Идеальный шиноби

Резня (/ˈmæsəkər/): «Жестокое и бессмысленное убийство большого числа людей или живых существ, обычно совершаемое с крайней жестокостью и без сопротивления со стороны жертв». С вершины колоссальной статуи Хаширамы я наблюдал. Комплекс Учиха раскинулся внизу, его сложная планировка освещалась тусклым светом бумажных фонарей. Деревня в деревне. Великолепные особняки, тренировочные площадки, родовые святилища — каждое здание являлось памятником их гордости. А сегодня ночью оно станет их кладбищем. Одинокая фигура двигалась по комплексу с призрачной точностью. Я следил за его силуэтом, когда он мелькал между домами, проскальзывал мимо дверей, переступал через пороги, двигаясь с несокрушимой решимостью. Итачи Учиха. Но сегодня ночью Итачи не был наследником. Не был братом. Не был сыном. Сегодня он был палачом. Во благо деревни. Что нужно, чтобы кто-то вырезал собственный клан ради мира? Итачи двинулся к следующему дому. Ребёнок, едва старше шести, выглянул из-за дверного косяка. Клинок Итачи сверкнул один раз — и мальчик рухнул без звука. И тут появилась ещё одна тень. Размытое пятно. Его тело замерцало, но движения были неестественными. Входил в один дом — и уже через секунды выходил из другого. Не Итачи. Кто-то ещё. Этот целился в высокопоставленных Учиха. Старейшины клана. Ветераны войны. В тех, кто оказал бы наибольшее сопротивление. Кто? Шисуи? Нет. Это маловероятно. Данзо забрал его глаз. И если Данзо действительно загнал его в угол, Шисуи бы сейчас здесь не было. Тогда кто? Интересно. Комплекс Учиха погрузился в тишину. *** Кровь пропитала землю, медный запах густо висел в холодном ночном воздухе. Тела были разбросаны по улицам и в домах. В тёмных переулках Анбу скользили, как призраки, их безмолвные фигуры мелькали между телами, выискивая малейшие признаки жизни. Один из них, шиноби в маске с длинными белыми волосами, опустился рядом с павшим Учиха, его перчатка легла на горло мужчины. Ни пульса. Как и у остальных. Тишину нарушали лишь приглушённые голоса. — Это ужасно, — прошептал один из АНБУ, его слова едва слышались сквозь маску. — Целый клан... стёрт за одну ночь. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, стоял в сердце бойни, его морщинистое лицо скрывалось под тенью шляпы. Обычно спокойный и собранный, он теперь выглядел сломленным. Взгляд его был полон скорби, руки сжаты за спиной. — Ищите выживших, — приказал Хирузен, голос его был низким, но твёрдым. АНБУ немедленно двинулись. Не прошло и минуты, как раздался крик. — Мы нашли одного! Несколько шиноби собрались вокруг бессознательного тела Саске Учиха, обнаруженного в одном из домов. Его маленькая фигурка лежала на полу, дыхание было прерывистым, тело дрожало даже во сне. Глаза Хирузена смягчились от печали. — Отведите его в госпиталь, — велел он. — Обеспечьте лучший уход. Немедленно. Двое оперативников АНБУ осторожно подняли мальчика и исчезли в облаке движения. Белокурый АНБУ в маске лисы стоял рядом с другим оперативником, оба оглядывали останки павшего клана. — Все остальные мертвы, — подтвердил лисомасочный АНБУ. Его голос, хоть и оставался ровным, имел в себе редкую нотку тревоги. АНБУ с маской кицунэ повернулся к нему. — Кто мог сотворить такое? Медленные, размеренные хлопки эхом разнеслись по пустому комплексу. Из теней вышел человек в тяжёлых одеяниях, посох стучал по каменной дорожке. Его правый глаз был скрыт повязкой, лицо оставалось бесстрастным. — Итачи Учиха, — холодно произнёс Данзо. — Он ненавидел свой клан и уничтожил его без колебаний. Беловолосый АНБУ резко обернулся, недоверие было очевидным даже сквозь маску. — Зачем ему это? Данзо шагнул ближе, его единственный глаз был острым и расчётливым. Он наклонился к Хирузену, понизив голос. — Теперь всё решено, — прошептал он. Глаза Хирузена сузились. Прежде чем он успел ответить, резкое движение привлекло внимание всех. АНБУ примчался к ним на пределе сил, дыхание его было сбивчивым, тело в поту. Он резко остановился, едва сохраняя равновесие. Руки его дрожали, когда он отдал честь. — Лорд Хокаге...! У нас... ещё одна ситуация. Воздух сгустился. Лицо Хирузена потемнело. — Говори. АНБУ сглотнул. — Хиаши Хьюга был убит. Воздух замер. Данзо едва заметно вздрогнул. Даже Хирузен, человек, переживший бесчисленные войны, побледнел. АНБУ с маской лисы и его напарник застыли, мышцы их словно отказались верить услышанному. Шок Хирузена сменился яростью. — ЧТО?! — его голос прогремел, эмоции вырвались наружу. Он обернулся к Данзо, глаза полыхали. — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ, ДАНЗО?! Данзо сохранил невозмутимость, хотя тень сомнения мелькнула на его лице. — Кто это сделал? АНБУ замялся, прежде чем ответить: — Члены клана Хьюга утверждают, что в комплекс проник человек в маске... с улыбающейся маской... он убил Хиаши Хьюгу, похитил его глаза и исчез. Мысли Данзо заметались. — Скоординированная атака, — пробормотал он. — Возможно, Итачи был замешан... — Довольно, — оборвал его Хирузен. Старческие глаза пылали. — Данзо Шимура, с этого момента ты больше не несёшь никакую службу в Конохе. Лицо Данзо омрачилось. — Ты не посмеешь. — Ты немедленно распустишь своих АНБУ и Корень. Любые твои проекты будут закрыты. — Ты совершаешь ошибку. Голос Хирузена был ледяным. — Если я найду хоть малейшую связь между тобой и этими событиями... я лично казню тебя. Пальцы Данзо сжались на посохе, челюсть напряглась, но он увидел это в глазах Хирузена. Переговоров не будет. Стиснув зубы, Данзо развернулся и пошёл прочь, его шаги гулко отдавались в мёртвых улицах. Два оперативника Корня возникли рядом с ним, когда он уходил через разрушенный район. Один заговорил первым: — Сэр, мы осмотрели тела. Некоторые... пропали. И один из трупов, что мы нашли, не совпадает. Данзо резко выдохнул. — Объясни. Но прежде чем тот смог продолжить, глаза его напарника вспыхнули тремя томоэ в тусклом свете. — Если ты прикоснёшься к Саске, — голос Итачи был спокоен, как всегда, — я позабочусь о том, чтобы вся известная мне секретная информация деревни оказалась в руках каждого врага. Единственный глаз Данзо сузился. — Ты ответственен за убийство Хьюга? Итачи не моргнул. — Нет. Это не имело ко мне отношения. Данзо не поверил. Но прежде чем он успел что-то сказать, тело Итачи рассыпалось в стае ворон, растворяясь в ночи. Точка зрения Киётаки: Ночной воздух был густ от запаха крови, пота и горящей древесины. Лес мелькал мимо, пока я бежал. Я достал из сумки два свитка. Один был исписан печатной формулой. Лёгким движением руки пара глаз Бьякуган исчезла в пергаменте, скрытая от любопытных глаз Конохи. Второй свиток хранил мою одежду и маску — последние следы убийства, прошедшего в поместье Хьюга всего минутами ранее. Я запечатал их с той же осторожностью. Я продолжил двигаться. Подземная база Корня в Конохе была местом тайн, скрытым под самыми основаниями деревни. Через секунды я оказался в своей комнате, где в тишине ожидал мой клон. Тихий хлопок — и он исчез. Я опустился на койку, дыхание уже было ровным, пульс вернулся в норму. Следующий шаг — ждать. Секунды тянулись. Минуты. И, как и ожидалось — хаос разразился. Воздух наполнился чакрой — множеством источников, сильных и настойчивых. АНБУ Хокаге прибыли. Их приближение было всем, кроме скрытности. Первый взрыв прогремел в далёком коридоре, за ним — звон стали. Раздавались приказы, грохот шагов, рушились стены. Люди Данзо не могли сопротивляться. Громкий удар раздался в дверь моей комнаты. Нет, не удар. Пробой. Дерево треснуло и покрылось трещинами, едва удерживаясь. Я встал, выражение лица оставалось пустым. — Всем руки за голову! — голос был властный, резкий. Я повернулся медленно, с нужной долей колебания, чтобы казаться неосведомлённым, но не напуганным. Когда АНБУ ворвались, моё лицо оставалось нейтральным. — Кто ты? — один из них потребовал ответа. Я промолчал. Молчание часто было самым верным ответом. Меня схватили и повалили на пол, руки заломили за спину. Моё лицо прижали к холодному камню, пальцы обыскивали на наличие оружия. В коридоре усилился шум. Крики. И тогда — присутствие Данзо. Его чакра была знакомым грузом в воздухе — плотным и давящим. АНБУ замешкали на долю секунды. Этого было достаточно. Освобождение. Волна энергии разошлась наружу. Синие огненные шары мгновенно поразили Анбу. Их тела обратились в пепел вокруг меня. Я двинулся прежде, чем кто-либо успел отреагировать. Через секунды я уже был позади Данзо, готов следовать. Он взглянул на меня один раз. Слов не было сказано, но приказ был ясен. Мы побежали. Проход открылся под кабинетом Данзо, активированный серией сложных печатей. Стены закрылись за нами — предосторожность, чтобы стереть следы побега. Воздух наполнился запахом дыма. Он поджёг кабинет, уничтожив все улики. База Корня больше не была безопасной. Сеть, строившаяся годами, исчезла за минуты. Мы вышли глубже в лес. Данзо остановился. Я замер на секунду позже. Его единственный глаз обратился ко мне, выискивая что-то невидимое. Я остался неподвижен, позволяя его scrutiny. Его паранойя висела в воздухе, ощутимая, как вес. И вдруг он двинулся. Быстрее прежнего. Его рука сомкнулась на моём горле. Удар врезал меня в дерево, оно треснуло от силы. Давление усилилось, но дыхание моё оставалось ровным. Выражение Данзо исказилось — не от ярости, а от чего-то большего. Отчаяния. Неуверенности. Фундамент, который он строил годами, рухнул за считанные часы. Это душило его сильнее любой раны. Он наклонился ближе, голос его резанул. — Хокаге лишил меня власти. Моей силы, моих людей — всего, что я строил. Он поглотит Корень своими АНБУ и сотрёт всё, ради чего я жил. Ты понимаешь, что это значит? Я промолчал. Его хватка усилилась. Еще одна проверка. — На этом всё не закончится, — его голос был ниже, но не менее опасен. — Ты другой. Ты не такой, как остальные. Ты не расходный материал. Ты моё оружие. Если я решу, что ты умрёшь — ты умрёшь. Ты понимаешь? Логика была ошибочной. Оружие существует, чтобы его использовали, а не уничтожали. Если он убьёт меня, он потеряет один из своих лучших активов. Он никогда не воплотит эту угрозу, если только не будет вынужден. Его эмоции затуманивали рассудок. — Понял, — мой голос был так же пуст, как и лицо. Хватка Данзо задержалась ещё миг, затем он разжал пальцы. Я не кашлянул, не дрогнул. Именно это, похоже, удовлетворило его больше всего. Он отступил. — Это только начало, — его взгляд устремился к далёким огням Конохи. — Хокаге думает, что победил, но война не выигрывается одной битвой. Он ещё пожалеет. Мы не исчезнем. Вот именно.