Идеальный шиноби

Непробиваемый (/ɪmˈpɜːrviəs/): «Не поддающийся влиянию, давлению или эмоциональному воздействию; нечувствительный». Страх. Боль. Слабость. Наруто был поглощён ими. С того дня, как мы прошлись по деревне, его поведение изменилось. Он стал тише, но не в том смысле, что задумался, — он тонул в эмоциях. Его мысли цеплялись за слова жителей, вновь и вновь прокручивая их, отчаянно пытаясь найти объяснение тому, чего не существовало. «Почему они ненавидят меня?» «Почему они называют меня чудовищем?» «Что я сделал не так?» Он жил в хрупкой иллюзии, убеждая себя, что сможет завоевать их любовь. Что если он будет стараться достаточно усердно, если будет улыбаться достаточно широко, они изменятся. Эта мечта была разбита. Теперь у него оставалось два пути. Позволить боли поглотить себя. Или подчинить её. Я сидел на пне и наблюдал, как он ходит вдоль берега реки, пиняя мелкие камешки. Его руки сжимались и разжимались, дыхание было неровным. Он злился. Но не знал, что с этим делать. — Ты зря тратишь силы, — сказал я. Наруто замер. Он обернулся ко мне, глаза прищурены. — Заткнись. Интересно. Впервые он сказал мне такое. Я слегка склонил голову. — Злишься? Он фыркнул: — Нет. Очередная ложь. Я жестом указал ему сесть. Он поколебался, но всё же неохотно опустился на траву напротив. Я позволил тишине затянуться, наблюдая, как меняется его выражение. Его пальцы вонзались в землю, челюсть напряглась, дыхание стало сбивчивым. — Скажи, что ты чувствуешь, — произнёс я. Он нахмурился. — Зачем? — Потому что я забочусь о тебе. Наруто отвернулся. Долго молчал, а потом пробормотал: — Я... не знаю. — Знаешь. Его руки сжались в кулаки. — Я ненавижу их. Вот оно. Я слегка подался вперёд. — Почему? Он поднял на меня взгляд, в глазах мелькнуло раздражение. — Потому что они ненавидят меня! Они даже не знают меня, а они... — он резко выдохнул. — Я ничего не сделал. Я пытался быть добрым. Я пытался... Его голос оборвался. — Ты слаб. Он резко обернулся. — Что? — Ты слаб, — повторил я спокойно. Его тело напряглось. — Заткнись! Я встретил его взгляд. — Ты позволил их словам сломать тебя. Наруто стиснул зубы. — Я... Они... — слова застряли. Я поднялся и подошёл к нему. — Ты думаешь, что проблема в них, — сказал я, вставая над ним. — Но проблема в тебе. Его руки задрожали. — Это не... — Ты позволяешь им управлять тобой, — перебил я. — Ты отдаёшь им власть над собой. Каждый раз, когда их слова причиняют тебе боль, ты признаёшь, что они для тебя важны. Дыхание Наруто сбилось. Я присел, оказываясь на его уровне. — Скажи, Наруто, — произнёс я тихо. — Если муравей оскорбит тебя, почувствуешь ли ты злость? Он моргнул. — Чего? — Муравей, — повторил я. — Если он назовёт тебя никчёмным, если будет ненавидеть тебя, тебе будет важно? Он нахмурился. — Нет. Это глупо. Это же просто муравей. Я слегка улыбнулся. (?) — Тогда почему тебе важно, что они думают? Его рот приоткрылся, потом закрылся. Я видел, как его мысли споткнулись об этот вопрос. Я надавил дальше: — Почему их мнение ценнее, чем мнение муравья? — Я... — он вцепился в колени. — Потому что они люди. — А ты кто? Он замер. — Тоже... человек. Наруто напрягся. Я видел, как зарождается первое семя. — Ты не такой, как они, — продолжил я. — Но это нормально. Каждый по-своему отличается. Дыхание Наруто стало неровным. Я поднялся. — Встань. Медленно он подчинился. Я указал на реку. — Брось камень в воду. Он посмотрел на меня с недоумением, но поднял камень и кинул в реку. Тот исчез под поверхностью с мягким всплеском. — Вода обиделась? — спросил я. Он нахмурился. — Что? Я показал на реку. — Она отреагировала? Почувствовала оскорбление? Заплакала? Наруто замялся. — Нет... — Вот это и есть контроль, — сказал я. — Что бы ни случилось, река продолжает течь. Вот кем ты должен стать. Я шагнул ближе, понизив голос. — Они называют тебя чудовищем. Плюют под ноги. Проклинают твоё имя. Пальцы Наруто дрогнули. — Но что, если, — прошептал я, — тебе будет всё равно? Его глаза слегка расширились. Я продолжил: — Что, если ты перестанешь чувствовать боль? Что, если их ненависть станет бессмысленной? Что, если их слова будут не отличаться от слов муравья? Дыхание Наруто дрогнуло. — Я... Я положил руку ему на плечо. — У тебя два пути, Наруто. Он поднял взгляд. — Оставаться слабым, позволяя им ломать тебя снова и снова, умоляя о крошках любви, которых никогда не будет. Я слегка сжал его плечо. — Или подняться над ними. Наруто с трудом сглотнул. Я отпустил его плечо и отступил. — Всё начинается с одного шага. Научись управлять своими эмоциями. Стань рекой. Перестань заботиться. Он сжал кулаки. Мгновение слышен был лишь мягкий шум воды. Потом Наруто медленно выдохнул. — Я больше не хочу заботиться, — сказал он тихо. — Тогда не заботься, — ответил я просто. Я взглянул на него, когда мы шли вдоль берега. Небо темнело, окрашиваясь в глубокие синие оттенки сумерек. Он молчал, руки спрятаны в карманы, маленькое тело напряжено в раздумьях. — Думаешь о том, что я сказал, — заметил я. Наруто дёрнулся, но отрицать не стал. — Ага, — пробормотал он. Я остановился. Он сделал ещё пару шагов, прежде чем понял, что меня рядом нет. Обернулся, нахмурился. — Чего? Я внимательно его изучил. — Скажи, Наруто. Что такое друг? Он моргнул. — А? Зачем ты спрашиваешь? — Ответь. Он замялся, почесал щёку. — Ну... друг — это тот, кто тебя любит. Кто прикроет твою спину. Кто не бросит. — Интересно, — сказал я. — Тогда скажи, сколько у тебя друзей? Его лицо помрачнело. Он опустил взгляд, уголки губ дрогнули вниз. — ...Только ты, — признался он. Я хмыкнул. — И что даёт тебе уверенность, что я твой друг? Наруто резко поднял голову. — Что за тупой вопрос? — выпалил он, шагнув ближе. — Конечно, ты мой друг! Ты со мной разговариваешь! Ты не относишься ко мне, как к мусору! — А если бы я относился? Он замер. Я склонил голову. — Если бы я обращался с тобой, как они, я перестал бы быть твоим другом? Его челюсть напряглась. — Ты бы так не сделал. — Это не важно, — сказал я. — Если бы сделал, кем бы я стал? Наруто нахмурился. — ...Врагом, наверное. Я кивнул. — Значит, дружба — всего лишь вопрос удобства. Он моргнул. — Чего? — Подумай, — продолжил я. — Люди называют друг друга друзьями, пока есть от этого польза. Как только она исчезает — исчезает и дружба. Это хрупкая иллюзия, готовая разбиться в любой момент. Наруто дёрнулся, переминаясь с ноги на ногу. — ...Это неправда. Настоящие друзья не бросают друг друга. — Тогда где были твои настоящие друзья, когда жители оскорбляли тебя? Его тело напряглось. — Где были твои настоящие друзья, когда ты голодал один? Когда тебя били на улицах? — я надавил сильнее. Его губы дрогнули, но слов не последовало. — Ты называешь меня другом, — сказал я спокойно. — Но если бы я был, как они, ты бы меня возненавидел. Единственная причина, по которой я ценен для тебя, в том, что я не отношусь к тебе, как они. Я шагнул вперёд, остановившись прямо перед ним. — Дружба — это ложь, — тихо сказал я. — Она временная. Люди будут рядом, пока им это выгодно, но бросят, когда перестанет. Он отвернулся. — ...Дружба не должна быть такой. — Но она такова. Руки Наруто сжались в кулаки. — Нет. Я не согласен. Ты увидишь, я стану Хокаге, и тогда все в деревне будут моими друзьями! Наруто развернулся и убежал. Точка зрения Наруто: Эти слова не выходили у меня из головы. — Дружба — это ложь. Я не хотел в это верить. Но чем больше я думал, тем больше это обретало смысл. Никто в деревне не заботился обо мне. Никто никогда не пытался подружиться — кроме Киётаки. От этой мысли что-то холодное осело в моей груди. Я не хотел быть один. Но… разве я не был всегда один? Я так сильно старался — до чертиков сильно — заставить людей принять меня. Заставить их увидеть, что я не плохой. Но всё было впустую. Они всё равно смотрели на меня с отвращением. Они всё равно меня игнорировали. Я сжал кулаки. Неужели это правда невозможно? А вдруг однажды и Киётака бросит меня? Нет. Я этого не допущу. Я отказываюсь снова остаться один. Когда я вышел к краю леса, Киётака появился у меня за спиной. Я повернулся: — …И что мне делать? Киётака остановился. Он слегка повернул голову, бросив на меня косой взгляд. — О чём именно? Я с трудом сглотнул. — Если дружбы не существует… то что мне делать? — Выживай. — Бери то, что тебе нужно, — продолжил он. — Делай всё, что потребуется, чтобы тебе больше никогда не пришлось зависеть от других. Я почувствовал, как дёрнулись пальцы. — Ты хочешь стать Хокаге, Наруто? — его голос понизился. — Тогда перестань искать любовь. Перестань искать одобрение. Посмотри на мир таким, какой он есть. Он полностью развернулся ко мне. — И делай это ради себя. Не ради других. Его глаза пронзили мои. — Реши сам, каким человеком будет Наруто Узумаки. — А? Я ничего не понял. Но одно я знал. Киётака прав. Мне нужно измениться. Я глубоко вдохнул и кивнул. — Я понял. — Вот и хорошо. И с этим мы пошли вперёд. Точка зрения Киётаки: Фигуры встали на свои места. Наруто начал сомневаться в мире. Его вера в дружбу, в доброту, в справедливость — рушилась. Пришло время направить его к чему-то большему. К чему-то полезному. К силе. Именно это я ожидал от него. Это то, что выбирает большинство после предательства. Но Наруто был не как большинство. В нём было что-то иное, мягкое ядро, которое отказывалось закалиться. Я ещё не понимал, глупость ли это, или нечто другое. Как бы там ни было, настал момент ценного урока. Ему нужно было испытать поражение. Настоящее поражение. Неудача разрушает иллюзии куда быстрее, чем слова. Я позаботился о том, чтобы такая возможность представилась. Те же самые старшие мальчишки появились на заброшенной тренировочной площадке, как я и предсказал. Наруто отправился туда, подслушав, как я упоминал это место. Точка зрения Наруто: Я пришёл на тренировочную площадку, как сказал Киётака. Может, он был прав. Может, мир несправедлив. Может, людям плевать. Но даже так… я не сдамся так просто. Я подошёл к старым деревянным столбам, готовясь тренироваться. Может, если я буду усердно работать, однажды они перестанут звать меня слабаком. И тут я услышал шаги. Четверо старших ребят. Я знал их лица. Впереди шёл Кота, как всегда. На лице у него была эта глупая ухмылка. — А вот и он. Я выпрямился, но в животе стало тяжело. — Чего вам? — спросил я, пытаясь говорить ровно. Кота сделал шаг вперёд. — Это наше место, урод. Ты тут не нужен. Я сжал кулаки. Но не поднял их. — Я не драться пришёл, — сказал я. — Я просто хочу тренироваться. Кота расхохотался. — Ах да? Тогда почему бы тебе не тренироваться на свалке? Там тебе самое место. Его дружки тоже засмеялись. Я почувствовал, как лицо запылало. Затем Кота толкнул меня. Я пошатнулся, но устоял. — Убирайся, — рявкнул он. Ещё толчок. А потом — удар. Прямо в живот. Я рухнул на колено, задыхаясь. Почему я такой слабый? Кота замахнулся снова, но я увернулся. И ударил в ответ. Мой кулак чётко врезался в его челюсть. Кота пошатнулся. На миг я подумал, что смогу выиграть. Но остальные тут же накинулись. Кулак врезался в рёбра. Другой — в щёку. Я попытался ударить в ответ, но меня схватили сзади и швырнули в грязь. Я вскочил на ноги, кровь текла с губы. — Ну давайте! — выкрикнул я, вытирая рот. — Я вас не боюсь! Я снова кинулся на них. Но это было бесполезно. Четверо против одного. Они повалили меня, прижали к земле, били ногами, пока я корчился. Я пытался, очень хотел сопротивляться, но тело больше не слушалось. Было больно. И хуже боли было чувство внутри. Будто я застрял. Будто как бы я ни старался, я всегда буду проигравшим. Когда им надоело, они ушли, смеясь, оставив меня в грязи. Точка зрения Киётаки: Я вышел из тени, когда хулиганы скрылись. Наруто всё ещё лежал на земле, его тело дрожало не только от боли, но и от унижения. Идеально. Я присел рядом. — Ты пытался, — сказал я тихо. — Но одних попыток мало. Он посмотрел на меня, губа разбита, глаза покраснели. — Я… я думал… если я дам сдачи, они остановятся. — Они не остановятся только потому, что ты разок ударил в ответ, — спокойно ответил я. — Они остановятся тогда, когда поймут, что тебя невозможно победить. Его руки вцепились в землю. — Я… я не знаю, как этого достичь. Вот оно. Признание, которого я ждал. Я наклонился ближе, мой голос стал мягким, но твёрдым: — Зато знаю я. Глаза Наруто встретились с моими. — Ты не слабый оттого, кто ты есть, Наруто. Ты слабый потому, что никто никогда не научил тебя быть сильным. Я протянул руку. — Я могу тебя научить. Он задержал взгляд на моих глазах ещё мгновение. Затем медленно протянул руку и схватил мою.