Wahnvorstellung

[ 5 × 3 ]

      Нет, Лион не оказался спасён, как дух Фауста. Вообще нет.       «Процедуры» закончились, как и всё остальное рано или поздно заканчивается. Через несколько дней Лиона привели обратно.       Но от старого Лиона осталось разве что... да почти ничего. Взгляд, раньше такой внимательный и ищущий, стал мутным. Из-за пустоты в глазах. Слюна вокруг и на губах свидетельствовата о его нездоровом состоянии. И больше Лион не был способен на разговоры. Что-то случилось во время этих «процедур», какой-то несчастный случай, из-за которого повредилась часть мозга, отвечающая за речь.       Ночью пришёл Нил и выразил сочувствие. Добавил, что здесь такое происходит со многими. Эндрю и сам об этом задумывался. Но старался думать о чём-то другом. Потому что всякий раз, стоило подумать о подобных «процедурах», как на месте пациента оказывался сам Эндрю.       Из-за страха ли за самого себя или из-за почти дружеских взаимоотношений с Лионом, Эндрю глупо сказал Нилу:       — Они угробили его жизнь.       — Буквально, — Нил заметил выбор слов Эндрю. Конечно, он заметил. — Уф, сегодня был тяжёлый день. Я лягу?       И Эндрю отодвинулся, чтобы Нил смог прилечь напротив, у изножья кровати.       В темноте комнаты фигура Нила была расплывчатой. Но Эндрю знал и помнил, как Нил выглядит. Его образ въелся в мозг.       Когда он в последний раз видел Нила при свете дня?       Сейчас его лицо было в тени, но Эндрю видел, что глаза Нила были закрытыми. Видимо, он действительно сильно утомился.       — Только не засыпай.       Нил тут же открыл глаза, весело взглянул на него. Эндрю на это скрестил руки.       — Не буду.       Как бы там ни было, Эндрю уснул первым.

[ 3² + 2² + 1 ]

      А. Ночью, во время общения с Нилом, Эндрю заметил, что обычно неспокойный во сне Лион спал вполне себе спокойно.       А-а.       На следующее утро, когда в палату заглянула медсестра на быстрый осмотр сразу после пробуждения, обнаружилось, что Лион был мёртв.       Уже как несколько часов.       А Эндрю даже не заметил.       Никакого волнения от нахождения с трупом в одной комнате не было. Эндрю спокойно вышел в коридор вместе с сопровождающим его врачом, перед выходом взглянув на бледного Лиона.       Новая комната была абсолютно идентична прошлой. Только соседа не было. Хотя в прошлой теперь тоже не было. Ха.       Врач ушёл и Эндрю снова остался один. Один на один с пустотой.       Нил потом пытался его подбодрить:       — Ну, смотри. Пустота, пустое... пустое множество. Это понятие в математике. То есть. Даже «ничего» может быть «множеством». Понимаешь?       Нет, он не понимал, что Нил пытался до него донести.       Какое множество, если вокруг и внутри ничего не было?       И ему не нужна была никакая поддержка.       Хотя от Нила он готов был слушать всё что угодно.

[ √169 ]

      В какую-ту из следующих ночей они с Нилом очень долго разговаривали. Откровенничали. Почти как в те времена, когда виделись на крыше общежития.       Давно Эндрю не вёл себя так эмоционально. Самому было непривычно. Но с Нилом можно.       Это всё из-за того, что какое-то время их общению препятсвовал Лион. А теперь Эндрю снова был один, но вообще палата предназначалась на двоих, и поэтому и Нил, и Эндрю решили пользоваться этой дозволенностью. Теперь их никто не подслушивал, никто не мог навлечь на них беду.       Если бы на утро кто-то спросил Эндрю, о чём именно они с Нилом так долго разговаривали – он бы не ответил. Темы, реплики и факты словно растворились в памяти. Осталось только приятное послевкусие. Но Эндрю помнил, что довольно активно жестикулировал, говорил не меньше Нила, а, возможно, даже больше.       Утром медсестра была к нему как-то слишком благослонна. Что-то в её действиях изменилось. Возможно, она считала, что смерть Лиона могла как-либо навредить состоянию Эндрю. Пусть так.       На следующее утро (после почти такой же, как предыдущая, хорошей ночи) она была всё такой же.. обеспокоенной. Да, это было именно беспокойство, смешанное с сочувствием. Какой кошмар.       Сразу после неё зашёл доктор Ривз. Раньше обычного. И не один. С еще одним мужчиной, одетым в белый халат. Эндрю подумал, что в таком случае поводов для беспокойства не было. Вероятно.       Вероятно, были. Опредлённо были.       Когда Эндрю стал улавливать суть слов незнакомца, тот говорил:        — Пациент Миньярд демонстрирует резистентность к фармакотерапии. Мы наблюдаем усугубление продуктивной симптоматики и появление аутоагрессивного поведения. В данном случае показана электросудорожная терапия для купирования острого психотического эпизода и предотвращения вреда, наносимого самому себе.       Какой бред. В этих словах не было ни капли правды.       Электросудорожная терапия. Что делать, что делать, что делать?       Мысли были абсолютно хаотичны.       — Ну что вы, не надо так с порога! — Ривз неловко улыбнулся, повернувшись к коллеге. — Не стоит вызывать лишние поводы для тревоги..       Мужчина что-то проворчал.       Эндрю его уже не слушал. Всё тело снова будто подверглось иглоукалыванию.       О, наверняка это было бы частью терапии. Прямо как лечение элек..       Доктор Ривз перебил поток его мыслей, начав рекомендовать Эндрю подготавливаться. К чему? Другой мужчина ушёл, оставив их вдвоём. Отвратительно.       — Есть вопросы?       Казалось, Ривз пытался его растормошить. Заставить действовать, участвовать в разговоре.       — Нет.       — Обычно на такое.. реагируют более эмоционально. Хм, это повод задуматься, да-да, — он достал свой блокнот, что-то записал. — Может, оставишь что-то на память? Как последние минуты в нездоровом состоянии. А, Эндрю?       А что потом? Смерть? Сколько людей по..       — Не думаю, что что-то поменяется.       Ложь-ложь-ложь. И Ривз знал это.       — Как хочешь. Я не заставляю.       Потом он всё-таки кратко рассказал о предстоящей «процедуре». Эндрю сам не понимал, почему до сих пор сидел здесь. Почему до сих пор не вырубил Ривза и не сбежал из этой могильной ямы. Тело было ватным, чужим. Мозг – не лучше. Никаких здравых мыслей в голову не приходило.       Разве что хотелось увидеться с Нилом. Как и всегда.       Время перестало ощущаться. Словно Эндрю оказался в том самом «пустом множестве», про которое говорил Нил. Где не было ничего. Пустое множество. Решений проблем нет.       Ривз ещё пытался его разговорить, но до прихода медсестры Эндрю ему так ни слова и не сказал. Он обнаружил, что если долго-долго вглядываться в потолок, то там могут появляться очертания лица Нила.       Когда его вывели в коридор, к ним присоединился тот коллега Ривза. Ривз назвал его Пирсом. Доктор Пирс. Ривз и Пирс.       Коридоры были тёмными. Возможно, уже был вечер. А могло быть и так, что таившиеся в стенах лечебницы тени начали выбираться наружу.       Поворот, лестница, поворот, бесконечный туннель, двери, искривлённые лица персонала. Что-то происходило с Эндрю, что-то похожее на замедленную паническую атаку.       Он не предпринял ни одной попытки сбежать. Он не сопротивлялся, когда его завели в незнакомый кабинет и сразу же закрыли дверь на ключ.       На языке отчётливо ощущался вкус неизбежности. Так же, как и по всему телу – тысячи и тысячи лапок бегающих насекомых. Снова зуд, снова невыносимый страх.       Эндрю сразу заметил аппарат с проводами, поворотным переключателем и стрелочным индникатором.       Его подвели к специальной кушетке, уложили туда. Не было сил отмахиваться от надоедливых рук Ривза. Отсюда не было выхода.       Прочными ремнями они зафиксировали его тело, теперь любое сопротивление было невозможным. Эндрю даже не мог приподнять голову, чтобы посмотреть, как именно его привязали. Ничего не мог.       Над ним склонился Пирс, прижал его голову к кушетке и прикрепил к вискам металлические электроды, смазанные липким токопроводящим гелем. Это ощущалось ещё хуже.       Затем появился Ривз, сказал что-то утешительное. Эндрю его не слушал. По правде сказать, в голове сейчас звучал только отдалённый голос Нила. И из-за этого, наверное, Эндрю и оставался таким.       Но из-за Ривза голос оказался перебит другим. Несколькими другими. Голос Нила затерялся, спокойствие и последняя надежда на какое-либо спасение испарилась прямо в пальцах Эндрю. Он держал её до этого. Он явно ощущал это. А сейчас – нет.       Ему ничего не вкололи. Ему ничего не вкололи. Никакого наркоза не будет.       Его не услышат, ему не ответят. Все, кто сейчас находился с ним, хотели навредить ему. Черти, черти в блядском омуте.       Перед лицом снова появилась рука Ривза со сложенной в несколько раз тканью. В следующее мгновение эта ткань была уже во рту Эндрю. Отвратительно.       Ток пройдёт строго через центр, через всё, что составляло его.       Скосив глаза, Эндрю увидел, как Пирс потянулся к переключателю на панели управления.       Электрический разряд и последовавшая за ним молниеносная боль заставили Эндрю зажмуриться.       Мозг взорвался изнутри. Его ошмётки можно было собирать по черепу. Возможно, вытекающими из ушей.       В ушах стоял настолько оглушительный и нечеловеческий гул, что казалось будто кто-то визжал. Кричал. Может, он сам.       Он не мог думать. Ни сейчас. Скорее всего – никогда больше. Перед глазами — ослепительная вспышка белого света, она и выжигала все мысли.       Тело тряслось. Билось в припадке. Едва удерживалось ремнями.       Все мышцы резко напряглись, но даже когда они начали расслабляться, Эндрю был не в силах замереть. Тряска-тряска-тряска.       Собственное тело, не подчиняясь ему, выгибалось дугой и дергалось. Лучше бы оно принадлежало кому-то другому. Эндрю не мог дышать. Он задыхался от чувства ломящей боли; его словно разрывали на части изнутри, раскалывали череп, а осколки костей вонзались в мозг. Такое могло быть. Конечно, могло.       Когда острая боль прошла, её сменила постоянная пульсирующая. В голове ничего не осталось. Мыслей не осталось, страха – тоже. Только оглушающая, болезненная тишина.       И темнота.

[ 12 ]

      Потом, рассматривая еле видные трещины на потолке своей палаты (смутно напоминающие что-то), он долго вспоминал себя. Своё имя, факты из своей жизни.       Эндрю будто находился в густом тумане. Возможно, так и было. Он не исключал. Потому что перед глазами ещё долго появлялись вспышки света или чего-то другого, что мешало видеть окружающий мир.       Лучше бы он умер там, на той кушетке.       Потому что какой ещё должен был быть исход из этой блядской процедуры, если не его смерть?       — Твоё выздоровление, — ответил потом Ривз, и Эндрю его послал. Не очень внятно из-за своего состояния, но послал.       Он всегда был здоров. Здоровее всех людей персонала этой больницы вместе взятых.       Они не верили. А больше у Эндрю никого не было.       Не было Би, не было Аарона, Ники, Кевина. Ваймака. Остальных Лисов. Никого не было.       Не было Нила.       Он не пришёл ночью. Следующей – тоже.       Эндрю лежал, старался отвлечься от головной боли и представлял Нила. Его образ был блёклым и потухшим. Как будто Эндрю начал его забывать. Как будто Нил был в том самом тумане.       Нил растворился, исчез в нём. Эндрю его потерял.

[ 11 ]

      Нила не было.       Эндрю извёл себя. Всепоглащающая тревога – всё, что оставалось с ним на протяжении этих дней без Нила.

[ 10 ]

      Он всё ещё не приходил.       По ощущениям, прошла неделя. Эндрю беспокоился, винил во всём себя. Почему? А если с Нилом что-то случилось? Проблемы с законом? А если его тоже определили к «больным»?

[ 9 ]

      Его не было, не было, не было.       Эндрю чувствовал, как препараты заглушали его эмоции. Как они пытались перевести его внимание с тревоги за Нила на... да ни на что. Просто ему не было интересно абсолютно ничего.       Кроме Нила. Это препараты не смогли заглушить.       Ривз был ебланом. Он спрашивал про Нила, ковырялся в ранах Эндрю. Он действительно касался его.

[ 8 ]

      Тишина сводила с ума.       Эндрю смотрел на дверь и надеялся, что сейчас она откроется, а на пороге будет стоять Нил. Живой, такой же жизнерадостный. Если так можно было выразиться.       Когда он, казалось, отчаялся окончательно, в голову медленно затекла мысль о том, что Нил смог сбежать. Например, почуствовал опасность и решился на такой шаг.       Это успокаивало. Мысль, что Нил был в порядке. Даже если не здесь. Не с Эндрю.

[ 7 ]

      Больница оживала, снова было слышно привычное шуршание, скрежет.       Но сколько бы Эндрю не пытался припомнить голос Нила, у него не получалось.

[ 6,(6) ]

      Нил пришёл. Пришёл к Эндрю. Наконец-то.       Было непривычно видеть его при дневном свете. Первые секунды Эндрю даже казалось, что это был кто-то другой. Черты лица Нила исказились, показывалось чьё-то другое, чужое и отвратительное лицо. Смутно знакомое. Но это все было из-за успокоительного, выпитого час-другой назад, и лёгкого головокружения, возникшего от резкого подъёма.       Эндрю действительно подскочил с кровати, встал на нетвёрдые ноги.       — Начнём наш сеанс?       С каких пор Нил называет.. Неважно. Нил был рядом. Сейчас. Спустя такое количество времени. Какое? У Эндрю были провалы в памяти.       — В этот раз он будет другим.       Так и замерев, Эндрю восторженно прошептал (казалось, что именно в этот момент голос пропал):       — Нил!       На секунду Нил удивлённо приоткрыл рот, но буквально в следующую – он уже улыбался. Так, как никогда раньше.       Он тоже был рад видеть Эндрю?       — Где ты был?       — Неважно, у нас мало времени. Давай быстрее. Я так долго терпел.       Эндрю ничего не понимал. Но разве это нужно, когда Нил был рядом? Нет, в таком случае ему ничего не было нужно.       Что-то поменялось в Ниле. Но стоило Эндрю заметить это и попытаться спросить, как Нил резко сказал:       — Ляг.       Ошарашенный, Эндрю не двигался. Он снова хотел спросить, что вообще происходит, но Нил потянулся к его лицу и закрыл рот ладонью. Эндрю думал, она у неё меньше и изящнее.       — Молчи. Не провоцируй меня на грубость.       Ему не было страшно. До мозга ещё не дошло, что вся эта ситуация может быть опасной. Препараты делали своё дело.       Когда Нил снова подтолкнул его к кровати, Эндрю машинально отпрянул и выставил руки перед собой. Годы привычек..       Лицо Нила искривилось, он начал злиться. Что-то было не так. Зачем Эндрю это сделал? Нил никогда не злил его, тогда зачем Эндрю это сделал?       — Нил, — он ещё был спокоен. Если не считать жуткого чувства вины.       Нил его не слушал, снова толкнул к кровати, и Эндрю запнулся обо что-то. Ебучие лекарства. Он ударился затылком о бетонную стену, и перед глазами появились чёрные пятна. Из-за них сложно было разглядеть Нила.       — Зачем ты себя калечишь? — Нил оттянул его от стены за ноги, перевернул на живот и придавил своим весом (раньше он казался более лёгким). — Ты болен.       — Нет.       Бессмысленное слово.       Нет. Нет. Нет.       Эндрю зашевелился, потому что вот теперь-то до мозга долшло, что что-то шло не так, как должно было. Но рука Нила тут же легла ему на уже кровоточащий затылок, вдавила в подушку.       — Будь тихим.       Тихим-тихим-тихим.       После этих слов Эндрю ещё раз попытался вылезти, столкнуть Нила с себя. Нила. Раньше на месте Нила всегла были... Как Нил мог оказаться на их месте, говорить их фразами?       Он попытался замахнуться локтём и перевернуться, но Нил перехватил его руки и с силой прижал к матрасу.       Нет воздуха. Нет шансов. Нет выхода.       Эндрю задыхался, когда Нил локтём придавливал его голову и держал за запяться, чтобы второй сорвать с него штаны.       Хотелось кричать, хотелось напомнить Нилу, что у него с этим проблемы, что он не хочет, что он..       Нил зарычал, потеревшись об него, и Эндрю задёргался. Внутренний голос (а могло быть и так, что это был Нил сверху) говорил ему не шевелиться и не сопротивляться. Ведь это Нил.       И когда Нил стал пытаться протолкнуть в него свой член, Эндрю замер.       Бесполезно, бесполезно, бесполезно.       Чужая рука продолжала давить на затылок. Запах больничного постельного белья был ненавистен как никогда. Эндрю замычал в подушку.       Такой, казалось бы, неумелый и неопытный Нил приспособился слишком быстро. Стал двигаться.       Больно, больно, больно.       Каждый толчок был жгучим и разрывал изнутри. Потом рука Нила на затылке Эндрю ослабла, переместилась ему на лопатки.       Эндрю попытался вдохнуть, но воздух застрял где-то в горле, так и не дойдя на лёгких. Он хотел умереть здесь и сейчас, и плевать было, что такая смерть – ничтожна.       Сверху раздался тяжёлый выход. Казалось, Нил действительно получал удовольствие. А Эндрю было больно, больно, больно.       Но если Нилу было хорошо..       Он мог потерпеть. Мысль так невзначай проскользнула в прочем беспорядке, что Эндрю зацепился за неё, как за единсвенное здравое во всём этом абсурде.       Эндрю потерпел бы, если бы это значило, что он сделает Нила счастливым. Сделает Нилу хорошо, приятно. Он будет терпеть. Такое не в первый раз. Бывало и хуже. Сейчас был Нил.       Нил вернул руку ему на голову, потянул за волосы, чтобы Эндрю приподнялся.       — Посмотри на меня.       Эндрю через силу повернул голову назад, расфокусированным взглядом попытался рассмотреть Нила. Обычный, обычный Нил.. Возможно, возбужденее обычного, но на этом всё. Он не походил ни на одного из старых насильников Эндрю. Это хорошо. Это – утешение.       Нилу можно. Эндрю ему разрешил. Когда? Он не помнил. Но если Нил делал то, что делал сейчас, значит, Эндрю дал ему согласие. По-другому Нил бы не стал этого делать. Очевидно. Это же Нил. Всё было хорошо.       Из горла Нила вырвалось что-то похожее на стон, и он снова уткнул Эндрю лицом в подушку.       Терпеть, терпеть, терпеть.       Это Нил. Он ему разрешил это сделать.       Потом Нил внезапно вытащил и отстранился от него. Эндрю сделал что-то не так? Ком в горле разросся до огромных размеров. Мог ли Эндрю задохнуться из-за него?       В следующее мгновение на его спину брызнуло что-то тёплое и липкое. По ощущениям очень похожее на сперму. Это она и была. Что ещё это могло быть? Нил так и должен был закончить – кончив. Ему ведь было хорошо.       Потом тяжесть пропала. И ощущение Нила рядом – тоже. Зашуршала одежда. Эндрю слышал это, несмотря на звон в ушах. Нил одевался.       — Приведи себя в порядок.       Порядок, порядок.       Эндрю вытерся об одеяло, поправил штаны. Первое время нужно было всё игнорировать. Он всегла так делал после таких случаев. Сейчас он будет игнорировать всё, кроме Нила.       А зачем ему что-то игнорировать, если сейчас всё было иначе? Сейчас всё было по согласию, с близким и хорошим человеком.       К краю кровати подошёл Нил.       — Вот, — он вложил в его пальцы карандаш, а рядом на матрас положил листок бумаги. — Можешь?       Не думая (он не мог), Эндрю вывел три буквы. Они получились кривыми, он был уверен. Но Нил бы разобрал, что там раписано его имя.       — До конца дня тебя никто не побеспокоит.       И Нил ушёл, забрав лист с собой.

[ 10 : 2 ]

      Ночью Нил не пришёл. Но на следующую – да.       Мысли терзали Эндрю. Он не мог ничего поделать с этим. Он разрывался от своих догадок, не мог вспомнить, как и при каких обстоятельствах разрешил Нилу вчерашнее. Поэтому когда Нил вошёл к нему, он спросил:       — Почему ты это сделал?       — Что?       — Вчера.       — О, — Нил кивнул и тут же пожал плечами. — Я хотел. А ты разве нет? Я был уверен, что да.       Если Нил говорил, что был уверен, то.. то так и есть. Он не мог лгать. Значит, Эндрю действительно хотел. Просто упустил или забыл момент, когда согласился и когда они это обговаривали. Всякое бывает при таком образе жизни. Да.       Ладно. Какая разница-то? Что произошло, то произошло.       — Так что? — Нил сел рядом.       — Да, ты прав. Я хотел.       Нил кивнул. У Эндрю полегчало на душе. Между ними ничего не изменилось. Эндрю не натворил ничего плохого.       — Ответишь, где ты был?       Он не хотел выглядеть беспокоившимся и навязчивым, но.. было интересно. И Эндрю реально тревожился.       — Да здесь, — легко ответил Нил. — Но возможности прийти к тебе не было, к сожалению. Только вчера. И вот, сейчас.       Сердце больно кольнуло.       — А завтра?       — Может да, а может и нет. Я не знаю, Эндрю. Понимаешь, это всё очень опасно. Для тебя в особенности. Я ведь не хочу тебе навредить.       — Спасибо.       Нил кивнул.       — Расскажешь, что у тебя здесь происходило? Я просмотрел документы.. электросудорожная терапия?       — Да.       И он стал подробно рассказывать, что чувствовал в те минуты.

[ 3! - 2 ]

      Он приходил, они общались. Эндрю был рад. Напрягали только сеансы с Ривзом. Но их можно было игнорировать, если вспоминать о Ниле.       Ривз ему что-то говорил, о чём-то спрашивал, пытался заставить что-то сделать..       В конечном итоге Эндрю узнал, что в палатах были скрытые камеры. Правда, они уже как пару дней отключились по неизвестной причине. Но их скоро починят. Но это камеры.       Как же Нил влип. Это всё вина Эндрю.       Когда Эндрю следующей ночью заикнулся Нилу об этом, Нил остался спокоен:       — Во-первых, я не думаю, что они настолько внимательно просматривают камеры с палат каждого из пациентов. Им здесь, кажется, плевать на свои обязанности, — в точку, но.       — Нельзя рисковать.       Нил махнул рукой.       — Во-вторых, я одет, как врач. Меня легко спутать.       Действительно. Раньше Эндрю не замечал, во что был одет Нил. Хорошо.       Хорошо.       Пока камеры были отключены, всё хорошо.

[ √9 ]

      Ничего не поменялось, Нилу ничего не угрожало. К Эндрю по-прежнему приходил Ривз, задавал всё те же надоедливые вопросы.       — Ты слышишь голоса? Какие они? Принадлежат знакомым людям или нет? Или, может, бывают другие звуки, которых точно не может быть рядом с тобой? Ты не один с такой проблемой, Эндрю. Мы тебе поможем.       Бред, бред, бред.       Единственной проблемой Эндрю было пребывание в этой лечебнице.       Но он старался отвечать на вопросы Ривза, поддерживать с ним диалог. Может, так его быстрее выпустят.       Нил же думал иначе:       — Тебя не выпустят, Эндрю.       Была ночь, в окно светила луна. В её свете Нил выглядел прекрасно. Возможно, именно из-за этого сердце Эндрю билось так сильно. Или из-за его слов.       — Ты так уверен?       Было видно, что Нилу непросто это признавать.       — Да.       Эндрю не ответил. Просто смотрел на него. Нил был грустным. Может, Эндрю стоит предложить ему повторить то..?       Но эти мысли всегда прерывались какими-либо словами Нила. Нил так легко его отвлекал. Даже от себя самого.

[ -9 + 11 ]

      Нил всегда говорил ему, быть аккуратным. И Эндрю был. Но тревога, порой довольно необоснованная, росла.       Это всё камеры. Слежка.       Одним утром, когда до прихода Ривза оставался ещё час-другой, Эндрю решил полностью осмотреть палату. Он знал, что искать и где именно. Но главной целью было спокойствие. Он надеялся, что этот осмотр избавит от терзаний страха.       Первым делом он заглянул на верхушку шкафа (он ведь знал). Там были коробки с бесполезными безопасными предметами. И между ними – спрятанная камера.       Нет, нет, нет, нет.       Работающая камера. С проводами, ведущими куда-то за стенку шкафа, к стене.       За ним следили. За ними следили. Они видели Нила. Они, скорее всего, слышали его.       Когда и кто успел их включить?       Эндрю понимал, что это уже бесполезно, но всё равно с размаху кинул камеру на пол. Она разбилась, пластиковые детали разлетелись в дальние углы палаты.       Как давно она там была? Как много они знают?       Он ни хуя не избавился от тревоги.       Всё стало хуже, в разы хуже.       Скоро должен был прийти Ривз. Что будет, если Эндрю его вырубит? Найдёт Нила и сбежит, пока не поздно? Что будет, что будет..       Пальцы подрагивали, когда Эндрю собирал части камеры и складывал их в одну из коробок. Конечно, это не поможет. Ничего не поможет. Они и так всё знали, просто играли с ним . Но избавиться от явных улик стоило бы.       Хотелось увидеть Нила. Прямо сейчас. Предложить ему уйти.       Эндрю остановился у окна, стал разглядывать местность. Лес с голыми деревьями. Мёртвыми, наверное. По территории больницы ходили работники. У главных ворот и забора – тоже.       Хуёво-хуёво-хуёво.       Но, может, Нил что-нибудь придумает?       Вся надежда была на него. Он всегда справлялся. В отличии от Эндрю.       Когда вид за окном надоел, Эндрю порывисто дошёл до двери. Открыл её и вышел в коридор. Медсестра обеспокоенно на него посмотрела, что-то спросила, подойдя ближе. Нет, так он не сможет убежать. Его завели обратно и попросили дождаться доктора Ривза.       Ебучий Ривз. Эндрю его ненавидел.       Но до Ривза пришёл Нил. Нил.       — Нил.       Нил закрыл за собой дверь и облегчённо выдохнул. Эндрю стал терять связь с реальностью. Что Нил тут делал?       — Ты знаешь, всё плохо.       Это не новость. И Нил сам так говорил.       — Почему тебя пропустили? Ладно, нет, неважно, выведи нас. Ты лучше знаешь коридоры больницы.       Почему Нил покачал головой?       — Нет-нет, Эндрю. Не получится. Скоро придёт Ривз. Он принял решение. Сегодня утром. Что ты сделал?       Что он сделал, что он сделал..       — Он мудак. Пойдём, Нил. Я хотел тебя найти, но не смог отойти от палаты даже на метр.. Идём сейчас.       Нил снова покачал головой. Эндрю шагнул к нему ещё ближе. Теперь можно было разглядеть его блестящие глаза. И пелену слёз. Они скопились в уголках глаз Нила и могли в любую секунду скатится вниз по его щекам. Что Эндрю сделал?       — Нил, — Эндрю так хотел прикоснуться к нему, поддержать физически. Но нет. Нет, нет. Не сейчас. Потом. Обязательно потом. Не в этом месте. — Объясни. Ты можешь объяснить?       — Мы не выберемся отсюда.       — Окно. Можно сломать решётку.       — Нет, ты.. ты не понял, Эндрю. Мы вдвоём не выберемся.       От вида скатившейся по щеке Нила слезы внутри Эндрю что-то треснуло. Разбилось. Умерло.       — Ты не выберешься.       Смысл не доходил до Эндрю. Лекарства, повреждения. Не получалось понять. Смысл ускользал.       Разве они не договаривались..       — Что ты хочешь сказать?       — Эндрю, я ухожу. Они знают обо мне.       Камеры, камеры, камеры.       Нил тоже о них забеспокоился.       И хорошо.       Пусть так.       Это безопаснее. Для Нила. Ему давно было пора уйти.       — Да. Нил, да. Я хотел тебя предупредить.       Но почему он сказал, что Эндрю не выберется?       Нил, казалось, больше не мог говорить. Но Эндрю всё равно спросил, по большей части для того, чтобы отвлечься от ужасных мыслей:       — Куда ты уйдёшь?       Ему как будто кто-то шептал что-то. Рассказывал об отвтратительном будущем. Будущем без Нила. Без смысла. Без надежды на спасение.       Прости, Нил, прости меня..       — Далеко. Эндрю, я хотел забрать тебя с собой. Это невозможно. Их нельзя перехитрить.       Да. Эндрю понимал это и не хотел отвечать.       Повисло молчание, а когда Нил тихо шмыгнул носом, Эндрю не удержался и сказал:       — Ты прощаешься.       Еле заметный кивок.       — Я пришёл специально за этим.       Время утекало. Больше нельзя было рисковать. Эндрю бы не простил себе, если бы с Нилом что-то случилось из-за этих мешканий. Он и так себя не простит.       — Я сказал тебе всё, что хотел ещё до этого момента. Всегда говорил то, что первым приходило в голову. Больше ничего не приходит, нечего говорить, — разум, казалось, опустел. Конечно. Эндрю не сомневался, что это было связанно со скорым уходом Нила. Да. Да, так и было.       — Я тоже, Эндрю.       Он смотрел на Эндрю с таким сожалением, что внутри всё то мёртвое умирало ещё с десяток раз. Блять.       — Не повторяй.       — Не будем повторяться?       — Да.       Нил рассматривал его слишком внимательно. Как будто пытался запомнить. Но это Эндрю должен был на него так смотреть. Ведь если Нил захочет его увидеть, то сможет посмотреть записи матчей Лисов. А Эндрю ничего не сможет. Не здесь. И не с Нилом. С ним нет ни одного изображения. Они все были уничтожены, пока он скрывался.       — Я наврал. Я не говорил, что дорожу тобой.       Эндрю действительно не помнил такого. Хорошо.       — Тогда я тоже, — пришлось признаться. Что ж. — Ты был моим раем.       Губы Нила поджались.       На этом нужно было закончить. Они оба понимали. Поэтому Нил открыл дверь и вышел, не прекращая смотреть на Эндрю, пока не закрыл её.       Потрёпанный район рая был утерян.

[ cos(0°) ]

      Через пару минут пришёл Ривз. Эндрю его игнорировал. Ривз был последним, что его сейчас волновало. Он лишь раз дёрнулся, даже не специально, когда Ривз завёл разговор о Ниле. Как-то особенно странно. Эндрю тогда, возможно, хотел накинуться на него (он всегда хотел), но руки опустились сами, никакого желания двигаться не осталось.       Он понял, что был глуп, когда Ривз наконец оставил попытки с ним заговорить и замолчал. Когда он долго сидел и наблюдал за Эндрю, а потом встал и вышел в коридор.       Кто-то скрёбся о мозг Эндрю, когтями протыкая извилины.       Что он мог сделать? Ничего.       Совсем скоро Ривз вернулся, приведя с собой доктора Пирса. Эндрю тут же ощутил, насколько влип.       Когда Ривз и Пирс подошли к нему и встали по обе стороны, Эндрю поднял голову. Как унизительно. Во всех смыслах. Они так специально.       Монотонным, ничего не выражающим голосом Пирс начал:       — Пациент Миньярд, — это был один из худших вариантов, как его называли. Эндрю ненавидел это словосочетание и показательно отвернулся к стене. — На основании длительного наблюдения, отсутствия прогресса при применении всех доступных методов терапии, включая медикаментозное лечение и электросудорожную терапию, а также в связи с сохраняющимся ауто- и гетероагрессивным поведением.. консилиумом врачей было принято решение о применении к вам психохирургического вмешательства – префронтальной лейкотомии.       Как же хотелось пропустить эти словами мимо ушей. Как бы хотелось, чтобы они относились не к Эндрю. Он так устал.       Ривз подошёл ближе, заставляя Эндрю снова задрать голову.       — Это простая и эффективная процедура, Эндрю. Она поможет нам.. убрать лишний шум. Ту боль, что не даёт тебе покоя. Ты, наконец, обретёшь покой. Тот самый, которого так хочешь.       Откуда он и они в целом знают, чего он хотел всё это время?       Эндрю покачал головой. Какая, на хуй, лоботомия? Она была запрещена уже как несколько десятков лет. А в этом чёртовом омуте никто никогда не соблюдал законы. На что он он надеялся?       — Я отказываюсь.       На что он надеялся, произнося это?       Ривз цыкнул.       — Нет, Эндрю. Ты не можешь. Это решение принято за тебя, — после этих слов Ривза Пирс кивнул, как бы подтверждая. Да Эндрю и не спорил. Он вообще ничего не делал. — Не сопротивляйся.       Эту фразу Эндрю слышал слишком часто. Слишком часто он ощущал её мерзкий осадок.       Отвечать было нечего, Эндрю сидел молча. Слушал и считал удары своего сердца, надеясь на его скорую остановку.       — Не будем терять времени, — Пирс потянулся к нему, чтобы приподнять за локоть. Эндрю не стал сопротивляться. Зачем? Всё было утрачено, ему не за что было больше бороться.       Но пока его вели по лабиринтам коридоров, Эндрю всё равно не мог отделаться от мыслей о Ниле. Казалось, это будет преследовать его всю жизнь. Он не был против.       Ему не было интересно, в какое помещение его завели. Он не показывал никаких эмоций, когда вокруг появилось несколько незнакомых юношей-врачей, которые стали фиксировать его тело. Снова были тугие ремни на шиколотках, запятьсях и груди. Голову зафиксировали с помощью отдельного держателя.       И вот тут Эндрю уже ощутил подкрадывающийся страх. Но тут же один из молодых врачей подошёл к нему со шприцем, вколол что-то.       Наверное, какое-нибудь вещество, которое усмирило бы Эндрю. Ослабило бы его.       Так и оказалось. Пока Эндрю наблюдал за неспешными, как будто специально небрежными движениями Пирса и Ривза, то начал медленно ощущать снижение тревоги, лёгкую усталость.       К нему нагнулся Ривз.       — Готов?       Эндрю его ненавидел. Хотелось оскорбить его, дёрнуться вперёд, ударить. Но не было ни сил, ни возможности. Конечно.       — Тут моё мнение спрашивается?       Ривз улыбнулся и выпрямился.       — Спрашивается, но не учитывается.       Похлопав Эндрю по плечу, Ривз отошёл к Пирсу. Опять этот мудак распускал руки. Эндрю закрыл глаза, тяжело вздохнул. В голове пронесласть мысль, что на наркоз он и не смеет надеяться, ведь так? Так. Он ведь должен всё понимать и чувствовать. Чтобы «лечение» прошло успешно.       Пирс протирал и обрабатывал спиртом медицинские инструменты. Эндрю смог разглядеть орбитокласт. Организм не был способен на панику, она бушевала где-то в глубине тела и только раздражала.       Лучше бы всё поскорее закончилось. Не важно как всё будет происходить. Лишь бы закончилось. Лишь бы от него отстали.       Пирс стал приближаться.       Паника медленно пробиралась наружу. Эндрю не думал, что страх будет таким скользким.       Везде чувствовался запах спирта. Эндрю казалось, что он и сам уже пропитался им.       Пирс без предупреждений прикоснулся к его лицу мёртвенно холодными пальцами. Без перчаток. Кожа к коже. Противно-противно-противно.       В рот ему снова вложили сложенную в несколько раз ткань.       Острие инструмента мелькнуло прямо перед глазом. А потом Эндрю почувтвовал холод металла. Снаружи, потому что Пирс приставил его к уголку глаза, затем – внутри, потому что Ривз начал вводить его под верхнее веко, прямо за глазное яблоко.       Сука-сука-сука.       Эндрю чувствовал резкую, пронзающую боль в глазу. Она отдавала в мозг. Чувствовалась по всему телу.       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут Ривз вложил в руки Пирса молоточек.       Затем послышался хруст.       Внутри головы Эндрю.       В его черепе.       Пирс пробил тонкую костную стенку за глазницей. Просто лёгким ударом молоточка.       Пробил.       Эндрю попытался выдохнуть (до этого он, как оказалось, не дышал), но воздух застрял, и Эндрю чуть не подавился.       Пальцы Пирса с силой впились в подбородок Эндрю, удерживая.       Физическая боль затмилась чем-то другим. Впрочем, в мозге ведь не было болевых рецепторов. Конечно. Поэтому такая процедура вполне себе безболезненная и безопасная.       Но Эндрю бы предпочёл чувствовать боль, чем ощущать глубоко внутри своего черепа инородное тело. Распирающее давления было невыносимым внутренним нарушением. Эндрю хотел выть и кричать.       Он даже попытался неодобрительно промычать (это бесполезно, в любом случае), когда Пирс начал вводить инструмент глубже, сантиметр на сантиметром.       Нил, Нил, Нил.       Пусть Нил придёт сейчас, спасёт его, излечит и отгородит от остального мира. Навсегда. Эндрю умолял. Непонятно кого, но умолял. Слёзно, потому что по лицу действительно текли слёзы.       Эндрю замычал, когда затем Пирс начал водить инстриментом из стороны в сторону, разрывая связи между префронтальной корой и остальным мозгом.       Вот, вот, вот. Прямо сейчас его извилины протыкали когтями. Самыми настоящими.       Сознание рвалось. «Я» Эндрю рвалось, уничтожалось при каждом движении Пирса.       Всё превратилось в кашу. Теперь не было ни мысли, ни воспоминания, ни чувства — всё это превратилось в белый шум.       Эндрю отчаялся.       Пирс вынул прибор, отстранившись. И повторил процедуру для второго глаза.

[ 0 ]

      Теперь они говорили, что Эндрю здоров.       Ценой всего он «вылечился». Потеряв себя и Нила, он стал «нормальным».

[ - 0,1 ]

      Эндрю знал, что Нил больше не придёт к нему. Никогда. Он больше никогда не увидит его. Реального. Только если во снах, мечтах. Но там теперь такие расплывчатые образы, что Эндрю лишний раз старался не представлять что-либо.       Но он по-прежнему ждал и надеялся. Глупые и бессмысленные надежды. Он ничего не мог с этим поделать.       Если бы Нил пришёл, это бы стало спасением Эндрю.       Но Нил не придёт.       Эндрю знал, конечно, знал. Но последние недели в лечебнице проводил, мечтая о встрече с Нилом в реальности. Хотя бы секундной встрече.       Мечты не сбывались, не становились реальностью.

[ - 0,2 ]

      Эндрю убил его. Ривза. Когда тот во время одного из последних (так говорили все вокруг, его должны были совсем скоро выписать) сеансов в своём кабинете приблизился к Эндрю слишком близко, стал прикасаться совсем не профессионально.       Это был импульсивный поступок. Эндрю не спорил. Не то чтобы ему было с кем. Пока он сидел один, на полу рядом с трупом.       Острый угол стола был перепачкан кровью. Именно об него Эндрю с десяток раз ударил Ривза головой.       В потухших глазах Эндрю заметил что-то родное. Нила. В глазах мёртвого Ривза вместо Эндрю отражался Нил. Такой живой и реальный. Его движения полностью совпадали с движениями Эндрю.       Он стал Нилом.       Вот почему он чувствовал себя по-другому. По-новому. Свободнее. Тебе он мог всё.       В стороне коридора послышались шаги.       Последние секунды спокойствия истекали.       Дверь открылась, на пороге кто-то замер. Эндрю не хотел отводить взгляд с себя-Нила. Но пришлось. В дверях стоял, замерев, доктор Пирс.       — Кто.. Это сделали вы?       Расколотый череп и вытекшие наружу мозги?       — Нет. Вы.