Идеальный шиноби

Техника Управляемого Дождевого Тигра: Сенсорное ниндзюцу, используемое Пейном (Нагато) для создания непрерывного дождя над обширной территорией, где каждая дождевая капля служит датчиком чакры. ——— Место действия: Деревня Скрытого Дождя (18:34) Дождь. Постоянный, неумолимый стук. Это был не просто элемент среды, а сама среда. Он пропитывал небо, землю, людей. В Амэгакурэ ты не высыхал. Ты был насквозь мокрым и пропитанным унынием. Мои ботинки хлюпали по воде, глубиной до лодыжки, пока я шел через нижний сектор. Главные улицы были затоплены, как каналы, и деревня к этому приспособилась. Над головой висели высокие металлические дорожки, мосты, подвесные пути, ведущие от здания к зданию. Это походило меньше на деревню и больше на заброшенный промышленный лабиринт, созданный для шиноби. Здания нависали надо мной, словно монолитные надгробия, большинство из них были сделаны из ржавой стали, темных сплавов или окрашенного железа. Трубы торчали из стен, подобно сломанным костям, выпуская пар или воду. Клапаны шипели, сбрасывая давление. Архитектура была в первую очередь функциональной, во вторую — гнетущей. Фабрики, нефтяные вышки, башни, похожие на дымоходы или трубы. Вся деревня выглядела как внутренности машины, созданной для подавления человеческих эмоций. Амэгакурэ была не просто киберпанком. Это были кибер-трущобы. Через каждые несколько метров я проходил мимо кого-то. Торговец, ребенок, шиноби. Их взгляды задерживались на мне на мгновение дольше, чем следовало. И я смотрел в ответ. Шаринган тихо жужжал под моим веком. Я всмотрелся в душу первого мужчины. Пожилой гражданский. Его разум распахнулся, словно ржавые ворота. Мне кажется, способность видеть воспоминания других людей — это моя любимая особенность Шарингана. Безграничные знания, опыт и точки зрения, доступные просто по одному взгляду. Я увидел быстрые вспышки. Голодающая дочь. Выданные правительством талоны на паек. Рыночный прилавок, разграбленный на прошлой неделе. Страх говорить. Еще больший страх молчать. Следующая. Женщина с ребенком на руках. Ее мысли кричали громче, чем когда-либо мог ее голос. Молитвы. Не о помощи. О прощении. Чтобы Ее Ребенка Не Забрали Они. Кто такие эти «Они»? Третий. Разносчик. Весь в грязи и под дождем. Он бежал, чтобы выполнить свою норму. Мысли о черном рынке. Запретные свитки. Водные свитки. Страх перед «Глазами со Шпиля». Я отстранялся каждый раз. Это было проще, чем воткнуть кунай между ребер. Гражданские были беззащитны, с распахнутыми настежь разумами. Из их обрывочных мыслей я составил ментальную карту. Дождь... никогда не прекращается. Не образно, а буквально — дождь не прекращался годами. Нет смены погоды, муссонов или засушливых сезонов. Только бесконечный ливень. Это было метеорологически невозможно. Вывод: искусственно. Мощная техника Стихии Воды, может быть? Не время от времени, а в масштабах всей деревни, манипуляция климатом, длящаяся годами? Это требует чакры устрашающей величины и выносливости. Но с какой целью? Психологическая война против собственного народа? Нет. Слишком неэффективно. Мой разум просканировал возможные варианты. Дождь снижает видимость. Затрудняет передвижение. Гасит взрывы. Это слой наблюдения. Мокрая, постоянная завеса. Сам дождь, вероятно, был сенсором. Кто-то всегда наблюдает. Что, вероятно, означает, что кто-то уже наблюдает за мной. А жители деревни? Они жили как крысы в стальных клетках. Еды было мало. Все было по карточкам или продавалось на черном рынке. Единственное, что было здесь обычнее ржавчины, — это страх. Никакой реальной экономики. Никакой возможности продвинуться. Только повиновение. Классические симптомы коммунизма. Но для работы любого истинного авторитарного режима нужна сила. Грубая, неоспоримая мощь. Достаточная, чтобы даже мысль о восстании рухнула, не успев сформироваться. Поэтому естественно возник вопрос: Кто обладает этой властью? Не патрули. Они были рядовыми солдатами. Карателями. Они называли это «Богом». Несколько разумов ссылались на него. Он живет в Шпиле. Это было последовательно. Я поднял глаза. Здание пронзало облака, как инъекционная игла, чистый черный металл, украшенный антеннами, молниеотводами, герметичными платформами и наблюдательными площадками. Его присутствие было не просто архитектурным. Оно было религиозным. Жители деревни склоняли головы, проходя мимо него. Словно смотреть на него слишком долго было грехом. Ханзо Саламандра правил во время Третьей Мировой Войны Шиноби. Но его имя отсутствовало в текущих воспоминаниях. Или, возможно, было поглощено этим «Богом». Никто не мог вспомнить, чтобы видел его за последнее десятилетие. Это означает, что вакуум заполнил кто-то другой. Я продолжал идти медленно. Моя чакра была полностью скрыта. Я использовал технику подавления чакры, которая постоянно корректировала мой поток чакры в соответствии с чакрой вокруг меня. Дождь усилился, отскакивая от моего плаща, стекая по маске. Теперь мои шаги эхом отдавались на дорожках, поскольку город вокруг меня притих перед наступлением ночи. Затем случилось это. Рябь. Чакра. Позади меня. Я остановился. — Эй, — произнес голос позади. Вот и он. Место действия: Башня Шпиля. (18:37) Внутри возвышающегося шпиля, пронзающего штормовое небо Амэгакурэ, Нагато сидел неподвижно на своем механическом троне. Камера была тускло освещена, единственное свечение исходило от мягкого сияния мониторов и прерывистых вспышек молний, которые танцевали по залитым дождем окнам. Рядом с ним стояла Конан, ее выражение лица было безмятежным, но бдительным, как и всегда, она была стражем рядом с ним. Постоянный дождь, проявление Техники Управляемого Дождевого Тигра Нагато, служил одновременно щитом и сенсорной сетью, предупреждая его о любой чужеродной чакре, осмелившейся проникнуть в деревню. Внезапно по этой сети пробежало возмущение — сигнатура чакры была незнакомой и тревожной. Глаза Конан расширились, ее самообладание на мгновение пошатнулось, когда она почувствовала эту аномалию. — Нагато, — сказала она, в ее голосе звучало беспокойство, — эта чакра... она не похожа ни на что, что я чувствовала раньше. Глаза Нагато, Риннеган, медленно открылись, их концентрические круги отражали глубину понимания и предвидения. — Я знаю, — ответил он ровным голосом, не выдавая удивления. Конан повернулась к нему, в ее взгляде читалось недоумение. — Ты ожидал этого? Он слегка кивнул. — Не конкретно этого человека, но возможность такого вторжения. Решившись, Конан шагнула вперед. — Я встречусь с ним. Мы не можем позволить неизвестному присутствию свободно разгуливать. — Иди, но подожди несколько минут, прежде чем перехватить его. Она остановилась, озадаченная. — Почему? Его взгляд встретился с ее, непоколебимый. — Мадара уже перехватил его. Глаза Конан сузились, осмысливая последствия. — Мадара... он здесь? Нагато слегка откинулся назад, его выражение лица стало задумчивым. — Кажется, это тот самый парень, о котором он предупреждал нас, чтобы мы объявили о нем, если столкнемся. Точка зрения Киётаки: Мои глаза медленно сузились, не от страха, а от узнавания, того самого, которое приходит, когда кусочек пазла встает на место и открывает большую часть картины, даже если это не та часть, которую ты хотел увидеть. Я обернулся. Он просто стоял там, в другом конце переулка. Оранжевая маска явно говорила о том, что он не хочет быть узнанным, но при этом ее дизайн был почти комично отчетливым: единственное отверстие для глаза, спирали, выгравированные на поверхности, словно водоворот, затягивающий тебя внутрь. Черный плащ с красными облаками слегка развевался под дождем, та же форма, что носили Итачи, Джузо и Орочимару. Это была не маскировка. Глаз за маской смотрел на меня. Шаринган. Но узор был другим. Вращающийся, почти цветочный. Мангекё. Это была плохая новость. Из того, что я наблюдал у Итачи, Мангекё давал ему две мощные способности: Цукуёми и Аматэрасу. Обе смертоносны. Этот человек мог обладать похожими дзюцу или чем-то совершенно новым. У меня не было ни информации. Ни плана действий. Я беззвучно активировал Бьякуган, проникая взглядом сквозь маску, надеясь увидеть настоящее лицо, проанализировать движение мышц, все, что могло дать преимущество. Ничего. Маска была усилена чакрой. Я мог видеть Шаринган, сияющий, как малиновый фонарь в ночи, но остальное? Скрыто. Его чакра превосходит чакру Итачи. Он, вероятно, сильнее меня. Не идеально. Лучшим ходом здесь было не атаковать или блефовать. Лучше было бы исчезнуть. Прежде чем я успел что-либо предпринять, фигура медленно шагнула вперед. Затем он усмехнулся, словно у него было все время мира. — Ну и ну, — произнес он, голос слегка искаженный, глубокий, как в пещере. — Наконец-то я встречаю того, кто терроризировал Скрытые деревни все эти годы. Ты лидер? Или собираешься вспыхнуть пламенем? Я не ответил сразу. Его тон не изменился, но провокация была очевидна. Я внимательно наблюдал за ним. Этот человек, вероятно, был тем, кто помог Итачи убить Клан Учиха, и тем, кто несет ответственность за нападение Девятихвостого и смерть родителей Наруто. Он сам был Учихой — это было на 90% вероятно. И если он носил ту же форму, что и остальные, то это не было совпадением. Может ли Амэгакурэ быть их основной базой? Наконец я нарушил молчание. — Ты убил моих людей. Он наклонил голову, как любопытное животное, не мигая. — Значит, ты и есть лидер. Ты вмешался в мои дела в Киригакурэ. Можешь ли ты винить кого-то за интригу? — Ты убил моих людей, — повторил я, тон был ровным. Он шагнул вперед. Звук его ботинка, ударившего по луже на металле, был резким. — Какова твоя цель? — спросил он. Я тоже пошел вперед, сравняв наш темп, словно это была хореография. — Я хочу жить мирной жизнью, — небрежно сказал я, сохраняя тон достаточно легким, чтобы вызвать его подозрение, — и, может быть, владеть библиотекой. Он замер. Прошла секунда. Затем две. Дождь заполнил промежуток. — Ты насмехаешься надо мной? — спросил он. — Извини, — ответил я. — Но мне не хочется делиться другими своими хобби. Он смотрел на меня из-за маски, напряжение в воздухе было почти осязаемым. — Тогда перейду к сути, — медленно сказал он. — Я предлагаю тебе приглашение в свою организацию. Акацуки. Наша цель — завершить План Глаз Луны и достичь мира во всем мире шиноби. Я ищу способных людей, чтобы помочь воплотить это видение в жизнь. Акацуки. План Глаз Луны. Название, которое подразумевало масштаб. Это не приглашение. Я либо принимаю, либо умираю, вот в чем его послание. — А если я откажусь? Его ответ был немедленным, непоколебимым. — Тогда мы решим это здесь и сейчас. Было бы жаль потерять такого способного человека, как ты... но я не буду колебаться. Я изучил его язык тела. Ничто его не выдавало. Ни нерегулярного дыхания. Ни подергивания мышц. Ничего. Обученный убийца. Вероятно, гений. Варианты побега: ограничены. Он появился из ниоткуда. Ни всплеска чакры, ни обратного призыва, даже подавления чакры. Это могло быть дзюцу телепортации. Это было опасно. Это означало, что ни один маршрут не был безопасным. Пути отступления могут быть перехвачены. — Кто ты такой на самом деле? — спросил я, голос был спокойным, тон нейтральным. Он помолчал. Затем ответил медленно. — Я Мадара Учиха. Дождь стал холоднее. Мадара Учиха. Невозможно. Согласно историческим сведениям, он был убит Хаширамой Сэнджу. Даже если бы он выжил, ему было бы сотни лет. Он лгал? Вероятно. Я сделал вдох. — К сожалению, — сказал я, прямо встречаясь с ним взглядом, — меня не интересуют другие организации. Мы стояли всего в нескольких метрах друг от друга. Вода скапливалась у наших ног. Его голова слегка повернулась, глаз сузился за маской. Он не собирался отпускать меня. Не по своей воле. Но я не буду играть по его правилам. — Жаль, — сказал он. Он слегка поднял руку. Я незаметно активировал чакру в ладонях. Мои глаза метнулись к ближайшей крыше. Речь шла не о победе. Речь шла о выживании. А выживание всегда было моей специальностью. Я сделал небольшой шаг назад. — Тогда, полагаю, наш разговор окончен. Быстрым движением пальцев я дернул. Мир расплылся. Асфальт под ногами исчез, его заменило движение, словно меня выстрелили из рельсотрона. Мое тело стало снарядом, а проводящие чакру нити тянулись за мной, как полосы молнии. Здания стали моими точками опоры, я чувствовал, как перегрузка разрывает мои суставы, но инстинктивно приспособился. Его Шаринган отслеживал меня. Его глаз слегка расширился. Не страх — любопытство. — Так быстро... Он произнес это вслух, но его голос был далеким, уже позади меня. Я развернулся в воздухе, пятка была нацелена с математической точностью ему в шею. Он просочился сквозь меня. Моя ступня прорезала пустой силуэт его головы, а нити чакры заскрежетали, протащившись по металлической башне позади него. Посыпались искры, освещая оранжевым светом полукруг. Я мысленно отметил это. Он мог проникать сквозь предметы. Он должен был просочиться. Это подтверждало, что способность к искривлению пространства была не просто телепортацией. Это было нечто более запутанное. Нет времени размышлять. Моя траектория снова изогнулась, когда я ударился обеими ногами о стену, развернулся, а затем ринулся вниз, в туннель под городом. Тьма окутала меня. Запах ржавчины и мокрой плесени наполнил легкие. Я скользил по затопленной земле, затем выстрелил нитью в вентиляционное отверстие в потолке. Чакра туго обернулась. Я резко потянул вверх, прорываясь сквозь металлическую шахту, как хищник, выныривающий из воды. Я развернулся, резко выдохнул и выпустил кунаи в воздухе — каждый вращающийся снаряд тащил за собой нить чакры для возвращения. Они летели, как дротики. Он материализовался над ними. Он слегка наклонил голову. Наши глаза встретились. Я был вверх ногами. Гравитация тянула меня вперед, но инерция была моей. Из-за спины вырвались четыре нити — каждая закрепилась на разном шпиле. Я потянул. Мое тело изогнулось над ним, как кнут, взмывая по параболической дуге. Нити заскребли по фасаду ближайшего здания, прорезая четкие диагональные линии сквозь бетон. «X», высеченный в камне. Взрывные печати вылетели из его рукавов, сотни их, кружась, как лепестки сакуры в циклоне. Каждая печать засветилась символами, яркими, как лесной пожар. Небо вспыхнуло. Я выбрал одну, едва загоревшуюся печать. Выстрелил нитью. Прицепился. Я облетел радиус взрыва как раз в тот момент, когда вся группа сдетонировала. Огненный шторм разразился позади меня, ударные волны хлестали по моим пяткам, дым клубился, как драконы, в моем кильватере. Мой плащ зацепил край пламени. Я упал. Заметил горизонтальную трубу. Выстрелил еще одной нитью. Скользнул по ней, как фигурист, стабилизируя скольжение чакрой. Мои чувства обострились. Он исчез. Я предвидел повторное появление. Я чувствовал это — едва заметное искажение в воздухе. Теперь он тщательно выбирал момент. Я выпустил четыре нити, все сразу, образовав вокруг себя идеальный квадратный контур. Затем потянул. Вращаясь вверх по спирали, как дрель. Инерция росла экспоненциально. Он появился. В футе от меня. Я остановился мгновенно. Одновременно втянул все четыре нити, заставив свое тело замереть в воздухе. Гравитация потянула меня назад. Я позволил ей. Вращаясь в свободном падении. Прицелился. Две острые, как бритва, нити выстрелили вверх из моих запястий, целясь в его материализующееся плечо. Он снова просочился сквозь пространство. Теперь у меня был ритм. Я перешел в режим полного преследования. Нити спирально вылетали из моих предплечий, как кнуты, закрепляясь на крышах, знаках и сломанных стрелах крана. Я двигался, как управляемый шторм, дуги стали и стекла разрывались вокруг меня, пока я рубил и проносился сквозь городской пейзаж. Здания теперь были моим «джунгли-дзимом» — антенны гнулись под моими рывками, водяные баки взрывались от перенаправленных запусков, даже ржавая спутниковая тарелка раскололась пополам от внезапного натяжения. Он постоянно искажал пространство, но я опережал его на два шага. Я выстрелил нитью глубоко в водосточный желоб на крыше, дернул и вырвал целую ржавую водосточную трубу. Она оторвалась со стоном, ударившись о крышу. Я размахнулся ею, как цепом. Он искривил пространство перед собой — слишком близко. Труба врезалась в стену рядом с ним, взрываясь гейзером пара и раскрошенного бетона. Дым клубился вокруг обломков, горячий и тяжелый. Я сделал паузу. Из дыма что-то двинулось. Крылья. Не он. Вперед вырвалась женщина — голубые волосы ниспадали за спиной, белые крылья расправлялись сзади. Белые сюрикены появились в воздухе. Они полетели. Я успел среагировать вовремя — извернувшись в сторону, нити чакры резко натянулись, перенаправляя мое тело через узкую щель между двумя зданиями. Сюрикены промахнулись, но едва-едва. Один прорезал мой рукав. Другой скользнул по маске. Бумажные сюрикены? Я выдохнул. Затем двинулся. Через мгновение 32 нити чакры взорвались из-под моего плаща — вырвавшись из запястий, лодыжек, бедер и позвоночника резким, геометрическим импульсом. Они шипели, как оголенные провода, в затхлом воздухе фабрики. Пыль закрутилась вверх после их высвобождения. Я скрутился, вращая свой центр масс, и отправил две из них, чтобы зацепиться за ржавую трубу, висящую в сорока футах над головой. Конструкция застонала, когда мой вес сместился и я рванул. Мой импульс размылся. Он шагнул сквозь металл, словно его не существовало. Я мгновенно перестроился. Три нити резко вытянулись по диагонали, прикрепившись к опорным балкам на расстоянии сорока метров. Я использовал одну из них, как гимнаст использует перекладину — поворачиваясь с полным контролем над телом. Мое тело изогнулось горизонтально, затем перевернулось в середине вращения. Две другие нити втянулись микро-рывками, каждый из которых был прерывистым импульсом, так резко меняя мою инерцию, что я услышал, как расщепился воздух. Его глаз дрогнул. Шаринган блеснул, как проклятие, под его маской. Я резко выпустил две нити позади себя. Закрепленные на бетонной стене, они натянулись в тугие, хлыстообразные дуги, выстреливая мной вперед по сжатой кривой запуска. Моя скорость возросла. Но он прочитал это. Когда я огибал периметр верхнего уровня, он просочился сквозь ту самую стену, которую я использовал для импульса, появившись прямо рядом со мной в середине замаха, его кунай уже выскальзывал с этой пугающей тишиной. Время растянулось. Лезвие направилось к моим ребрам. Я мгновенно поднял руку и направил чакру через тенкецу в быстрый плотный барьер. Он затвердел в воздухе, полупрозрачный щит из сжатой чакры. Кунай ударил. Искры. Визг металла и энергии. Он использовал отдачу, перенаправляя импульс, чтобы прорезать четыре нити, окружавшие меня. Напряжение ослабло. Контроль пошатнулся. Затем его глаз изменился. Мое зрение исказилось. Мое собственное тело... ...начало изгибаться внутрь. Не физически. Не полностью. Но пространство вокруг меня сжималось. Как будто мои конечности втягивались в этот кружащийся красный глаз. Это его способность Мангекё? Он может проникать сквозь предметы и поглощать? Я отреагировал прежде, чем успел подумать. Выстрелил двумя нитями из спины в опорные стропила, чтобы выиграть пространство. Воздух вернулся. Гравитация перенастроилась. Я поднял пальцы в позу, напоминающую пистолет, указательный и средний вытянуты. — Пуля Чакры. Спиралевидный синий шар сконденсировался на моих кончиках пальцев, плотный и гудящий от сфокусированного крутящего момента. Я выстрелил. Он пронесся сквозь воздух со свистом, столкнувшись с его плечом, заставляя его остановить способность. Наверху. Я почувствовал сдвиг прежде, чем увидел ее крылья. Десять тысяч листов бумаги-сюрикенов упали, как пепел в обратной метели, каждый из которых был пропитан намерением и острым краем. Я резко выпустил шесть нитей наружу, цепляясь за все: перила балкона, ржавые трубы, мертвые спутниковые тарелки. Паутина вокруг меня. Затем потянул. Мое тело сложилось в себя, каждый сустав втягивался внутрь, ускоряя обрушение. Векторная сила тащила меня через мой собственный эпицентр. Мое тело стало гравитацией. Бумажный шторм промахнулся, ударив по пространству, которое я только что покинул. В середине обрушения я выпустил нить в дренажное отверстие. Оттолкнулся от водонапорного бака на крыше. Использовал этот импульс, чтобы катапультироваться вниз. Я пробил стальную сетчатую стену. Фабрика раскололась, когда я врезался в нее. Мое тело кувыркалось. Я приземлился на наклонную крышу, отскочил один раз, выстрелил нитями в параллельные стены переулка, перенаправил... ...и завертелся в тень. Но она уже была там. Бумага формировала стену в тупике переулка. Бумажные бомбы. У меня было 0,6 секунды. Выстрелили аварийные нити — одна в ржавую трубу внизу, две в стены переулка и одна вертикально. Инициировано угловое вращение. Мое тело скрутилось в тройную спираль, ребра сжались, позвоночник изогнулся с крутящим моментом в реальном времени. Я отцепился в середине дуги и выстрелил сквозь разбитое окно, как раз в тот момент, когда... БУМ. Переулок взорвался. Ударная волна ударила меня по спине, как кувалда. Осколки прорезали мою левую ногу. Ожог вспыхнул на моем бедре, когда кусок бумажной бомбы сдетонировал через полсекунды. Внутри рушащихся руин фабрики я зацепил нити за потолочные балки в спиральной конструкции, создавая позади себя натяжную сеть. Паучью ловушку. В тот момент, когда кто-либо просочится, я узнаю. Я оттолкнулся назад... Нити выстрелили, потянули, втянулись, подняли меня на второй этаж... ...но она была беспощадна. Она затопила лестничную клетку еще большим количеством бумаги. Острые, как бритва, листы. Один прорезал мою спину. Я прикрепил печать-тег к вентиляционному отверстию. Но он не просочился внутрь. Он появился прямо передо мной. — Небесное Вращение. Купол чакры закрутился, как турбина. Его кунай отскочил, разлетелись искры. Следующий залп бумажных снарядов врезался в него, как дождь в стекло. Я прыгнул, нити втягивались в каскадном ритме, и скользнул вниз по выхлопному желобу. Скорость спуска контролировалась, как у высокоскоростного фуникулера. Ударился о землю, перекатился. Он появился. Женщина спустилась сверху, крылья выгнуты. Я надавил на печать на своем запястье. Моя ладонь засветилась. Они оба атаковали. — Техника Обратного Призыва, — прошептал я. Свет вырвался из печати. Земля изогнулась. Пространство исказилось. Я исчез.