Идеальный шиноби

Цугцванг: Шахматный термин немецкого происхождения, означающий «принуждение к ходу», где любой разрешённый ход, сделанный игроком, ухудшит его позицию. --- База «Епископа» простиралась глубоко под Конохой, подобно скрытым корням увядающего дерева. Её металлические коридоры, тускло освещённые холодными флуоресцентными лампами, слабо гудели, и это был единственный звук, допустимый в гнетущей тишине. Когда Киётака Шимура шёл по главному коридору, за ним следовала волна безмолвия. Оперативники «Епископа», одетые в одинаковую чёрную форму, выстроились вдоль стен, спины прямые, взгляды устремлены вперёд. Никто не осмеливался пошевелиться. Один лишь звук его шагов, лёгких и неторопливых, резко отдавался эхом по железному полу. В конце коридора стояла усиленная дверь, охраняемая двумя элитными «Епископами». Они открыли её без слов, когда Киётака подошёл, слегка поклонившись, их глаза никогда не встречались с его. Внутри витал тяжёлый, застоявшийся воздух. Данзо Шимура сидел в дальнем конце комнаты, его правая рука была покрыта свежими повязками, а левый глаз мерцал недавно имплантированным Шаринганом. Впервые за десятилетие он подал знак лёгким кивком. — Садись, — приказал он. Без колебаний Киётака подошёл и занял кресло напротив него. Его поза не была ни расслабленной, ни напряжённой. Данзо, оборачивая последний слой повязки вокруг своего левого глаза, медленно выдохнул и сел напротив него, древнее дерево стола скрипнуло под тяжестью истории. — Сегодня, — начал Данзо, голос тихий и обдуманный, — исполняется десять лет твоему рождению. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, почти церемониальные. Киётака не выказал никакой реакции, его выражение лица оставалось прежним. Данзо продолжил, сложив руки на столе. — Когда я решил создать тебя, мной руководила не сентиментальность. Это была необходимость. Будущее было... неопределённым. Я предвидел эпоху, когда простого таланта будет недостаточно. Мне нужно было больше. Мне нужно было превзойти человеческие пределы. Пальцы Данзо один раз постучали по дереву, медленный, устойчивый ритм. — Я планировал экспериментировать, — сказал он. — Внедрить в свою кровную линию то, в чём мне отказала природа. Техники, запрещённые слабыми и желанные мудрыми. Его единственный видимый глаз обострился. — Кеккей Генкай, — плавно закончил Киётака, в его тоне не было ни капли высокомерия. Редкая, мимолётная ухмылка тронула уголок губ Данзо. — Действительно. Он жестом указал на свою перевязанную руку. — Я уже начал. Как видишь, у нас уже есть Шаринган. Но твоё создание... оно задумывалось как прототип. Тело из моей собственной крови было необходимо, чтобы освоиться с чужеродными клетками, прежде чем они будут имплантированы мне. Он позволил словам повиснуть, наблюдая, ища трещину в выражении лица мальчика. Трещины не последовало. Выражение лица Данзо слегка ожесточилось. — Но, — сказал он, голос ниже, грубее, — несколько лет назад я понял, что мои расчёты были неверны. Он откинулся назад, кресло застонало. — Ты никогда не был просто сосудом. Твой разум... намного превзошёл всё, что я ожидал. Твой стратегический блеск, твоя бесстрастная эффективность, твоя безжалостная точность. Всё это гораздо более ценно, чем могла бы быть твоя кровь. Рука Данзо один раз сжалась в кулак, крепко, затем расслабилась. — Миссии, которые ты выполнил, убийства, шпионаж, манипуляции — всё это успешно привело нас к настоящему моменту, когда мы близки к окончательному достижению моей цели. На мгновение, как будто какой-то призрак эмоции пересёк его лицо, Данзо выглядел почти гордым. — Я не жалею о том, что создал тебя, — сказал он, наконец, встречаясь взглядом с Киётакой. В комнате воцарилась удушающая тишина. Секунды тянулись. Минуты сливались друг с другом. Никто не моргнул. Никто не вздрогнул. Это была безмолвная война воли, и именно Данзо дрогнул первым, закрыв глаз медленным, обдуманным морганием. «Я никогда не понимал, что происходит в его голове. Даже после того, как я использовал на нём Котоамацуками, его глаза оставались прежними. Смотрят на тебя, как доудзюцу, которое может видеть всё, что внутри твоей головы», — подумал Данзо. Произошло небольшое, почти невидимое изменение в воздухе. Данзо выдохнул, как будто принимая исход. Затем, с редкой ухмылкой удовлетворения, он спросил: — По шкале шиноби... где, по твоему мнению, находится твоя сила? Киётака на мгновение закрыл глаза. В этот момент вся база, казалось, стала ещё тише, как будто ожидая его суждения. «Значит, он хочет знать пределы моих способностей. Отлично. В этот момент это уже не имеет значения». Когда он открыл глаза, в его голосе прозвучала безмятежная отстранённость. — Приближаюсь к уровню Саннина. Данзо сузил глаз. Он устремил свой холодный, аналитический взгляд на Киётаку, внимательно изучая его. — Кажется, ты недооцениваешь вес титула Саннин, — сказал Данзо, в его тоне слышался скептицизм. — Твои тайдзюцу и ниндзюцу исключительны, да. Но думать, что ты можешь сравниться с Саннином... это преувеличение. Киётака ничего не сказал. Вместо этого, без колебаний, он активировал свои глаза. В его левом глазу ожил алый Шаринган, в то время как в правом вспыхнул блестящий золотой Бьякуган. Глаз Данзо сузился. — Значит... ты решил использовать Бьякуган, который мы заполучили во время атаки Облака, — риторически произнёс Данзо, его голос был низким. Он слегка наклонился вперёд, внимательно изучая золотистый оттенок. Его острый ум немедленно заметил последствия. — И всё же, — продолжил Данзо, — я помню... невозможно деактивировать Шаринган или Бьякуган без их необратимого повреждения. Как тебе удалось...? «Мне приходится держать свою руку запечатанной из-за постоянного пульсирования Шаринганов в ней, если бы я мог деактивировать их по желанию...» — Мысль промелькнула в голове Данзо. Киётака пожал плечами, его тон был небрежным, почти безразличным. — Не только я ставлю эксперименты, — сказал он просто. Он указал на свой золотой Бьякуган. — Процедура... ухудшила качество обоих глаз. В Бьякуган проникли примеси, изменив его цвет. В результате его способности немного снизились. Эта ложь снизит его интерес. Данзо постучал пальцами по подлокотнику, раздумывая. Он на мгновение задумался — стоит ли его собственным Шаринганам, которыми он владеет, пройти ту же обработку, чтобы лучше скрыть их происхождение. Но он быстро отбросил эту идею. Изанаги может быть скомпрометировано. Недопустимо. Он встал, его плащ тяжело упал на его фигуру. — Время Третьего Хокаге подходит к концу, — с уверенностью сказал Данзо. — Настало время нам двигаться... но сначала есть две критически важные миссии. Киётака молча поднялся, стоя по стойке смирно. — Во-первых, — сказал Данзо властным голосом, — мы должны максимально использовать нашу анонимность. У нас есть разведданные о других великих нациях... но одна остаётся загадкой: Деревня Скрытого Дождя. Он повернулся к Киётаке, его единственный глаз блеснул в приглушённом свете. — Я хочу, чтобы ты проник и собрал всеобъемлющие разведданные о Ханзо Саламандре. Его сила, его силы, его ресурсы. Не оставляй камня на камне. Киётака слегка кивнул, поглощая информацию с механической эффективностью. — А вторая миссия? Рот Данзо слегка изогнулся, почти усмешка. — Незавершённые дела. Как только я стану Хокаге, любые необъяснимые исчезновения вызовут подозрение. Поэтому мы разберёмся с угрозами... сейчас. Он встретился взглядом с Киётакой. — Скажи мне: кого необходимо захватить внутри деревни? Без колебаний Киётака ответил, его голос был холодным и решительным. — Ямато, ранее Тензо — выживший после экспериментов Орочимару и обладатель Стихии Дерева. Саске Учиха. Наруто Узумаки. «Если он прикажет мне захватить Саске, жизнь Данзо должна закончиться сегодня». Данзо одобрительно кивнул. — Верно. Он слегка прошёлся, сложив руки за спиной. — Ямато работает под началом Какаши Хатаке в АНБУ. Устранение его потребует осторожности. Ты способен на это? — Считайте, что сделано, — ответил Киётака без тени сомнения. Данзо продолжил. — Саске защищён его братом, Итачи Учиха. Это должно быть осторожно, мы возьмём его под своё крыло и обучим, чтобы он был на нашей стороне, а Наруто Узумаки... Данзо сделал паузу. — Хокаге защищает его лично. Но как только начнётся наш захват, эта проблема решится сама собой. Он повернулся спиной. — Свободен. Но Киётака не двинулся. — У меня есть один не связанный с этим вопрос, — сказал он, голос ровный, но твёрдый. Данзо повернулся, слегка заинтригованный, Киётака редко говорил сверх приказов. — Спрашивай. Киётака не терял времени. — Мне нужна основная слабость каждого из трёх Саннинов. Бровь Данзо нахмурилась. — Зачем? — Это поможет в захвате Ямато, — просто ответил Киётака. Данзо не понял связи, но предпочёл не задавать вопросов. Результаты Киётаки до сих пор говорили сами за себя. — Очень хорошо, — сказал он после паузы. — Орочимару одержим силой. Джирайей легко манипулировать с помощью женщин. Цунаде... боится крови. Киётака поглотил информацию с той же спокойной интенсивностью. Без единого слова он повернулся и вышел из комнаты, двери закрылись за ним с тихим щелчком. «Похоже, ты проживёшь ещё один день, "отец"». Данзо ещё мгновение постоял молча, его разум был охвачен приближающимся моментом, когда он, наконец, достигнет своей мечты стать Хокаге.