Идеальный шиноби

Белый Клык: «Легендарный титул, относящийся к Сакумо Хатаке, известному шиноби Конохагакуре, прославившемуся исключительным мастерством владения мечом и использованием Сабли Чакры Белого Света, которая излучала отчётливое белое сияние при взмахе.» --- Данзо редко вызывает меня напрямую. Когда он это делает, обычно это означает, что кто-то должен исчезнуть... или что-то погребено достаточно глубоко, чтобы вызвать у него дискомфорт. Я бесшумно вошёл в покои «Епископа». Холодный воздух витал, несмотря на многочисленные печати, предназначенные для сокрытия тепла и звука. Данзо стоял у наполовину сожжённой карты Пяти Великих Стран Шиноби, повернувшись ко мне спиной. Одна из его рук оставалась скрытой под тяжёлыми повязками. Значит, он всё-таки имплантировал эту руку. — Киётака, — сказал он, не поворачиваясь, голос ровный и клинический, как у хирурга, комментирующего свой следующий надрез. — У меня для тебя новое указание. Высокий приоритет. Необходима крайняя осмотрительность. Я слегка кивнул. Он жестом указал на карту. — Есть кое-что, погребённое возле костей нашего прошлого — на родовых землях, по которым когда-то ходил Сакумо Хатаке, Белый Клык Листа. Сакумо Хатаке. Я читал отрывки раньше. Легендарный шиноби, которого боялись нации, но который был доведён до падения суждением собственной деревни. Он пожертвовал стратегической победой, чтобы спасти своих товарищей. Коноха отвергла его. Вскоре после этого он покончил с собой. — Тебе нужно быть осторожным с его сыном, — продолжил Данзо, поворачиваясь теперь, его единственный видимый глаз был жёстким и фиксированным, — Какаши Хатаке. Копирующий Ниндзя. Мой бывший подчинённый. Капитан АНБУ. — Я хочу, чтобы ты забрал техники меча, которые его отец когда-то похоронил. До меня дошли слухи, что это были прототипы запретного кендзюцу... техник, достаточно мощных, чтобы соперничать с Семью Ниндзя-Мечниками Тумана. — Местоположение? — спросил я. — Неподтверждено. Но оно будет где-то связано с кровью Сакумо — вероятно, его родовое поместье. Действуй осмотрительно. Никаких тел. Никакой тревоги. Я снова кивнул и исчез. В течение следующих нескольких дней мне пришлось шпионить за Какаши, используя свой Бьякуган с расстояния в 49 км. В конце концов, никогда нельзя быть слишком осторожным. Хорошая новость в том, что я мог видеть его обычную деятельность во время посещения Академии, поскольку его дом находился в пределах досягаемости моей позиции. У него торчащие серебряные волосы, часто ориентированные на левую сторону, тёмно-серые глаза и обычно расслабленное и ленивое выражение. Он одет в чёрную рубашку без рукавов, тёмные облегающие штаны, заправленные в сапоги шиноби, с повязками на предплечьях. Ни повязки на голове, ни бронежилета — только перчатки без пальцев и эта постоянно присутствующая маска, закрывающая нижнюю половину его лица. Я вижу его лицо своим Бьякуганом, и у него, похоже, нет никаких эстетических проблем, кроме вертикального шрама на левом глазу. Может ли он носить её по противоположной причине? Какаши Хатаке скрупулёзен в своей непредсказуемости. Он редко придерживался последовательного пути. Даже его перерывы на романы «Ича Ича» не следовали чёткому расписанию. Он тренируется в уединении на поле к востоку от памятника Хокаге каждое третье утро, обычно на рассвете. Его миссии отбираются Третьим Хокаге лично. Он часто посещает кладбище Обито Учиха и Рин Нохары. Члены его старой команды генинов. По-видимому, Обито погиб во время Третьей Мировой Войны Шиноби. Учитывая, что Обито был Учиха, а Какаши известен во всём мире той же глазной способностью, можно с уверенностью предположить, что он либо получил её от своего товарища, либо просто забрал после его смерти. Я склоняюсь к первому. Его ближайшим другом кажется Джонин по имени Майто Гай. Он высокий и хорошо сложенный мужчина с довольно большим носом и чёрными волосами. Он наиболее примечателен своей блестящей причёской «под горшок» и густыми бровями. Он, кажется, считает Какаши своим вечным соперником и постоянно вызывает его на всевозможные тренировочные пари. Какаши, похоже, не очень заинтересован и в основном игнорирует его. Я приказал Забузе разместить нескольких епископов на торговых путях через Страну Воды. Слух-приманка о секретной переброске Джинчурики. В течение двадцати четырёх часов Забуза уже подготовил сцену. Ко второму дню Хокаге приказал разведывательному отряду АНБУ вмешаться. Какаши был среди них. У меня есть около 2 дней, чтобы завершить миссию, прежде чем он вернётся. Вечером перед отъездом Какаши я стоял на тихой крыше, наблюдая, как он идёт к воротам с другими АНБУ в масках. С этого расстояния я мог видеть, как он шёл, руки в карманах, ленивая поза. Время действовать. Я работал в одиночку для этой операции. У имени Хатаке не было кланового района — ни комплекса, ни святилища. Только шёпот о доме, когда-то спрятанном во внешних лесах, граничащих с северо-западной стороной деревни. Записи были скудными, намеренно опущенными. Этого было достаточно для подтверждения. Я пересёк лесные тропы под лунным светом, полностью подавив свою сигнатуру чакры. В конце концов, я достиг поляны. Потрескавшийся камень там, где когда-то стоял дом, сожжённый и заброшенный. Никаких признаков недавней жизни. Почва была сухой, местами потрескавшейся там, где когда-то процветали корни. Я ступил на поляну без колебаний. Моя нога нажала на зазубренный кусок камня, торчащий из фундамента давно рухнувшего здания. Судя по мху и выветриванию, эта руина не видела жизни десятилетиями. Может быть, больше. Я осмотрел окрестности, не поворачивая головы. Движение отозвалось эхом, прежде чем стало видимым, низкие гортанные рычания, которые слабо вибрировали под моими ботинками. Из-за разрушающихся стен и под разбитыми арками один за другим вышли массивные волки. Их глаза слабо блестели, не от злобы, а от чего-то более инстинктивного. Похоже, они стражи этого места. Шерсть серого, чёрного и серебристого цветов менялась, когда они выходили на свет, мышцы и мех двигались с какой-то отработанной синхронизацией. Это были не обычные звери. Я предполагаю, что это призывы. Я остановился перед тем, что выглядело как скелет некогда просторного дома, наполовину съеденный лианами и временем. Воздух здесь пах гнилью дерева, раздавленными травами и остатками чакры. Затем появился он. Выше остальных, со шрамом, пересекающим его морду и спускающимся к горлу. Его мех был почти полностью серебряным. Его глаза уставились на меня с явным, спокойным доминированием. Он был главным. — Ты нарушаешь границы, человек. — Его голос не исходил изо рта. Он давил на мой разум, телепатический, глубокий и грубый. — Логово Белого Клыка не позволяет войти никому из посторонних. Призыв, способный на Высвобождение Инь и Технику Коллективного Разума, да? Я один раз выдохнул через нос и наклонил голову. — Вот почему я предпочитаю кошек. По крайней мере, они не на стороне полиции. Волки не отреагировали. Мой юмор достиг отрицательного уровня. Глаза альфы сузились, совсем чуть-чуть. Моя правая нога поднялась и качнулась, попав прямо ему в челюсть. Прежде чем он успел среагировать, я позволил другой ноге продолжить движение, развернувшись после первого удара и ударив прямо в ту же точку. Импульс пробил серебристого альфу прямо сквозь стену старого дома. Удар поднял пыль, старые щепки дерева и противный треск ломающегося бруса. Три меньших волка выскочили из обрушившейся секции через несколько секунд. Один зигзагом влево, другой вправо, третий оставался по центру. Они образовали свободный треугольник, быстро приближаясь. Их клыки, покрытые чакрой, слабо светились в открытых пастях, и, когда они двигались, каждый издавал короткий, пронзительный визг. Частота проникала ниже нормального слуха, не совсем звук, не совсем тишина. Но я заметил это немедленно. Моё восприятие слегка пошатнулось влево. Слуховая иллюзия. Их визг был не просто звуком, это было слуховое гендзюцу, предназначенное для искажения ориентации. Пока моё внимание было разделено между наземным трио, ещё два волка рухнули сверху. Я поймал взгляд когтей, спускающихся с деревьев позади других. Их зубы были широко раскрыты, пасти зияли, клыки чакры готовы перекусить мне шею на инстинкте. Я не двинулся. Вместо этого я моргнул один раз. Мой правый глаз слабо горел, золотая чакра спирально выходила из зрачка. По моей области зрения пробежала рябь. Я прошептал слова, хотя само движение было автоматическим. — Небесное Вращение. Чакра вырвалась из каждого тенкецу в моём теле. Вокруг меня ожил купол, полностью состоящий из моей собственной энергии. Направляя чакру из каждой точки чакры под правильным углом, я могу генерировать ту же вращательную силу, что и Хьюга, когда они вращают свои тела, не вращая при этом своё тело. Первый волк врезался в барьер на полпути прыжка и был мгновенно отброшен и запущен в линию деревьев, как снаряд. Другой был отброшен назад, столкнувшись в воздухе с одним из наземных волков, отправив обоих кувыркаться в грязи. Двое других споткнулись, рыча. Предыдущие три волка слились, и снова появилось тело альфы. Он не выглядел удивлённым. Просто... раздражённым. Значит, он может разделить свою чакру на меньших волков и слиться обратно при необходимости. Уникальный призыв. — Пользователь Бьякугана? — снова спросил он, хрипя в моей голове. Я потёр край своего глаза, слегка поворачивая шею, и сделал небольшой выдох. — Достаточно близко. Альфа издал низкое грохочущее рычание. Другие волки замерли. Затем, без единого слова или дальнейшего звука, их глаза загорелись. Бледно-голубым у одних, янтарным у других. Их построение изменилось. Он сделал больше, чем просто дал сигнал к перегруппировке. Он активировал стайную технику. Их чакра резко возросла в интенсивности и структуре. Я мог видеть, как она текла между ними. Сеть. Как паутина. Общее зрение, общее осознание. Их движения теперь были связаны. Десять пар. По два волка в каждой. Двигались идеальными, зеркальными кругами. Они начали вращаться вокруг меня, каждая пара кружила на разном радиусе. Более близкие пары двигались быстро, низко к земле, в то время как те, что дальше, контролировали периметр. Это было не просто представление. Они загоняли меня в ограниченную зону, сужая свои окна для атаки. Я незаметно щёлкнул пальцами, нити чакры снова впились в окружающие деревья, как паук, переплетающий свою паутину. Прежде чем волки смогли следовать за мной, я исчез. Мир вокруг меня расплылся. Чакра хлынула из моих тенкецу спины и ног, сжимаясь, затем взрываясь назад, как миниатюрные двигатели. В эту полсекунды принудительной тяги я вплел нити плотнее в деревья и потянул, усиливая скорость. Обычный глаз даже не уловил бы остаточного изображения. Моё тело вращалось в воздухе, как клинок, брошенный солдатом. Три волка бросились вперёд. Разрез. Край моего куная зацепил бок шеи первого волка. Чистый срез. Дым. Прежде чем его тело даже полностью растворилось, моё тело завершило половинный оборот, и второй кунай разрезал горло другого волка. Пф. Я легко приземлился на спину третьего ровно настолько, чтобы вонзить клинок ему в череп. Оставшиеся попытались приспособиться, воя друг другу. Но они отставали. Мой импульс унёс меня дальше, вращаясь в воздухе. Я оттолкнулся от толстой ветки, меняя направление. Ещё один волк, этот больше, обошёл меня с фланга. Я позволил ему приблизиться, его челюсти широко раскрыты, целясь в моё плечо. Но прежде чем он смог сомкнуть их, я уже был позади него, ветер от моего движения развевал его мех на мгновение слишком поздно. Кунаи в обеих руках, я нанёс удар по его животу чистым движением в виде буквы "Х". — Раргх... — Пф. Затем передо мной появился альфа. Рёв, который последовал, был не просто звуком. Он прорвался сквозь лесной воздух, как физическая сила, разрезая мои нити чакры, как мокрую бумагу. Я уже был близко к земле, поэтому я просто поставил ногу и позволил чакре собраться в моих руках. — Мягкий Кулак. Бум. Он попытался увернуться, но волна чакры ударила ему в плечо и расколола его тело на четыре волка, вдвое меньше его размера, которые вырвались из зоны удара, рыча, когда они разбегались в разные стороны. Я не дал им шанса. Мои пальцы едва пошевелились, но линии чакры вылетели, как сеть, и связали каждого из них на полпути. Один попытался взвыть, но нити запечатали его челюсть. Другой попытался выпустить чакру из своих лап, чтобы освободиться, но в тот момент, когда он толкнул, я дёрнул. Они врезались друг в друга, запутавшись, как мухи, пойманные в паутину. Затем я размахнулся. Дерево. Дерево. Дерево. Бам. Каждый удар приглушал их рычание ещё больше, пока тела не перестали сопротивляться. Дым клубился по их краям. Они снова растворились в его первоначальной форме, теперь лежали на земле, его конечности дёргались, нити обернулись достаточно туго, чтобы врезаться в его мех. Его дыхание было затруднено, но глаза всё ещё были острыми. Я медленно подошёл. Он закрыл глаза. Ожидая смерти, возможно. Но ничего не произошло. Он осторожно открыл один глаз и уставился на меня. Сначала замешательство. Затем подозрение. — Чего... ты ждёшь? — прорычал он. Я не ответил сразу. Вместо этого я вытащил чистый свиток и осторожно положил его на землю перед ним. — Ты альфа Белого Клыка. Это означает, что есть вероятность, что ты уже заключил контракт с кем-то из Скрытого Листа, — сказал я ровным голосом. — Какаши Хатаке, возможно. Или другой Джонин. Мне не нравится оставлять незавершённые дела. Его уши дёрнулись. Это имя что-то значило для него. Однако он не ответил. — Итак, — продолжил я, разворачивая свиток, — ты заключишь со мной контракт на призыв. Он издал низкое, гортанное рычание. — Ты смеешь унижать меня таким образом? Что заставляет тебя думать, что я соглашусь? Я посмотрел на него сверху вниз. — Потому что другой вариант — я сотру с лица земли весь твой клан, — сказал я прямо. — Выслежу. Каждого. До. Единого. Наступила пауза. Затем его тело напряглось от инстинкта. Его тело признало, что то, что перед ним, не блефует. Что оно может и сделает то, что говорит. Он смотрел мне в глаза ещё секунду. Затем он выдохнул, низкий, прерывистый звук. — ...Ты сумасшедший. Его окровавленная лапа потянулась вперёд и прижалась к свитку. Красные чернила расплылись по контракту, линии запечатывались элегантными узорами. Я последовал, прижав свою руку рядом с его. Свиток слабо засветился, затем потускнел. Готово. Нити ослабли и соскользнули с его тела. Я повернулся, не оглядываясь, и пошёл к дому, скрытому в руинах. Дверь была сгнившей, наполовину свисающей с петель. Когда я толкнул её, в нос ударил запах плесени и сырого дерева. Внутри всё было, как и ожидалось. Крыша провисла, полки рухнули, мебель опрокинута. Всё намекало на драку или быстрый побег. Я медленно шёл, сканируя комнату своим Бьякуганом. Полый участок под половицами возле центра привлёк моё внимание. Я присел, просунул пальцы между швами двух старых досок и поднял. Под ними был запечатанный отсек. Внутри, завёрнутый в старую ткань, лежал кожаный дневник. Я опустился на колени рядом с пыльным дневником, его кожаная обложка едва держалась вместе. Бумага была сухой и пожелтевшей, как будто она лежала нетронутой годами или, может быть, десятилетиями. Почерк был ровным, уверенным, но в некоторых местах поспешным. Чернильные разводы от давно высохшего пота прилипли к полям. Его психическое состояние было не очень стабильным. Я открыл раздел, помеченный как Запись 17, и начал читать. Запись 17 — «Заметки о Клинках Тумана: Для Моего Сына, Если Ему Когда-нибудь Понадобятся» «Снова изучал мечи Тумана. Подобрал несколько свитков у ниндзя-отступника Кири много лет назад — он умер, не успев многое рассказать, но свитки настоящие. Спрятал их под фальшивой панелью за водонагревателем. Если Какаши это найдёт, скажи ему, что это не сказки». Я перевернул страницу. Запись 18 — Кубикирибочо (Клинок Палача) «Большой и внушительный меч. Весит достаточно, чтобы вырвать тебе плечо из сустава, если ты не используешь импульс правильно. Создан для регенерации, используя железо из крови врага. Техника: Ты не блокируешь. Ты перенаправляешь, приманиваешь и рубишь через атаку врага. Ключевая Печать: Массив Железного Голода, вырезанный в средней части лезвия. Его нужно регулярно кормить кровью, иначе он тупится. Слабое Место: Удары сверху оставляют огромный проём. Всегда нужно делать диагональный шаг после удара». Дальше. Запись 19 — Самехада «Он живой. Буквально. Слухи говорят, что он сам выбирает своего пользователя. В свитке говорится, что нужно провести ритуал связывания с куском собственной плоти. Отвратительно. Техника: Это не о разрезании — это об истощении. Самехада ест чакру, а затем обёртывает врага ответной болью. Стиль Боя: Используй финты, чтобы спровоцировать на дзюцу врага, затем сокращай дистанцию, пока клинок питается. Ты борешься, а не дуэлируешь». Запись 20 — Нуибари «Игла-меч. Нить протягивается через раны, связывая врагов вместе. Предназначен для контроля толпы на поле боя. Ковка: Лезвие сделано из сплава, сложенного чакрой. Проволока — сложная часть — оригиналы были сделаны с использованием шёлка чакры, возможно, это было ремесло Узумаки. Тактика: Прижать три цели хорошо рассчитанными пронзающими бросками, затем вывести из строя метками или последующими ударами кунаев. Не трать его на 1 на 1». Запись 21 — Шибуки «Тяжёлый, несбалансированный, но разрушительный. Лезвие покрыто предварительно наложенными взрывными метками. Система печатей на рукоятке позволяет детонировать во время взмаха. Техника: Махать по пользователям щитов или групповым построениям. Детонировать на полпути взмаха или после удара. Недостаток: Ты навредишь себе, если не синхронизируешь импульс чакры с высвобождением печати. Требуется спокойный контроль чакры. Никаких эмоциональных всплесков». Запись 22 — Кабутовари «Комбинация молота и топора. Не тонко. Не элегантно. Хорошо для пробивания брони Дотона или железных стен. Механика: Зацепить топором, опустить молот. Двухчастное комбинированное движение. Пробивает усиленную защиту, если использовать правильно. Слабость: Ты уязвим после взмаха. Лучше всего в паре с кем-то, прикрывающим твою спину». Запись 23 — Киба «Самый быстрый из всей кучи. Двойные клинки, которые проводят чакру Райтона — предназначены для точных ударов и широких дуг. Обращение: Требует природной предрасположенности к Райтону или высокого контроля чакры. Стиль: Думай о них как о продолжении твоих нервов — идеально подходят для атак в воздухе, реактивных контратак, обезоруживания». Эти звучали больше в соответствии с моим стилем. Запись 24 — Хирамекарей «Странный. Хранит чакру и высвобождает её в различных формах — меч, молот, копьё — в зависимости от того, как ты её формируешь. Ты должен быть в гармонии со своей собственной природой чакры, иначе он сопротивляется. Сильный поток чакры позволяет формировать клинок на лету. Нашёл частичную формулу печати для него. Требует кристаллизованной чакро-руды из шахты, которую Кири запечатала десятилетия назад». Вот это было интересно. Я мало знал о руде, но адаптивная природа клинка делала его универсальным в непредсказуемых условиях. Я мысленно подчеркнул это. Возможно, стоит отследить местоположение шахты, если руда всё ещё пригодна для использования. Я нашёл несколько разрозненных заметок, засунутых между задними страницами. Процесс Ковки Тумана не завершён. Отсутствует руководство по созданию элементарной печи. Сплавы плотности чакры требуют тройной элементарной ковки. Мне удавалось только две — Райтон и Футон. Кири использовали отпечаток души. Бесчеловечно, но эффективно — невозможно воссоздать без ритуального жертвоприношения (не буду этим заниматься). Я закрыл дневник и встал. Я просканировал дом в последний раз с помощью Бьякугана. Мой взгляд прошёл по разбитому комоду, половицы под ним были слегка смещены. Под изогнутой панелью за водонагревателем, как и говорилось в дневнике, я нашёл тайник. Запечатанные свитки, плотно завёрнутые в вощёную ткань, всё ещё запечатанные. Было нечто большее — карты с убежищами ниндзя-отступников Кири, нацарапанные красными чернилами, некоторые яростно зачёркнуты. Некоторые из них были обведены кружком несколько раз. Это означало, что Сакумо либо никогда не добрался до них... либо они ещё не были заброшены. Были и чертежи. Прототипы эскизов альтернативных типов мечей. Некоторые использовали странные потоки чакры, другие имели встроенные печати фуиндзюцу, встроенные непосредственно в лезвие. Один привлёк моё внимание, дизайн лезвия с мерцанием чакры. Согласно заметкам, он должен был пропускать чакру в обратном направлении через зеркальный контур, позволяя высокоскоростное мерцание без напряжения сухожилий. Он был незавершён. И в углу тайника, засунутый за треснувший тренировочный манекен, я увидел свиток с надписью: «Какаши — не читай, пока не будешь готов». Я не прикоснулся к нему. Сомневаюсь, что там есть что-то, что мне нужно. Я сдвинул защёлку на первой печати, осторожно отслаивая слои пергамента, усиленного чакрой. Внутри: Фрагмент Свитка А — Семикратный Закал Чакрой — Фаза II. «Нагреть лезвие до критической температуры ≈1370 ⁰ C, используя усиленное чакрой пламя...» Детали были техническими, но странно ясными. Можно подумать, что что-то настолько специфическое будет изобиловать жаргоном или намеренно затемнено, как отчёты АНБУ, которые наполовину состоят из кода, наполовину из паранойи. Но это было написано не для сокрытия. Упоминание эмоционального резонанса привлекло моё внимание. «Не позволяй негативным эмоциям попадать в поток чакры во время инфузии. Резонанс памяти может привести к тому, что клинок приобретёт разум». Я отложил свиток и перешёл к следующему — Фрагмент Свитка Б: Ритуал Связывания Кровью Тумана — Сжатая Версия. «Требуется: Одна капля крови владельца, 3 г чакро-реактивной руды...» «Клинок, связанный этим методом, отвергнет всех остальных. Принудительное владение приводит к утечке чакры, мышечному тремору или параличу». Я свернул этот свиток обратно туже, чем раньше. С уважением. Третий свиток был... другим. С того момента, как я прикоснулся к нему, я почувствовал некий статический заряд. Фрагмент Свитка В: Запрещённые Техники Кузнечного Дела — Код Омега. «Клинок вошёл в позвоночник и заменил нервную систему пользователя. Сбой Класса S. Объект похоронен под Святилищем Утонувших Клинков». Нет, спасибо. Возле дна сундука со свитками я нашёл нарисованную от руки Печать Железного Голода для Клинка Палача. Сакумо нарисовал её сам. «Слишком мелкая резьба вызывает отдачу — клинок отвергнет железо и будет агрессивно вибрировать». Следующей была лакированная коробка. Эмблема Страны Железа. Страна самураев. Инструменты внутри были нетронутыми. Стабилизированный чакрой молот практически жужжал, когда я прикоснулся к нему, на мгновение синхронизируясь с моим собственным пульсом, прежде чем затихнуть. Складные щипцы несли фуин Футона, тонкий, но эффективный. Прецизионный травёжник печатей, в комплекте с наконечниками, каждый из которых был вытравлен специфическими проводниками стихий. Я также нашёл точильный камень, пропитанный минералами из карьера, которого больше не существовало. «Хребет Змеи», — говорилось в записке. Вымерший. Что означало, что этот камень нельзя было заменить. Он поглощал чакру при контакте, не просто затачивал лезвие, но и выравнивал его. Как настройка частоты, а не просто физического края. Внутри мешочка чёрная пыль слабо мерцала в тот момент, когда моя чакра коснулась её. Образцы металла были помечены и запечатаны воском. Я осторожно вскрыл каждый. Образец А был реактивным. Сине-серый сплав. Засветился под чакрой Райтона, как задетый нерв. Определённо базовый материал для чего-то вроде клинков Киба. Образец Б был более тонким. Чёрно-серебряная пыль, притягиваемая к моему потоку чакры, как железо к магниту. Идеально подходит для формирования проводников на основе Футона. Вероятно, поэтому он так естественно слипался. Образец В... этот был другим. Багровые хлопья. Не просто реагировал на чакру — он пел о крови. Я не использую это слово легкомысленно. Когда я уколол палец и позволил капле упасть рядом с ним, металл замерцал, затем мягко завибрировал. Как камертон, который мог слышать только я. «Если кто-нибудь найдёт ещё Образца В, сожгите эту область. Он шепчет». Я мгновенно запечатал его. Далее, свернув свитки в кожаный мешок, завязал его и направился к двери. Я не планировал сюда возвращаться. Выхожя наружу, небо всё ещё было серым. Пронёсся ветерок, коснувшись моей челюсти, когда я уставился на поляну за хижиной. Было тихо, за исключением слабого шелеста ветра о кору деревьев и случайного скрипа сосны. Хорошее место, чтобы кое-что проверить. Я укусил большой палец, чисто вытянув кровь. — Техника Призыва. Кровь размазалась по печати, которую я нарисовал ранее на грязи, грубый спираль, похожий на охотничий клык. Земля пульсировала один раз. Затем снова. Вырвался дым, густой и быстрый, стелящийся низко по поляне, как ковёр тумана, внезапно упавший с неба. И когда он рассеялся, он стоял там. Чёрный волк. Не просто чёрный — чёрный. Как будто сам цвет отказывался отражаться от его меха. Его глаза были приглушённо-янтарными, смотрели на меня, как человек, который может смотреть на кого-то, прервавшего его сон. Его выражение, если я могу это так назвать, было нечто средним между раздражением и полным безразличием. Он зевнул. — Долго же ты, — сказал он, голос сухой и низкий, как гравий, скользящий по камню. — И с печатью ты не особо оригинален. Я поднял бровь. — Как тебя зовут? Он моргнул один раз, медленно. — Это имеет значение? Я пожал плечами. — Для меня — да. Он не ответил сразу. Вместо этого он лениво вытянул передние лапы, затем сел. Его хвост дёрнулся один раз, скорее от раздражения, чем от чего-либо ещё. — Называй меня как хочешь. Имена — это просто шум. — Тогда Манабу, — сказал я. — Ты похож на него. Он посмотрел на меня искоса. — Ты называешь меня в честь кого-то, кого знаешь? — Что-то вроде того. Волк не возразил, что было достаточным ответом. — Ты не выглядишь слишком довольным тем, что тебя призвали. Он фыркнул. — Я не недоволен. Мне просто всё равно. Я тип волка-одиночки. Призыватель или нет, для меня это мало что меняет. — Тебе не предоставили выбора, не так ли? — Ага. — Он оскалил зубы, не в улыбке, но и не в агрессии. — Остальные больше не хотели меня больше видеть в стае. Сказали, что я обуза. «Плохое влияние». Вот они и привязали меня к твоему свитку. — Почему ты им не нравишься? Он смотрел на меня, не моргая. — Мне нравится охотиться на людей. Да... определённо Манабу... Это была не шутка. Я мог сказать по неподвижности его голоса. Как будто он констатировал погодное условие. Просто ещё один факт. — Остальные дали какой-то обет ещё во времена Хатаке. Что-то о защите только невинных, никогда не атаковать без провокации, весь этот мусор о верности стаи. Я никогда его не подписывал. Не хотел. И до сих пор не хочу. Я кивнул. — Ты всё ещё хочешь охотиться? Он приподнял ухо. — Хочу? Может быть. Нужно? Нет. Давно не нужно. С тех пор, как они заперли меня в свитке. — И теперь, когда ты на свободе? Манабу встал, встряхнувшись один раз, как будто пытаясь стряхнуть плохое воспоминание. — Ты призыватель. Мне всё равно, что ты со мной сделаешь. Только не жди верности. Я не питомец. — Я ничего не ожидал. — Хорошо. Я позволил пройти нескольким секундам. Затем, повернувшись, я начал идти обратно к узкой тропе, ведущей прочь от дома. Я не оглянулся, чтобы посмотреть, следует ли он за мной. Я знал, что следует.