Идеальный шиноби

Ненависть (/heɪt/): «Интенсивное и зачастую устойчивое чувство глубокой неприязни, отвращения или враждебности по отношению к человеку, группе, предмету или идее.» Я открываю глаза на тусклый свет, пробивающийся сквозь укреплённые стены комплекса. Прошли дни, моё тело почти полностью восстановилось после интенсивных тренировок по стихиям. Запасы чакры больше не истощены, и остаточная усталость исчезла. Пришло время действовать. Мои цели наконец двинулись. Мой клон, превратившийся в неприметного кролика, притаился в густом кустарнике на краю оврага. Водопад ниспадает вниз, его шум скрывает лёгкие движения. Маскировка проста, но эффективна — дикая природа не вызывает подозрений. На краю обрыва стоят две фигуры: Итачи Учиха и Шисуи Учиха. Итачи стоит прямо, но собранно, его поза контролируема. Чёрный плащ Учиха ниспадает с его фигуры, длинные тёмные волосы слегка колышутся на ветру. Несмотря на юный возраст, его лицо лишено мягкости детства — выражение холодное, глаза остры. Шисуи, напротив, держится более расслабленно. Тёмно-зелёная броня поверх чёрного боевого костюма говорит о готовности к бою, но поза лишена напряжения. Он носит налобную повязку с символом Конохи, сдвинутую чуть набок, а его выражение беззаботно — хотя серьёзность сказанного выдаёт иное. Шисуи заговорил первым. — Так значит, всё прошло не очень. — Прости, я сделал всё, что мог, но мне удалось лишь отложить выполнение плана. Данзо упоминал, что клан Учиха считают виновным в атаке Девятихвостого. Это означает, что у Учиха есть планы против угнетения со стороны деревни. Пытаются ли эти двое уладить конфликт? Отсрочка. Не предотвращение. Это говорит о том, что напряжение достигло такой точки, где логические доводы бессильны. Недоверие Учиха к деревне перевесило разум. Шисуи не выглядит удивлённым. — Это переворот, устроенный всем нашим кланом. Мы всегда знали, что их будет нелегко отговорить. Их воля добиться этого гораздо сильнее, чем мы предполагали. Тем не менее, отсрочка плана всё равно отличный результат. Шисуи признаёт неизбежность переворота, но всё ещё цепляется за альтернативы. Он ищет решение без конфликта — почти невозможная задача, учитывая нынешний курс клана. Его слова выдают оптимизм, а может быть, и отчаяние. Итачи чуть сдвигается, голос ровный. — А ты как? Ты говорил, что попытаешься найти союзников. Шисуи выдыхает. — Боюсь, это идёт не очень. К лучшему ли, либо к худшему, они — часть клана Учиха, так что их связь сильна. Это укрепляет моё понимание — единство Учиха неразрывно, даже среди тех, кто сомневается в перевороте. Убедить людей предать свой клан, свою самую суть — колоссальная задача. Верность перевешивает разум. Итачи молчит; его мысли, вероятно, совпадают с моими. Шисуи замечает его выражение и натянуто улыбается. — О, да перестань, не смотри на меня так. Помни, речь идёт о нас с тобой, Итачи. Шисуи кладёт руку на плечо Итачи. Жест утешения. — Так что не волнуйся, всё будет в порядке. Он пытается сохранять оптимизм, несмотря на растущую неизбежность войны. Он успокаивает Итачи, но, возможно, в большей степени — себя. Его готовность взять на себя ответственность намекает на собственные планы — возможно, радикальные. Внезапное вмешательство меняет атмосферу. — Стааарший брат! Из леса выбегает маленькая фигурка, несущаяся к двоим Учиха. Мальчик молодой — примерно пяти лет. У него короткие чёрные волосы, круглое лицо и яркие, решительные глаза. Одежда простая: тёмно-синяя рубашка и шорты. Несмотря на небольшой рост, он бежит уверенно. Ребёнок резко тормозит, заметив Шисуи. — …Ой, прости. — Йо! Шисуи небрежно машет рукой, и ребёнок улыбается в ответ. — Шисуи! Выражение Итачи чуть смягчается. — Саске, что ты здесь делаешь? Итак, у Итачи есть младший брат — Саске Учиха. Саске дует губы. — Эй, о чём вы вообще говорите? Давай, расскажите, расскажите, расскажите! Итачи колеблется долю секунды, прежде чем ответить. — Ты ещё слишком мал, чтобы знать об этом. Саске хмурится, надул щёки в знак протеста. — Ааа, и что это такое? Я теперь не в группе...? Итачи тянется вперёд и мягко щёлкает Саске по лбу двумя пальцами. [https://img.wattpad.com/6bbfd7447b5d183cd33f3f4be2472c2dadd4ec09/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f6d3257684c7869433378736470413d3d2d313531373834323138332e3138353231353865333962303661366536323135303031373537342e706e67] — Прости, Саске. Может, в следующий раз. Саске отпрянул, потирая лоб. Итачи глубоко привязан к Саске. — Ааа... ты всегда так говоришь, старший брат. Шисуи усмехается. — Хе... это просто несправедливо. Шисуи опускается на колено рядом с Саске и по-сговорнически кладёт руку ему на плечо. — Ладно, Саске. Может, я тебе расскажу? Саске оживляется. — Правда? Ты лучший, Шисуи! Шисуи игриво понижает голос. — Видишь ли, мы как раз спорили, кто из нас сильнее — я или твой брат. Саске хмурится, раздумывая. — Я знаю, что я сильнее, — говорит Шисуи, — но Итачи просто не признаёт этого. — Нет, ты не прав! — восклицает Саске. Шисуи делает вид, что шокирован. — О? Саске скрещивает руки на груди. — Я имею в виду, да, ты силён, но, ну... мой брат всё равно намного сильнее тебя. Шисуи драматично вздыхает. — О да? Но я старше, так что, естественно, я должен быть— — Возраст ни при чём, когда речь о ниндзя! Шисуи ухмыляется. — Но у меня есть Шаринган. Саске фыркает. — У моего брата тоже есть Шаринган! Саске поворачивается к Итачи. — Правда, старший брат? Прежде чем Итачи успевает ответить, его взгляд обостряется. Он смотрит в сторону леса. Его Шаринган активируется на долю секунды. Он что-то почувствовал. Я задерживаю дыхание. Шисуи бросает взгляд на Итачи. — Что-то не так? Итачи колеблется. — Нет... Он поворачивается обратно к Саске, выражение его лица невозможно прочитать. Я медленно отступаю. Кроличий клон рассеивается, его воспоминания возвращаются ко мне. Вечерний воздух был прохладным, и на улицах деревни начинало оживляться движение — люди занимались своими повседневными делами. Но для меня вся эта активность вокруг Конохи была второстепенна. Мой разум всё ещё переваривал разговор между Итачи и Шисуи. Слишком много намёков, чтобы их игнорировать, и хотя мне удалось отступить, не выдав себя, моя работа на сегодня была далека от завершения. У меня оставалась ещё одна задача. Когда я шёл по деревне, мой взгляд зацепился за знакомую фигуру вдали — Наруто Узумаки. Красный мяч подпрыгивал впереди него, катился по земле, и он поспешными, радостными шагами догонял его. Простое действие, то, что сделал бы любой ребёнок бездумно, но в его случае это имело иной, тяжёлый оттенок. Ведь каждый его шаг, каждое движение встречалось с презрением. До моего слуха долетели шёпоты жителей. — Почему он вообще разгуливает так беспечно? — Эта тварь давно должна исчезнуть. — Из-за него столько людей погибло... Ненависть была настоящей. Она читалась в их глазах, в том, как искажались их лица, когда они смотрели на него. Никто не пытался скрыть своего презрения, словно страдания Наруто были делом справедливости, а не злобы. Он не реагировал. Вернее, он научился не реагировать. Он просто держал голову опущенной, продолжая сжимать красный мяч, пока шёл по улицам. Я следовал на расстоянии, наблюдая. Он не шёл куда-то конкретно — шаги были неторопливы, будто он гулял просто ради самого процесса. Потом он остановился перед лавкой рамена. Его маленькая рука потянулась в карман, пальцы нащупывали, проверяли. Зазвенели несколько монет, но сразу стало ясно — этого недостаточно. Я заметил, как его губы сжались, как выражение лица дрогнуло, прежде чем он быстро скрыл это нарочито лёгким вздохом. Он отвернулся от лавки, делая вид, будто вовсе и не был голоден. Я ощутил слабое присутствие чакры, наблюдавшей за мной издалека, но решил проигнорировать. Я подошёл ближе. — Наруто. Он повернулся на звук моего голоса, моргнул удивлённо, а затем его лицо расплылось в улыбке. — Киётка! Для Наруто я был другом. — Ты голоден? — спросил я. Наруто покачал головой. — Нет! Совсем нет! Очевидная ложь. Его живот тут же выдал его громким, предательским урчанием. На миг выражение лица застыло, прежде чем он скрестил руки. — Я только что ел, поверь! Я ничего не сказал. Просто смотрел на него. Наруто продержался секунды три, потом отвёл взгляд и неловко хихикнул. — Ладно... может, немного голоден, — признался он. — Следуй за мной. Мы вышли к озеру за пределами деревни. Вода была чистой, как стекло, отражала небо, а на поверхности время от времени расходились рябью круги от рыб под толщей. Наруто огляделся, в замешательстве. — И что мы тут делаем? Я поднял с земли длинную крепкую палку и осмотрел её. — Ты ведь любишь рыбу? Наруто оживился. — Ага! Рыба — это круто! Не говоря больше ни слова, я наточил кончик палки камнем и подошёл к берегу. Застыл, ожидая. Рыбы сновали хаотично, их движения были быстрыми, но предсказуемыми. Затем я ударил. Острый конец палки легко пронзил тело рыбы, серебристая чешуя заблестела, когда я поднял её из воды. Глаза Наруто округлились. — Вау! Это было круто! Я протянул ему вторую заточенную палку. — Попробуй. Наруто уверенно схватил её и шагнул к воде с преувеличенной решимостью. — Ладно, сейчас я её поймаю! Он скопировал мою стойку, глаза вцепились в рыбу внизу. Он задержал дыхание. Сжал палку крепче. И — Бульк! Попытка оказалась... мягко говоря, неудачной. Вода всплеснула, когда он потерял равновесие и с громким воплем рухнул вперёд. Выбрался обратно на берег весь мокрый. Я наблюдал молча. Наруто моргнул, уставившись на пустые руки. — Эй... а где моя рыба? — Ты не поймал ни одной. — Что?! Он уставился на озеро так, будто оно его предало. Затем обернулся ко мне, ткнув в меня обвиняющим пальцем. — Ладно, говори секрет! Как ты это сделал? — Секрета нет. Наруто сник. — Эй, да ну! Я тоже хочу поймать! Я не ответил. Вместо этого продолжил ловить рыбу. Одну за другой я вытаскивал их из озера, пронзая с точностью. Наруто в конце концов перестал жаловаться и просто сел, наблюдая. Когда их стало двадцать, я остановился. Я собрал сухие ветки и сложил их в небольшую яму. Наруто наклонил голову. — А сейчас что делаешь? — Разжигаю огонь. Я щёлкнул пальцами — и искры воспламенили сухую траву под хворостом. Я бережно поддерживал маленькое пламя, поддувая воздух и подкладывая веточки, пока оно не превратилось в костёр. Рот Наруто приоткрылся. — Ты ещё и костёр умеешь делать?! — Да. Он фыркнул. — Ты так говоришь, будто это легко... Это было легко. Я отложил рыбу и принялся её готовить. Сначала промыл водой, убрал чешую, выпотрошил. Не идеально, но в данных условиях лучшее, что можно сделать. Наруто сморщил нос. — Фу, выглядит мерзко. — Готовка — это не только вкус, — сказал я. — Это ещё и подготовка. Он скрестил руки. — Ну, я вообще не готовлю, так что... — Вот поэтому ты не можешь сам себя прокормить. — Эй! Я проигнорировал его, насадил рыбу на палки и поставил над огнём. Запах жарящейся рыбы вскоре заполнил воздух, Наруто заёрзал нетерпеливо. Он явно был голоден. — Почти готово, — сказал я. — Отлично! Я уже умираю с голоду! Через несколько минут рыба была прожарена. Я протянул ему одну. Он откусил кусок — и его лицо сразу просияло. — Это потрясающе! — воскликнул он, запихивая в рот ещё. — Как ты всё умеешь?! Я не ответил. Костёр потрескивал тихо, оранжевое свечение отражалось в поверхности озера. Рыба была приготовлена идеально — хрустящая корочка, под которой скрывалось мягкое мясо. Запах смешивался с ночным воздухом, наполненным ароматом сосен и сырой земли. Наруто сидел напротив, жадно уплетая. Он почти не говорил с тех пор, как мы начали есть. — Ты ешь, как голодный волк, — сказал я нейтральным голосом, наблюдая за его движениями. Наруто, с полным ртом, вскинул на меня глаза и поспешно проглотил. — Тьфу, не говори так, Киётка! Я просто очень люблю рыбу, понял? Я не ответил. Не было нужды. Тот факт, что он уже доел, а я сделал лишь пару укусов, говорил сам за себя. Ночь углубилась, небо раскинулось океаном звёзд. Их мягкий свет отражался в воде. Было спокойно. И тогда я почувствовал это. Присутствие. Сначала далёкое, словно лёгкая рябь в воздухе. Едва уловимое, но несомненное. С каждой секундой оно приближалось, и его тяжесть становилась неоспоримой. Это была сила — не грубая, не агрессивная, как у Данзо, а отточенная, контролируемая. Это был не простой шиноби. Наруто, как всегда не подозревая, продолжал есть. Но я уже чуть изменил позу, мышцы напряглись, готовые среагировать. Из темноты вышла тень. В огонь шагнул старик в ничем не примечательной одежде. Простые одеяния, спокойное лицо, почти мягкое. Но черты были узнаваемы. Глубокие морщины, уставшие, но острые глаза, осанка, в которой ощущалась власть без всякого усилия. Я видел это лицо прежде. Не лично — высеченным в великом каменном монументе, взирающем на деревню. Третий Хокаге. Значит, вот он, человек, о котором говорил Данзо. Хирузен Сарутоби. Правитель этой деревни. Тот, кого Данзо называл дураком. Зачем он здесь? Я сразу перебрал варианты. Пришёл за мной? Нет, маловероятно. Я не привлекал внимания. Он пришёл за Наруто. Но почему? Долг? Любопытство? Что-то личное? Он сделал ещё несколько шагов, выражение лица оставалось непроницаемым. — Чем так вкусно пахнет? — его голос был тёплым, почти непринуждённым. Наруто подпрыгнул, глаза расширились. — Аа! Старик, не подкрадывайся так! Я остался неподвижен, лицо ничего не выдало. Я не мог показать, что узнал его. Лишнее внимание ни к чему. Я повернулся к Наруто. — Ты его знаешь? Наруто почесал затылок и виновато усмехнулся. — Ага, этот старик иногда заходит. Еду мне приносит и всё такое. Интересно. Значит, Хокаге лично присматривал за Наруто. Уже это многое значило. Если он глава деревни, зачем самому заботиться об сироте? Разве что Наруто — не просто сирота. Мысль пустила корни, но я отложил её. Взгляд Хокаге переместился на меня. — А ты кто? Я встретил его глаза спокойно. — Киётка. Живу в приюте. — Киётка, значит? — его взгляд задержался на мне, затем скользнул по костру, рыбе, заточенным палкам. — Сами наловили? — Да, — я сохранил вежливый, но нейтральный тон. — Мы с Наруто были голодны, вот и решили наловить рыбы. Хокаге хмыкнул, глаза метнулись от Наруто ко мне. Его лицо оставалось непроницаемым, но в выражении, с каким он смотрел на Наруто, чувствовалось странное тепло. Взгляд человека, которому не всё равно. Не по долгу — глубже. Вина? Привязанность? Ответственность? Наруто, всё ещё на взводе от неожиданного гостя, скрестил руки. — Эй, старик, ты просто пришёл спросить про рыбу? Хокаге усмехнулся. — Может быть. Но раз уж я здесь... Вдруг раздался звук. Низкое, урчащее. Я понял не сразу. Живот Хокаге. Неужели у Хокаге такая скудная зарплата?.. Наруто моргнул, а затем расхохотался. — Пф-ха-ха! Старик, ты тоже голодный? Надо было сказать! Я взял ещё одну рыбу из кучи и протянул ему. — Держите. Хокаге на миг замялся, потом улыбнулся и принял. — Ну что ж, не откажусь. И вот мы уже втроём сидели под ночным небом, ели молча. — Вы часто присматриваете за Наруто? — спросил я небрежно. Хокаге взглянул на меня, потом на Наруто, и улыбнулся чуть заметно. — Деревня должна заботиться о своих. Размытый ответ. Видел ли он в Наруто просто сироту? Нет. Его присутствие здесь говорило об обратном. Возможно... они были связаны. Но это мысль для другого раза. Костёр трещал тихо, запах жареной рыбы смешивался с прохладным ночным воздухом. Рядом со мной Наруто зевнул, его энергия иссякла. Хокаге доел рыбу и медленно поднялся. — Уже поздно, — сказал он. — Вам двоим пора возвращаться. Наруто проворчал, но не стал спорить. Я смотрел, как Хокаге удаляется, его силуэт растворился во тьме. Пора действовать. --- Точка Зрения Наруто: Мой живот был полон, глаза тяжелели, и впервые за долгое время я чувствовал... счастье. Это было странно. Но приятно. Я зевнул, вытянул руки за голову и откинулся назад, глядя в небо. Звёзды этой ночью были очень яркими. Гораздо ярче обычного. Может, потому что я был тут, за пределами деревни, подальше от фонарей и шумных людей. Я скосил взгляд на Киётку. Он сидел, как всегда, идеально прямо. Почти не двигался, не реагировал, будто высеченный из камня. Ни глупых гримас, ни жестов, ни восторга — только неподвижность. https://img.wattpad.com/05478cc3ae07074be683f1a9c2b08507c181dcd7/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f517536364a4b55594c46376e57413d3d2d313531373834323138332e313835323136333639333838323434303930303530363833303031372e706e67 Я не понимал. Но в то же время будто бы и... понимал? Он был другим. Не только из-за того, как себя вёл, а потому, что не относился ко мне так, как остальные. Он не сверлил меня злобным взглядом, не бормотал что-то себе под нос, не переходил улицу, когда я проходил мимо. Он просто… разговаривал со мной. Ел со мной. Сидел рядом. И, может быть, именно поэтому, каким бы странным он ни был, я на самом деле ему доверял. Я улыбнулся, вытирая рот рукавом. — Чёрт, как же вкусно! Не знаю, как тебе удалось так быстро наловить столько рыбы, но ещё раз спасибо! Киётака лишь кивнул, словно это было пустяком. Его лицо оставалось спокойным, почти без эмоций, лишь отражая пляску огня. Мы сидели так какое-то время, и единственными звуками были потрескивание пламени да редкие хлопки лопающихся угольков. Ночной воздух был прохладным, но огонь согревал достаточно. Мне нравилось это чувство. Было спокойно. И вдруг, из ниоткуда, он заговорил. — Наруто. Я моргнул и посмотрел на него. — А? Он не отрывал взгляда от своей рыбы. Голос звучал спокойно, будто он просто вёл обычную беседу. — Ты когда-нибудь задумывался, почему жители деревни ненавидят тебя? Я замер с кусочком рыбы на полпути ко рту. Моя рука сжала шампур, и на секунду я услышал, как бьётся сердце прямо в ушах. Это… этого я точно не ожидал услышать. Я заставил себя рассмеяться, проглотив кусок слишком быстро. Немного колющее ощущение прошло по горлу, но я сделал вид, что всё нормально. — Ч-что за вопрос такой? Ну… они просто злые, разве нет? Киётака слегка наклонил голову. — Разве? А может, есть причина? Мне очень не понравился этот разговор. Всю жизнь я избегал этого вопроса. Каждый раз, когда меня вышвыривали из магазина, шептались за моей спиной или делали вид, что меня вовсе нет, я говорил себе, что это не важно. Что так просто устроен мир. Задаваться вопросом «почему» всё равно ничего бы не изменило. Я снова рассмеялся, но даже сам услышал, как фальшиво это прозвучало. — Какая разница? Всё равно ничего не изменится, даже если я узнаю. Киётака наконец поднял взгляд. Его тёмные глаза встретились с моими. — Это неправда, — спокойно сказал он. — Правда всегда что-то меняет. Я с трудом сглотнул. В груди стало тяжело. В его словах было что-то особенное. Будто он уже знал ответ. Будто он ждал, что я сам дойду до этого. Он снова повернул рыбу над огнём, его голос остался таким же ровным. — Четвёртый Хокаге был героем, верно? Я моргнул. Какая странная тема. — Конечно! Он спас деревню от Девятихвостого! — Да. Именно так. Тишина. Слишком много тишины. Потом он снова заговорил. — И всё же, несмотря на это, жители деревни относятся к тебе как к врагу. Как думаешь, почему? Мой живот скрутило. Я уже по-настоящему ненавидел этот разговор. Я сжал кулаки, глядя в землю. Я не хотел думать об этом. Не хотел знать. Я хотел верить, что всё дело просто в том, что люди — зануды, что они меня не понимают, что… что угодно, только не это! Но где-то глубоко внутри… я уже знал, к чему он ведёт. Сердце колотилось. Руки похолодели. — Ты… Ты хочешь сказать, это из-за Девятихвостого? Киётака не ответил сразу. Он лишь слегка подался вперёд, и тени от огня легли на его лицо странными полосами. — Если Девятихвостый напал на деревню, а Четвёртый Хокаге остановил его… как думаешь, что стало с этим зверем? Я задержал дыхание. Нет. Нет, нет, нет, нет… — Е-его уничтожили, да? — мой голос сорвался. В нём звучала отчаянность, и мне было всё равно. Взгляд Киётаки оставался неизменным. — Нет, Наруто. Его запечатали. Меня затошнило. Всё внутри перевернулось, словно в одну секунду весь мир пошёл кувырком. Живот скрутило, руки задрожали, и впервые в жизни я почувствовал настоящий страх. Не тот, когда убегаешь от злого торговца. Не тот, когда сидишь один в темноте и не знаешь, куда идти. Этот был другим. Потому что если Девятихвостый не был уничтожен… Если его запечатали… …То где? Ответ ударил меня прямо в живот, словно кулак. Жители не ненавидят тебя, Наруто. Они тебя боятся. Шампур выскользнул из пальцев и упал в пыль. Я не мог дышать. Всё расплывалось перед глазами. Я слышал лишь стук своего сердца в ушах, заглушавший всё вокруг. Все эти взгляды. Все шёпоты, страх в их глазах, как они избегали меня. Дело было не в том, что они меня не знали. А в том, что знали слишком хорошо. Из горла вырвался сухой, горький смешок. Даже не похоже, что это был мой голос. — Так вот оно что, да? — мой голос был хриплым. — Они считают меня монстром. Киётака наклонил голову. — Неважно, что они думают. Важно, что ты сделаешь с этим знанием. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. И тут — голос. Глубокий, тёмный… внутри моей головы. «Так… ты наконец тоже понял?» Я вздрогнул. Мои глаза метались по сторонам, в поисках чего угодно. Лес был на месте. Огонь горел. Киётака всё так же сидел напротив, молча наблюдая. Но на одно короткое мгновение я увидел другое. Красные. Светящиеся. Глаза, смотрящие на меня из тьмы. Я шумно вдохнул, тело окаменело. Киётака поднялся, отряхнул одежду. — Завтра мы прогуляемся по деревне. Я моргнул на него, всё ещё потерянный и ошарашенный. — Что? Он посмотрел сверху вниз, голос был таким же спокойным. — Ты сам спросишь у жителей. И тогда всё увидишь. Я не ответил. Я не мог. Просто сидел и смотрел в огонь, а его слова эхом звучали у меня в голове снова и снова.