Идеальный шиноби

Клетка Фарадея: «Защитная оболочка, изготовленная из проводящего материала, которая блокирует внешние электрические поля и электромагнитное излучение от проникновения или выхода.» --- Звук рвущегося ветра и треск пламени наполнили воздух. Крики. Столкновение металла с камнем. Поле битвы выродилось в хаотичный оркестр насилия. Мои клоны продолжали свою атаку, нанося удары в идеальном ритме. Но один за другим они начинали падать. Каждый погибший рассыпался в пыль — нет, в землю. Я молча наблюдал, как клон летит по воздуху, его торс аккуратно отсечён. Как только он ударился о землю, его тело потеряло всякую форму, растворяясь в грязи, которая разлетелась по ветру. Они прорезаются сквозь нас всё быстрее, подкрепление, вероятно, уже в пути. Если это перерастёт в конфликт национального масштаба, мы потеряем наше стратегическое преимущество. Мне нужно покончить с этим — сейчас. Мои глаза сузились. В голове неслись расчёты. Я оценивал поле битвы, перепроверял сигнатуры чакры, стабильность местности, близость к путям отхода. Погрешность: минимальна. Шанс полного устранения: 72%. Приемлемо. Я подал ментальный сигнал. Шесть клонов — заранее отобранных и бездействующих — пришли в движение. Они оторвались от битвы, каждый держа в руке небольшой свиток. Я повернулся к Епископам, которые теперь сбились в кучу за разбитым каменным барьером. — Держать позицию. Не двигаться, — передал я команду телепатически. Они замерли. Хорошо. Один за другим клоны распечатали свои свитки и начали встраивать печати чакры в землю. Каждая печать слабо пульсировала фиолетовым светом, резонируя в идеальном унисоне. Начала формироваться восьмиугольная форма, окружая зону боя, как ритуальное место. Я шагнул к центру, медленно и целенаправленно складывая печати. Моя чакра хлынула. АНБУ не заметили. Они были слишком заняты оставшимися клонами, всё ещё сражающимися с ними. Майкл Фарадей, 1836 год, он сконструировал оригинальную Клетку Фарадея — структуру, предназначенную для блокировки электромагнитных полей путём перераспределения зарядов через проводник. Внутри клетки Фарадея внешние электрические поля не могут проникнуть. Интерьер становится зоной изоляции. Никаких помех. Никакой утечки. Но что происходит, когда вы обращаете принцип вспять? Я закрыл глаза на мгновение и соединился с печатями. Каждая из них вытравлена рунами Райтона. Они не просто проводники только чакры. Они проводники, в общем смысле этого слова. При активации они излучают импульс электромагнитной чакры — формируя невидимый купол, как щит Фарадея, вывернутый наизнанку. Моя чакра влилась в последнюю печать. — Внешняя чакра отрезана. Внутренняя чакра нарушена. Любой металл намагничен. Я уже чувствовал, как формируется электромагнитное поле. Тонкие вибрации пробежали по воздуху. Пыль неестественно взмыла вверх. Кунаи и броня АНБУ начали тихо гудеть. Но оперативники даже не заметили. Один из Епископов шагнул вперёд, встревоженный. — Что это?.. — Не двигаться, — повторил я, теперь более резко. Они замерли. Все оставшиеся клоны внезапно рассеялись. Некоторые исчезли сразу, в то время как другие выбежали из восьмиугольника с неестественной скоростью. Поле битвы стало странно тихим. АНБУ колебались. Они наконец-то поняли, что что-то не так. Но было слишком поздно. Мои руки сложили финальную последовательность печатей. Воздух стал плотным — заряженным напряжением. Фиолетовый свет сочился из земли, соединяя каждую печать в паутину чистой энергии. Я поднял правую руку к небу. — Райтон: Клетка Фарадея. ТРЕСК. Волна фиолетовой молнии вырвалась из печатей, проносясь через восьмиугольник во всех направлениях. В одно мгновение она ударила по ним. Молния перепрыгивала с печати на печать, образуя идеальный купол над головой. Внутри него электромагнитная чакра хлынула вниз, затопляя поле битвы. АНБУ забились в конвульсиях. Молния ударила в каждый металлический объект, броню, оружие, даже в микроэлементы железа в их крови. Тела загорелись, излучая ошеломляющий жар и свет. Один за другим они падали — крича, их внутренние сети чакры были нарушены без возможности восстановления. Молния не просто сжигала их, даже малейшее количество железа из их крови соединялось с полем. Началась цепная реакция. Электричество связывало их тела вместе, как живые провода. Звук был невыносимым, смесь грома, статики и криков. Всего за несколько секунд... Пепел. Все, кроме пяти. Они рухнули на землю, дёргаясь, живые, но едва. Дым поднимался от их брони. Их дыхание было прерывистым. Их глаза расширены от травмы. Сродство к Райтону... Должно быть, они использовали внутреннее подавление чакры, чтобы сдержать всплеск. Умно. Но они больше никогда не смогут использовать чакру. Я отвернулся. — Бегите. Епископы не колебались. Они исчезли в руинах, их шаги были бесшумны на разбитой земле. Это дзюцу эффективно против больших чисел... но истощает. Я использовал пятнадцать печатей чакры только для стабилизации поля. Если бы хоть одна была не синхронизирована, результат обрушился бы внутрь — убив всех, включая меня. Тем не менее... Это того стоило. --- Подземные коридоры были такими же безжизненными, как и всегда. Холодные каменные стены, тускло освещённые мерцающими люминесцентными лампами, бесконечно тянулись, как вены в трупе. Пока я шёл, я слышал только свои собственные шаги, эхом разносившиеся по узким коридорам. Каждый шаг звучал как метроном, отсчитывающий время до чего-то неизбежного. Время, в конце концов, всегда двигалось вперёд. И я тоже. Данзо стоял в дальнем конце комнаты, неподвижный, как статуя. Он ждал меня. — Ты просил встречи со мной, — сказал он, голос был сухим и пустым, как подземная гробница, в которой располагался этот объект. — Мне нужна лаборатория, — прямо ответил я. Его единственный видимый глаз сузился. — Лаборатория? — Для исследований. Мне нужно понять некоторые вещи. Наступила пауза. Скептицизм исходил от него, как вторая кожа. — У нас не осталось исследователей. Большинство были переведены или убиты после падения Корня. — Мне не нужны исследователи, — ответил я. — Мне нужно оборудование. Он медленно выдохнул, размышляя. — Ты достиг безупречных результатов до сих пор, Киётака. Гораздо больше, чем я изначально ожидал. — Он повернулся, глядя в затенённый коридор. — Хорошо. Лаборатория. Используй то, что осталось от западного сектора хранения. Многое придётся восстанавливать самому. — Понял. Лаборатория была такой же примитивной, как я и ожидал — полуразрушенная, пыльная и давно заброшенная. Старые медицинские столы, ржавые хирургические инструменты и полки, заставленные треснутыми контейнерами, валялись в беспорядке. Стены пахли плесенью и металлом, а слабый гул старого поля подавления чакры жужжал в углах комнаты, как умирающее насекомое. Я очистил один из операционных столов и положил на него тело Пакуры. Её кожа начала бледнеть со смертью, но пути чакры всё ещё мерцали при наблюдении с помощью правильной техники. Я смотрел на её безжизненное тело мгновение. Смерть всегда обладала странной чистотой. Она заглушала всё. Но в этой тишине ждали ответы. Как я уже говорил, дзюцу — это матрица векторов. Каждый вектор представляет частоту чакры. Эта частота манипулируется с помощью ручных знаков, чтобы сформировать чакру. Строительные блоки современного ниндзюцу. Я потянулся за скальпелем, осторожно разрезая вдоль её грудины с натренированной точностью. Но Кеккей Генкай — это не просто сумма двух частей. Это произведение двух матриц. Теоретически, это просто. Возьмите две матрицы, каждая из которых представляет элементарное сродство — скажем, огонь и ветер. Умножьте их. Результирующая матрица — это новый элемент: Стихия Жара. Математика. Каждый результирующий вектор — каждый выход — представляет новую комбинированную частоту. Кеккей Генкай. Я взглянул на запечатанный свиток рядом со мной, заполненный записями из месяцев личного наблюдения. Однако теория терпит неудачу на практике. Я вспомнил свой бой с Ягурой. Я объединил все пять элементов во время этой битвы. Я не сплавил их. Я использовал их по отдельности — как бросить пять мечей вместо того, чтобы выковать один идеальный клинок. Это было убойно, да. Но неэффективно. Расточительно. Настоящий Кеккей Генкай — это не пять техник, используемых в тандеме. Это одна усовершенствованная частота, рождённая из гармонии между элементами. Вот чего мне не хватало. Вот и вся правда. Пользователи Кеккей Генкай генетически отличаются. Их система чакры способна выдавать оба типа элементов одновременно. Это не техника. Это биология. Вот чего мне не хватало. Если я хочу использовать Кеккей Генкай, мне нужна система чакры, способная на этот одновременный выброс. Было только два возможных пути. Путь первый: Имплантация. Генетическое увеличение. Я мог бы взять части ДНК Пакуры — вставить их в свою. Но риск огромен. Нельзя пересадить только Кеккей Генкай. Остальная часть ДНК донора приходит с ним. Воспоминания, инстинкты, недостатки. Я не настолько высокомерен, чтобы предполагать, что смогу контролировать чужую сущность в собственном разуме. Мои пальцы легонько постучали по краю стола. Мой разум уже переключался на вторую возможность. Путь второй. Если бы у меня было две системы чакры, два отдельных ядра в одном теле, я мог бы разделить элементарный выброс. Огонь из одного, ветер из другого. Теоретически, слияние могло бы произойти при выбросе, вне тела. Кеккей Генкай существовал бы только на мгновение, но этого мгновения было бы достаточно. Это была безумная идея. Беспрецедентная. Но каждый прорыв когда-то был таковым. Для этого мне нужно каким-то образом добавить вторичную сеть чакры в моё тело. Параллельную структуру. Было бы недостаточно просто привить её — мне пришлось бы интегрировать её без отторжения. Без дисбаланса. Я вздохнул. А для этого... мне нужно понимать человеческое тело на уровне, которого я в настоящее время не достигаю. Мне нужно изучить медицинское ниндзюцу. И я точно знаю, у кого мне нужно научиться. --- Начался ещё один день в академии. После всех миссий довольно мирно быть просто обычным восьмилетним ребёнком. Моя левая рука поддерживала подбородок. Правая переворачивала страницу в случайной книге, которую я читал. Киба снова хвастался том, как Акамару сумел сделать тройное сальто назад с бревна или о какой-то другой бессмысленной вехе, которую он решил преувеличить сегодня. Поперёк комнаты Сакура и Ино вели войну шёпотом о чём-то, что, несомненно, было незначительным, их голоса были наполнены такой преувеличенной эмоцией, на которую способны только дети или эмоционально нестабильные шиноби. Наруто, однако, был тихим, даже для его поведения за последний год, он был ещё более тихим. Саске тоже это заметил. — Эй, — пробормотал он, подталкивая Наруто своим карандашом, как можно подталкивать спящее животное. — Ты что, умер, что ли? Голова Наруто повернулась. Медленно. Так медленно, что это было почти театрально. Когда их глаза встретились, Саске даже немного отшатнулся, застигнутый врасплох серьёзностью на лице Наруто. — ...Я подсчитываю, — сказал Наруто, голос был глубоким и обдуманным. Саске моргнул. — ...Что? — Я подсчитываю, сколько листьев на дереве за окном. Тишина. Даже Киба остановился на полуслове, чтобы посмотреть. — ...Зачем? — снова спросил Саске. Наруто не ответил сразу. Он просто повернулся обратно к окну, прищурившись с новой интенсивностью, брови были нахмурены так сильно, что казалось, они могут оторваться от его лица. Его рот двигался в почти беззвучном шёпоте, края подёргивались от концентрации. Позади него Хината сидела неподвижно, как тень, глаза широко раскрыты от молчаливого беспокойства. — Наруто-кун? — мягко попробовала она. Никакой реакции. — ...Наруто-кун? — повторила она, тише. Всё ещё ничего. Он полез в свой мешочек и вытащил блокнот, начиная царапать уравнения, которые выглядели так, будто их написала курица в экзистенциальном кризисе. Я наблюдал за его работой ещё мгновение, затем вздохнул. — Он думает, что он — это я, — прямо сказал я. Ино повернулась. — Что? — Не волнуйся. Это пройдёт. Она уставилась на Наруто мгновение, затем хихикнула. — Вроде мило, честно говоря. Наруто внезапно встал. Каждый шаг, который он делал к окну, был медленным и обдуманным, как будто он расхаживал по полю битвы в собственном разуме. Он сложил руки за спиной и встал прямо перед деревом, осанка была жёсткой. Весь класс погрузился в приглушённое любопытство. Несколько учеников наклонились вперёд. Другие ухмыльнулись. Шикамару на секунду поднял голову, затем снова опустил. — Слишком хлопотно, — пробормотал он. Дверь открылась с тихим скрипом уставших петель. Ирука вошёл как раз вовремя, чтобы увидеть Наруто, принимающего драматическую позу возле окна. — Наруто, что ты делаешь? — спросил Ирука, его голос был пронизан усталостью. Наруто не повернулся. — Считаю, сенсей. Ирука поднял бровь. — Считаешь... что? Голос Наруто понизился на октаву, глаза сузились, как будто он готовился раскрыть универсальную константу. — Истину. Ирука резко выдохнул через нос и ущипнул переносицу. Саске лежал головой на парте, плечи тряслись от сдерживаемого смеха. Беспокойство Хинаты росло с каждой секундой. Ино прикусила губу, чтобы подавить ещё один смешок. — ...Истину? — эхом отозвался Ирука. Наруто повернулся, драматически медленно, как театральный актёр во время кульминации трагедии. Его глаза встретились с глазами Ируки с интенсивностью тысячи солнц. Или, по крайней мере, он, казалось, так думал. — На этом дереве 9742 листа, — заявил он с полной окончательностью. Класс замер. — Это... очень конкретное число, — медленно сказал Ирука. — Ты их действительно сосчитал? — Нет, — ответил Наруто. — Я их почувствовал. Я закрыл книгу тихим щелчком пальцев. — Наруто, — сказал я, голос был спокойным и контролируемым. — Что ты делаешь? Он подошёл ко мне с вновь обретённой бравадой, остановившись рядом с моей партой, как ученик перед мудрецом. — Ты сказал, что я должен вести себя более зрело, — сказал он, глаза сияли. — Вот я и вёл себя как ты. Я моргнул один раз. — Я не пялюсь на деревья. Наруто наклонил голову. — Нет, но ты разглядываешь многие вещи. Прошло мгновение. Он старался. За это я ему должен отдать должное. — Тогда скажи мне, — сказал я гладко, — если бы ты действительно видел мир так, как я... сделал бы я драматическое заявление о листьях перед всем классом? Он моргнул. Медленно повернул голову. Комната была наполнена глазами. Любопытными, смущёнными, развесёлыми. Ирука выглядел так, будто считал, сколько лет осталось до пенсии. — ...Может, я немного переборщил, — пробормотал Наруто. Я слегка кивнул ему. — Немного. Он вздохнул, плечи поникли, и вернулся к своей парте. Ино показала ему большой палец. — Честно говоря, это было более занимательно, чем всё, что Саске делал за всю неделю. Саске закатил глаза. — Тц. Наруто сел, взглянув на меня уголком глаза. — Ладно, ладно. Больше никаких подсчётов листьев. Но научи меня, как ты делаешь эту "крутую позу", да? Я не ответил. Я просто снова открыл свою книгу и перевернул страницу. Его ухмылка расширилась. — Значит, это "да". Первый урок закончился. Справа от меня Ино снова взялась за своё. Напевала достаточно громко, чтобы я мог слышать. Передвигалась на своём месте каждые несколько секунд. Сегодня духи. Лаванда. Пыталась привлечь внимание, не выглядя при этом очевидно. Я не реагировал. Я услышал тихий смех Наруто под нос. Он наклонился вперёд и пробормотал: — Эй, Киё. Ино сегодня сорвётся. Я даю ей пять минут. — Ты спрогнозировал время? — спросил я. — Её легко прочитать. Прогресс Наруто иногда поразителен. Его улыбка была во весь рот. Снаружи Ирука инструктировал класс начать парные тренировки. Базовое тайдзюцу. Упражнения один на один. Обычная рутина. Ино нарушила построение. — Я освоила Техника Переноса Сознания Тела! — заявила она, как будто мир должен был аплодировать. Другие ученики повернулись. Некоторые с любопытством. Другие с раздражением. Шикамару застонал и уткнулся лицом в руки. Саске закатил глаза. Я продолжал наблюдать. Ино двинулась к центру поля, складывая ручную печать. — Выбери меня! Выбери меня! — сказал Наруто, шагая вперёд. Его голос был игривым. Он не хотел быть одержимым. Я не предупредил её. Она сложила печати. Переселение Разума. Линейная, высокорискованная техника. Требует точности. Неподвижности. Наруто двинулся в последнюю секунду. По инстинкту или со злобой, я не знал. Возможно, и то, и другое. Техника ударила его не по центру — и мир сдвинулся. Тело Ино оцепенело, затем ожило. С Наруто внутри. — О ДА! — прокричал голос Ино. — Уоу! У меня есть волосы! Это мягко... фу, подождите, у девчонок такие проблемы с равновесием. Почему всё такое пружинящее?! Наруто, теперь в теле Ино, начал делать колесо. Я моргнул один раз. У этого парня не было стыда. Позади меня оригинальное тело Наруто — настоящая Ино, теперь населяющая его — закричало в ужасе. — НЕТ! ПЕРЕСТАНЬ ДВИГАТЬСЯ! ПЕРЕСТАНЬ ГОВОРИТЬ! Наруто (в теле Ино) подбежал ко мне, дико ухмыляясь. — Эй, Киё! Как тебе? Этот наряд делает мою чакру сильнее? — Мы должны пойти поесть рамэн после этого. Ты когда-нибудь пробовал быть девушкой в Ичираку? Они дают скидки. Спорим, ты этого не просчитал, гений. — Ино, — сказал я, — Сохраняй самообладание. — Тц. Ладно, — пробормотал он. — Зануда. Через всё поле "Наруто" (Ино) топала к нам, как берсерк в детской обличии. — ИСПРАВЬ ЭТО! СЕЙЧАС ЖЕ! — Ты не сфокусировала чакру должным образом, — крикнул я. — Ты промахнулась. Ты колебалась в последнюю секунду. Она зарычала — рычание Наруто, смешанное с её высоким тоном раздражения. Результат был... тревожным. Наруто (в её теле) скрестил руки. — Если она так сильно хочет быть в моей голове, ей следовало подготовиться к тому, что она увидит. Ино бросилась вперёд. Наруто откинулся назад — хвост Ино хлестнул, как струна куная. Они затеяли потасовку по грязи, как две дикие кошки. Остальные ученики перестали притворяться, что тренируются. Шикамару вздохнул. — Это пик драмы. Ирука что-то кричал, свисток во рту, но мне было всё равно. В конце концов, связь чакры разорвалась с клубом дыма. Оба тела рухнули на грязь. Наруто вскочил на ноги, снова в своей собственной коже. Ино немедленно схватилась за голову, проверяя волосы, одежду, своё достоинство. — Ты всё испортил! — завизжала она. Наруто усмехнулся и наклонился ближе. — Признай. Тебе понравилось быть мной. — Ино. Ты привлекла к себе внимание, не рассчитав свой угол. Твой выбор времени был плохим. Твоя цель была непредсказуемой. Результат: публичное унижение. Она покраснела. — Не нужно меня этим попрекать. — Я не попрекаю, — сказал я. — Я указываю на недостатки, чтобы ты их не повторяла. Она моргнула. Её голос немного понизился. — Подожди... значит, ты наблюдал за мной? Я прошёл мимо неё. Позади меня Наруто расхохотался. — Она потом заплачет, — прошептал он. — Она может убить тебя, — ответил я. --- Тяжёлый запах пота и концентрации в спортзале висел в воздухе, как туман. Было рано, только после восхода солнца, когда большинство студентов всё ещё путались в простынях и снах. Только не мы. Не я, Наруто или Саске. Саске стоял напротив меня, рубашка промокла от пота, грудь вздымалась и опадала прерывистыми вздохами. Его Шаринган был активен — два томоэ кружились с тихим, опасным намерением. Я видел это в его стойке, в напряжении его конечностей. Он был быстрее, чем раньше. Ещё несколько недель, и он, возможно, догонит то преимущество, которое до сих пор было у Наруто. Саске рванулся вперёд без предупреждения. Ни слова. Никаких предупреждающих сигналов. Просто чистое, взрывное движение. Его стиль был чист. Но всё ещё предсказуем. Я наклонил вес, уклоняясь от него, как будто он был не более чем лёгким ветерком. Его инерция пронесла его вперёд, и я спокойно положил ладонь ему на плечо — просто толчок, на самом деле. Он отлетел, как тряпичная кукла, скользя по мату, прежде чем подняться, глаза горели. Хорошо. Он сложил печати в воздухе. Тигр. Лошадь. Дракон. Катон: Великий Огненный Шар. Испепеляющий огненный шар вырвался из его губ, направленный прямо на меня. Я не вздрогнул. Подняв руку, я поймал край пламени и отмахнулся от него, как будто это был мяч на игровой площадке. Огонь зашипел о дальнюю стену, обжигая её до черноты. Глаза Саске расширились — неверие, разочарование, возможно, благоговение. Ничто из этого не имело значения. Я мгновенно сократил расстояние между нами, появившись перед ним. Моя нога встретила его рёбра. Удар был глухим, контролируемым, но достаточно сильным, чтобы выбить воздух из его лёгких. Он рухнул на пол с хрипом, свернувшись калачиком. Он боролся, чтобы подняться. У него не получилось. — Вставай, — сказал я. Никаких эмоций в моём голосе. Просто инструкция. — Я... не могу... — прошипел Саске, хватаясь за бок. Я посмотрел на него сверху вниз. — Я не спрашивал, можешь ли ты. Второй удар перекатил его. Он кашлянул и застонал. — Если ты не можешь идти, ползи, — сказал я, голос был низким и холодным. — Если твои ноги не двигаются, используй руки. Если твои руки сломаны, тащи себя зубами. Твоя воля должна двигать твоим телом. Такова цена победы. Он посмотрел на меня — смущённый, униженный и горящий чем-то более глубоким. Хорошо. — Вставай. Наруто наблюдал со стороны, полотенце на шее, челюсть напряжена. Я тренировал его по-другому, потому что их роли были разными. Я дал ему инструменты и наблюдал, как он поднимается. С Саске нужно было давление. Сила. Методы Белой Комнаты. Единственный способ, которым он действительно превзошёл бы себя. И я вытащил бы это из него. В конце концов, Саске поднялся — трясущийся, но стоящий. Он не встретился со мной взглядом. Ему не нужно было. Его молчание было достаточным. Мы сделали перерыв. Никаких слов не было сказано. Только пустые бутылки с водой и восстановленное дыхание. — Подойдите сюда, — сказал я наконец, стоя перед ними с двумя наполненными чакрой бумагами в руке. — Давайте посмотрим, с чем вы работаете. Они подошли — Наруто с любопытством, Саске с вынужденным безразличием. — Это чакропроводящая бумага, — объяснил я. — Она реагирует на ваше элементарное сродство. Рвётся, горит, мнётся, расщепляется, намокает — каждая реакция является ключом к тому, для чего вы лучше всего подходите. Я протянул одну Наруто. Другую Саске. Бумага Наруто чисто разорвалась посередине, как будто её разрезали лезвием. — Ветер, — сказал я, кивая. — Полезно. Универсально. Тебе понравится. Бумага Саске загорелась и затрещала с одного конца, затем резко смялась с другого. — Огонь и молния, — заметил я. — Подходит. Наруто выглядел взволнованным, но старался скрыть это. — Значит... что теперь? — Теперь, — сказал я, шагнув в центр комнаты, — ваше обучение. Для Наруто я начал с двух техник на основе Футона. Первая: Футон: Великий Прорыв. Простая в теории. Сдуть предметы или врагов сфокусированным порывом. Вторая: Футон: Ветряной Сюрикен, усиленный бросок с использованием чакры для заточки и ускорения стандартного снаряда. Мы потратили часы на первую. Наруто сначала не мог контролировать направление. Его первая попытка отбросила его самого назад, опрокинув скамейку. Он засмеялся, потирая затылок. Но я видел его глаза. Он хотел овладеть этим. Нуждался в этом. Я разжевал принцип техники для него. Дыхание, контроль чакры, ручные знаки и выдох силы воли. Медленно его порывы обрели направление. Спортзал становился холоднее с каждым повторением. — Еще раз, — приказал я. Он подчинился без вопросов. У Саске, тем временем, были свои испытания. Я дал ему Катон: Техника Цветка Феникса. Сложнее целиться, но быстрее извергать. Затем два дзюцу Райтона. Первое, Райтон: Молниеносный Всплеск, всплеск скорости с использованием чакры над его нервами. Второе, Райтон: Лезвие Молнии, простой ток, превращённый в оружие, сформированный вокруг его руки. Контроль чакры Саске был лучше, чем у Наруто. Более дисциплинированный. Но менее текучий. Он передумывал каждый знак, каждое движение. Его техники огня было почти идеальным. Но Райтон был для него в новинку. Сначала он искрил пальцами, создавая тусклое синее свечение. Затем, разочаровался. Лезвие сначала формировалось слишком грубо. — Сфокусируйся, — проинструктировал я. — Молния жестока, да. Но её можно направить. Он тренировался, пока его руки не задрожали от перенапряжения. Лезвие чакры в конце концов затвердело, тихо пульсируя на ладони. — Неплохо, — признал я. Он не улыбнулся. Конечно, нет. Мы продолжали тренироваться до вечера. Перерывы были минимальными. Только когда это было необходимо. Порывы ветра Наруто трещали по стенам. Огонь Саске освещал дальний конец комнаты короткими, быстрыми вспышками. Они учились. Быстрее, чем большинство. Но недостаточно быстро. Мне придётся ускорить их обучение.