоре — Лена то, Лена се. Зрачки Дольского расширились, в его взгляде читалось незнакомое, пугающее выражение. Ботаник рванулся, чтобы сбежать, но Ян быстро раскусил этот порыв, крепко стиснув его колено. — Чего ты от меня хочешь? — пролепетал Ботаник в панике. Этот конфликт уже не казался ему безобидным. Жестокость в глазах Яна заставляла его нервничать. Жестокость, с которой Ботаник сталкивался крайне редко. Дольский молча смотрел на Ботаника. Одна его рука покоилась на кафельном полу, другая прижималась к ране, которую Ян ему нанес. Кровь сочилась промеж пальцев, стекая по его бледному испуганному лицу. В глазах — прекрасных васильковых глазах, которыми Ян наградил всех своих клонов — сияет безобидная тревога. Ян Ботаник был самым кротким и мягким из всех альтеров Яна. Вежливый, чуткий, нежный. Ян попробовал представить себе, как он занимается сексом с Леной. Злая улыбка расползлась по его лицу. — Я хочу тебя, — Ян без понятия, каков Ботаник в постели с Берг. Но сейчас он выяснит, каково это, когда Ян будет трахать его. Ботаник недоверчиво раскрыл рот. Как и в момент нападения, на его лице было больше замешательства, чем страха. Ян воспользовался этим, чтобы быстро подмять его под себя и накрыть его рот своим. Губы как губы, ничего особенного. Практически такие же, как у его бывшей жены. Опомнившись, Ботаник начал вырываться и колотить Яна кулаками, но боец из него был никудышный — руки слабые, удары неточные. Дольский презрительно усмехнулся, хватая его за запястья и сжимая до тех пор, пока не почувствовал дрожь оппонента. От его пальцев наверняка останутся синяки, но Яну было плевать. Одной рукой он пригвоздил руки Ботаника к земле, другой хватая его за подбородок и впиваясь зубами в нижнюю губу. Вкус крови вкупе с молчаливой борьбой Ботаника только разжигал пыл Яна, и он навалился на мужчину, грубо заталкивая язык ему в пасть. Ну давай же, щенок. Поиграй со своим новым хозяином. Ян жадно вылизывал его рот, Ботаник пытался вытолкнуть непрошенного гостя, но Ян был сильнее. Стремясь окончательно сломить его ничтожное сопротивление, Дольский ритмично терся о него всем телом, ощущая крепчающую эрекцию альтера. Ботаник заерзал еще сильнее, пытаясь сбросить Яна себя и даже кусаясь. Мелкий сученок. Все еще удерживая его запястья — для этого ему достаточно было одной руки — Ян прервал поцелуй. — Отвали! — взвизгнул раскрасневшийся Ботаник. — Слушаюсь и повинуюсь, — холодно фыркнул Ян. Свободной рукой он схватил Ботаника за волосы, чувствуя, какие они ухоженные и гладкие. Так старается для своей потаскухи Лены. Ботаник вскрикнул, когда Дольский резко дернул его голову вверх. О, Ян сделает ему еще больнее. Так же резко вниз, хорошенько приложив его затылком о бетон. У Яна Ботаника искры из глаз посыпались от боли, он даже дышать не мог, не то что кричать. Он обмяк, теряя сознание, от удара из его брови снова потекла кровь, пачкая пол оранжереи. Не дожидаясь, когда в его пустые глаза вернется осмысленное выражение, Ян позаботился о том, чтобы они оба остались без штанов. Лежа на окровавленном белом кафеле, полумертвый Ботаник поскуливал, словно песик, которого вышвырнули из дома на мороз. Эти звуки неимоверно возбуждали Яна. Не стоило этой мелкой шавке скалить на него зубы, подражая большим собакам, как остальные альтеры. Скуление и нытье — вот его прерогатива. Ян научит его команде «место». Смазав себя и Ботаника слюной, Ян без колебаний вошел в него. Любой кобель бы справился. Медлить ни к чему, ведь он не первый хозяин этой сучки. Ботаник слабо застонал под ним — ни дать ни взять щенячье хныканье. Такое же пьяняще-очаровательное, как его узкая попка. Ян с любопытством ждал, когда мужчина придет в себя. Волосы прилипли к его лбу, ниспадая на зажмуренные от боли глаза, ресницы слиплись от крови. Ян склонился, целуя его веки, чувствуя вкус металла во рту. Раненый щенок — ну что за милота. С каждым толчком он тихо стонал, ресницы его дрожали. Ян был бы не прочь, если бы Ботаник навсегда остался таким вот хнычущим овощем. Хоть не слушать больше его сопливые стенания о Лене. Как это было бы чудесно. Медленно сознание возвращалось к Ботанику. Острая боль в голове постепенно отошла на второй план, уступая место боли в заднице, как будто что-то входило и выходило из ануса. Осознание того, что его насилуют, резко отрезвило Ботаника. Распахнув глаза, он увидел нависающего над ним Яна с очень скверной улыбкой. «Доброе утро, малыш». — Она тебя страпонила хоть раз? — хладнокровно спросил Ян у потрясенно хлопающего глазами Ботаника, — не думаю. Лена не особенно любила быть сверху. Боже, этот его потерянный вид заводил Яна до охуения. Он будто принюхивался, ища свою любимую хозяйку и не находя ее. — Что? — Ботаник настолько был ошеломлен грубыми вопросами Яна о его сексуальном опыте, что на миг забыл, что его трахают. Следующий толчок тут же напомнил ему о его положении. Незнакомое ощущение проникающего в его кишку пениса повергло его в панику. Что за чертовщина происходит? С еще более беспомощным видом Ботаник уставился на Яна. Он был похож на испуганного кутенка, который и рад бы сбежать, но не знает, куда. Дольскому нравилось дразнить эту бездомную зверушку. Он снизил темп, давая Ботанику прочувствовать, как его член отвоевывает каждый сантиметр его тела, растягивает анал. Ботаник начал задыхаться от обволакивающего его ужаса. — Слезь с меня, — удар по голове сделал его голос менее твердым, добавил в него умоляющие нотки. Нежно-голубые глаза теперь молили о пощаде, — прошу тебя, не делай этого. Ян приподнял уголки губ в жестокой ухмылке. Он собирался идти до конца. — Значит, я первый, кто вошел в тебя сзади? — Ян не спешил, доводя Ботаника до кульминации медленно. Ботаник не знал, как реагировать на эти непристойные слова. Это было его слепое пятно. Еще никогда в своей жизни он не был в настолько уязвимом положении, никогда не сталкивался с такой откровенной злобой. Если бы только Лена была здесь! Где она? Что ему делать? — Лена, — позвал Ботаник мягко, и этот голос словно шел из самого его сердца. Крик души, не иначе. — Нет ее, — Ян не мог сдержать ядовитого смеха, настолько это было жалко, — здесь только ты и я. Спрятав улыбку, Ян с яростью вонзился в Ботаника, вырвав из него удивленный стон. Похоже, он наконец нашел его слабое место. — Пожалуйста, прекрати, — шептал Ботаник, на его глаза навернулись слезы. Он скучал по Лене, по ее улыбке, ему было так плохо без нее. Пока Лена была с ним, все было хорошо. — Не делай этого! — его крик перешел во всхлип. Взгляд Яна был бессердечным и острым, как гильотина. — Твоя Лена очень и очень далеко, мой милый Ботаник, — Ян прицельно съездил членом по чувствительному месту, которое только что обнаружил, вызвав у Ботаника новый стон. — Я здесь. Я, а не она. Смирись с этим, — Ян твердо чеканил каждое слово, но альтер, казалось, не слышал его, рыдая и тихо подвывая: — Прости, Лена, прости… Яна совершенно не устраивало это отстраненное выражение на его лице. Он опустил голову, вонзая зубы в его адамово яблоко. Словно очнувшись ото сна, Ботаник вскрикнул от боли и задергался, пытаясь высвободить руки, но Ян держал крепко. Он провел языком по следу от укуса, одновременно методично долбя Ботаника по простате. Его истеричные вопли сгладились, превращаясь в протяжное, животное мычание. Словно довольный кобель, которому хозяин почесал пузо. Ян продолжил вылизывать его шею. Гладкая ухоженная кожа, гораздо более нежная, чем у открытого всем ветрам строителя. Ботаник невольно вытянул шею, открываясь для ласк Дольского. Губы Яна скользили по чувствительной коже, легкие покусывания сменялись поцелуями. Ян ощутил дрожь в скованных руках Ботаника, дрожь не сопротивления, но принятия. Ян замедлился, с оттяжкой проходясь по его эрогенным зонам — членом, языком. Ботаник выгнулся так, что его макушка уперлась в плитку, а стоны становились все громче и громче. Ян нерешительно отпустил его запястья, с ликованием ощущая, как руки Ботаника обвивают его спину, а ноги неуверенно поджимаются. Принимая капитуляцию, Ян заботливо просунул руки под колени мужчины, помогая обвить бедрами таз. Он проложил дорожку поцелуев вверх по его шее до самых губ. На этот раз Ботаник был более гостеприимен, он даже открыл рот Яну навстречу. Дольский поцеловал своего альтера так же, как много лет целовал свою бывшую: языком приглашая потанцевать с ним, нежно скользя им по губам и зубам. Ботаник замер, на миг представив себя с Леной, но колючая щетина на подбородке Яна тут же вырвала его из розовых грез. В этой суровой реальности Лена никогда не прикасалась к нему. Ян был первым, кто лишил его девственности. Поцелуй Яна становился все глубже, почти не давая Ботанику дышать. Отстранившись, Дольский придирчиво оглядел своего «любовника». Багровые дорожки на лице, слезы в уголках покрасневших глаз. Ботаник нервно нахмурился, с опаской глядя на него в ответ. — Я первый, кто трахнул тебя в задницу, — спокойно напомнил Ян. Он усмехнулся, видя, как выражение лица Ботаника меняется с тревоги на стыд и негодование. Дразнить эту собачонку оказалось гораздо веселее, чем он думал. Ботаник сердито кусал губы, но его бледные, щенячьи глаза больше не выражали страх, напротив, в них медленно просыпалось вожделение. Ян легко улыбнулся, продолжая фрикции, наблюдая, как Ботаник прикрывает глаза от удовольствия, а его губы размыкаются в мягком стоне. Он смотрел на Яна затуманенным взором, наливающимся предвкушением и желанием. О, Ян знал, чего он хочет. Каждый щенок жаждет ласки хозяина, но ему придется потерпеть. Уж слишком он разозлил его своим тоскливым, раздражающим нытьем о Лене. — Что ж ты не зовешь свою Лену, когда стонешь? — он толкнулся сильнее, чувствуя, как зад Ботаника сладко сжимается на его слова, делая ему очень хорошо. Ботаник снова нахмурился, но перед этим сначала тихо вздохнул от нахлынувшего наслаждения. — Разве она никогда не доставляла тебе такого удовольствия? Грубая ладонь Яна ласкала бедро Ботаника, трудовые мозоли скользили по нежной коже, вызывая глухой стон. — Подумай хорошенько над своими словами, Ботаник, — рука Яна продолжила свой путь вверх по бедру альтера и наконец достигла его уже вставшего члена. Остатки любого сопротивления Ботаника растаяли, когда твердая рука сжалась на его стволе. Он был окружен со всех сторон и вынужден был сдаться. Он отчаянно хотел, чтобы кулак Яна двигался, двигался синхронно с его членом внутри него. — Нет, не доставляла! — стыдливо выкрикнул Ботаник, остатки его достоинства хрустнули, как крысиный череп под сапогом. Он отвернулся от Яна насколько смог, роняя слезы на холодный пол. Его Лены не было рядом, но он все еще мог… мог что? Страстный поцелуй смыл его мысли, точно струя из брансбойта. Крепко держа его за челюсть, Ян сосал рот Ботаника так, словно пытался его проглотить. Щенок, по крайней мере, признал, что его хозяйка не даст ему того, что предлагает он. — Давай, скажи мое имя, — Ян не отрывал взгляда от Ботаника, безжалостно вколачиваясь в него. Альтер задыхался от стонов, экстаз проник в каждую клеточку его тела, выжигая образ Лены из его сознания. Ее фигура медленно рассеялась, сменяясь склонившимся над ним человеком, который дарил Ботанику неземное наслаждение своими грубыми, но точными ласками. И Ян видел в налитых кровью бледно-голубых глазах напротив нежелание отпускать это наслаждение. — Ян… — прошептал Ботаник. Бродячий, скулящий от одиночества песик наконец нашел себе того, кто возьмет его под крыло. Ян одобрительно хмыкнул, усиливая толчки и надрачивая его член так быстро, так нужно… Дольский любовался тем, как его питомец изгибается дугой, тихонечко хныча. Море удовольствия, которое доставлял ему Ян, захлестывало Ботаника, душило и разъедало Лену, вливаясь в его чувства и мысли, делая Яна его новым владыкой. Ботаник очень быстро сдал свои позиции под двойным натиском мужчины. Наглаживая мягкий животик своего щеночка, целуя его нежную шейку, Ян под экстатические скулежи излился в сокращающийся зад Ботаника. Как примерный щенок, он должен с благодарностью принимать ласку, а не рычать на Яна, защищая свою несуществующую хозяйку. Давно пора было нацепить на него ошейник и научить послушанию. Ян поглаживал своего тающего в послевкусии оргазма любимца по мягким волосам. Тот послушно принял его объятия; голубые глаза были накрыты пеленой пережитого наслаждения и смотрели только на Яна. Хороший мальчик.