Идеальный шиноби

Сл. c4 (Слон на c4): «Стандартная алгебраическая нотация в шахматах, обозначающая, что слон перемещается на клетку c4. В Дебюте итальянской партии белые делают ход Сл. c4 после e4 и Кf3, готовя быстрое развитие фигур и контроль центра доски». Подземный объект был холоден. Тусклые фонари мерцали вдоль каменных стен, их света едва хватало, чтобы достать до дальних концов коридора. Я сидел на простой койке в выделенных мне покоях, глаза полуприкрыты, дыхание выровнено. Ритмичные шаги за дверью говорили о подготовке оперативников Корня. Сегодня ночью всё произойдёт. Стук. Лёгкий, но контролируемый — этого хватило, чтобы я всё понял. Это не было обычным вызовом. Я поднялся и открыл дверь. Передо мной стоял Данзо Шимура. Его единственный видимый глаз, старческий, но острый, пристально изучал меня. Лёгкий наклон головы был знаком следовать за ним, и я подчинился. Молчание между нами во время пути по коридорам было осознанным. Данзо никогда не тратил слов попусту, и это значило, что то, что он собирался сказать, по его мнению, я не знал. Или же он хотел проверить, насколько я понимаю происходящее. Мы вошли в уединённое помещение. Дверь с глухим звуком закрылась за нами. Согласно протоколу, я сразу опустился на колени, склонив голову в знак уважения. — Скажи мне, — наконец произнёс Данзо, голос спокоен, но несущий в себе вес приговора. — Ты понимаешь, что случится этой ночью? Это была проверка. Я сохранил лицо непроницаемым, голос — ровным: — Это касается Учиха. Я сделал паузу, будто в сомнении, и добавил: — Они решили напасть? Данзо промолчал. Даже не глядя, я чувствовал, как его взгляд заострился. Затем он произнёс: — Они не посмеют. Его голос был холодным, окончательным. — Но проблема будет решена сегодня ночью. Подтверждение. Учиха не нанесут первый удар. А значит, решение об их устранении уже принято. Данзо шагнул ближе, его присутствие ощутимо нависло. — У меня есть особые планы касательно тебя, — сказал он чуть тише. — Сегодня ночью ты не покинешь это убежище. Это приказ. Я тут же разобрал его слова. Особые планы. Значит, меня отводили для чего-то большего, чем резня. Не покидать. Чтобы исключить моё участие. Я слегка кивнул: — Понял. Данзо ещё миг изучал меня и отвернулся: — Останься здесь. Я оставался на коленях, пока он не вышел. Щелчок двери. Тишина. Затем я двинулся. Первым делом — обеспечить, чтобы отсутствие не заметили. Собрав чакру, я создал теневого клона, велел ему вернуться в мои покои. Он лёг на койку, дыхание я настроил под свой обычный ритм. До утра он останется там, недвижим. С этим всё. Я выполнил технику Превращения, изменив облик на стандартный вид оперативника Корня. Безликая маска, одинаковая одежда. Не отличить. Слившись с тихим движением отряда, я покинул убежище незамеченным. На поверхности времени терять было нельзя. Деревня была тиха — слишком тиха. Коноха всегда жила даже ночью. Отсутствие патрулей Учиха лишь подтверждало очевидное. Резня началась. На вершине Монумента Хокаге я оставил клона на голове Хаширамы, чтобы тот наблюдал за районом Учиха. Отсюда можно было охватить взглядом всю операцию. А сам двинулся. Ступни почти не издавали звука, пока я скользил по крышам, холодный ветер бил в лицо. Настало время действовать. Сегодня ночью падут не только Учиха. --- С точными движениями я опустился на колени и достал из пояса свиток. Резкий взмах — свиток развернулся, и лёгкий импульс чакры вызвал облачко дыма. Одежда. Новая личность. Я снял прежнее превращение и облачился в тёмный, заранее подготовленный костюм. Лёгкая, прочная ткань, не стесняющая движений. Чёрный цвет — идеален для теней. Затем я поднял маску. Простая, но действенная. Два глазных отверстия — одно открыто полностью, другое перечёркнуто крестом из вертикальной и горизонтальной линии. Внизу изогнутая щель рта — вечная, извращённая улыбка, врезанная в узор. Я надел её. Личность Шимуры Киётаки этой ночью не существовала. Я исчез. Сегодня все взгляды устремлены на Учиха. Вся деревня, осознанно или нет, причастна к их гибели — действием или бездействием. Силы шиноби связаны, внимание Хокаге отвлечено, и в хаосе никто не следит за Хьюга. Я появился у их владений. Высокие стены, как древняя крепость. Защитные рубежи, стража, и, конечно, всегдашняя угроза Бьякугана. Но любая система имеет слабости. Я шагнул. И исчез. Бьякуган давал почти круговой обзор, но никто не держал додзюцу постоянно. Это выматывало. Без признаков опасности охрану притупляла самоуверенность. Атаки они не ждали. Я скользил из тени в тень, обходя караулы. И тут — помеха. Часовой. Он не ходил. Не двигал взглядом. Он смотрел. На миг я задумался обойти его. Но его глаза дрогнули — слишком остро, слишком настороженно. Он заметил. Спустя мгновение я оказался за его спиной. Резкое, рассчитанное движение. Хруст. Звук тихий, но безошибочный. Его тело обмякло в моих руках. Чисто. Я проверил глаза, повернув голову к свету луны. Обычные. Без Бьякугана. Жаль. Это облегчило бы мою задачу. Я беззвучно выдохнул и сбросил тело в тень. Продолжил путь. Владение Хьюга делилось на несколько частей, но цель была ясна — главный особняк, где жил Хиаши Хьюга. Глава клана. Самый сильный. Мне ведь нужен лучший материал. Его резиденцию охраняли, но силы не имели значения. Я уже был внутри, прежде чем стража поняла неладное. Коридоры были слабо освещены, тени тянулись вдоль деревянных стен. Хьюга сохраняли в архитектуре изящество — утончённость, традиции, дисциплину. Каждая деталь отражала их гордость. Я шагнул в главный зал. Тишина давила. И тогда — присутствие. Воздух дрогнул. Из темноты вышел человек. Хиаши Хьюга. Белые одежды едва шевельнулись, когда он вышел вперёд. Лицо непроницаемо. Бледные глаза уставились на меня, и в тот же миг — Вены вздулись на висках. Бьякуган вспыхнул. Напряжение стало вязким, почти удушающим. Тихий гул чакры заполнил пространство, безмолвное заявление о намерении. Я слегка склонил голову. Уже готов к бою? Прекрасно. --- Молчание тянулось. Хиаши Хьюга стоял в центре зала, неподвижный, непоколебимый. Белые одежды, выправка уверенная. Его бледные глаза, светящиеся Бьякуганом, горели в полумраке. Вены пульсировали, подчёркивая силу глаз клана. Из тени я наблюдал его стойку — прямая, расслабленная, но готовая. Дыхание ровное, пульс спокойный. Человек, рождённый для битвы. Я двинулся. В одно мгновение расстояние исчезло. Моё тело сорвалось вперёд, размытое движение — проверка его реакции. Посмотрим, насколько ты быстр, Хиаши Хьюга. Его тело напряглось. Голова резко дёрнулась ко мне. В последний миг он увернулся, плавно развернувшись на пятке. Мой кулак рассёк воздух, лишь задев край его одежды. Большинство шиноби приняли бы удар. Даже джонин не успели бы среагировать. Но способность Бьякугана предугадывать траектории компенсировала скорость. Он не был быстрее меня, но видел удар достаточно рано. Я вдохнул и активировал Поток Ветра. Чакра рванула в ноги, каждый шаг стал точнее, сопротивление исчезло, ускорение выросло. Я атаковал снова. На этот раз быстрее. Хиаши едва успел уклониться. Его глаза позволяли предвидеть атаку, но тело оставалось человеческим. Его уклоны становились всё напряжённее. Я сблизился вновь, изменив траекторию в последний миг. Ложный манёвр заставил его сместиться. Я вбил ногу в пол, направив туда чакру. Грохот. Доски взорвались, обломки разлетелись облаком щепы. Стены задрожали. Я рванул вперёд — И увидел движение раньше, чем ощутил удар. Пальцы Хиаши, наполненные чакрой, метнулись к моему запястью. Мой удар был отклонён. Точность хирургическая — среагируй чуть медленнее, и он бы попал. Я позволил силе его удара увести себя, используя инерцию, чтобы уйти. Глаза Хиаши сузились. Он ожидал, что я окажусь пойман. Я восстановил стойку. Рванул снова, подставив себя под ответ. На этот раз позволил удару пройти. Чётко в живот. Вот оно — могущество Бьякугана. Я ощутил, как его чакра сбивает мой поток, чуждое ощущение пронзает сеть. Я двинулся дальше. Глаза Хиаши чуть расширились. Второй удар. Третий. Каждый рушил мою циркуляцию, лишая силы. Но я продолжал. Лишь правой рукой я активировал Каменное Копьё. Тонкий слой чакры, насыщенной камнем, покрыл тело, затвердевая кожу. Я поднял правую руку. Лёгкий щелчок пальцев. Из печати в ладони вырвались кунаи — чёрная сталь блеснула в свете зала. Пока их не увлекла гравитация, я двинулся. Зелёный Горный Вихрь. Чакра рванула из пальцев, вплетаясь в клинки, удерживая их в воздухе. Кунаи замерли, зависнув в строгом построении, кружась вокруг Хиаши, словно планеты вокруг умирающего солнца. Воздух потяжелел. Напряжение сгущалось. Хиаши не двигался. Он ждал. Если он увернется слишком рано — я поправлю траектории снарядов. Если он заблокирует — я буду управлять кунаями в воздухе. Но он ничего не сделал. Я сжал пальцы. Кунай ринулись со всех сторон. Хиаши среагировал мгновенно. Его чакра вырвалась наружу. — Небесное вращение! Он завертелся, совершая идеальную ось движения. Его чакра вспыхнула куполом — яростно расширяющейся силой. Стоило моим кунаям коснуться барьера, как их отразило — откинуло с невозможной скоростью. Ротация Хьюга работала по трём принципам: Чакра не была беспорядочной — она исходила из его тэнкэцу волнами, одна за другой, расходясь, как брошенный в озеро камень. Чем быстрее он крутился, тем сильнее была защита. При медленном вращении появлялись микропробелы, где поле чакры слабело. Время реакции определяет эффективность. Ему нужно было ощущать атаку в тот миг, когда та входила в его поле чакры — если я ударю из слепой зоны быстрее, чем бьякуган успеет зарегистрировать, он не успеет блокировать. В тот момент, как его ротация стихла, я уже двигался. Я мигнул позади него в воздухе, двинувшись быстрее, чем его тело могло повернуться. Его бьякуган видел меня — но видеть было недостаточно. Я вдохнул. Чакра хлынула в горло, сжимаясь с сверхзвуковой скоростью. Затем — — Вакуумный меч. Я выдохнул. Возникла лезвие, острое как бритва, из ветровой чакры — быстрее стрелы, острее стали. Оно рванулось к его плечу. Хиаши едва успел среагировать. Верхняя часть его тела извилась, правая рука взлетела в последний момент, чтобы закрыть удар. Вакуумный меч задел его плечо. На рукаве появилась тонкая красная полоска. Капля крови выступила на ткани. Первая рана. Хиаши цыкнул. Он понял — я был быстрее его защиты. Он вдавил левую ногу в пол. И отскочил назад, закручиваясь в воздухе. Пальцы его засветились. Он не уклонялся. В воздухе вспыхнула шквал атак, нацеленных в мою грудь, плечи и руки — приём воздушного подавления, призванный контролировать моё движение, пока я ещё парил в воздухе. Я завернул тело. Правое предплечье перенаправило первый удар, направив его пальцы мимо рёбер. Я согнул левое колено внутрь, использовав инерцию, чтобы развернуть корпус в противоположную сторону — вторую атаку отбросил поворотом плеча. Третий удар задел бок. Я почувствовал это. Вспышка чакры ворвалась в тело, пытаясь нарушить поток моей чакры. Я заставил свою чакру перекрыть её, сжигая помеху точностью. Наши движения врезались в стены камеры — куски дерева и штукатурки разлетелись наружу. Мы плюхнулись в другой зал — более просторный, с тусклым освещением. И мы уже не были одни. Члены клана Хьюга проснулись от сна, широко раскрывая глаза, увидев патриарха в схватке. Среди них Хината Хьюга застыла. Она смотрела. Её руки дрожали. Глаза блестели слезами. Хиаши приземлился, дыхание ровное, но чуть более тяжёлое, чем прежде. Пальцы дернулись — он готовил другую технику. Я не дал ему этого сделать. Глубоко вдохнул. Чакра пронеслась через лёгкие, мгновенно превратившись в пламя. Я выдохнул. — Техника Огненного Шара. Огненная струя рванула из моих губ, разверзаясь в мгновение. Пламя рвануло наружу, пожирая комнату, лизало деревянные стены, поджигая их. Члены Хьюга немедленно отпрыгнули назад, избегая потока огня. Хиаши двинулся. Он перепрыгнул через языки пламени, крутанувшись в воздухе, приземлился в стороне от пожара. Точка зрения Хиаши: Что-то было не так. Человек передо мной — этот маскированный захватчик, отличался от всех, с кем мне доводилось сражаться. Это не походило на стиль ни одного встреченного мной шиноби. Кунаи свистели в воздухе. Сзади. Я извернулся. Мои ножные приёмы сдвинулись, едва на долю фракции — и кунай промелькнули мимо рёбер, вонзившись в деревянный пол. Ещё кунай. Ещё одно точное уклонение в последний момент. Потом ещё. И ещё. Выстраивался узор. Он тестировал моё время реакции. Снова сталь прошипела в воздухе. Я снова двигался как раз вовремя. Но затем — Следующий кунай прилетел быстрее. Угол чуть изменился. Уклон стал уже. Я почувствовал шорох металла о ткань мантии. Мне пришлось заставить тело двигаться раньше, чем прежде. На долю секунды раньше. Он сужал рамки. Чёрт. Моя слепая зона. Многие считают, что у бьякугана нет слепых зон, но это неверно. Даже если пользователь видит практически всё, время реакции создаёт слепую зону — маленький участок у основания затылка. Маскированный захватчик выделил этот дефект. Мне нужно было разрушить его импульс. Сейчас. Я резко вдохнул, собрал чакру, шагнул вперёд с абсолютной уверенностью. Он был быстр. Но я сильнее. Опытнее. Я позволил губам лёгкую ухмылку. — Всё кончено, — сказал я. Его стойка поколебалась. Ранее безупречно острые движения замедлились. Он дышал чаще. Усталость? Нет — руки дрожали. И стойка уже не была идеальной. Признаки были явны. Он начал уставать. Я выдохнул. Он был грозен, но этот бой — мой. Я рванул вперёд, руки в стороны, направляя чакру в ладони. — Восемь триграмм — сто двадцать восемь ладоней! И тогда я услышал крик. Девичий голос. — СТОЙТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ОТЕЦ, НЕ РАНЬТЕ МЕНЯ!! Хината. Кровь застыла в жилах. На долю секунды я замешкался. Моя атака дала сбой. Ладонь промахнулась буквально в клочок ткани. Это была иллюзия. Слишком поздно определил. Это уже имело значения — малейшая осечка дала ему всё, что нужно для победы. Мой бьякуган вспыхнул, мгновенно определив его позицию — Его рука уже поднята. Фума сюрикен вспыхнул из ниоткуда. Молния рванула от его пальцев, впиваясь в огромное лезвие, треща и ревя как мстительная буря. Стихия Молнии: Вспышка Сюрикена. (Если кто не знает, что это вообще за техники и откуда они взялись - гляньте глоссарий) Чёрт. Клинок ринулся вперёд с немыслимой скоростью. Я попытался двинуться, но — Колебание стоило мне победы в бою. Лезвие продырявило мой бок. Боль. Я стиснул зубы, чакра хлынула к ранению, замедляя кровотечение. Я удержал стойку. Хватит расчётов. Хватит игр разумом. Я сломаю его. Я ринулся. Без колебаний. Без сдержанности. Струи ударов взорвались из моих рук, нацеленные в жизненные точки, чтобы полностью блокировать его чакру. Я рванул ладонью — он увернулся не назад, а ко мне, плечо его коснулось меня, он вкатился в мою слепую зону. Я повернул корпус — он уже свернул таз, прижав предплечье к моему запястью, перенаправив следующий удар вниз. Я врезал локтем — он опустился, поймав моё колено голенью, нарушив равновесие. Он обтекает мои атаки словно вода. Мой следующий удар — в ребра. Он схватил моё запястье в движении, скрутил его так, что боль пронзила локоть, заставив отступить. Я снова ударил — он не просто уклонился. Он поймал мою руку, срезал импульс, заставил меня завернуть в неуравновешенную спираль. Мой бьякуган видел всё. Но это не имело значения. Я не мог достать его. Впервые за десятилетия меня перебивают в чистом рукопашном бою. И затем — он исчез. Я моргнул. Нет. Не исчез — моё зрение задрожало. Моё тело ударилось о пол прежде, чем разум понял, что он уже выбил у меня ногу из-под меня. Я прокрутился, встал в стойку — но его ладонь уже у моего горла. Если бы он ударил, всё было бы кончено. Я сжал кулаки. Это невозможно. Этот человек, кем бы он ни был, заучил мой стиль боя в ходе поединка и адаптировался к нему. Я выдохнул. И рванул со всей силы. Никаких сомнений. Никакой стратегии. Только мощь. — Восемь триграмм: сто двадцать восемь ладоней! Мои руки стали размытием. Чакра пронеслась по ладоням, удары следовали быстрее, чем глаз успевал за ними. Попадание. Попадание. Попадание. Сотни ударов обрушились в мгновение, каждый закрывал тэнкецу, рвал поток его энергии. Он пошатнулся. Он рухнул. Я нанёс финальный удар. Он повалился на землю. Тишина. Я выдохнул, успокаивая дыхание. Эта схватка — эта абсурдная битва, наконец кончилась. Затем — Он рассыпался в прах. Клон из камня. Я замер. Мой бьякуган вспыхнул, просканировав поле боя. Его не было. Я сглотнул. *** Бьякуган. Могущественное додзюцу. Почти абсолютное восприятие. 360-градусное зрение. Но я знал правду. Это ложь. Ни одна способность не идеальна. И я нашёл её слабое место. Маленькая зона у основания затылка. Моё тело резко мелькнуло. Один шаг — и я оказался за ним. Я дал о себе знать. Намеренное давление надвигающейся атаки. Он среагировал мгновенно, скрутился телом, чтобы перехватить. Ложный манёвр. Его реакция подтвердила всё, что мне было нужно. Его зрение не регистрировало меня полностью. Его видение было несовершенно. И в этот миг — он стал моим. Кунай уже был в моей руке. Я метнул его — прямо в слепую зону. Он попал в цель. Клинок пронзил шею сзади. Ветровая чакра взметнулась по моим пальцам. Кунай в моей руке вырос. 27 дюймов лезвия ветра вытянулись от клинка. У него не было времени среагировать. Один последний толчок. Клинок прошил его сердце. Тело вздрогнуло. Дыхание вырвалось из груди в хриплом вздохе. И затем — Тишина. Я наблюдал, как его тело опустилось на колени. Я опустился на колени. Кровь разлилась у моих ног. Я протянул руки, они были ровными. Двумя быстрыми движениями я извлёк его бьякуганы. Один глаз. Затем второй. Тишина прорвалась. Стук шагов. Крики. Хьюга прибыли. Я встал, заправляя украденные додзюцу в плащ. Они появились в дверном проёме. Вздохи. Ужас. Застывшие на месте. Их глава лежал неподвижно в лужи крови. Его глаза — исчезли. Никто не шелохнулся. Никто не мог пошевелиться. Мерцание, а затем я исчез.