Идеальный шиноби

Кунай (/ˈkuː.naɪ/): «Многофункциональное оружие шиноби, напоминающее маленький кинжал с листовидным лезвием. Обычно используется для ближнего боя, метания, лазанья или копания». --- Лес был тих, если не считать ритмичного дыхания мальчика передо мной. Наруто сидел на земле, скрестив ноги, пот блестел на его лбу после разминки, которую я заставил его выполнить. Он не был измотан, но и свежим его тоже не назовёшь. Для ребёнка у него была выдающаяся выносливость, но дисциплина… оставляла желать лучшего. Ничего неожиданного. Я наблюдал за ним внимательно. Его поза была расслабленной, но нетерпеливой. Пальцы подёргивались — бессознательная привычка, говорившая о том, что он жаждал двигаться, заняться чем-то более «интересным». Прошло всего двадцать минут с начала, а я уже понял — терпение явно не его сильная сторона. — Вставай, — сказал я. Наруто подчинился, выражение его лица сменилось на нечто среднее между любопытством и лёгким раздражением. Я заставил его ждать достаточно долго. — Ну и что дальше? — спросил он, вытирая лоб. — Мы начнём с каких-нибудь крутых приёмов? Крутые приёмы. Конечно. Его мышление всё ещё застряло в иллюзии мгновенного прогресса. Типично для того, у кого не было настоящих тренировок. — Нет, — ответил я просто. — Начнём с основ. Его лицо вытянулось. — Мы же уже разминались! Это ж основа, да? Я проигнорировал жалобу. — Баланс. Контроль. Сила. Вот чего тебе не хватает. Наруто фыркнул: — Да я и так сильный! Он замахнулся кулаком в воздух, резко и неуклюже. Никакой координации, никакой эффективности — лишь сырая энергия, вложенная в беспечное движение. Детская атака. Против хоть сколько-нибудь умелого соперника он оказался бы на земле за секунды. Я вздохнул. — Ещё раз. — Что? — Повтори удар. Он послушался. На этот раз я шагнул вперёд. Схватил его запястье прямо в движении, с лёгким поворотом, так что он потерял равновесие. Наруто пошатнулся, едва удержавшись. Его глаза расширились. — Чего–? — Твоя стойка слаба, — констатировал я, отпуская руку. — В ударе нет точности. И главное — твоё тело двигается быстрее, чем твой мозг. Наруто сжал кулаки. Ему не нравилось такое слышать. Обычно он реагировал на раздражение криком или упрямым повторением ошибок. Но в этот раз… он не спорил. Сопротивлялся, да, но я почувствовал, что что-то изменилось. — Ладно, — пробормотал Наруто. — Как это исправить? Прогресс. — Ноги на ширине плеч. Колени слегка согнуты. Если баланс слабый — любой противник сможет контролировать твои движения. Он поправил стойку, на удивление послушно. — Ещё раз. Он нанёс удар, на этот раз медленнее, осознаннее. Всё ещё криво, но попытка к контролю появилась. Я кивнул. — Ещё. Так урок и продолжился. --- Прошли часы. Пот стекал с подбородка Наруто. Дыхание стало тяжёлым, рубашка прилипла к телу. Его удары стали чётче, движения — устойчивее. Он всё ещё был далёк от компетентности, но прогресс был очевиден. — Учишься, — заметил я. Наруто ухмыльнулся, переводя дыхание: — Конечно! Я быстро учусь, знаешь! Я не ответил. Вместо этого мой взгляд задержался на его животе, где я уловил нечто странное. Печать. Чёрный узор, похожий на татуировку, на его животе, чуть выше линии брюк. Я видел её раньше, но не придавал значения. Сейчас же, после того как я так долго за ним наблюдал, интерес лишь усилился. Наруто заметил, куда я смотрю, и нахмурился. — Что? Я присел, разглядывая печать ближе. Сложные узоры, тщательно выстроенные формулы, переплетённые нитями чакры. Это был не просто рисунок — это была клетка. — Печать, — пробормотал я. Наруто напрягся. — Ага… ну… это, типа, ничего такого. Ложь. И плохая ложь. Но что важнее — он сам до конца не понимал её значение. Я провёл пальцами по внешнему контуру печати. Странное ощущение — лёгкое давление, отталкивающее мой контакт. Печать сдерживания. Мощная. …Мне нужно изучить фууиндзюцу. Наруто почесал затылок. — Эм… значит, мы закончили на сегодня? Я вздохнул. — Да. Пока что. Победная улыбка расплылась на его лице. — Хех, это было не так уж и плохо! Я покачал головой. — Перед сном сделай растяжку. Завтра мышцы будут болеть. Он застонал: — Угх, чудесно… Наруто повернулся уходить, но вдруг замялся. На мгновение он явно что-то обдумывал внутри себя. А потом сказал, чуть отводя голову в сторону: — Эй… спасибо. Я лишь кивнул. --- Тусклое сияние подземного тренировочного зала отбрасывало длинные тени на укреплённые каменные стены. Воздух был густ от запаха металла, пота и пыли. Я стоял в центре комнаты, поправляя хват на утяжелённом снаряде передо мной. 2 000 килограммов. Вес, намного превышающий предел обычного человеческого тела. И всё же я поднял его. Камень под ногами треснул от напряжения, но движение я контролировал идеально. Дыхание оставалось ровным. Мышцы, сухожилия, кости приняли нагрузку, не ломаясь. Я опустил вес, чувствуя, как дрожит земля. Руки расслабились, напряжение ушло, и я перешёл к следующему этапу. Тренировка удара. Передо мной стояла усиленная стальная колонна. Её сделали так, чтобы выдерживать прямые атаки элитных джонинов. Я коснулся холодной поверхности пальцами, изучая материал. Металл, насыщенный чакрой, поглощал часть удара, рассеивая силу, чтобы не разрушаться. Обычный удар был бы бесполезен. Поэтому я изменил подход. Я выдохнул, напрягая корпус. Чакра прошла по руке — не взрывом, а контролируемой волной, совпадая с движением мышц в момент удара. И я ударил. Сталь вогнулась внутрь, оставив глубокую вмятину. Вся конструкция деформировалась, когда сила прокатилась сквозь неё. Не грубая сила. Точная сила. Обычный шиноби переломал бы кости, пытаясь повторить это. Даже в глубинах «Корня», где эмоции должны были быть стёрты, страх всё равно находил способ распространиться. Шёпоты следовали за мной по коридорам. — Ты слышал, что он сделал с тренировочным оборудованием? — Говорят, он пробил усиленную сталь одним ударом. — Он ненормальный… Это было неизбежно. Сила — даже скрытая сила — не могла остаться незамеченной. Данзо обратил на меня внимание. Пока что он просто наблюдал. Но это не продлится вечно. Я вошёл в последнюю комнату тренировок. Передо мной стоял монолитный валун, созданный из плотного минерала, насыщенного чакрой. Он был испытанием для специалистов тайдзюцу, обычно требовал усилий нескольких шиноби. Я положил ладонь на его поверхность, просчитывая распределение веса. Я провёл чакру по всему телу, задействуя каждую оптимизированную систему разом. Не чтобы взорваться силой, а чтобы перенаправить её максимально эффективно. И я толкнул. Земля задрожала, когда валун заскрипел под давлением. Пыль посыпалась с его основания. Медленно — но неизбежно — он накренился. А затем рухнул. Подземелье содрогнулось, когда удар разнёсся эхом. Я посмотрел на свои руки. Ни малейшей дрожи. Это был ещё не предел. --- Подземные коридоры «Корня» были тихи — слишком тихи. Шёпоты, обычно преследовавшие меня, смолкли, как только я появился. Воздух был натянутым, тревожным, прятавшимся по углам, куда не доходил свет. Это было ненормально. Я привык к перешёптываниям, к скрытым взглядам, которых, вопреки мнению корневиков, я замечал. Но сейчас было иначе. Значит, что-то изменилось. И вот я должен был узнать, что именно. Ко мне подошёл один из оперативников «Корня». Его движения были точны, без лишних жестов. Он остановился напротив, лицо скрыто под маской. — Данзо-сама хочет тебя видеть. Неожиданным это не было. Но момент… странный. Дверь в покои Данзо сдвинулась, открывая его самого. Он стоял у дальнего конца комнаты, за своим столом, закутанный в обычные повязки и тяжёлые одежды. Я вошёл и опустился на колени, принимая стандартную позу «Корня». Демонстрация уважения. Или скорее — тщательно рассчитанный жест подчинения. Именно то, чего он ждал. То, что ему было нужно видеть. Его единственный открытый глаз наблюдал за мной, острый и проницательный. Несколько секунд тишины — и он заговорил. — Доклад по ситуации с Учиха. — Итачи добился мало успеха в убеждении клана отказаться от переворота, — начал я ровным, бесстрастным голосом. — Несмотря на его положение в АНБУ, влияние остаётся слабым. Старейшины ему не доверяют. Молодое поколение не считает его «своим». Он изолирован. На лице Данзо не дрогнуло ни мускула. Ожидаемо. — Шисуи пытался искать союзников, — продолжил я, — но успеха почти не вызымел. У него недостаточно авторитета внутри клана, чтобы изменить их позицию. Его образ миротворца вызывает уважение, но не ведёт за собой. С каждым днём Учиха становятся всё более беспокойными. Тишина. Данзо оставался неподвижен, его выражение было неразличимым. Я изучал, как его пальцы покоились на столе — расслабленно, но преднамеренно. Без напряжения. Без беспокойства. Человек, который уже просчитал свой следующий ход. — Ты больше не будешь за ними наблюдать. Его слова были ясны. Прямые. Впервые я почувствовал едва уловимый сдвиг в игре. — Сосредоточься на своей тренировке, — добавил он, — и ни на чём другом. Полное отстранение от Учиха. Он занял позицию на доске, которая его устраивала. А это означало одно — информация ему больше не нужна. Я покинул покои, вернувшись в холодные коридоры Корня. Мой шаг не изменился, лицо оставалось пустым. Данзо не был человеком, который бросал план на полпути. Если он отозвал наблюдение, значит, он уже обеспечил себе нужный исход. Так что же изменилось? Вариант первый: он убедился, что Учиха больше не угрожают. Маловероятно. Данзо по натуре был параноиком. Он не доверял переменам и не верил в дипломатию. Учиха всё ещё готовили переворот. Это не изменилось. Вариант второй: он получил новый источник разведданных. Возможно. Если он завербовал информатора в рядах Учиха, то моё наблюдение стало избыточным. Однако мои отчёты никогда не указывали на предателя внутри клана. Вариант третий: он полностью вышел за пределы необходимости в информации. Наиболее вероятно. Данзо больше не нужно наблюдать, потому что он уже запустил свой план в действие. Он больше не реагировал на Учиха. Он контролировал исход. Но как? Я разложил всё по частям. Он отказался от тонкого влияния. Значит, переговоры закончились. Ему больше не нужна информация. Значит, он принял решение. Его приказ сосредоточиться на тренировке намекал на подготовку к конфликту. Вывод был очевиден. Данзо уже обеспечил себе следующий ход. И это был ход, не требовавший дипломатии. Он требовал устранения. Если переворот был неизбежен, исхода могло быть только два. Первый: Учиха побеждают. Маловероятно. Данзо никогда бы не допустил такого исхода. Второй: Учиха уничтожены ещё до того, как смогут действовать. Наиболее вероятный сценарий. Если Данзо уже получил разрешение на атаку, то всё остальное было простым. Такую позицию он и занял. Данзо устроил подготовку к истреблению Учиха. Я медленно выдохнул, не меняя шага, пока двигался по подземным коридорам. Теперь дело было не в наблюдении. Это был мат в движении. Оставался только один вопрос — кто же станет палачом? --- Прошло шесть лет с тех пор, как я переродился в этом мире. Ритмичные удары металла о дерево разносились по лесу. Звук был точным, резким и последовательным. Темп, контролируемое проявление мастерства. Я шёл вперёд намеренно, не скрывая шагов, позволяя себя услышать. Я не подглядывал. Я показывал своё присутствие. Прогалина открылась передо мной. Он был там — Итачи Учиха. Его движения были лёгкими, его поза — расслабленной, но преднамеренной. Он стоял перед рядом деревянных целей, врезанных в стволы деревьев. Следы предыдущих бросков усеивали местность — сюрикэны, глубоко вонзившиеся, некоторые ещё дрожали от недавнего удара. И вот он снова двинулся. Плавное движение. Два сюрикэна, брошенные одновременно, столкнулись в воздухе, один ушёл в сторону, но затем скорректировал траекторию и поразил невозможную цель за преградой. Эффективность. Ничего лишнего. Ни малейшего колебания. Знак того, кто уже достиг состояния мастерства, далеко опередив своего возраста. Я позволил своему выражению смениться на любопытное — ребёнок, зачарованный чем-то, что выше его понимания. Я шагнул вперёд, попав в его поле зрения, изображая нерешительность, прежде чем заговорить: — Я искал место, чтобы потренироваться в броске сюрикэнов, — сказал я, вкладывая в голос правильный баланс восхищения и застенчивости. — Но потом услышал звуки и… стало интересно. Взгляд Итачи скользнул в мою сторону. На секунду он не ответил. Просто наблюдал. Я сохранил расслабленную позу — никаких резких движений, никакой агрессии. Безобидный ребёнок, случайно наткнувшийся на то, что выше его уровня. Наконец он заговорил: — Тебе не стоит слишком далеко отходить от деревни, — сказал он просто. Стандартный ответ. Ни отторжения, ни враждебности. Просто нейтральное предупреждение. Я задержал взгляд на мишенях, затем с преувеличенным восхищением посмотрел на него: — Ты попадаешь во все так легко… даже в те, что должны быть невозможными. Небольшой кивок. Ни гордости, ни высокомерия. Просто признание. — Это не так уж сложно, как кажется, — ответил он. Ложь. Для большинства это было крайне сложно. Но он говорил не о большинстве. Он говорил о себе. Мой взгляд скользнул к его снаряжению. Одежда была стандартной, но на спине — маска. Очень особенная. — Кажется, я видел такую раньше… — пробормотал я, наклоняя голову, будто пытаясь вспомнить. — Не могу точно… Ах! Я расширил глаза, изображая осознание. — Торговец продавал такие маски. Он сказал, что они принадлежат элитным ниндзя — АНБУ. В момент, когда я произнёс это слово, я внимательно за ним наблюдал. Его дыхание. Его поза. Малейшее изменение выражения. Ничего. Никакой реакции. Слишком контролируемо. И это само по себе было показательно. Большинство детей его возраста отреагировали бы хоть как-то — любопытством, удивлением, усмешкой. Но он не выдал ничего. Интересно. — Ты АНБУ? — спросил я невинно. — Это всего лишь тренировочная маска, — сказал он, полностью обойдя вопрос. Не ответ. Уклонение. Ожидаемо. Я сделал вид, что не заметил, и перевёл взгляд обратно на мишени. — Можно я попробую? Короткая пауза. Потом — кивок. Я шагнул вперёд, подняв горсть сюрикэнов. Мой захват был натренированным, но слегка неуклюжим — специально. Я бросил их, попав в лёгкие цели и намеренно промахнувшись по более трудным. Не слишком некомпетентен. Не слишком умел. Итачи наблюдал, затем слегка кивнул. — Ты напоминаешь мне меня самого, — сказал он. Небрежное заявление. Бесполезный комплимент. Но под ним скрывалось нечто большее. В конце концов Итачи удалился, покинув поляну. Я остался на месте, позволяя встрече улечься в сознании. А затем начал разбирать её по частям. Что я узнал? Итачи уже был оперативником АНБУ. Это я знал. Он был обучен подавлять эмоции. Его реакции были под контролем. Он явно хранил секреты. Но главный вопрос был — какова его позиция в большом конфликте? Учиха были недовольны руководством деревни. И всё же Итачи уже работал с силами Хокаге. Почему? Если он был верен Учиха, зачем вступил в саму систему, которой они противостояли? Если он был верен деревне, почему до конца не разорвал связи с Учиха? В его действиях была противоречивость. А противоречия означали информацию, которой можно воспользоваться. Я перебрал варианты. Вариант первый: он был двойным агентом. Притворялся слугой деревни, собирая сведения для Учиха. Маловероятно. Его действия указывали на настоящую лояльность фракции Хокаге. Вариант второй: его вынудили. У кого-то был рычаг против него. Возможно. Но какой именно? Вариант третий: он уже решил предать Учиха. Наиболее логичное заключение. Если он действительно выбрал деревню, значит, он уже отказался от клана. Но оставался недостающий элемент. Саске. Я читал язык тела Итачи. Он был собранным, расчётливым, дисциплинированным. Но в его броне была одна трещина. Единственная уязвимость. Его младший брат. Значит, если Итачи собирался предать свой клан… он, вероятно, обеспечит выживание Саске.