Our love

Тренировочный зал утопал в полумраке — высокие окна пропускали лишь скользкие нити света, от которых каменные стены казались холоднее. Запах железа и масла впитался в воздух, а тишину нарушал лишь лёгкий звон оружия, висящего на стойках у стены. Морана стояла посреди зала — спокойная, собранная, словно сама тьма дарила ей уверенность. Перед ней — новоиспечённые Мары. Девушки держались немного напряжённо: одни вглядывались в неё с восторгом, другие — с тревогой, но каждая старалась не пропустить ни слова. — Помните, — начала Морана ровным голосом, и он отозвался эхом в камне. — Нечисть бывает разной. И оттого ваши действия будут разными. Не всякая тварь бросается на вас с когтями, но каждая из них голодна. И если вы дрогнете, она это почувствует. Она шагнула в сторону, взяла с оружейной стойки тонкий клинок, крутанула его в руке и медленно опустила обратно — лишь как иллюстрацию сказанного. — Если встретите нечисть, ищите слабое место. Каждая из вас должна знать, как поступить в ту или иную ситуацию. — Она говорила спокойно, даже мягко, но в этой мягкости таилась сила, которая заставляла слушать без возражений. Девушки кивали. Одна из них подняла руку. — А если… если мы ошибёмся? — робко спросила она. Морана чуть приподняла бровь. — Ошибки будут. Но они не должны стать вашей гибелью. Поэтому вы учитесь. Поэтому вы — вместе. Она сделала паузу, обвела взглядом лица своих учениц и продолжила чуть тише, но с особым акцентом: — Запомните главное. Если одна из вас погибнет… оставшиеся почувствуют новую Мару. Они найдут её, примут и обучат. Отныне так будет всегда. Вы — сёстры. Сёстры по силе, по долгу и по крови, что льётся на ваших руках. В зале стало ещё тише, чем прежде. Слова легли на них тяжестью и одновременно согрели — кто-то выпрямил спину, кто-то впервые улыбнулся, словно почувствовав плечо рядом. — Поддерживайте друг друга, — закончила Морана, — и присматривайте за сестрой. Иногда именно это решает, вернётесь ли вы домой. Её голос стих, оставив после себя гулкое эхо в их сердцах. Морана легко скользнула в стойку и коротким движением показала, как уходить от удара. Девушки повторяли — неуклюже, неровно, но с видимой старательностью. Те, кто уже держал оружие раньше, быстро схватывали, остальные путались и то и дело сбивались, но Морана не сердилась. Терпение у богини было крепким, словно выкованным вместе с её клинком. Она снова и снова поднимала руки учениц, поправляла их шаги, показывала на своём примере, как именно нужно двигаться, чтобы удар пришёлся в цель, а не в пустоту. — Не спешите, — спокойно произнесла она, отводя руку одной из девушек. — В бою торопливость убивает быстрее, чем враг. Её голос звучал твёрдо, но не сурово — он поддерживал и направлял, и в каждом слове чувствовалась та сила, что держала на плечах целый мир. Внезапно дверь распахнулась. В зал вошёл Алай — стремительно, будто тень сама привела его сюда. Его шаги мягко отозвались в тишине, и лишь в уголках губ мелькнула лёгкая, почти неуловимая улыбка. Морана, не прекращая движения, приподняла бровь. Немой вопрос скользнул между ними. Слова застряли в её горле. С того самого дня, как они оказались в Сечене, оба были заняты до предела. Почти не оставалось времени на разговоры, тем более на то, чтобы взглянуть друг на друга без спешки. А когда взгляды всё-таки пересекались… в памяти всплывал тот самый мимолётный, почти ничего не значащий поцелуй. «Почти» — но именно это «почти» и жгло её сильнее всего. Сейчас, поймав себя на том, что снова вспомнила, Морана поспешно отвела взгляд. Повернулась к девушкам, чтобы скрыть смятение, и ровно спросила: — Что случилось? Алай подошёл ближе. Наклонился так, что только она могла услышать его слова: — Нам нужно срочно поговорить. Морана резко выпрямилась, сделала два шага назад. — Я занята. Может, позже? — её голос был холоден и строг, но пальцы, сжавшие рукоять оружия, чуть дрогнули. — Это займёт недолго, — мягко, но настойчиво возразил он. — И это важно. В его глазах было то самое упорство, с которым спорить не имело смысла. Она глубоко вздохнула, будто решаясь, и кивнула. — Хорошо. Повернувшись к девушкам, она сказала: — Отдохните немного. Я ненадолго отойду. Ученицы зашептались между собой, но послушно кивнули. Морана, стараясь не выдать странную дрожь, охватившую её тело, последовала за Алаем. Его шаги были уверенными и тихими, её же — чуть резче, чем обычно. Она шла за ним, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм. Они миновали широкий зал, шагнули в боковую дверь и оказались в небольшом помещении. Каменные стены были увешаны оружием — здесь хранились тренировочные мечи, копья, кинжалы. В воздухе витал сухой запах металла и масла. Тишина здесь казалась гуще, чем в зале, и Морана на мгновение ощутила, что оказалась наедине с Алаем слишком близко. Она скрестила руки на груди и первой нарушила молчание: — Так о чём ты хотел поговорить? Алай остановился напротив неё. Его взгляд был серьёзен, но в нём теплилось что-то мягкое, от чего у неё внутри стало тревожно. — Ты можешь… показать мне, как создать плащи? Подобные тому, что ты сделала для меня. Морана нахмурилась. — Зачем? — прямой вопрос слетел с её губ прежде, чем она успела сдержаться. — У меня есть семеро подопечных, — ответил он спокойно. — Они связаны со мной… и с подземным миром. Я хочу, чтобы у каждого была маска и плащ. Но я не знаю, как именно создать плащ из тени. Секунду она просто смотрела на него. В глазах Алая не было ни гордыни, ни просьбы — лишь решимость, от которой отказываться было бы бессмысленно. Морана чуть заметно, едва дрогнувшими уголками губ, улыбнулась. — Вот оно что… Она задумалась, взгляд её скользнул в сторону оружия, а пальцы машинально коснулись пояса. Тишина потянулась между ними, но Алай не торопил. Он просто ждал, с лёгким наклоном головы, как будто пытался уловить её мысли. Наконец, Морана выдохнула: — Ты можешь это сделать. Она отстегнула серп, висевший на её талии, и подняла его на уровень глаз. Клинок тускло блеснул в полумраке. — Мой серп поможет тебе, — сказала она спокойно. — Ты ведь видел, как я создала твой плащ? — Видел, — кивнул Алай. — Тогда всё просто, — продолжила Морана. — Нужно поймать собственную тень, схватить её — и отрезать. Так появится ткань. Ты сможешь создать плащи для всех семерых Мороков. Она протянула серп, и в её движении было что-то торжественное, будто она вручала ему не оружие, а часть своей силы. Но... Протягивая серп, в последний миг её пальцы замерли на холодном лезвии. Лёгкая, почти невидимая усмешка тронула губы. — Только смей потерять его, — произнесла она с игрой в голосе, — и тебе не избежать моего гнева на свою душу. Её слова прозвучали как шутка, но в каждом тоне сквозила истина: серп был для неё больше, чем оружие. Алай, вместо того чтобы насторожиться, улыбнулся шире. Он сделал ещё пару шагов, и расстояние между ними исчезло, оставив только их дыхание, смешавшееся в тишине оружейной. Его рука потянулась к серпу, но прежде чем коснуться, он тихо, почти интимно сказал: — Я обязательно верну его в целости. Но, в любом случае… — он на миг задержал взгляд на её глазах, — ты не сможешь гневаться на меня. Морана удивлённо приподняла брови. — С чего ты так уверен? Алай чуть склонил голову, и его слова прозвучали бесцеремонно, нагло — и всё же с какой-то обезоруживающей лёгкостью: — Потому что ты любишь меня. А значит, не сможешь. Она едва вдохнула, готовая возразить, но не успела. В тот же миг он легко, будто это было самым естественным, что можно сделать, выхватил серп из её рук, и, прежде чем она пришла в себя, его губы коснулись её щеки. — Ты и соскучиться не успеешь, — тихо сказал он, и в его тоне было слишком много смысла. — И я говорю не про оружие. Подмигнув, он развернулся и вышел, оставив за собой тень лёгкого смеха и тёплое дрожание воздуха. Морана всё ещё стояла неподвижно, будто земля на мгновение ушла из-под ног. Лишь когда дверь за ним закрылась, на её губах появилась странная, непривычная, но такая счастливая улыбка. Несколько долгих секунд она стояла неподвижно, будто всё ещё ощущала лёгкое прикосновение к щеке. Когда же дыхание наконец выровнялось, она прижала ладонь к лицу — и поняла, что кожа горит от простого, почти невинного поцелуя. — Глупость, — пробормотала она себе под нос, и всё же в голосе не хватало твёрдости. Сжав губы, она махнула рукой, и в воздухе над ладонью возникло маленькое зеркальце — тонкое, как сотканное из лунного света. На гладкой поверхности отразилось её лицо, и щеки, пылающие предательским румянцем. — Великолепно, — пробубнила Морана, глядя на отражение. — Богиня, командующая смертью и зимой… и краснеет, как девчонка. Она резко щёлкнула пальцами — зеркальце исчезло, будто его и не было. В голове уже зрела мысль: если Алай взял серп, то сейчас, скорее всего, он пробует то самое, о чём просил. И лучше увидеть всё самой. Собравшись, Морана покинула оружейную и вернулась в тренировочный зал. Девушки удивлённо подняли головы, но она лишь спокойно сказала: — Отдохните. Можете пойти пообедать, если хотите. У меня появились дела. Никто не стал спорить — час обеда уже поджимал, а после упорной тренировки желудки явно требовали своего. Ученицы разошлись оживлённым шёпотом, а Морана, не теряя времени, направилась прочь. Коридоры Сеченя встретили её привычным полумраком и тяжёлым дыханием камня. По пути ей повстречалась Мокошь. Та приостановилась, удивлённо взглянув на Морaну: — Ты ищешь кого-то? — Алая, — коротко ответила она. Мокошь качнула головой: — Не видела. Дальше, за поворотом, ей попался Зоран, и вопрос прозвучал вновь: — Ты не знаешь, где Алай? Тот задумался, но тоже отрицательно качнул головой. Уже у самого выхода Морана наткнулась на Ену. Девушка улыбалась так, будто делилась какой-то тайной сама с собой. — Ена, — обратилась к ней Морана, не тратя времени на обходные слова, — не знаешь ли, где Алай? Ена едва заметно приподняла подбородок и с тем же хитрым выражением сказала: — Во дворе, в заднем саду. С Мороками. — Спасибо, — Морана чуть склонила голову и поспешила дальше. А Ена провожала её взглядом, и улыбка на её лице становилась только шире. Будто она знала что-то, чего не знали ни Морана, ни сам Алай.

***

Морана остановилась на краю сада, не выдавая себя. Каменные плиты дорожки вели к небольшой площадке, окружённой старыми деревьями, чьи ветви вились в сером мареве облаков. Солнца не было, только глухой свет, рассеивающийся сквозь туман. Алай стоял посреди двора, вертя серп в руках так, словно впервые держал его. На его лице играла чуть глуповатая улыбка — та, которую он, наверное, никогда бы не позволил себе в присутствии врагов. От этого вида у самой Мораны уголки губ дрогнули, и на мгновение она почти позволила себе улыбнуться в ответ. Почти. Осознав это, она тут же заставила себя вновь застыть с холодной серьёзностью. Мороки, семеро мужчин в одинаковых тёмных плащах, стояли вокруг. Их лица оставались спокойными, хотя в воздухе ощущалось нетерпение. Алай обернулся к Моране спиной, что-то сказал — его голос был тих, и до Мораны слова не долетели. Но судя по тому, как один из Мороков коротко хмыкнул, а другой едва заметно усмехнулся, Алай позволил себе какую-то шутку. Остальные кивнули, принимая сказанное без возражений. И вот он поднял серп чуть выше и оглянулся вниз, ища собственную тень. Но без солнца её очертания расплывались, будто не желали поддаваться. Понадобилось время, прежде чем он выудил из этого серого света хоть что-то похожее на очертание. Морана скрестила руки на груди, её глаза следили за каждым его движением. Алай сделал первый резкий выпад серпом — и промахнулся. Тень ускользнула. Второй раз — снова мимо, только трава под ногами качнулась от взмаха. Третий — и вовсе выглядел так неловко, что Морана едва сдержала смешок. Мороки переглядывались, кто-то приподнял бровь, но ни один не заговорил. Они терпеливо ждали, хоть и с трудом скрывали улыбки. Алай же, не смутившись, продолжал снова и снова ловить ускользающее тёмное пятно под собой, а Морана, наблюдая за ним издалека, не могла не отметить: даже его неуклюжесть казалась какой-то… настоящей. Теплой. И чем дольше она смотрела, тем сильнее понимала, что сама невольно улыбается, хоть и старается тут же скрыть это. Алай снова попытался резко накрыть тень ладонью, но та вильнула и ускользнула, будто издеваясь над ним. Он выдохнул сквозь зубы: — Она меня явно дразнит… Морана, наблюдавшая со стороны, не удержалась от усмешки, решив всё же подойти к ним. — Может, дело не в ней, а в твоей ловкости? — она нарочно сделала невинное лицо. Алай вскинул на неё взгляд, прищурился, но уголок его губ дрогнул. — Значит, ты предлагаешь мне сдаться и признать поражение? — Я предлагаю помощь, — спокойно ответила Морана и подошла ближе. — Пока ты тут устраиваешь танцы с собственной тенью, она уже, наверное, устала от смеха. Он хмыкнул. — Очень смешно. Ну давай, покажи, как это делается. Морана встала рядом, их плечи почти соприкоснулись. Она протянула руку и слегка коснулась его запястья, направляя движение. От этого простого прикосновения между ними пробежал какой-то ток, и Алай чуть замер, глядя на неё сбоку. — Смотри, — мягко сказала она, — не хватай резко. Нужно двигаться плавно, будто играешь с ней. — Плавно, говоришь? — тихо отозвался Алай и попробовал повторить её движение. Тень снова ускользнула, но теперь — совсем чуть-чуть. Они переглянулись и рассмеялись. — Видишь, прогресс, — подколола Морана. — Ну конечно, только благодаря твоей мудрости, — парировал он, но улыбка не сходила с его лица. Она наклонилась ближе, их волосы едва не коснулись друг друга, и снова направила его руку. — Вот так. Теперь попробуй не гнаться, а подождать, а акуратнее схватить его. Алай выдохнул и последовал её совету. В какой-то момент у него получилось ловко, быстро схватить тень. — Есть! — радостно сказал он, сжав пальцы. Морана улыбнулась шире. — Ну что ж, теперь можешь гордиться. Хотя половина заслуги — моя. — Половина? — Алай наклонился ближе, с лукавой искрой в глазах. — Не меньше трёх четвертей. Она рассмеялась и слегка толкнула его плечом. — Ничего подобного. Но ладно, так и быть, делим пополам. Их смех слился в одно целое, а тень спокойно замерла в руках Алая, будто тоже признала их союз. Морана остановилась отойдя в сторону, чуть приподняв подбородок, наблюдая за тем, как Алай работает. Его движения были уверенными и в то же время осторожными: он для каждого Морока создавал по плащу, и ткань, рождённая из сияния и тени, мягко ложилась на плечи. Он иногда бросал на неё взгляды, будто проверял, одобряет ли она то, что он делает. В его глазах мелькала полуулыбка, лёгкая, тёплая — и это совсем не сочеталось с суровым образом царевича, к которому привыкли окружающие. Морана не спешила отвечать ему той же улыбкой, но её взгляд стал мягче, спокойнее. В строгих чертах лица вдруг проявилась какая-то новая, сдержанная, но явная заинтересованность. Когда последнему Мороку досталась созданная им маска, все они склонили головы в благодарности и один за другим скрылись в глубине замка. Тишина постепенно накрыла двор, пока не осталось лишь двое — богиня и царевич. Невидимое напряжение между ними стало ощутимее. Тени угомонились, но воздух будто всё ещё звенел от недосказанного. Алай сжал ладони за спиной и, выдержав паузу, тихо сказал: — Похоже, они довольны. Морана склонила голову, её глаза чуть блеснули. — Ты удивил их. И… меня тоже. Он усмехнулся, но мягко, без вызова. — Значит, всё было не зря. Между ними зависло то, что ещё не было озвучено: благодарность, осторожное признание, может быть, начало доверия, которое ни один из них не спешил назвать словами. Алай первым сделал шаг к тому, чтобы разрядить повисшую тишину — вздохнул и, чуть прищурившись, сказал: — Ты знаешь, мне кажется, моя тень специально упрямилась, пока ты не появилась. Хотела выставить меня нелепым в твоих глазах. Морана чуть вскинула брови, но уголки губ всё равно дрогнули. — Не тень, а руки у тебя кривые, — спокойно заметила она, но в голосе звучала мягкая насмешка. Алай сделал вид, будто смертельно оскорблён. — Ах вот как? Значит, я столько стараюсь ради Мороков, а богиня всё равно найдёт, к чему придраться. Они пошли рядом вдоль сада: узкая дорожка вела мимо старых лип, из-под ветвей которых тянулся лёгкий туман. Их шаги звучали неспешно, размеренно, будто оба нарочно не спешили расходиться. — Ты сам просил честности, — ответила Морана, уже едва сдерживая улыбку. — Хорошо, тогда будь честной до конца, — Алай наклонился чуть ближе, заглядывая ей в глаза. — Ты ведь смеялась над моими попытками поймать тень? Морана покачала головой. — Я лишь улыбнулась. И то… ненадолго. — Улыбнулась, — повторил он с довольным видом. — Для тебя это уже великое чудо. Она хотела что-то возразить, но с её губ сорвался тихий смешок, лёгкий, едва уловимый. Алай сразу ухватился за это, театрально вскинув руки. — О! Слышал, слышал! Богиня Смерти умеет смеяться! Морана прикрыла глаза рукой, будто отмахиваясь от него, но плечи её дрогнули, выдавая, что смех вот-вот прорвётся сильнее. И правда — спустя мгновение тихие смешки наполнили воздух. Не громкие, но живые, тёплые. Они разгоняли остатки напряжения между ними, и прогулка уже больше походила на беседу двух давних друзей, чем на осторожный разговор богини и царевича.