Wahnvorstellung

[ 31 ]

      Нил был для Эндрю всем.       Был опорой, радостью, спасением. Целью, к которой стремился Эндрю на протяжении тех нескольких месяцев, что они были знакомы.       Продолжать можно было бы долго. Но в этом никогда не было необходимости, потому что Нил и так всё это знал. А до остальных им не было дела.       Эндрю добрался до вершины своего доверия к окружающим. Нилу он доверял всецело. Настолько, что Нил знал о нём всё.       Как будто Нил каким-то образом пробрался в канализацию его мозга и обитал там.       Но, конечно же, это – полный бред.       Просто для Эндрю Нил – особенный. Неповторимый.       Они познакомились случайно, но это была инициатива Эндрю. А он редко проявлял инициативу.       Никто из Лисов не оценил его нового знакомого. Не то что бы Эндрю знакомил остальных с Нилом. Он бы не стал. Ему было похуй на дела Лисов, пока Лисам – на его.       Но, какая досада, Эндрю стал меньше времени уделять полю, экси и Кевину. Кевин обиделся на него, как ребёнок.       Кому из них двоих ещё требовалось лечение?       Нил тогда сказал: «Кевину, а не тебе, Эндрю».       Конечно. Эндрю был согласен с ним.       Но Кевину не нравилось, что Эндрю отделился от него, что стал больше времени проводить в одиночестве. Проводить больше времени с Нилом.       Ревнивый, ревнивый Кевин.       Эндрю его ненавидел.       Из-за слов Кевина о «странном поведении Эндрю» на Эндрю стали обращать ненужное внимание. Стали беспокоиться о нём.       Аарон тогда высказал какую-то гомофобную хуету. Эндрю привык к ней за время поездок в Райские сумерки. Ники стал просить познакомить его с Нилом.       А Нил всегда просил Эндрю скрывать его существование. Не говорить, кем он был, как выглядел.       У всех когда-либо появляются секреты. Это неотъемлимая часть жизни. Эндрю был готов держать секреты Нила при себе. И держал.       Всё было нормально, пока эта информация не дошла до остальных Лисов. Не дошла до старшекурстников, Ваймака, Эбби и Би.       Би предала его.       Это она подписала согласие на «лечение» Эндрю.       Потому что Эндрю доверился ей и рассказал о Ниле.       Рассказал, что Нил скрывался от властей, от своего отца. Что Нил всегда бежал. Всегда, до встречи с Эндрю. Описал Нила, несколько их разговоров и встреч. Рассказал, какое влияние на его состояние оказывал Нил.       И что-то во всём этом заставило Би забеспокоиться.       И сейчас Эндрю, сидя на краю кровати в психиатрической лечебнице, раз и навсегда решил никому больше не доверять.       Окружающие – не Нил. А Нил – единственный.       Ни с кем он не сможет достичь того чувства гармонии, что возникало поблизости с Нилом.       А здесь Эндрю без Нила. Здесь он один. Здесь он ни при каких обстоятельствах не сможет увидеться с ним.       Шизофрения.       Эндрю не замечал у себя никаких отклоений от нормы. Тем более никаких симптомов шизофрении.       Это ошибка. Не его ошибка. Но страдал, как всегда, он.       И Нил.       Наверняка, Нил тоже страдал. Он уже узнал, где находится Эндрю. Понял, что это конец. Что ему снова нужно бежать.       Четыре белые стены, одна кровать с белым постельным бельём, белые занавески на окне, белое небо за стеклом, потому что на небе – белые облака.       Белый-белый-белый.       Ни капли голубого.       Нет тех двух голубых капель-глаз Нила.       Ни одного огненного пятна.       Нет Нила рядом.       Пожар-пожар-пожар.       Он не мог его устроить. Всё отобрали.       Отобрали Нила.       Это была не зависимость, конечно нет, это обычные отношения двух людей. На каждому шагу можно было такое встретить.       Эндрю – абсолютно нормальный и здоровый. Если, конечно, человечество не стало вновь принимать гомосексуализм за болезнь.       А вдруг? И на самом деле Эндрю оказался здесь именно поэтому? Именно поэтому из коридора постоянно доносились шаги? За ним следили? Уже планировали «излечить»? Уже скреблись к нему? В белую дверь? Потому что Эндрю отчётливо слышал, как сотрудники лечебницы пытались скрыть своё присутствие.       У них ничего не получилось бы. Никогда. Эндрю всегда будет готов, если они к нему придут.       Нет, никто не обвинял его в гомосексуализме.       Мысль пришла внезапно, но показалось здравой.       У тебя все мысли здравые, Эндрю.       Нил всегда так говорил. И сейчас Эндрю вспомнил эти его слова. Они звучали очень реально. Но Нила здесь не было. Как жаль. Эндрю почти чувствовал его присутствие. Но Нил не мог быть здесь. А Эндрю скучал.

[ 3! × 5 ]

      Он оказался не в той больнице. Би направила его в другую. Где-то произошла ошибка, и Эндрю отправили сюда.       Би бы сюда его не отправила. Она не такая. Она всегда относилась к нему хорошо. До последнего своего решения, но раньше – всегда.       Здесь было отвтратительно. Никакого уважения к пациентам. Эндрю никто не слушал, никто не отвечал на его вопросы. Врачи сменяли друг друга, приходили раз в три-четыре часа, спрашивали что-то, а по утрам и вечерам заставляли пить таблетки.       И все они смотрели на Эндрю, как на добычу.       Они все относились к тому типу людей, который Эндрю старался обходить стороной. Они все хотели ему навредить, все хотели властвовать над ним.       Эндрю решил, что не сломится. Что докажет, что все ошибались на его счёт.       Но прошло несколько дней, Нила не было рядом. Эндрю увяз в отчаянии. Он плохо спал, много времени проводил в мыслях, в воспоминаниях.       Стены давили и иногда начинали двигаться, если Эндрю долгое время всматривался в них. Это сказывалась усталось. Или действовали таблетки, потому что медицинский персонал никогда не отвечал, что именно они ему давали. Но перед тем как уйти, всегда проверяли, не спрятал ли Эндрю таблетку под языком.       Одна медсестра относилась к нему лучше других. Немного, но лучше. И как-то раз Эндрю решил спросить у неё:       — Меня могут навестить?       Она замерла у двери и вежливо улыбнулась ему.       — К сожалению, пациентов с вашим заболеванием запрещено навещать. Неизвестно, какие последствия это может повлечь за собой.       Да никакие.       Когда она ушла, Эндрю уснул. Но даже сны были полны тревогами. Всегда в них Эндрю был в опасности.       Ночью, после очередного кошмара, когда Эндрю лежал лицом к стене, раздался скрип двери.       Кто-то пришёл его проведать.       Но дверь закрылась, а этот кто-то остался в палате. Эндрю чувствовал его взгляд на себе. Это был особый взгляд.       Он перевернулся, сел в кровати и уставился на тёмную фигуру.       Нет, не тёмную.       Яркую. Нил всегда был ярким. Даже во врачебном халате.       — Нил?       Это был он, сомнений быть не могло. Нил никогда ему не снился. А сейчас перед ним стоял совершенно такой же, реальный Нил, как во все предыдущие разы.       — Эндрю! О-о, ты не представляешь, как я сюда добирался. Эту историю можно приравнять к тем, как я сбегал от мафии.       Нил.       Здесь, с ним рядом.       — Как ты проник сюда?       Вдруг за Нилом уже снова кто-то гнался?       — Проник через главный вход, украл ключи, а потом переоделся в их форму. Не отличишь, правда?       — Да.       Примерно такое Эндрю и ожидал. Вполне в стиле Нила.       — Нас не должны услышать. А тебя – увидеть, — Эндрю отодвинулся, освобождая место на кровати для Нила. Но Нил остался стоять.       — Всё будет нормально, Эндрю. Я вольюсь в коллектив, и мы снова сможем видеться.       Иногда идеи Нила его поражали. Эндрю бы никогда не осмелился пойти на что-то такое. Разве что ради Нила.       — Как ты тут? Всё очень плохо? — опять Нил знал правду. Догадывался о ней. Впрочем, как в психушке что-то может быть «хорошо»?       Эндрю смотрел на него, запоминал каждую черту лица. Потому за то время, что они не виделись, образ Нила слегка смылся из памяти. Потом он заговорил, как был тут несколько дней. Нил хмурился, задумчиво кивал, а тени за его спиной перемещались, будто передавая его гнев.       Когда в коридоре послышался шум, Эндрю напрягся и зашевелился, чтобы быстрее лечь под одеяло.       Нил где-то спрятался. Эндрю не видел, уже закрыл глаза.       Но никто не зашёл. То ли прошёл мимо, то ли Эндрю просто показалось. Хотя Нил тоже слышал, значит, не покзаалось.       Облегчение.       Просто от встречи с Нилом.       Так было всегда. Они всегда только встречались. Разговаривали. И как бы сильно Эндрю не хотел потрахаться с Нилом, они никогда не трахались. Нил сказал, что у него с этим проблемы. И с поцелуями. Эндрю принял это без вопросов. Он понимал Нила как никто другой. У него у самого была похожая ситуация.       По началу Нилу не нравились и прикосновения. Но потом они привыкли друг к другу, захотели ощущать друг друга. И Эндрю считатал это прогрессом.       Он не слышал, как Нил ушёл. Случайно задремал. Зато слышал, как Нил попращался с ним, и почувствовал, как тот откинул волосы с его лба.       Как бы в тот момент не хотелось открыть глаза и увидеть всё это, Эндрю не пошевелился. И тут же уснул.       Жаль, что так вышло. Что он уснул. Эндрю хотел пообщаться с Нилом. Рассказать всё, что накопилось. Послушать, что Нил готов был ему рассказать.       Просто присутствие Нила, как всегда, успокоило Эндрю. Оно было таким умиротворяющем, что Эндрю моментально погрузился в сон. Первый раз за все дни в лечебнице так быстро.

[ √841 ]

      Нил приходил к нему только тогда, когда Эндрю был один. Потому что так безопаснее. В остальное время Эндрю видел его редко. Иногда – переодетым в белый халат. Как Нил и сказал, он влился в коллектив.       Хотя Эндрю его не хватало. Особенно на этих глупых «терапия в кружке». Как какой-то умолишённый, Эндрю сидел на стуле, его окружали больные люди, по которым было видно, что они больны, а в середине сидел врач-психиатр и вёл с ними всеми беседу. Задавал вопросы, говорил произносить вслух свои диагнозы.       Иногда в такие моменты Эндрю вспоминал голос Нила, прокручивал его реплики в голове и придумывал, как бы Нил мог ответить на всё это. Это помогало. Так Эндрю удерживал себя от того, чтобы затеять драку со всеми этими придурками.       Всегда Нил его успокаивал.       Вечерами Нил сидел с ним на кровати.       — Они все больны, — примерно так каждый раз Эндрю начинал разговор.       — Ты в психушке.       — Вот именно. Что я тут делаю?       — Хм-м, можешь попробовать сбежать?       Эндрю тоже об этом думал. А Нил как всегда высказывал его мысли вслух.       — Тяжёлая хуйня. Когда ты пробирался сюда, разве в коридорах не было кучи санитаров? И охранников.       Это был риторический вопрос, Эндрю и так видел, что коридоры полны людей. Ему не уйти незамеченным.       — Были.       Вот и главная причина его бездействия. А как избавиться от такого большого количества людей? Никак. Уж точно Эндрю и Нил не смогут от них избавиться.       — Я могу помочь. Э-э, сказать, что где-то идёт собрание? На которое им всем нужно прийти.       Иногда идеи Нила были очень глупыми. Эндрю бы никогда таких не придумал.       — Тупо. Тебе не поверят.       — Нам просто нужно немного времени. Тебе.       — Нет, Нил. Ничего не выйдет.       — Ладно, — Нил поднял руки и улыбнулся. Он никогда не спорил. Только если совсем немного и невзначай. — Тогда что ты намерен делать?       Ничего. Пока Нил здесь, с ним, Эндрю больше ничего не нужно. Остальные его предали. Он им больше не нужен. И они ему – тоже.       — Пока ты остаёшься здесь – ничего.       — Я остаюсь.       Эндрю верил ему.

[ 56 : 2 ]

      Би бы никогда не отправила сюда Эндрю по своему желанию. Кто-то где-то точно ошибся.       Здесь было страшно и небезопасно. Это был ад с тонконогими тенями в стенах тёмных коридоров. Тени следили за каждым шагом пациентов, тени превращались во врачей и вводили в вены пациентов лекарства, которые только увеличивали количество этих теней.       Замкнутый круг. Замкнутые круги. Круги ада.       Но у Эндрю был Нил. Нил был его потрёпанным районом рая в царившем ужасе.       Однажды ночью, после прихода одной из медсестёр, Нил сидел на кровати совсем рядом с Эндрю. Эндрю старался не о думать о Ниле в особом ключе, потому что Нил не любил лишних прикосновений.       Случайные – может быть.       Намеренные – вряд-ли.       Прикосновения с сексуальным подтекстомм – определённо нет. Да даже простые романтические.       У него были с этим проблемы. Но как-то раз он сказал Эндрю, что ему просто нужно время, чтобы привыкнуть.       Эндрю особо не надеялся, но.. терпеливо ждал.       Может, когда-нибудь?       Но это не было главным. Нил и так много сделал для него. Эндрю был рад просто видеть его. А в нынешних обстоятельствах это было трудно. Но Нил прилагал усилия. Ему это тоже было нужно.       У них была особая связь, ни с кем прежде Эндрю такого не чувствовал.       Нил был таким родным и идеальным. Порой это пугало. Но Эндрю старался не задумываться.       Но.       В Ниле его пугало две вещи. Только две. В остальных людях этих вещей было больше.       Идеальность Нила – раз. Его возможное отсутствие – два.       Эндрю не думал о первом, но второе его явно тревожило, потому что он уже испытал это. А повторно – не хотелось. И так те моменты, когда Нил прятался от чужих любопытных взглядов, были неспокойными для Эндрю.       Иногда в голове Эндрю начинался спор. Одна его часть хотела, чтобы Нил был рядом, а вторая доказывала опасность этого желания.       Для Нила это может плохо кончится.       Пару ночей назад Эндрю завёл с Нилом разговор на эту тему, а Нил ответил:       — Я и не из такого выпутывался.       Это обнадёживало. Немного.       Нил рядом, в настоящем, зашевелился и сел поудобнее.       — Тяжёлый день, да? Мне не понравился новый психиатр.       Эндрю тоже он не понравился. Но никто из врачей не спрашивал его мнения. Его мнением и взглядами интересовался только Нил.       — Уродливый импотент.       Вообще, обзывать и придумывать прозвища окружающим было обязанностью (он так и выразился) Нила. Эндрю не был в этом силён.       — Да-а. Он как собирательный образ всех людских пороков.       Да. Нил всегда видел людей насквозь так же чётко, как и Эндрю. Приятно иметь равного и понимающего человека.       — Завтра у меня с ним «вводная беседа».       — Хочешь, я приду?       — Не высовывайся лишний раз.       — Хм-м, — Нил встал на ноги, потянулся. Наверное, он устал. Где он спал? Эндрю никогда не спрашивал. Он сам обычно уставал и засыпал быстрее, чем Нил уходил. — Может, я попробую уговорить их отменить «беседу»?       — Зачем? — Эндрю смотрел на него, пытался разглядеть в темноте. И получилось хорошо. Потому что у него была отличная память, а на людей – особенно. На Нила.       — Он неприятный тип.       — Выглядит безобидно.       — Он больше тебя.       Нил всегда давал разумные замечания. Всегда добавлял что-то стоящее.       — Здесь все конченные, Нил. Если ты об этом. Здесь ни с кем не безопасно.       Звук шагов Нила отчётливо донёсся до Эндрю, когда Нил подошёл к окну. О, его шаги. Походка. Она всегда была немного дёрганной. Но это не доставляло неудобств.       Почему Нил замолчал?       — Нил.       После этого Нил обернулся. Оконное сияние из-за его спины красиво подсвечивало его волосы. Эндрю бы мог сказать, что свет луны превратил Нила в некое божество.       Только Нил был реален. А боги – нет. Не в этом месте.       Считали ли здесь верующих сумасшедшими?       От этой мысли Эндрю стало смешно, он даже забыл, что Нил смотрел на него.       — Что? — и этот вопрос Нила вернул его в реальность.       — Ты собираешься уходить?       Нет. У Эндрю был главный страх. Что Нил уйдёт. Раз и равсегда. Исчезнет. Что он поддастся соблазну и сбежит. И каждая встреча могла быть последней.       Каждый раз Эндрю чувствовал, как сердцебиение учащалось, а кровь по всему телу начинала перемещаться быстрее. Будто в нём всё ускорялось. Готовилось к побегу Нила.       — Скоро, — при кивке волнистые пряди Нила слегка подпрыгнули. Эндрю всегда обращал на это внимание. Почему-то. — К тебе скоро придут.       Да, время. Эндрю даже мог поклясться, что слышал копошение за дверью. Или шаги. Но уже старался не обращать внимание. Лечебница – оживлённое место.       И скоро Нил ушёл. Засыпая, Эндрю не слышал, чтобы к нему кто-либо заходил. Повезло.       От чьего-либо визита (кроме Нила) веяло тревогой. Дикой.

[ 27 ]

      Эндрю ждал прихода доктора Ривза – того самого нового психиатра – и думал о Ниле. Впрочем, Эндрю всегда думал о Ниле. Нил всегда занимал особое место в его разуме.       А потом Эндрю переключился на воспоминания о недавних разговорах с остальными пациентами (его заставили «поболтать с парочкой своих друзей». У Эндрю не было друзей. Никогда. А тем более – здесь.       Но знакомые могли пригодится. Например, некоторые пациенты были интересными, владели интересной информацией. Многое становится интересным в таких местах.       И Эндрю рассказали о различных скелетах в шкафах больницы. Буквально и метафорически.       Всё было ясно даже из названия больницы. «Тихий омут». Пф.       В тихом омуте черти водятся. Нил пару раз вспоминал эту пословицу, смеялся.       Но черти здесь действительно водились. Каждый врач, каждый санитар, каждая медсестра – все, кто имел над пациентами хоть какую-то власть, – были чертями.       Оправдывали название заведения.       Каждый из них попадал сюда по своему желанию, Эндрю был уверен. Из-за желания наблюлать за страданиями и мучениями. Из-за желания причинять окружающим вред.       Как узнал Эндрю, самым опасным местом среди всех корпусов лечебницы было «заброшенное крыло» в их здании. По официальным данным оно закрыто на ремонт, но пациенты, страдающие паранойей, рассказывали Эндрю, что на самом деле там проводили незаконные медицинские процедуры, экспереметрировали над больными и хранили особо секретные записи. А по другой версии, от суеверных пациентов, крыло было проклято, там обитала всякая нечисть и прочая выдуманная херня.       Полный бред. Повсюду.       Эндрю увяз в нём. В омуте. В этой яме.       Голые стены палат с проступающими трещинами напоминали Эндрю собственное тело – медленно разваливающееся. Тёмные коридоры без начала и конца, лишь с мигающими кое-где лампами, создавали ощущение полной изоляции от нормального мира. Силуэты больных, бездумно гуляющих туда-обратно, казались Эндрю похожими на трупы. Абсолютно мёртвые. В них не осталось ничего живого, ничего разумного.       Это место высасывало души. Работники больницы оказывали только какую-то часть влияния на конечный результат.       Всякое здесь происходило. Эндрю старался абстрагироваться. Любыми способами, но главным всегда был Нил. И самый действенным.       Дверь открылась, и в кабинет вошёл доктор Ривз. На секунду Эндрю показалось, что это был вовсе не он, а Нил. Просто ему бы хотелось видеть Нила.       — Вы, должно быть, знаете меня? Доктор Ривз, ваш будущий наставник.       Наставник. Выбор слов довольно необычный.       Эндрю просто кивнул. Он не был намерен разговаривать. Позади уже было несколько подобных бесед, за время которых врачи из него так и не смогли ничего вытрясти.       Ривз сел в кресло напротив и уставился на Эндрю. Причём уставился странно. Было в его взгляде что-то предостерегающее.       — Как относитесь к введениям? Положительно или предпочитаете сразу переходить к делу? У нас есть целый час, торопиться некуда, поэтому..       Наигранная вежливость и иллюзия того, что твоё мнение ценят. Эндрю прямо-таки слышал, как Нил это говорит. Прямо сейчас, прямо у него в голове.       — К делу.       Доктор Ривз был тем самым отвратным типом людей. Со странными, противными чертами лица. Со стеклянным взглядом. С нотками жестокости в голосе.       — О, отлично, — он рассмеялся, закинул ногу на ногу и кивнул Эндрю. — Но с чего-то же начать надо, вы согласны со мной, Эндрю?       У Ривза не было молотка и гвоздей, но Эндрю чувствовал, как одновременно с тем, как Ривз задавал ему вопрос, он ещё и вбивал в череп Эндрю гвоздь за гвоздём.       В ответ он вяло кивнул. И вызвал вздох Ривза.       — Вы, наверное, не до конца меня поняли. На мои вопросы нужно отвечать. Словами. Мы собираемся работать вместе над вашими проблемами. Понимаете о чём я?       Четвёртый. За ним – пятый гвоздь.       — Понимаю.       — Это хорошо. Мне бы хотелось, чтобы мы сразу обговорили некоторые правила. Мои требования к вам, так сказать. Ничего особенного, просто вы должны отвечать на мои вопросы, и делать это честно; должны выполнять то, что я скажу, и не впадать в истерику. Но для вас это вроде не характерно, я ведь прав?       — Не характерно.       — Тогда мы сможем сработься и быстрее помочь вам избавиться от недуга.       От недуга. Нил в его голове рассмеялся над такой формулировкой.       — Что ж, расскажете о себе?       А разве ему уже не всё известно?       — Смысл?       — По тому, что именно человек о себе рассказывает и как он это делает, можно многое понять.       Он хотел залезть в мозг Эндрю, копошиться там, анализировать его действия и мысли, а потом завладеть Эндрю полностью. Этого нельзя было допусить.       — Я не нуждаюсь в чьём-либо понимании.       — Конечно, все так считают, — о, теперь он пытался приравнять Эндрю ко всем, к нормальным. Хотя наверняка так не считал. — Но ведь это не правда, это самый настоящий самообман, Эндрю. Людям нужно чужое одобрение. Задумайтесь, сколько всего происходило в мире за все эти столетия только из-за желания быть понятым. Или из-за стремления кому-либо понравится. Я ведь прав?       Хуйня, полная хуйня.       — Нет.       Односложные ответы помогут снизить желание собеседника разговаривать. Так было всегда. Эндрю давно пользовался этим методом.       — Расположены к спорам?       Гвозди, гвозди, гвозди в черепе. Эндрю слышал постукивание молотка.       — Нет.       — Как же? У меня сложилось именно такое впечатление, — Ривз достал из кармана блокнот и карандаш. — Знаете, я часто прошу своих пациентов поделиться впечатлениями о нашем знакомстве. А позже – и о каждом сеансе. Может, вы тоже хотите? Можете написать или нарисовать. Хе-хе, у нас здесь довольно много творческих людей. Некоторые придумывают что-то своё.       Он протянул Эндрю раскрытый блокнот и кврандаш. Плохо наточенный карандаш. Меры безопасноти. Эндрю ещё раз отчётливо представил смех Нила.       Ривз снова заговорил, когда Эндрю уставился на чистый лист:       — Иногда я прошу делать это в начале, иногда в конце сеансов. Как пойдёт.       Эндрю чувствовал, как его прожигали ожидающим взглядом. Как будто здесь было куда больше одного человека, помимо него. Как будто его окружала толпа из сотни людей, и каждый всматривался в него и ждал, пока Эндрю начнёт действовать.       Он просто чиркнул по листу и передал обратно Ривзу. Это очень тупо – просить пациентов о чём-то таком. Нелепая тактика.       Кивая, Ривз покрутил карандаш в пальцах. Эндрю бы не мог завредить ему таким карандашом. Они всё продумали.       — Хм, что это? Люблю находить скрытый смысл.       А там не было смысла. Ни скрытого, ни какого-либо ещё. Эндрю сделал это не задумываясь. Просто первой мыслью было поступить именно так.       — Может, это линия что-то символизирует?       Гвозди-вопросы никогда не закончатся.       — Нет.       Снова кивнув, Ривз вздохнул. Очевидно, ему не нравилось, что пациент был таким неразговорчивым. Эндрю даже почувствовал прилив сил. Было приятно портить настрой окружающим.       — Хорошо, — Ривз почесал щетину. — Тогда перейдём к главному? Или, может, вам бы было интересно услышать обо мне?       Возможно, это было бы полезно. Но Эндрю слышал, как Нил потом фыркнет на эти слова из-за их тупости. Он всегда так хорошо понимал Эндрю.       — Мне не интересно.       — Что ж, я принимаю любой ответ, — он перелистнул страницу блокнота и постучал по ней карандашом. Собирался делать заметки. Эта мысль вместе со звуком стука эхом отдалась в черепе Эндрю. — Я так понимаю, вы не любите тянуть, да?       Определённо, но перед тем как ответить, Эндрю пару секунд задумчиво смотрел в стену позади Ривза. Потом медленно выдал:       — Да.       Это было не смешно, но Ривз весело усмехнулся.       — Я слышал о Ниле. Он много для вас значил, не так ли?       Значил. Странный выбор слов. Странный вопрос. Всё внутри отяжелело, как при панике.       — Да.       — Мгм. Вы давно его не видели, да? С тех пор как попали сюда.       Они не должны знать, не должны догадаться, что Нил был здесь, скрывался среди них.       — Давно.       — А хотели бы?       — Наверное.       — Может быть, он приходит к вам во снах? Хоть иногда?       Как лучше ответить?       — Я не вижу снов, — это была ложь. Ривз в ответ наморщился.       — Хм-м, — он что‐то написал у себя в блокноте. — Когда мы говорим о нём, что вы чувствуете?       Тревогу.       — Ничего.       — Совсем ничего?       — Совсем ничего, что отличалось бы от моих обычных чувств, — Эндрю смотрел в лицо Ривзу, но не в глаза. Куда-то ниже. Или выше. Важно было не прятать свои глаза. Но смотреть в его глаза – необязательно.       — А что вы чувствуете обычно?       — Зависит от ситуации.       — Мгм. Знаете, я спрашивал ваших родных и знакомых. Просил их составить ваш «портрет».       Одна тема была хуже другой. Молоток уже не вбивал гвозди, он просто врезался в каждую кость Эндрю, по всему телу.       — Знаете, что они сказали о вас? В основном, — снова заговорил Ривз. Казалось, он никогда не перестанет заваливать Эндрю вопросами.       — И что?       Он ведь должен был проявить хоть немного интереса?       Нил напоминал ему, что Эндрю никому ничего не должен. И сейчас Эндрю слышал отголоски его голоса.       — Апатичный, вечно скучающий, безразличный, в меру жестокий. Но некоторые добавили, что в определённые моменты вы как бы «заряжались энергией».       В какие такие моменты и кто это, блять, сказал?       Ривз снова постучал карандашом по бумаге.       — После встреч с тем самым Нилом.       Нил-Нил-Нил.       Эндрю старался не сжимать челюсти. Ривз бы это заметил.       — Он не имеет к этому никакого отношения.       — Правда? Хм, — он помолчал. А потом закинул ногу на ногу. — А как, по вашему, вы здесь оказались? Причина вашего пребывания в психиатрической лечебнице – это..?       — Ошибка, — Эндрю ответил быстрее, чем следовало, наверное. Слово вылетело само.       — Довольно банально. А есть ли здесь здоровые люди, кроме вас? Как вы считаете?       Он не знал. Старался не обращать внимание на окружающих.       — Возможно.       Ривз снова промычал, а потом чиркнул что-то карандашом. Эндрю устал и хотел, чтобы это поскорее закончилось. Чтобы наступила ночь, и к наму пришёл Нил. Чтобы Нил выслушал его, поддержал.       Доктор Ривз ещё что-то спрашивал, Эндрю отвечал и делал это на автомате. Всё внимание Эндрю было сосредоточенно на звуке шагов в коридоре. Вполне возможно, это ходил Нил.

[ 3³ - 1 ]

      Как было хорошо ночью, в тёмной палате, только с Нилом вдвоём. Нил, уставший и помятый после целого дня активного притворства, сидел на краю кровати Эндрю и смотрел в окно. Наверное, он скучал по тому миру. Эндрю тоже, на самом деле.       И тогда Эндрю ощутил тяжёлый груз вины. Нил был здесь из-за него. Из-за него Нил подвергал себя такому риску, из-за него тратил время впустую.       — Что ты хочешь взамен?       Теперь Нил повернулся к нему, приоткрыл в удивлении рот.       — Взамен чего?       Всего, что Нил ему дал.       Но это бы звучало странно. Поэтому Эндрю обвёл пальцем комнату и ответил:       — Этого.       — Оу. Ну, я не требую, но было бы неплохо, если бы мы придумали, как отсюда выбраться. Как тебе отсюда выбраться. Может, нужно притвориться тем, кем они хотят тебя видеть?       Эндрю думал об этом. Мысль мелькала, но он её особо не развивал.       — То есть, ты хочешь, чтобы я сломался?       Потому что именно сломавшись, Эндрю сможет прогнуться под требования врачей.       — Конечно нет, я бы не хотел, но.. Это единственный вариант? Тебе не обязательно об этом даже задумываться, это просто..       — Я понял.       В словах Нила было что-то разумное. Можно было бы попробовать.       Нил медленно протянул руку к Эндрю и коснулся его пальцев. Он всегда находил способы поддержать его. И в данным момент решил сделать это.       — Попробуем, — Эндрю кивнул и перевёл азгляд с их рук на лицо Нила. Нил улыбнулся.       — Надеюсь, это приведёт к хорошему концу.       Эндрю тоже надеялся. Нил как всегда озвучивал его невысказанные мысли.

[ 25 ]

      Во время второго сеанса Ривз перешёл на «ты».       — Как ты считаешь, ты изменился за время пребывания здесь?       С каждым его новым вопросом под кожу Эндрю будто вводили с десяток иголок.       — Не знаю, сложно судить о себе.       — Проблемы с этим? — Ривз заинтересованно наклонился ближе, опираясь локтями на колени.       — У всех с этим проблемы.       Он кивнул пару раз.       — Как часто ты утверждаешь себе, что ты нормальный?       — Никогда.       — Обычно у таких, как ты.. это происходит чаще. Ты уверен, Эндрю?       — Уверен, мне не нужно себе ничего доказывать.       — А окружающим? Нужно?       Иглы, иглы, иглы.       На тыльной стороне ладони внезапно появился зуд. Как будто в кожу и в правду втыкали иголки. Эндрю машинально стал расчёсывать кожу.       — Мне нет до них дела, — Эндрю неосознанно прикоснулся к своей ладони, к пальцам, которых так недавно касался Нил. Но прикосновение Эндрю отличалось от прикосновения Нила. Как жаль. Нил-Нил-Нил.       Ривз записал что-то в блокнот, потом вырвал из него чистый лист и протянул Эндрю вместе с карандашом. Снова нужно было «оставить отзыв».       В этот раз Эндрю просто сделал две ровные линии. Он просто будет считать сеансы.

[ 24 ]

      Нилу Ривз не нравился. Он расспрашивал Эндрю о нём и иногла давал советы, как лучше ответить. Иногда даже советовал, как противостоять Ривзу.       А Ривзу не нравился Нил.       Хотя Эндрю не понимал, почему он был так на нём зациклен. Почти каждый вопрос так или иначе затрагивал тему его взаимоотношений с Нилом.       На четвёртом сеансе доктор Ривз спросил:       — А что ты чувствуешь, не видясь с ним?       Очевидно, он имел в виду Нила.       Он ни разу не спросил Эндрю о его семье, об экси, об учёбе. Либо Нил, либо тёмное прошлое.       Ривз пытался отыскать травмы Эндрю. Чтобы понять, на что давить.       — Ничего.       — То есть пустоту?       Проёб, проёб.       — Нет. Остальные чувства остаются.       — А какие?       — Базовые человеческие.       — Понимаешь, Эндрю, — Ривз поднялся, начал расхаживать по комнате. Он начал делать так с прошлого сеанса. И Эндрю это не нравилось. Не нравилось, что Ривз двигался. — Как же лучше объяснить? Здесь понятие «базовые» не работает. Пациенты другие, они отличаются от общей массы людей.       Эндрю просто кивнул. Ему было всё равно. Ривз, кажется, осознал, что эту тему продолжать бессмысленно, поэтому остановился и прислонился боком к столу.       — Может, ты хочешь описать Нила?       — Зачем?       Он узнал о Ниле – о том, что было дорого Эндрю – и теперь без конца возвращался к этому. Эндрю не должен больше ничего выдать. Никакой информации. Это плохо кончится.       — Нам всем интересно. Из-за него столько шумихи. Из-за него ты здесь.       Из-за Эндрю Нил здесь. А не наоборот. Эндрю здесь из-за придурков Лисов.       Ривз заметил, как Эндрю напрягся. Он улыбнулся.       — Или ты думаешь, что оказался здесь по другой причине?       — Я уже отвечал.       Иглы были в каждом сантиметре тела Эндрю. Нельзя было шевелиться. Из-за этой фантомной боли Эндрю слышал скрежет металла где-то далеко. Как будто там кто-то готовился к ещё одному «сеансу».       — Оу, но мнение людей изменчиво, правда же? Тем более у таких неустойчивых, как ты.       Неустойчивые.       Эндрю уже хотел оспорить его позицию, как вдруг услышал, что его зовут. Из коридора. Голос, очень похожий на голос Нила. Неужели у него что-то случилось? Неужели..       — Эндрю!       Это уже был Ривз. Он остановился перед Эндрю и, прищурившись, всматривался в него. А Эндрю смотрел на дверь и готов был прямо сейчас ринуться к ней.       — Что там? — Ривз отошёл и снова сел. — Что-то послышалось?       — Нет.       Но если и Ривз слышал голос Нила, то он мог бы понять, что Эндрю сейчас солгал и..       — Я ничего не слышал, а ты выглядишь так, будто там происходит что-то очень волнующее.       Он ничего не слышал. Как хорошо. Отлично.       — Просто вы мне надоели.       Ривз засмеялся и пригладил волосы. Они у него были мерзкого тёмного цвета. Почти чёрного.       — Что ж, тогда, думаю, пора заканчивать.

[ 23 ]

      После ещё пары сеансов вопросы Ривза немного изменились. Теперь они звучали так, будто Ривз полностью зациклился на Ниле и на том, что Нила не существовало.       Он всеми силами пытался вдолбить это в мозг Эндрю.       Эндрю снова чувствовал фантомные удары молотка и острые наконечники гвоздей.       — Он приходит к тебе сюда, в больницу?       — Нет.       Ривз наклонился ближе к нему, а Эндрю было некуда двигаться. Он и так уже упирался в мягкую спинку стула.       — Это ложь, — светлые, почти мёртвые глаза Ривза сверкнули. Он радовался, что смог поймать Эндрю на лжи.       Нужно делать то, что они требуют. Нужно подчиняться им. Нужно стать тем, кого они хотят вылепить из своих пациентов.       Но Эндрю не хотел выдавать Нила.       Нужно притвориться, что он верит Ривзу.       Прямая борьба не приведёт ни к чему хорошему.       Молчание снова прервал Ривз, с вызовом спросив:       — Ну так что? Он ведь навещал тебя? Ты его видел?       Во снах. Что-то подсказывало Эндрю, что ответь он так, это не вызвало бы подозрений. Нормальный ответ.       — Он мне снился пару раз.       — Уже лучше, — пробормотал Ривз себе под нос и тут же что-то написал в блокноте. — Бывали ли у тебя проблемы с тем, чтобы отличить реальность от.. допустим, снов?       Когда-то давно. Когда травмированный Эндрю искал способ «исчезнуть». Но Ривзу не обязательно было об этом знать.       Эндрю задумчиво кивнул.       — При сильном опьянении.       Банально, банально, банально. Но это и есть правильный вариант. Даже еле слышный голос Нила в его голове говорил, что Эндрю хорошо отвечал.

[ 22 ]

      Эндрю что-то вкололи. Какое-то «лекарство». Спустя ещё два таких сеанса, на которых он притворялся, что понимает Ривза, что идёт с ним на контакт.       Было тихо. Эндрю и не замечал, как до принятия таблеток вслушивался в каждый шорох, замечал каждый скрип или скрежет.       Сейчас было очень тихо, и тишина сдавливала его голову. Казалось, сейчас из ушей польётся кровь.       На стуле возле его койки сидел Ривз. И он снова смотрел на Эндрю слишком жадно.       — Какие-то изменения?       — В ощущениях.       — Что ж, подождём.       И они ждали. Ривз ждал. Ждал, когда и та незначительная часть оставшейся энергии в теле Эндрю иссохнет, когда все его немногие движения станут замедленными и скованными, а лицо полностью превратится в апатичную маску.       В голове стало пусто.       И это пугало.       В ней ничего не было. Эндрю оставили ни с чем. Он был беззащитен.       Перед глазами появилась ладонь Ривза.       — Ну что?       Ривз не должен был узнать, какое влияние на Эндрю оказывала эта хуета. И больше Эндрю не до чего додуматься не мог в таком состоянии.       Он помотал головой и закрыл глаза.

[ √441 ]

      Он был подопытным. Очевидно.       В следующий раз доктор Ривз ввёл в Эндрю другое «лекарство». Он даже сам предупредил Эндрю. Якобы они искали наилучший вариант для Эндрю. Который бы подходил ему лучше остальных.       В этот раз Эндрю просто вырубился и по ощущениям проспал долго.       И он давно не видел Нила. Потому что рядом постоянно был кто-то из врачей. Или ещё какие-то причины. И Нил не приходил.       Нила не было рядом, а Эндрю чувствовал как с каждым часом здесь рушился и распадался на части. Ничто и никогда его больше не соберёт воединно.       Потом Эндрю проснулся посреди ночи от жуткого чувства сухости во рту и онемения по всему телу.       А на краю его кровати сидел Нил.       — Нил.       — Привет, — Нил улыбнулся, хотя в его глазах явно читалась тревога. За Эндрю. Он знал это. Чувствовал всеми отравленными внутренностями.       Отчаяние, отчаяние, отчаяние.       Пришлось отвернуться от Нила, чтобы дотянуться до стакана воды на тумбочке. Наверное, это Нил ему принёс. Нил всегда был заботливым. А Эндрю всегда нанавидел явные проявления заботы, но сейчас..       — Нил.       Эндрю не хотел жаловаться. Но сказать хоть что-то определённо хотелось. Может, Нил как всегда поймёт его так просто, по одному слову?       Но когда Эндрю убрал уже пустой стакан, Нил потянулся к нему, снова взял за руку и Эндрю точно стал теряться в реальности.       Тяжело было держать глаза открытыми, потому что тело снова стало вялым и будто чужим, но Эндрю старался и делал это для того, чтобы смотреть на Нила. Казалось, Нил вот-вот ускользнёт от него.       А если так произойдёт, Эндрю..       ..запаникует.       Стопроцентно. Именно такой и будет реакция его тела и разума. Паника.       Слова о Ривзе, о его лекарствах и ощущениях после обрывками вылетали изо рта Эндрю. Он хотел поделиться этим с Нилом, но явно не контролировал себя полностью.       Будто действие препарата ещё не закончилось.       А Нил слушал, осуждал Ривза, проводил пальцами по тыльной стороне ладони Эндрю, иногда сжимая. Нил-Нил-Нил. Его кожа была такой тёплой и мягкой. Несмотря на его прошлое, несмотря на все шрамы.       — Ривз хочет отнять тебя у меня, — хрипло, потому что горло снова будто исцарапали камнями, выдавил из себя Эндрю. Он обязан был сообщить Нилу об угрозе.       Нил не прекратил выводить пальцем круги на его ладони, что-то спокойно пробормотал, но Эндрю уже начал погружаться в сон.       Под ласковый голос Нила и отдалённый шум, вечно преследующий его в больнице.

[ 20 ]

      Следующие несколько дней он не видел Нила. То поблизости был кто-то из персонала лечебницы, то глаза сами закрывались, и Эндрю засыпал.       Во снах Нила тоже не было, и это разочаровывало Эндрю.       Всё вокруг его разочаровывало. Не было ничего светлого. Он был окружён лекарствами, навязчивыми врачами. Был ограничен, обречён и брошен.       Доктор Ривз пользовался состоянием Эндрю. Задавал вопросы с подвохом. Иногда вёл себя странно. Проявлял ненужное внимание, оказывался слишком близко. Во всех смыслах. Он и копался в мозгу Эндрю с помощью своих навыков, и, бывало, садился рядом.       А потом, в один из дней, когда Эндрю был особенно овощем, – и вовсе стал распускать руки.       Но на секунду Эндрю показалось, что вместо Ривза рядом с ним был Нил. Что это Нил его касался, гладил по бедру. Но потом всё вернулось на свои места, – в голове что-то щёлкнуло – и Эндрю вскочил с постели, пятясь в другой конец комнаты.       Как напуганный маленький мальчик.       Это всё последствия «лечения». Будь он собой, он бы вырубил Ривза прямо там, на кровати. Возможно, он бы даже рассёк его затылок о бетонную стену.       Но сейчас он был вынужден отскочить и врезаться в бетонную стену уже своим затылком. Это вызвало смех Ривза. Раскатистый и мерзкий.

[ 2⁴ + 3 ]

      Когда следующей ночью Эндрю проснулся от боли в онемевшей ноге, рядом сидел Нил. Сердце забилось быстрее, а боль стало легко игнорировать.       — Нил.       Казалось, что это был сон. Будто Нил был нереальным, и всё это просто было воображением Эндрю.       Но потом Нил улыбнулся, как улыбался всегда, когда хотел привнести в жизнь Эндрю спокойствие, и Эндрю уже было плевать на всё, потому что всё внимание сузилось на изогнувшихся губах Нила.       Голос Нила был привычно реальным:       – Прости, что меня не было. Тут все с ума посходили. Нельзя было лишний раз высовываться.       — Я знаю.       Почему они не предприняли хоть какие-то попытки, чтобы сбежать? Почему, почему, почему..       Нил забрался на кровать с ногами, скрестив их. Эндрю хотелось лечь на него, полностью отдать ему своё тело, свой разум, свою жизнь.       — У тебя всё было очень плохо?       Последние события перемешались. Эндрю не привык путаться в мыслях.       — Довольно.       — Это всё дерьмовые лекарства. Я видел отчёты врачей о них и твоём состоянии.       Было видно, что Нил тревожился. От этого и Эндрю будто медленно провалился в бездну отчаяния.       — Похуй, — он не хотел говорить об этом.       Нил принял это, кивнув.       — Я давно тебе ничего не рассказывал. Может, хочешь что-нибудь послушать?       Что-то, что бы вселило в него надежду.       — А у тебя разве есть что-то подходящее?       Пожав плечами, Нил ссутулился.       — Наверное, нет. Ты прав.       — Вот именно.       Он снова лёг, выпрямляя ноги так, чтобы не касаться Нила. Хотя так хотелось. Но ему, а не Нилу. Поэтому Эндрю просто смотрел на него. Наслаждался минутами, проведёнными вместе.       Эндрю никогда никого ни о чём не просил. Но следующие слова он произнёс явно владея собой:       — Будь всегда рядом, Нил.       Нил поднял на него взгляд. Грустный.       — Ты ведь знаешь, что «всегда» не получится.       Как и знал, что не может просить о таком.       Пока Эндрю пытался подобрать слова, чтобы извиниться (сделать что?), Нил снова заговорил:       — Но я буду пытаться. Приходить к тебе всегда, когда выпадет такая возможность. И если это никому из нас не навредит.       Эндрю закрыл глаза. Ещё раз прокрутил сказанные Нилом слова. Проигнорировал отвратительное щекочущеее чувство в груди, и снова взглянул на Нила.       — Хорошо.       — Хорошо, — еле слышно повторил Нил.       А потом Эндрю посчитал правильным добавить:       — Спасибо.

[ 18 ]

      Когда в следующий раз Ривз подсунул ему листок и карандаш в конце сеанса, Эндрю полностью его зачирикал. Не бумаге не осталось ни одного белого миллиметра-трещины.       – Хм, – Ривз смотрел то на Эндрю, то на «рисунок». — Отражает ли это твоё внутреннее состояние?       После сеанса, на котором Ривз опять попытался касаться его? Определённо.       — Нет.       — Тогда что?       — Не надо искать смысл там, где его нет.       — А разве не всё имеет смысл, Эндрю?       Эндрю хотел убить его. Заколоть тем тупым карандашом.       Ривз рассмеялся и скрылся за дверью. Не стал дожидаться его ответа. И хорошо.

[ 151 - 134 ]

      Нет, хуёво.       На следующий день Эндрю перевели в другой корпус и в другую палату. Не одноместную. Там был ещё один пациент. Какой-то хлюпенький пацан.       Найдёт ли его Нил? Смогут ли они видеться? Что будет дальше?       Эндрю не пытался заговорить с соседом. И сосед с ним – тоже. Отлично. Это было единственным плюсом во всей сложившейся ситуации.       Наступила ночь. Эндрю ворочился, мысли в голове были слишком навязчивыми. Тихое сопение соседа мешало. Шум шагов, скрежет и тихие постукивания с коридора – ещё больше. Лекарства перестали помогать. Но врачам об этом знать было необязательно. Эндрю будет терпеть до последнего. Он не видел в этом смысла. Ни в чём, в принципе.       А потом раздался щелчок дверной ручки. Эндрю постарался тихо перевернуться, чтобы посмотреть, кто зашёл.       Нил?       Или, может, кто-то к его соседу?       Персонал?       А, может, доктор Ривз захотел..       Это был Нил. Он помахал Эндрю и тихо подошёл к его кровати. Не стал садиться, чтобы не издавать лишнего шума.       — Я долго не мог найти бумаги, где указывалось бы, куда тебе переселили, — шёпотом начал Нил. — Пришлось повозиться с этим пару часов. Но меня никто не видел.       Чувствуя прилив сил, Эндрю сел в кровати, лицом к Нилу. Похуй на соседа. Если что, можно будет сказать врачам, что Нил – это всего лишь его ночная галлюцинация.       — Мне никто даже не объяснил причину. Просто насильно вывели и завели сюда.       Нил вздохнул. Потом обернулся на соседа Эндрю, громко захропевшего.       — Ужасно, — коротко, но искренне прокомментировал он. — Ты сможешь здесь уснуть?       — Надеюсь, не вернусь к бессонице.       Первое время после знакомства с Нилом, Эндрю не мог себя заставить спать. Поэтому предлагал Нилу видеться в это время. Если Нилу было удобно. А ему было. И так они часто сидели где-нибудь ночами, о чём-то спокойно разговаривая. Иногда, приходя после таких прогулок, Эндрю удавалось заснуть на час-другой.       – Это может быть побочкой?       — Вполне.       На это Нил никак не ответил, только еле заметно кивнул головой. Молчание затянулось, и Эндрю, если быть честным, не собирался заново начинать диалог. Просто смотреть на Нила, быть рядом с ним уже было неплохо. Как бы ничтожно это не звучало.       В конце концов взгляд Нила снова упал на спящего соседа Эндрю. Последовал вопрос:       — Как он?       — Я с ним даже не разговаривал.       — О, он молчит?       Угадливый, угадливый Нил.       — Именно. Это его главный плюс.       — А из минусов – храп?       Эндрю едва заметно закатил глаза.       — Придётся терпеть. Видимо, я с ним застрял на.. какое-то время.       — Может, он и не так плох?       Хм, Эндрю тоже об этом думал.       — Завтра попробую с ним заговорить.       — Давай. Как по мне, тут полным-полно интересных людей.       После этих слов Нил мельком оглядел комнату. По мнению Эндрю, здесь не на что было смотреть. Абсолютно. Две койки, высокий шкаф (единственная новая деталь интерьера, которая немного напрягала Эндрю), окно с тем же видом и стул у стены.       Шкаф, шкаф, шкаф.       Насрать не него. Почему Эндрю вообще должен заострять своё внимание на чём-то.. банальном?       Возможно, потому что иногда Эндрю казалось, что в стороне шкафа что-то поблёскивало.       Похуй-похуй-похуй, что это за первые признаки параноидного расстройства?       Нил, кажется, заметил, как Эндрю тряхнул головой. Он не хотел делать этого так явно.       — Эндрю?       Почему его имя было таким звучным, если произносилось Нилом? Как Нил умудрялся его так произносить? Обычное имя, обычный Нил, обычный голос, обычное..       Протянув руку, Нил легко коснулся плеча Эндрю. О-о, раньше они так прощались. Когда уже были знакомы пару недель. Это было единственным, что Нил позволял себе, учитывая все обстоятельства их жизней. Эндрю не хотел об этом думать, просто такое прикосновение хочешь не хочешь, а растормошит память, вытащит воспоминания.       — Я, наверное, пойду. У тебя очень неспокойный сосед.       — Да, — не было никакого смысла отрицать сказанное Нилом. Хотя хотелось. Чтобы задержать его здесь, чтобы продлить этот миг, когда они находились рядом. — Приходи завтра.       — Разумеется.       Он ушёл. Эндрю не стал смотреть, как Нил исчезал за дверью. Он просто откинулся на тонкую подушку и закрыл глаза под тихий звук захлопывающейся двери.

[ √256 ]

      Лион. Его соседа звали Лион. Не самое уебанское имя. Не самый уебанский паренёк в жизни Эндрю. Хотя и недостатки в нём тоже, несомненно, были.       Утром было скучно. Эндрю невзачай начал диалог. И даже почти не пожалел об этом. Опять же, не самый плохой собеседник этот Лион.       Итак, Эндрю узнал некоторые подробности его жизни. Своими почти не делился. Всё-таки, Лион не тот человек, кому бы Эндрю хотел довериться. Лион – не Нил.       Были у Лиона какие-то личные трагедии в жизни. Эндрю они не особо зацепили. Мало ли что там бывает, в этой жизни. И тут он снова вернулся к мысли, что трагедии Лиона не сравнятся с трагедиями Нила.       Лиона можно было терпеть.       Именно так Эндрю и сказал Нилу следующей ночью, когда тот пришёл. Нил отреагировал хорошо (почему Эндрю считал, что он должен был отреагировать плохо?), сказал Эндрю о его прогрессе в общении с людьми.       Следующие дни проходили неплохо. Эндрю даже пытался находить подвохи. И находил – в сеансах с доктором Ривзом.       Хуже и хуже. С каждым разом всё больше и больше неудобных вопросов, «случайных» прикосновений и внимания к «здоровью» Эндрю.       Было непонятно, что с этим делать. И Эндрю ничего не делал. Почему, блять? Он находил утешение в Ниле. И – совсем немного – в Лионе.       Единственное, что изредко напрягало Эндрю в Лионе – его шизофреническое расстройство. Или его помешательство на «Фаусте» Гёте. В принципе, особой разницы не было.       — Мефистофель уже приходил, — шептал Лион на второй или третий день знакомства. У Эндрю в голове всё перемешалось. Но отчего-то он слушал, как Лион рассказывал о встрече с «незнакомцем», о том, как позже этот незнакомец предложил ему заключить сделку, пообещав ему доступ к знаниям и всеземному наслаждению.       По его мнению, пребывание в «Тихом омуте» было ничем иным как падением в ад. Началом расплаты.       — Цена уже назначена.       Душа-то продана.       И тому подобное.       Врачи косо на него поглядывали, и Эндрю их не винил. По ночам с Нилом он, бывало, тоже отзывался о Лионе не в.. лучшем свете. Зато честно. Как и всегда.       А потом Лиона забрали. Увезли в специальное крыло, где лечили более действенными способами.