Осознанный выбор

      Мои родители всегда умели хранить секреты. А я с детства обожала разгадывать тайны. Вскрывать их, словно тела в морге. И успешно похороненная тридцать лет назад история Айзека Найта стала очередным трупом, нуждающимся в аутопсии. Разумеется, в переносном смысле.       Попасть в офис коронера не составило труда. Короткое замыкание открыло мне все двери. Если уж система безопасности «Уиллоу Хилл» недолго сопротивлялась скромному трюку с электричеством, то мрачное полуподвальное помещение, в котором ежедневно кромсают покойников, сдалось ещё быстрее.       Мне опять пришлось заручиться поддержкой дяди Фестера – единственного, не считая бабушки, члена семьи, который ничего не знал об отношениях между Аддамсами и Найтами. Отношениях, отравленных ненавистью и погибелью. Он, как обычно, не задавал лишних вопросов, а с радостью согласился снова примерить на себя образ доктора Франкенштейна.       В прошлый раз дядя Фестер реанимировал Вещь. Сегодня же ему предстояло оживить человека, чьей частью тела тот когда-то был. Довольно иронично.       Мы извлекли тело Айзека из холодильной камеры и водрузили его на секционный стол. Я достала из своего рюкзака футляр с механическим сердцем, что совсем недавно билось в груди Найта.       – Ты уверена, что хочешь этого? – поинтересовался дядя Фестер. – Ещё не поздно передумать.       И тут память любезно вернула меня в недалёкое прошлое.       Я плавно скольжу по воздуху, точно разрезавший плоть скальпель – в вентральной полости. И перед тем, как Айзек ловким движением руки опрокидывает меня в могилу, я задерживаю взгляд на Тайлере. Он крепко сжимает поводок, надетый на Пагсли. Но на фоне уверенного в себе Найта Тайлер смотрится совершенно юным и неоперившимся.       Неспособным на чёртов поступок.       Теперь я понимаю: он спас меня от Роуэна, повинуясь приказу Гейтс. Я должна была умереть в ночь Кровавой Луны. А до её наступления Тайлеру следовало оберегать будущую жертву от любых угроз.       Зато потом все его жалкие потуги прикончить меня провалились. Как я могла увлечься таким неудачником? Не будь я Уэнсдей Аддамс, сгорела бы со стыда. Прямо в эту минуту, когда балансирую на грани жизни и смерти.       Айзек же пробудил во мне доселе неведомое чувство. Да, он намерен похоронить меня заживо из-за навязчивого стремления закрыть старый гештальт. Только это – его личное желание, а не рабское повиновение чужой воле.       Впрочем, я нисколько не сомневаюсь в том, что покину свою усыпальницу раньше, чем Пагсли отправят на тот свет. И доберусь до Найта. Подчиню его себе, как собиралась подчинить Хайда. Правда, другим способом. Достойным да Винчи. Ведь отныне он – моя цель. И я ни за что от неё не отступлюсь…        – Я не передумаю, – твёрдо сказала я, помещая механическое сердце в грудную клетку Айзека. – Это мой осознанный выбор.       – Ладно, – выдохнул дядя Фестер. – Тогда отойди от стола.       Я сделала шаг назад, любуясь развернувшимся передо мной зрелищем. Распростёртое на холодном металле тело Найта. И атаковавшая его серия электрических разрядов. Картина, прекрасная в своей омерзительности.       Постепенно Айзек оттаял. Его кожа порозовела. Однако сердце так и не запустилось.       – Нужен импульс помощнее, – заметила я.       Не проронив ни слова, дядя Фестер обрушил на Найта новый поток молний.       Это сработало. Шестерёнки в груди Айзека пришли в движение. А через полминуты его глаза открылись.       – Он жив! – издал восторженный вопль дядя Фестер.       – Оставь нас, – коротко велела я.       – Как пожелаешь.       Многозначительно подмигнув мне на прощание, дядя Фестер исчез за дверью.       Найт принял сидячее положение и вперил в меня взор.       – Привет.       На редкость дружелюбное начало для того, кто одержим идеей стереть Аддамсов с лица земли.       – Здравствуй, Айзек.       – Это моё имя? – искренне удивился он. – Красивое. Мне нравится.       Его губы тронула улыбка, и я ощутила болезненный укол куда-то в область между лёгкими, прямо над диафрагмой. Тайлер всегда улыбался мне точно так же. Что, если я совершила ошибку, воскресив его родственника?       Нет, на сей раз никакой ошибки быть не могло. Тем более, Найта постигла самая страшная участь из всех возможных. Амнезия. Похоже, дядя Фестер слегка перестарался.       – Главное: оно идеально тебе подходит, – с неохотой признала я.       – Вижу, ты хорошо меня знаешь.              – Возможно. В любом случае, я собираюсь узнать тебя получше.       Чистая правда. Позволить изгою с таким уровнем интеллекта просто сгнить в могиле – настоящее преступление.       Или дело не только в интеллекте?       Айзек соскочил со стола и приблизился ко мне.       – Я буду рад стать объектом твоего изучения. Кстати, как тебя зовут?       Его опасная близость повергла меня в странный трепет. Я замерла, будто пичужка перед удавом. И, уже предчувствуя неизбежное, тихо произнесла:       – Меня зовут Уэнсдей.