Идеальный шиноби

Поглощение Природной Энергии (/ˈnætʃərəl ˈɛnərdʒi əbˈzɔːrpʃən/): «Способность пассивно поглощать и усваивать природную или окружающую энергию (такую как солнечный свет, чакра земли или окружающая духовная энергия) для пополнения или усиления собственных запасов чакры.» --- Над Скрытым Листом давно опустилась ночь. Луна висела высоко над деревьями, её серебряное сияние отбрасывало мягкие тени на крыши Конохи. Большая часть деревни давно утихла, за исключением случайного мелькания АНБУ между крышами. Я вхожу в штаб-квартиру Епископов. Я шёл по тихим коридорам беззвучно, подошвы моих ног были идеально сбалансированы, давление рассеивалось с каждым шагом. Данзо ждал. Он стоял за низким столом из железного дерева, наполовину покрытым древними свитками и картами, от которых пахло старой кровью и секретами. Я вошёл и опустился на колено. Он не сразу поднял взгляд. Вместо этого он оставался тих в течение нескольких долгих секунд, позволяя тишине растягиваться, как петля. Затем, наконец, он заговорил. — Есть миссия. Немедленное развёртывание. — Ты должен направиться в заброшенный тайник. Возле границы Страны Рек. Это не было частью нашей обычной инфраструктуры. И он знал, что я это замечу. — У нас нет тайника возле Страны Рек, — сказал я. Взгляд Данзо не дрогнул. — Не нашего. Старого союзника. Пауза. — Орочимару, Саннин. Орочимару. Бывший шиноби Листа. Один из Саннинов. Титул "Саннин" был дан во время Второй Войны Шиноби, когда трое молодых учеников Третьего Хокаге — Джирайя, Цунаде и Орочимару — в одиночку противостояли Ханзо Саламандре, лидеру Амегакуре. Они выжили. Немалый подвиг, учитывая силу Ханзо. Имя закрепилось. Как и легенды. Орочимару, однако, отличался от двух других. Он продолжил сражаться в Третьей Войне и считался главным кандидатом на пост Хокаге. Но совет выбрал Минато Намиказе. Но одной силы было недостаточно. Были... этические проблемы. Орочимару когда-то работал с Данзо глубоко в дивизионе Корня. Их исследования пересекли множество границ. Дети. Эксперименты. Генетическая передача. Я знал о проекте. Имплантация ДНК Хаширамы Сенджу шестидесяти похищенным детям. Выжил только один — Ямато. Остальные были похоронены. Значит... Данзо сохранил свои связи. Даже после того, как Орочимару дезертировал, после того, как деревня заклеймила его преступником, Данзо поддерживал нить. Типично. Связи были инструментами. Данзо сдвинул свиток по столу. — Ты должен забрать посылку. Без задержек. Без отклонений. Это не обычная миссия, ошибки недопустимы. Я встал и коротко поклонился. — Есть. Он больше ничего не сказал. Отпустил меня молчанием. Я повернулся, вышел и исчез в холоде. --- Через несколько минут я стоял на вершине стены деревни, подавив свою чакру до нуля. Даже насекомые меня не чувствовали. Я потянулся к своему мешочку и прижал пальцы к маленькой печати, нарисованной на моём запястье. Моя чакра вспыхнула ненадолго. Раздался слабый треск. — Плащ Молнии. Тонкая, потрескивающая завеса синей энергии вспыхнула вокруг моего тела. Она плотно облегала моё тело, усиливая мои мышцы, нервы и рефлексы. Молния мерцала вокруг моих плеч и по конечностям. Искры проносились по камню под ногами. Мои волосы слегка приподнялись от заряда. В одной вспышке я двинулся. Мир вокруг меня расплылся в полосы. Деревья проносились меньше чем за вздох, их формы таяли в тенях. Каждый шаг был вспышкой молнии. Каждый вдох рассчитан на поддержание плаща без излишнего расхода энергии. Моё тело гудело от скорости, плащ чакры изолировал мою плоть и увеличивал мой шаг. Я двигался быстрее, чем большинство могли бы отследить. Десять километров. Двадцать. Сорок. Прошёл час. Может быть, меньше. В конце концов, местность изменилась. Больше камней. Страна Рек. Я замедлился, позволяя плащу исчезнуть. Молния потрещала ещё раз, затем затихла, оставив после себя лишь слабые следы тепла на земле. Передо мной был вход в пещеру, высеченную в основании зубчатого хребта. Над каменным сводом были выгравированы старые символы. Изношенные. Скрытые. Запечатывающие печати отслаивались по краям от времени, но чакра в них всё ещё слабо вибрировала. Это было то место. Я вошёл внутрь. Воздух был холодным. Влажным. Эхо странно двигалось по каменным коридорам. Интерьер вёл вниз в камеру, тускло освещённую чакровыми фонарями. В центре появилась фигура. Орочимару. Он стоял высокий, одетый в чёрный шёлк, обшитый алыми облаками. Такая же униформа, как у Итачи? Ткань облегала, как масло, сдвигаясь с каждым тонким движением. Его кожа была бледной, почти призрачной, а глаза, напоминающие золотистые щели, пронзали комнату безмолвным расчётом. Его чакра была впечатляющей. По крайней мере, более 600 КЧ. Моя в настоящее время была близка к 350 КЧ. Он улыбнулся. — Мне было интересно, какую из маленьких теней Данзо он пошлёт. На мне была обычная фарфоровая маска Епископов. Мой рост, слегка изменённый техникой Превращения, заставлял меня выглядеть старше. Он сразу это раскусил. — Как умно, — размышлял он, голос как шёпот, покрытый ядом. — Наложение гендзюцу? Нет... техника трансформации. Хотя твой контроль восхитителен, должен сказать, пропорции не совпадают. Ты всё ещё просто ребёнок, не так ли? Я ничего не сказал. Я отменил дзюцу. Моё тело вернулось к нормальному росту. — Или, возможно... просто низкий? — поддразнил он, театрально посмеиваясь. Я шагнул вперёд, не реагируя. Позади него стоял длинный, чёрный, похожий на гроб контейнер. Десятки печатей проходили по его поверхности, каждая точная, усиленная чакрой. — Посылка, — сказал я. Он наклонил голову. — Конечно. Я подошёл, чтобы осмотреть его. Печати подавления чакры. Некоторые из них не были обычными. Что-то внутри слабо пульсировало чакрой. Не оружие. Не свиток. Что-то живое. Орочимару наблюдал за мной, губы изогнуты. — Но я должен поправить тебя, — мягко сказал он. — Посылка... включает и меня. Я посмотрел ему в глаза. — Мои приказы — забрать только контейнер. Он снова усмехнулся, низко и протяжно. — Данзо не послал бы тебя сюда, если бы ожидал, что я расстанусь с ним так легко. Видишь ли, то, что внутри, не может быть "внедрено" без меня. Я его печать. Его хранитель. Его ключ. Я повернулся к нему. — Если ты откажешься отпустить его, я доложу и вернусь с силой. Он слегка наклонился, ухмылка расширилась. — О, я не сомневаюсь. Но это было бы так... неэффективно, не так ли? Я ничего не сказал. Мой разум прокручивал сценарии. Бой? Не оптимально. Его чакра слишком велика, и местность благоприятствовала ему. Обман? Может быть. Сотрудничество... неохотно, возможно. Я оглянулся на контейнер. Какова цель этого? Есть два возможных сценария. Либо Орочимару хочет вернуться к Данзо, чтобы договориться о том, что внутри, либо посылка — это то, что требует опыта Орочимару. Что-то, что, возможно, требует операции? Но почему Данзо не упомянул об этом? Данзо, возможно, считает Орочимару ненужным или просто не уточнил это мне по какой-то другой причине. Я позволил своей чакре слегка просочиться в окружающую среду, выталкивая своё присутствие наружу, как прилив, омывающий береговую линию. Низкий гул резонировал в стенах пещеры, слабый, но преднамеренный. Орочимару слегка повернул голову. Его змеиные глаза сверкнули в тусклом свете факелов, отблеск восторга танцевал по ним, как будто он ждал именно этого момента. — Интересно, — прошептал он, слово соскользнуло с его языка, как ядовитое обещание. Его губы изогнулись в улыбке — слишком широкой, чтобы быть человеческой. Он облизал их преувеличенным движением языка, движением настолько неестественным, что оно смутило бы любого нормального человека. — Ты не просто очередная пешка Корня, — продолжил он. — Нет... Данзо не послал бы ребёнка, если бы не скрывал козырь. Истинность его утверждения была неважна. Я ничего не предложил ему в ответ. Позволить моему присутствию говорить было достаточно. Внезапно я почувствовал это — давление. Зловещий, почти удушающий убийственный замысел соскользнул с тела Орочимару, как дым, вьющийся вокруг пламени. Он парализовал бы большинство. Разбил бы их волю, заблокировал бы их мышцы. Но я шёл вперёд, не сдерживаемый. — Почему ты нужен для этой доставки? — спросил я, голос ровный и непоколебимый. — Что делает твоё присутствие необходимым? Ухмылка Орочимару расширилась ещё больше, если это было возможно. — Посылка содержит... деликатный механизм. Дар науки и плоти. Без меня он не может функционировать. — Расплывчатый ответ, — возразил я. — Открой печать. Покажи мне, что это. Он прошипел, его улыбка превратилась во что-то более злобное. — Ты веселее, чем я ожидал. Его правая рука потянулась к контейнеру. В расплывчатом движении она превратилась в массу извивающихся змей, клыкастая голова одной из которых метнулась ко мне. Моё тело сдвинулось без раздумий. Я повернулся в сторону, одна рука коснулась земли для равновесия, пока мои ноги сжимались. Затем я отпрыгнул назад в идеальной дуге. В это время мои пальцы вытащили взрывную печать из рукава и прилепили её на голову змеи. В воздухе я повернулся, ноги коснулись потолка, чтобы набрать инерцию. Моё тело резко опустилось вниз. Три куная вспыхнули в моей хватке. Чакра хлынула в них — Райтон. Металл слабо засветился синим, потрескивая от силы. С точным щелчком я отпустил их. Они пронзили воздух. Тело Орочимару неестественно изогнулось, позвоночник согнулся, как резина, когда он увернулся от снарядов в змеином покачивании. Я мягко приземлился, глаза отслеживали каждое подёргивание его мышц. Он уже был передо мной. Его рука рванулась вперёд, потянувшись к моей маске. В тот момент, когда он коснулся меня, моё тело взорвалось светом. Электричество рассеялось с шипением. Клон. Из теней я появился за его спиной. Моя рука потянулась к контейнеру, но его не было. Орочимару повернулся, или, вернее, вся его верхняя часть туловища развернулась в десятки змей, которые растворились в дыму. Замещение. Контейнер снова появился за моей спиной, но прежде чем я успел дотянуться до него, что-то холодное обвилось вокруг моего туловища. Чешуя скребла о мою одежду, когда массивная змея, почти толщиной со ствол дерева, обвилась вокруг моего тела, поднимая меня в воздух сокрушительной силой. Орочимару появился рядом, его язык выскользнул изо рта с видимым восторгом. — Не так быстро, — ворковал он. — Я бы хотел потанцевать с тобой, но давай не будем портить наш договор с Данзо, хм? Я успокоил свою чакру. Я не собирался обострять дальше — пока. Змея развернулась, роняя меня на землю. Орочимару усмехнулся и подошёл к контейнеру, становясь на колени, чтобы снять печать. Его пальцы танцевали по письму с хирургической точностью. Печать распустилась с низким гулом. — Позволь мне показать тебе. Верх контейнера поднялся с шипением вытесненного воздуха. Внутри... была синтетическая рука. Белая. Отполированная. Неорганическая, но, несомненно, живая. Её поверхность была гладкой, как кость, но в предплечье были встроены десять гнёзд. Каждое из них содержало один закрытый глаз. Моё дыхание не участилось, но мой разум немедленно каталогизировал последствия. Шаринган. Десять штук. Вероятнее всего, собраны во время резни Учиха. Мне не нужно было, чтобы Орочимару подтверждал это, но он это сделал. — Эта рука хрупкая. Без моего обслуживания глаза сгниют. Каналы чакры внутри нестабильны. Только я могу гарантировать, что она не поглотит своего носителя. Веское оправдание. Имплантация десяти Шаринганов в одну искусственную конечность потребует постоянной перекалибровки. Каждый глаз — отдельный узел чакры. Без надлежащего регулятора он сожрёт пользователя изнутри. Я один раз кивнул. Мы оба поняли. Контейнер снова защёлкнулся. Орочимару встал, разглаживая свою мантию, как будто ничего не произошло. — Мы уходим, — сказал я ровно. — Конечно, — сказал Орочимару с ухмылкой. — Веди, маленькая загадка. Мы начали наше путешествие во тьму. --- Без единого слова Орочимару протянул руку и прижал ладонь к влажной лесной почве. Всплеск чакры пронёсся наружу, тонкий, но безошибочный для тренированного глаза. Земля слегка треснула, затем раскололась с глубоким грохотом. Из трещины в лунном свете заблестела чешуя. Вызванная змея была массивной — легко двадцать метров в длину. Её чешуя была цвета засохшей крови, глаза тускло-жёлтые и лишены чего-либо, отдалённо напоминающего сочувствие. Она поползла вперёд, мягко обвиваясь вокруг запечатанного контейнера, как зверь-хранитель, принимающий своё бремя. Без протеста она подняла тяжесть, искусственная конечность внутри слегка покачивалась при каждом движении. Я пошёл в ногу с Орочимару. Сначала он ничего не сказал. Хорошо. Тишина была предпочтительнее. Это позволяло мне сканировать. Каждые несколько секунд я активировал Шаринган за своей маской — короткие мерцания, не дольше вздоха. Я отмечал пути отхода, потенциальные места засады и мёртвые зоны без видимости. Два хребта на западе, три толстокоренных дерева на севере — идеальное укрытие, если всё рухнет. Лес вокруг нас казался слишком тихим. Но не в естественном смысле. Это была та странная неподвижность — как дыхание, задержанное слишком долго. Орочимару, с другой стороны, казался расслабленным. Его плащ мягко покачивался в такт его шагу, как будто ветерок нёс его движение, а не мышцы. Он повернул голову, глядя на меня, как будто пытаясь завязать разговор. — Ты не сказал ни слова с тех пор, как мы ушли, — размышлял он. — Должно быть, Данзо держит тебя на довольно коротком поводке. Я ничего не сказал. Он усмехнулся, не обескураженный моим отказом вступать в диалог. Змея не перестаёт скользить оттого, что земля молчит. Через некоторое время мы остановились под полым стволом поваленного дерева, его массивное основание образовало естественное убежище. Гигантская змея свернулась в оборонительное кольцо вокруг контейнера, тихо шипя в своём отдыхе. Я сидел, скрестив ноги, на мшистой земле, один глаз открыт под маской — всегда наблюдаю. Орочимару присел на корточки у края углубления, играя с чем-то маленьким и живым в руке. Мышь, возможно. Она пискнула один раз, прежде чем наступила тишина. — Ты мне не доверяешь, — сказал он, тон граничил с весельем. Всё ещё ничего. Я наблюдал, как он незаметно просунул тонкую, почти прозрачную змею под мягкую землю возле нашего лагеря. Паразит-следопыт. Его сигнатура чакры была минимальной — менее 0,5 КЧ — но этого было достаточно, чтобы выдать намерение. Я ничего не сказал. В этом не было необходимости. Я уберу его позже. — Нам следует избегать стандартного пути завтра, — сказал он. — Слухи об АНБУ, обнюхивающих перевалы. Я знаю... более тихий маршрут. — Более тихий? — спросил я наконец, голос прорезал воздух, как чистое лезвие. — Или более занимательный? Он сделал паузу. Улыбнулся. — И то, и другое. Я этого ожидал. К рассвету мы двинулись. --- Обходной путь вёл нас через узкие овраги, окружённые отвесными скалами. Чёрные сосны возвышались, как скелетные пальцы, на фоне серого неба. Этого места не было ни на одной официальной карте — по крайней мере, ни на одной из архивов, к которым я имел доступ. Оно было слишком удалённым. Когда мы поднялись на последний хребет, я остановился. Что-то было не так. Я сканировал. Никаких сигналов чакры. Но земля... она не была пустой. Она была полной — насыщенной чем-то чужеродным. Как будто духовное давление сконденсировалось в физический вес. — Мы не одни, здесь кто-то есть, — сказал я. Глаза Орочимару сузились, блестя тем тревожным восторгом. — Не что-то. Кто-то. Мы спустились по склону в то, что когда-то могло быть деревней. Это слово — деревня — теперь казалось щедрым. То, что осталось, было кладбищем, маскирующимся под убежище. Дома были структурно целы, но разбиты внутри. Стены отслаивались внутрь, как будто что-то взорвалось изнутри. Но не было никаких признаков Катона. Никакого элементарного урона. Только давление — чистое кинетическое разрушение. Кровь размазана по интерьерам спиральными узорами — тщательно, почти искусно сделанными. Как будто кто-то использовал кровь как свою кисть. Мои глаза метнулись к ближайшему забору. Маленькая рука схватила одну из планок — ни руки, ни тела. Просто детская рука. Аккуратно отрублена, как будто подавляющей тупой силой. Дальше я увидел животных — собак, кошек, коз. Все мертвы. Рты в пене. Их черепа провалены, не инструментами, а руками. Кто-то раздавил их одного за другим. Я снова активировал Шаринган. Одиннадцать кровавых сигнатур. Ни один из них не шиноби. Гражданские. Все до единого. Никакой защиты чакры. Никаких контратак. Никакого сопротивления. Просто резня. Я остановился и повернулся к нему. — Ты привёл нас сюда специально. Орочимару не стал отрицать. Он улыбнулся, как будто гордился. — Конечно. Считай это прослушиванием. Тишина деревни теперь была не просто тихой. Она была плотной. Воздух начал сжиматься — как тиски, медленно поворачивающиеся против невидимой плоти. Даже вороны вдалеке — последние признаки жизни в этой гниющей деревне — замолчали на середине чириканья. Один единственный шум разрушил всё. Резкий, мокрый хруст. Как будто кости сжимаются под стальным прессом. Я перевёл взгляд на деревенскую площадь, где остатки обвалившегося колодца давно провалились. Кирпичи были сломаны, частично утоплены в почве, наполовину поглощены временем. Из-за него что-то начало двигаться. Сначала сгорбленный силуэт. Затем последовало всё остальное. [https://img.wattpad.com/0512033ee3ad291f13d4eb1a952d083810736128/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f774e69635a6863373379526c7a673d3d2d313533313531343131332e313835333065346434626462333064373236303737343432373733322e706e67] Он вышел медленно, словно пружина, сжимаемая невидимыми руками — напрягаясь, чтобы не взорваться слишком рано. Мужчина. Рост: примерно 140 сантиметров. Оценка веса: не имеет значения. Осанка: неестественно сжатая. Его плечи были изогнуты вперёд, позвонки видны под напряжённой кожей на спине, как структура существа, предназначенного ползать, а не ходить прямо. Его возраст было трудно судить. Возможно, не достиг подросткового возраста. Он выглядел в состоянии боевой готовности. Его волосы были дикими — оранжевыми, но грязными от сажи и спутанными старой, засохшей кровью. Они двигались без ветра. Как будто что-то пульсировало под ними. Затем я увидел его глаза. Глаза, которые не были полностью здесь, но и не полностью отсутствовали. Он бодрствовал, но не контролировал себя. Достаточно ясен, чтобы чувствовать собственное безумие. Достаточно потерян, чтобы не заботиться. Вся правая сторона его тела была треснута — как будто какая-то внутренняя сила вырвалась наружу. Эта сторона была темнее, обуглена, как вулканическая порода. Но темнота не оставалась статичной. Она двигалась, ползая вверх и вниз по его руке, через плечо, иногда отступая, как будто отпрянув от света. Возможно, это было кеккей генкай, хотя я никогда не видел такого. Его дыхание было хаотичным. Нерегулярным. Слишком поверхностным, затем слишком глубоким. Каждые несколько секунд один из его пальцев судорожно дёргался. Мгновение спустя сокращалась другая группа мышц — плечи, бёдра, челюсть — как будто его тело боролось само с собой. Его чакра не имела смысла. Меня беспокоил не поток. А непоследовательность. Обычные шиноби выпускают чакру в паттернах, которые меняются только во время боя или принуждения. Чакра этого существа постоянно, яростно скакала и падала. Уровни КЧ колебались между 200... затем до 650... затем резко падали. Затем снова скачок. Это было похоже на попытку сканировать свечу, пока она мерцает во время шторма. — Я пытался усыпить его, — небрежно сказал Орочимару, как будто обсуждая неудачу эксперимента, а не живое существо. Он стоял позади меня, руки аккуратно сложены за спиной. — Ничего не работает. Удивительно, не так ли? Значит, это один из его экспериментов или будущий. Он планирует заставить сопровождающего сражаться с ним? Я сомневаюсь, что кто-либо из Епископов, кроме, может быть, Забузы, выжил бы против него. Он хочет от меня избавиться? Стоит ли мне просто взять посылку и бежать? Однако мне довольно любопытно узнать свойства этого образца... Ладно. Я шагнул вперёд. — Он не нуждается в усыплении, — сказал я ровно. Я слегка наклонил голову. — Он нуждается в ампутации. В этот самый момент земля под нами треснула. Не снизу. А наружу. Звуковой взрыв чистой чакры взорвался вокруг фигуры, похожей на ребёнка. Потрескавшаяся земля раскололась наружу зубчатыми паутинообразными линиями, разрывая мох и камень. Пыль закружилась в вихре, отбрасывая его сломанный силуэт в мерцающем свете. Затем его правая рука начала мутировать. Она раздулась — гротескно. Плоть натянулась, кости скрутились, образуя спирали под кожей, как будто пушка готовилась к выстрелу. Вены почернели, дёргаясь. Его плечо резко дёрнулось назад, как будто сопротивляясь его собственной анатомии. Его голос треснул — высокий, неровный, отчаянный. — СДЕЛАЙТЕ ТИШЕ! Ещё один импульс. Всплеск. — ОСТАНОВИТЕ ЭТО!!! Это был последний сигнал. Он бросился вперёд. Земля взорвалась позади его ног, когда он рванул. Не прыжок. Не рывок. Звериный прыжок — позвоночник изогнут, ноги полностью вытянуты, челюсть разжата. Мутировавшая рука вела движение, таща остальную часть его тела, как таран, направляемый безумием. Я слегка наклонился вперёд, мышцы напряжены, готов. Земля под ним взорвалась, когда он бросился вперёд, движимый чудовищным ростом своей руки. Деревья раскалывались за ним, сила его рывка была сродни свирепому зверю. Его безумные глаза уставились на меня, намерение было ясным. В последний возможный момент я плавно повернулся, позволяя его массивной руке рассечь пустое пространство. Он перекатился при приземлении, гортанный рёв вырвался из его губ, когда он размахивал обеими мутировавшими кулаками дикими, разрушительными дугами. Деревья рушились, как домино, их стволы не могли сравниться с его грубой силой. Я грациозно откинулся назад, уклоняясь от каждого удара минимальным движением. Потемневшая кожа распространилась дальше по его телу, плоть пузырилась и кипела, пока его позвоночник неестественно скручивался. Сама земля, казалось, дрожала под тяжестью его трансформации. Потянувшись одной рукой назад, я сформировал серию ручных знаков другой. — Катон: Техника Обжигающей Ладони. Пламя охватило его туловище. Но он бросился сквозь него без колебаний, адское пламя лизало его кожу без эффекта. Его колено врезалось мне в рёбра с костедробящей силой. Моя форма распалась на потрескивающее электричество, сильно ударив его током. Я материализовался за ним, рука твёрдо прижата к земле. Земля отреагировала, расколовшись под ним. Его нижняя половина оказалась в ловушке смещающейся почвы, что сделало его временно неподвижным. Наступив ему на голову, я надавил, заставляя его глубже погрузиться в землю, пока над поверхностью не осталась только его голова. Потемневшая кожа теперь полностью поглотила его, его крики "Убить! Убить!" отдавались эхом необузданной ярости. Земля разломалась, когда он вырвался из своих оков, прыгая с новой агрессией. Я оставался неподвижен, колени слегка согнуты, руки расслаблены по бокам. Он рванулся вперёд, ноги оставляли кратеры в земле. Его левый коготь изогнулся вверх в диком апперкоте. Я отскочил на одной ноге, позволяя атаке промахнуться всего на дюймы. Моя правая ладонь выстрелила вперёд, ударив его запястье на середине замаха с силой, достаточной, чтобы вызвать гиперэкстензию. Он застонал от боли. Повернувшись внутрь под его рукой, я скрутил бёдра, вогнав острый локоть в его плавающее ребро. Прозвучал тошнотворный хруст, когда кость поддалась. Он споткнулся, но ответил диким обратным ударом с мутировавшей правой руки. Кости неестественно вытянулись, создавая широкий дуговой удар смерти. Активировав свой Шаринган, мир замедлился. Я изогнулся назад с нечеловеческой точностью, атака пролетела чуть выше меня. Используя инерцию, я оттолкнулся задней ногой, перевернувшись вперёд. Моя пятка врезалась в его трапециевидную мышцу, отправляя его в полёт на землю. Его ярость усилилась. Ударив кулаком по земле, он послал ударную волну наружу. Пыль и обломки заполнили воздух, закрывая обзор. В хаосе он бросился вслепую. Я появился за ним на середине рывка, заставив его упасть на спину. Он упёрся рукой, направив колено вверх к моей челюсти — удар, который мог разбить череп менее сильного ниндзя. Я откинулся назад ровно настолько, чтобы колено задело ткань моей маски. Воспользовавшись моментом, я нанёс удар. Я двинулся вперёд. Мне не нужно было думать. Я знал, куда приземлится моя рука, прежде чем поднять её. Моя ладонь ударила по колену Джуго в воздухе с резким, внутренним щелчком. Стон. Хруст. Его тело скрутилось, резко, вне ритма. Сустав полностью вывихнулся, кости разошлись, как нестабильные тектонические плиты. Он снова рухнул, оставив кратер в земле своей спиной, глаза широко распахнулись в слепой животной боли. Но его крик так и не раздался. Вместо этого его глаза изменились. Горящие красным. Неестественные. Вспышка проклятой чакры вырвалась из его тела, окружая его колено болезненными чёрными отметинами. Кожа загорелась. Кость соединилась. Мышца восстановилась. Он регенерировал. И он взревел. Он развернулся. Его руки подняты над головой, обе мутировавшие, распухшие от чакры и ярости. Его кулаки опустились в ударе молотом — ударе, который мог оставить кратер в коренной породе. Я скрестил руки, чтобы блокировать. Чакра собралась и сконденсировалась. Слабый синий оттенок мерцал вокруг моих предплечий, многослойная защита от удара, а не от силы. БУМ. Земля подо мной треснула. Шок прошёл по моему телу, кости вибрировали, внутренние органы тряслись, как стекло в ящике, но мои ноги остались на месте. Ни шагу назад. Я не вздрогнул. Мне не нужно было. Я скользнул взглядом в сторону. Выражение лица Орочимару изменилось. Вспышка любопытства сменилась тонким удивлением. Его зрачки сузились. Одного этого было достаточно. Джуго снова закричал и бросился в атаку. Я позволил буре приблизиться ко мне. Затем я двинулся. Мой левый джеб вошёл в его грудину, как нож под рёбра. Я почувствовал, как его лёгкие сжались. Его дыхание умерло в горле. Моя правая рука немедленно последовала за ним — обратный удар кулаком в висок. Его голова откинулась в сторону, равновесие нарушено. Его зрение расплылось. Я увидел это по его шагу. Я шагнул внутрь. Плечо столкнулось с его грудью. Тупой удар. Он был отброшен назад, скользя по грязи и щепкам. Я не остановился. Удар, пронизанный костяными шипами, пришёлся мне в голову. Я чисто увернулся. Слишком медленно. Моя рука поднялась. Коготь Тигра. Я полоснул его по горлу — недостаточно, чтобы раздавить трахею, но более чем достаточно, чтобы заставить его задохнуться. Он споткнулся назад, схватившись за шею, кровь стекала с его губ. Его тело дрожало, но он не упал. Он выдержал. Упрямец. Он снова бросился, визжа, как зверь, цепляющийся за последние крупицы своего разума. Этого было достаточно. Я прекратил оценивать его. Моя чакра потекла в руки. Я ударил его в солнечное сплетение. Его диафрагма схлопнулась. Ни звука не вышло — только вздох, который никогда не закончился. Следующей была печень. Я почувствовал, как его бок сложился внутрь, удар оглушил его тело, нервы дёргались, как будто хотели закричать. Третий удар пришёлся в его позвоночник. Чакра ударила глубоко — он споткнулся. Его поток был прерван, движение замедлилось на миллисекунды. Миллисекунды были фатальны. Мои костяшки чисто соединились с его челюстью. Его голова откинулась назад — его мозг был спутан. ХРУСТ. Он упал на одно колено, голова кружилась, кровь пузырилась в уголках рта. Я опустился на колено рядом с ним. Поле битвы снова затихло. Никто не двигался. Даже Орочимару. Я положил два пальца на грудь Джуго — точно там, где пересекались спирали чакры возле сердца. Моя собственная чакра хлынула вниз, не яростная, но резкая. Как импульс молнии через плату. БУМ. Его тело отлетело назад, беспомощно, врезавшись в дерево в двадцати метрах отсюда. Ствол раскололся ровно посередине. Дерево взорвалось наружу, разбрасывая фрагменты в подлесок. Он ударился о землю, кашляя кровью, тело дёргалось в конвульсиях. Я был рядом с ним, прежде чем он успел дёрнуться дважды. Его рука вздрогнула — один последний удар. Непроизвольный. Почти инстинктивный. Я ответил. В моей руке появился кунай. ШЕЛК. Я глубоко порезал его плечо, перерезав мышцу и сухожилие одной чистой линией до кости. Его рука отделилась от тела. Я снова поднял клинок — на этот раз не для сдерживания. На этот раз для казни. Я очень хочу взять его для изучения, но Орочимару не позволит мне делать то, что я хочу. Убить его — самый быстрый способ. Клинок завис над его горлом. Но прежде чем он смог опуститься — Рука схватила моё запястье. Прохладные, бледные пальцы. Сильнее, чем казались. Я поднял взгляд. Орочимару. [https://img.wattpad.com/5dc43091e3aad7a5dde1f373e855cfe1cd77fe7e/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f674b416a76645256574c783349673d3d2d313533313531343131332e313835333065383866343235653362643735393635353938363638392e706e67] Его выражение было нечитаемо. Но его хватка была твёрдой. — Не мешай мне, — пробормотал я, мой голос был лишён интонации. Орочимару наклонил голову, как змеи наблюдают за добычей, которую находят забавной, но ещё не решили, есть ли её. — Тебе не позволено убивать мои любимые игрушки, — сказал он. — Не без разрешения. Его тон был игривым. Но за ним я видел слабый проблеск сопротивления. Проверка. Он хотел знать, отступлю ли я. Я не ответил. Вместо этого я выпустил это. Намерение. Убийственное намерение — это не крик или вопль или даже поднятие клинка. Это устранение колебаний. Ясность намерения. Внутреннее заявление: Если ты встанешь на моём пути, я сотру тебя. И я имел это в виду. Я сомневаюсь, что смог бы убить его на моём нынешнем уровне, но он этого не знает. Выражение лица Орочимару не дрогнуло, но я увидел это. Дёрганье в уголке глаза. Небольшая пауза в его дыхании. Он не был невосприимчив. Его разум отвлёкся, всего на секунду — назад, на другое поле битвы. Ханзо Саламандра. Последний раз, когда он почувствовал, как дрожь ползёт по его позвоночнику. И теперь это вернулось. Из-за меня. Я сделал шаг назад, медленный и преднамеренный. Затем я указал на бессознательное тело. — Если ты хочешь оставить его, — сказал я ровно, — я забираю руку. Он моргнул, затем посмотрел на вялое, бессознательное тело Джуго. Кровь всё ещё сочилась из разорванного плеча. Мышца была испорчена. Нервы, перерезаны. Затем, как пружина, сорвавшаяся с места, он разразился смехом. — Ох... Данзо действительно прислал мне шедевр, — хихикнул Орочимару. — Ты не просто интересен, ты, возможно, самый интересный шиноби, которого я когда-либо встречал. Он улыбнулся, зубы сверкнули на свету. Его глаза блестели смесью восторга и чего-то ещё. Владения. — Ты мне можешь так сильно понравиться, — прошептал он, голос низкий и электрический, — что я попрошу Данзо отправить тебя навсегда. Я ничего не сказал. Битва была окончена. ----- Остаток пути прошёл в тишине. Мы двигались через затенённые леса, шагая между деревьями и сломанной местностью, избегая патрулей шиноби с лёгкостью привычки. К наступлению ночи из тумана показался силуэт Базы Епископов. Скрытый под иллюзорной завесой, объект выглядел не более чем тихим холмом издалека. Мы прошли периметр. Охранники нас не остановили. Они знали, что лучше. Присутствие Орочимару тянулось за мной, как масло, просачивающееся по полированным полам. Он восхищался стенами, как турист. Или, может быть, хищник, любующийся клеткой, прежде чем открыть её изнутри. Я повёл его через внутренние коридоры. Поворот налево. Вниз по второй лестнице. Через коридор, помеченный "B-13". Только одна дверь в конце. Кабинет Данзо. Я остановился перед ней. Старые деревянные панели были не тронуты временем, вырезанные слабыми сигилами, печатями старого мира, предназначенными больше для сокрытия, чем для защиты. Я постучал один раз. Звук отозвался, как молоток о гробницу. — Войдите, — раздался голос изнутри. Гравий и дым. Я открыл дверь и отошёл в сторону. Орочимару прошёл мимо меня в логово льва, удивлённый, любопытный, бесстрашный. Внутри комнаты мало что изменилось. Сова сидела на его столе, неподвижная и тихая, её чёрные глаза уставились на нас, как у часового. Я послал её, когда Данзо попросил об объезде, чтобы увидеть, действительно ли его присутствие было необходимостью. Данзо просто кивнул. Орочимару остановился в нескольких шагах от стола. Улыбка никогда не покидала его лица. — Твой инструмент удивителен, — сказал он бархатным голосом. — Что скажешь, чтобы сделать его частью сделки? Пальцы Данзо один раз постучали по дереву. Никакой реакции, кроме этого. — Его? Возможно, ты недооцениваешь меня. Все мои солдаты, по крайней мере, на его уровне. Орочимару усмехнулся. Разговор между ними продолжится за закрытыми дверями. Я знал, что лучше не задерживаться. Я повернулся и ушёл.