Идеальный шиноби

Глупость: «Отсутствие интеллекта, понимания или здравого смысла, приводящее к плохим суждениям, иррациональным решениям или безрассудному поведению.» Локация: Ворота Конохи.       Солнце на закате отбрасывало длинные тени на каменную дорогу, ведущую к массивным деревянным воротам Деревни Скрытого Листа. Воздух был свежим, пропитанным запахом сосны и далекого дождя, хотя небо над головой оставалось блекло-голубым. Лениво устроившись на деревянных перилах, Генма Ширануи привычно покусывал иглу-сенбон, зажатую между губами. Сложив руки на груди, он безучастно смотрел на лесную опушку. Его смена до сих пор была скучной — тишину нарушали лишь торговцы, измотанные отряды шиноби да редкие почтовые ястребы. Ритмичный хруст шагов заставил его насторожиться. Из лесной чащи вышли две фигуры, облаченные в поношенные, запыленные плащи. Они шли медленным, размеренным шагом, низко опустив плечи и склонив головы — не из почтения, а от крайней усталости. Их присутствие не казалось угрожающим, но и спокойствия не внушало. Инстинкты Генмы забили тревогу. Он выпрямился и привычным жестом выхватил кунай из кобуры на бедре; сенбон в углу его рта дернулся сам собой. — Эй! Назовите себя! — крикнул он, и его голос разрезал тишину, словно сталь, ударившая о камень. Пара остановилась. Пыль осела у их ног. На несколько секунд воцарилась тишина, прерываемая лишь шелестом листвы да тяжелым скрипом ворот за спиной Генмы. Затем одна из фигур подняла руку и потянулась к капюшону. Генма напрягся, крепче сжимая рукоять куная. Ткань соскользнула назад. На плечи рассыпались светлые волосы, растрепанные, но безошибочно узнаваемые — собранные в два хвостика. Янтарные глаза, тяжелые от усталости, но полные решимости, встретились с его взглядом. На лбу слабо мерцала метка в форме ромба. Челюсть Генмы отвисла. Кунай в руке слегка опустился. — Цу... Цунаде-сама...? — выдохнул он, не веря своим глазам. Цунаде не моргнула. Не замялась ни на секунду. Ее тон был ровным, но обладал силой громового раската. — Мне нужно поговорить с Третьим Хокаге. Немедленно. Генма колебался лишь мгновение, прежде чем стряхнуть с себя оцепенение. Он крутанулся на пятках и прокричал ближайшему АНБУ на стене: — Сообщите Хокаге — срочно! Цуунаде-сама вернулась! Над головой мелькнули тени, и маскированные фигуры мгновенно исчезли в кронах деревьев. — Идите за мной, — сказал он, на этот раз гораздо тише. Цунаде коротко кивнула. Ворота за его спиной со стоном распахнулись, и улицы Конохи замерли в ожидании ее возвращения. Локация: ??? Тьма заколыхалась, словно дым, когда пространство начало скручиваться само в себя. Из воронки искаженной реальности материализовался человек. Обито Учиха вышел в полумрачную залу, где его оранжевая спиральная маска ловила тусклые отсветы пульсирующих вен чакры, пронизывающих стены подобно капиллярам. Его присутствие ощущалось мгновенно и тяжело, будто сам воздух прогибался под весом его чакры. Из тени, отделяясь от камня, словно пробудившийся кошмар, выскользнул Черный Зецу. — Ты завербовал его? — спросил Зецу вкрадчивым, скользким голосом. Его полуприкрытые глаза светились любопытством, за которым едва скрывалась насмешка. Обито лишь слегка повернул голову, и его единственный глаз сузился от сдерживаемого гнева. Он ответил не сразу. Вместо этого он позволил тишине сгуститься, наблюдая, как темная жижа формы Зецу слабо колышется под его пристальным взглядом. — Он сбежал, — наконец произнес Обито. Слова были резкими, ядовитыми, будто он выталкивал их сквозь стиснутые зубы. Зецу моргнул, на мгновение застыв. — Сбежал...? — в его тоне прозвучало искреннее недоумение. — Ты хочешь сказать... что кто-то из этой эпохи, из этого поколения, сумел ускользнуть от тебя? Обито не ответил. В этом не было нужды. Его чакра начала разгораться вокруг него, едва заметно, но яростно. Воздух вокруг его фигуры пошел рябью. Тусклое свечение залы мигало в такт пульсации его гнева. Жажда крови исходила от него густыми, удушающими волнами. Черный Зецу слегка отстранился, а Белый Зецу среагировал куда острее — на его бледном лбу выступил пот, когда он показался из дальней стены, явно встревоженный всплеском этой убийственной ауры. — Ты нашел его базу? — спросил Обито ледяным, контролируемым тоном, за которым, впрочем, скрывалось нечто первобытное. Зецу медленно кивнул. — Да. Похоже... он глубоко связан с Данзо Шимурой. Возможно, находится под его защитой. Сеть многослойная, в стиле Корня — архитектура старого АНБУ. Мы отследили ее до окраин архивов Фонда Конохи. Глаза Обито за маской вспыхнули. Он сделал медленный шаг вперед, затем еще один. Его походка была размеренной, и каждый шаг отдавался легкой дрожью в мягкой почве. — Веди, — бросил он. --- На поле боя воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом обгоревших листьев и слабым потрескиванием остаточной чакры. Джирайя возвышался над рухнувшим телом Фу, и его лицо оставалось непроницаемым. Волосы Саннина мягко колыхались на ветру, а тишина вокруг казалась настолько острой, что могла порезать. Дыхание Фу было прерывистым и рваным. Грань смерти витала над ним, словно хищник над добычей, но в его глазах читалось нечто иное — непоколебимая решимость. Почти потеряв сознание, он начал дергать пальцами, складывая их в узнаваемые печати. Джирайя заметил это сразу, но не шевельнулся. Он лишь прищурился от любопытства. В этом мальчишке ничего не осталось — ни чакры для боя, ни сил для бегства. Зачем тогда печати? Внезапно... В воздухе вспыхнула едва заметная искра чакры. Голова Фу откинулась назад, и в следующее мгновение его сознание рванулось вперед, покидая тело и ввинчиваясь в Епископа #6. Бездыханное тело оперативника дернулось, а его глаза вспыхнули неестественным светом. Он активировал печать самоуничтожения, и по его телу заплясало синее пламя, пожирая одежду в голодном огне. Джирайя слегка повернул голову, подчиняясь инстинктам. Труп, ставший сосудом, бросился вперед. Его конечности неестественно хрустели, когда он понесся подобно одержимому снаряду — живой огненный шар, летящий к Саннину с убийственной точностью. Синее пламя вырывалось из кожи, хлеща во все стороны, словно обжигающие плети чакры. — Тц, — прикликнул языком Джирайя и отпрыгнул назад в тот самый миг, когда одержимое тело совершило выпад. В воздухе он сконцентрировал чакру в ладони, формируя вращающийся Расенган, мерцающий бело-голубым светом. Одним чистым и мощным ударом он обрушил технику на пылающее тело. Столкновение силы и огня породило ударную волну, которая разметала горящие угли, словно падающие звезды. Труп Епископа дезинтегрировался прямо в воздухе, разорванный мощью удара. Поле боя снова погрузилось в полумрак, остался лишь звук рассеивающейся чакры. На земле губы Фу снова шевельнулись. Собрав последние крохи воли, он активировал технику обратного призыва; его пальцы дрожали, но печати были точны. Под ним возник небольшой пространственный вихрь, и в мгновение ока он исчез. Джирайя мягко приземлился, осматривая местность. Его взгляд проследил за синими языками пламени, все еще лизавшими тела других Епископов, разбросанных вокруг. Словно по команде невидимого кукловода, каждый из них вспыхнул по очереди. Огонь пожирал плоть, ткань и кости. Через несколько мгновений не осталось ничего, кроме тлеющего пепла. Пламя уничтожило все улики, не оставив ни единого следа. Глаза Джирайи сузились. — Эффективно. Совсем как в Корне... Позади него стоял Наруто, пытаясь выровнять дыхание после хаоса. Он внимательно наблюдал за происходящим, но одна мысль не давала ему покоя, зудя, как заноза. — Та штука с синей чакрой, которую он провернул... чем-то напоминала дзюцу Киётаки. Джирайя моргнул и повернулся к мальчику. Наруто нахмурился, и любопытство пересилило прилив адреналина. — Эй, старик... ты вообще кто такой? На мгновение Джирайя выглядел удивленным. Затем на его лице медленно расплылась драматичная улыбка — так актер начинает свое представление. Он отскочил на несколько шагов назад, приземлившись на обе ноги с театральной точностью. Одна нога скользнула вперед, словно он был актером кабуки на сцене. — На Севере и Юге, на Западе и Востоке! Он подбросил в воздух огромный свиток, прокрутил его и ловко поймал. Затем замер в позе, подняв два пальца к лицу, пока его белые волосы развевались на ветру. — Я — укротитель жаб с белой гривой, один из Легендарных Саннинов, бросить вызов которому боятся даже небожители! Человек столь непревзойденного обаяния и чистого таланта, что он вселяет ужас в сердца зла! Он драматично развернулся, указывая пальцем в небо. — Я — не кто иной, как мастер Джирайя! Да, я говорю о себе! Тишина. Наруто смотрел на него. С абсолютно пустым лицом. Пауза затянулась. — Э-э... На голове Джирайи комично проступили темно-синие линии разочарования, словно сама реальность наказывала его за излишние ожидания. Он застыл в своей позе, а его губы подергивались от уязвленной гордости. Наруто небрежно прошел мимо него, закинув руки за голову. Ему уже стало скучно. Он перешагнул через Саннина так, будто тот был частью ландшафта. Джирайя медленно «сдулся», приняв отрешенный вид. — Ой-ой... — пробормотал он, возвращаясь в реальность. Внезапно его глаза расширились. — Стой! Хокаге! Нам нужно немедленно доложить ему об этом! Наруто резко развернулся. — А? Но я думал, мы собираемся... Не дав ему договорить, Джирайя подхватил его под мышку, как мешок с картошкой. — Нет времени, парень! Это серьезно! Наруто задергался. — Эй! Поставь меня! Я тебе не порция рамена! Джирайя полностью проигнорировал его протесты, срываясь с места на огромной скорости. Его шаги оставляли неглубокие кратеры в почве, а деревья вокруг слились в сплошное зеленое пятно. ——— Точка зрения Киётаки: На границах Страны Огня в это время суток тихо. Солнце висит низко, отбрасывая длинные тени, тянущиеся через всю местность. Я сижу, скрестив ноги, на плоском камне; его грубая текстура давит на кожу, помогая мне сохранять связь с реальностью. Левая рука лежит на глубоком порезе на бедре — сувенир после недавней стычки. Сосредоточившись, я направляю чакру в ладонь, наблюдая, как зеленое свечение окутывает рану, стягивая плоть и запечатывая разрез. Самолечение требует точности. Слишком много чакры — и ткани начнут расти слишком бурно, образуя ненужные шрамы; слишком мало — и рана останется открытой и уязвимой. Это тонкий баланс, во многом похожий на ситуацию, в которую я скоро попаду. Когда последняя волна боли утихает, на землю бесшумно опускается сова, приземляясь в паре метров от меня. Ее острые, немигающие глаза следят за каждым моим движением, когда она протягивает лапку со свитком. Я забираю послание, замечая печать — знак Забузы. Сломав ее, я читаю: Подготовка завершена. Отправлена анонимная миссия ранга А. Цели: шиноби-отступники из Скрытого Тумана, ныне связанные с отделом епископов Страны Воды. Разведка указывает на незаконную переправку через границу мощного дзюцу. Я запечатлеваю детали в памяти, прежде чем испепелить свиток коротким выбросом огненной чакры. Пепел разлетается, подхваченный легким бризом. Поднявшись, я начинаю размеренно обходить территорию, очерчивая круг радиусом в пятьдесят метров. Каждые пять метров я размещаю печать-бирку, каждая из которых заряжена примерно сотней кило-единиц чакры. После активации они создадут барьер, который продержится около тридцати минут. Как только я замыкаю круг, из леса целеустремленной походкой выходит черный волк. За ним бесшумно следуют восемь фигур — мои Епископы. Волк останавливается передо мной. — Хорошая работа, Манабу, — признаю я. Он кивает, и Епископы синхронно опускаются на колени. — Формация H, — командую я. Без лишних слов они расходятся, занимая скрытые позиции среди деревьев, выстраивая схему для засады. Проходит время — два часа, если быть точным. В нашем деле терпение — это добродетель. Наконец приближаются семь фигур: Какаши Хатаке, Ямато — моя главная цель — и пять оперативников АНБУ. Их движения осторожны, но полны уверенности. Я активирую технику тумана, снижая видимость и маскируя наше присутствие. Группа входит в круг, не подозревая о ловушке. Ямато чувствует неладное и отвечает техникой Стихии Дерева — из земли вырываются шипы. Предвидя это, я активирую печати. Материализуется белый барьер, образуя над ними купол. На его поверхности вспыхивают руны, фиксируясь с резонирующим гулом. Легким импульсом чакры я активирую ментальную связь. — В бой. Сосредоточьтесь исключительно на Какаши. Не давайте ему продохнуть. В ответ вспыхнул целый рой сигнатур чакры. Руки епископов задвигались в унисон, запуская серии кунаев — моей собственной разработки, а не стандартных образцов. Рукояти были покрыты слоями печатей, а наконечники выкованы из чакро-реактивного железа. При ударе они должны были детонировать не огнем, а звуком и шоком, подавляя и дезориентируя противника. Они летели сквозь туман серебристыми росчерками на фоне тусклого неба. Какаши среагировал почти мгновенно, его Шаринган слабо светился за маской. Вспышка — и он исчез, оставив после себя лишь тающий остаточный образ. Но кунаи взорвались вокруг него; контузионные взрывы сотрясли землю и заставили деревья содрогнуться. Цель была не в том, чтобы попасть, а в том, чтобы удержать его на месте. Он метнулся влево. Новые кунаи последовали за ним. Хрустнула ветка. Порыв ветра, затем размытая тень. Он двигался с безупречной точностью. Но мои Епископы действовали синхронно. Ямато и четверо АНБУ попытались вмешаться, но я уже стоял перед ними. Один из АНБУ среагировал инстинктивно. Он был быстр. Хорошая форма, твердая стойка. Но недостаточно быстр. Он выхватил кунай и шагнул вперед. Я поднял руку. Между моих пальцев вырвалась шелковая нить — настолько тонкая, что была почти невидимой. Она бесшумно обвилась вокруг его шеи. Я не тянул. Я просто пошел вперед, позволяя нити скользить вокруг него, а затем напитал ее чакрой ветра. На мгновение он выглядел озадаченным. А затем его голова соскользнула с плеч с почти грациозной отстраненностью. Тело рухнуло, кровь брызнула резкой дугой. Остальные замерли на долю секунды. Второй АНБУ бросился в атаку. Я уклонился и полоснул нитью по его руке, чисто отсекая ее по локоть. Он закричал, пошатываясь назад и прижимая к себе окровавленный обрубок. Третий и четвертый двинулись скоординировано. Я ответил двумя нитями — одна захлестнула грудь, другая прочертила воздух. Первый оперативник сложился внутрь: кости лопнули, легкие были раздавлены. Он умер без единого звука. Четвертый начал складывать печати — судя по всему, Суйтон. Я не дал ему шанса. Я щелкнул указательным пальцем. Нить промелькнула вперед, вскрывая его горло с хирургической точностью. Он упал, хватаясь за рану, из которой хлестала кровь; его глаза были широко раскрыты от неверия. Позади меня из земли вырвались корни. Ямато. Я отпрыгнул назад, вплетая чакру в стену барьера и подбрасывая себя вверх, избегая зазубренных ветвей. В воздухе я поднял два пальца и резким жестом разделил купол. Камень и чакра разошлись, словно ткань, образуя две маленькие арены. Ямато и я остались одни. Он не терял времени даром. Вокруг него материализовались четыре древесных клона. Их движения были резкими и четкими. Двое бросились прямо на меня, а остальные начали заходить с флангов, пытаясь взять в клещи. Я наблюдал за ними мгновение, а затем шевельнул пальцами. Из моих рукавов вырвались нити, в миг преодолев расстояние. Они опутали клонов прямо в атаке, заморозив их в движении. Я укрепил нити чакрой земли и вторым движением сжал их. Дерево взорвалось щепками, которые разлетелись во все стороны, подобно брошенным кинжалам. Туман светился от статики чакры. Я не стал ждать. Я рванул вперед. Ямато ответил возведением каменной стены между нами. Нити вырвались из моей спины, зацепились за потолок купола и дернули меня вверх. На мгновение я завис в воздухе, выделяясь силуэтом на фоне внутреннего сияния барьера. Он поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как я падаю. Я перемахнул через стену и приземлился прямо перед ним. Нити выстрелили и обвились вокруг его конечностей, пригвоздив его к месту. Я нанес удар — один четкий панч в живот, усиленный чакрой. Его тело слегка вогнулось внутрь, сила удара протащила его сквозь собственную стену. Он тяжело ударился о землю, проскользив до тех пор, пока не врезался в дерево. И все же он поднялся. Поток деревянных усиков вырвался из его руки, извиваясь в мою сторону подобно змеям. Мои пальцы двигались в воздухе — деликатно, отточено. Каждое движение посылало нити в атаку. Усики разлетались в щепки еще в полете. Прежде чем они коснулись земли, мои нити подхватили их, удержали в воздухе и перенаправили обратно одной стремительной дугой. Ямато нырнул. Большинство обломков пролетело мимо. Но один полоснул его по щеке, оставляя багровую линию на коже. Он приземлился в приседе, тяжело дыша и не сводя с меня глаз. В лесу воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом листвы. Я стоял в центре поляны, мое дыхание было ровным, а взгляд прикован к фигуре напротив. Ямато решил сойтись со мной вплотную, возможно, полагая, что ближний бой даст ему преимущество. Он сделал выпад, целясь кулаком мне в лицо. Одной лишь мыслью я заставил нити чакры вытянуться и перехватить его удар в воздухе. Натяжение нитей зафиксировало его руку, сделав атаку бесполезной. Воспользовавшись моментом, я нанес быстрый удар по его ребрам, затем по плечу и предплечью. Каждый выпад был выверен и точен; я использовал принципы Джукена, целясь в его точки чакры и перекрывая их. Ямато пошатнулся, нарушение потока энергии тут же отразилось на его неустойчивой стойке. Не раздумывая, я вбил колено в его маску. Укрепленная керамика треснула под давлением, осколки разлетелись в воздухе. Удар отбросил его назад, но его стойкость заслуживала уважения: он заставил себя подняться почти мгновенно. Попытавшись сложить печать, он обнаружил, что его руки опутаны множеством нитей, пульсирующих чакрой ветра. Нити натянулись, сминая и превращая его руки в окровавленные лохмотья. Разрушение ползло от кончиков пальцев к плечам — наглядное доказательство мощи моих нитей. Затем я опутал всё его тело, подтягивая его к себе. Напитав руку концентрированной чакрой, я пронзил его торс в районе сердца. Кровь хлынула из раны, собираясь лужей под ним, пока он висел, обмякнув. Расположившись так, чтобы Какаши мог видеть эту сцену, я услышал его полный отчаяния крик: — ТЕНЗО! Колени Ямато подогнулись, и слабым голосом он спросил: — Почему? Я слегка наклонил голову и решил ответить честно. — Отец попросил тебя привести. Ямато потерял сознание. Я применил исцеляющую чакру к его ране, гарантируя, что он проживет еще несколько часов. Достав свиток, я положил его сверху, активировал необходимые печати и запечатал его внутри. Когда я собрался уходить, стена барьера передо мной начала искажаться, пространство неестественно изгибалось. Стена рассеялась, явив мне решительного Какаши. Похоже, Епископы больше не могли его сдерживать. Он прорычал: — Ты. Я наклонил голову, изучая его. — Копирующий Ниндзя. Ты разрушил барьер. Любопытно. Сначала появился звук — низкий гул, похожий на дыхание зверя в темноте. Затем запах озона. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять. Райкири, его визитная карточка. Справа блеснуло. Рука Какаши сияла от чистой чакры, извивающиеся молнии плясали в его ладони, словно запертый демон. Он метнулся, его фигура размылась, а затем он исчез. Мой взгляд отслеживал аномалию в воздухе. Он быстрый. Невероятно быстрый. Мое тело сдвинулось раньше, чем осознанная мысль успела догнать инстинкт. Нити вырвались из моей спины, их серебристый блеск поймал свет молний, пока я уклонялся влево. Его рука пронеслась совсем рядом с моей щекой. Слишком близко. Мне не стоит использовать Шаринган в этом бою. Кунай сформировался из печати на моем предплечье; его вес ощущался всего долю секунды, прежде чем я запустил его вперед. Еще три последовали за ним. Он встретил их в полете; металл лязгнул, углы были точны, реакции безупречны. Но он не ожидал возврата. Нити натянулись, дергая отраженные кунаи назад прямо в воздухе. Они закружились, подобно сюрикенам, и снова понеслись на него; зазубренный металл визжал в тишине. Какаши шевельнулся, его левая рука полоснула вверх по дуге, отражая атаку, но я уже плел новые узоры. Мои пальцы дернулись. Нити взметнулись, танцуя подобно змеям. Он видел их. Предугадал траекторию. Его кунай рубанул по нити, оставив на лезвии лишь глубокую царапину. Неплохо. Какаши снова рванул вперед. Вращающийся удар кулаком с разворота рассек воздух. Я сложился, расслабив плечи и неестественно выгнув позвоночник; ноги подогнулись, когда я крутанулся. Выглядело так, будто по мне попали. Но это было не так. В воздухе я провернулся. Нити снова вылетели сбоку. Молния вспыхнула в руке Какаши. В этот раз он чисто перерубил нити. Значит, он раскусил принцип. Какаши сократил дистанцию. С кунаем в руке. Один появился и в моей. Сталь встретилась со сталью. Искры. Я отлетел назад, используя нити как якоря, и заскользил по внутренней поверхности купола. Его кунай опустился вертикально. Я скользнул в сторону, и лезвие рассекло воздух в считанных дюймах от моих ребер. Ответил резким джебом в его плечо. Он заблокировал, переходя в удар коленом. Я крутанулся вбок, на мгновение зависнув в воздухе на нитях. Моя рука метнулась вперед — мягкий удар в локтевой сустав. Я поднял два пальца. Печати барьера деактивировались. Купол разлетелся угасающим синим светом. Мои пальцы снова дернулись. Нити выстрелили во всех направлениях, цепляясь за деревья. Я сжался, а затем выстрелил собой, как из рогатки. Скорость зашкаливала. Какаши переместился. Погоня. Он почти сократил разрыв. Я снова крутанулся в воздухе, меняя инерцию на обратную. Гравитация теперь не имела значения. Моя пятка обрушилась на его плечо. Нити хлестнули, захватывая его ноги. Его глаза встретились с моими. Шаринган. Но что-то изменилось. Мангекё Шаринган? И узор... такой же, как у маскированного лидера Акацуки. Интересно. Высоко над нами мой клон сидел на ветке дерева. Его палец имитировал пистолет. На кончике пальца — сфера вращающейся, сжатой чакры, издающая вой. Он готов пробить голову Какаши в случае необходимости. Выстрела не последовало. Какаши пошатнулся. Его Шаринган дрогнул. Из глаза потекла кровь. Обманка влево. Настоящий удар вправо. Его кунай полоснул в сторону моего бока. Я выгнулся назад прямо в воздухе; мой позвоночник изогнулся так, что я оказался вверх ногами, уходя от удара. Он переместился. Появился за моей спиной. Локоть нацелен в позвоночник. Я исчез. Мы снова начали мерцать. Шторм движений. Лязг металла. Каждое движение прочитано, встречено, отражено. Ритм идеален. Жесток. Хирургически точен. Он пригнулся. Молния затрещала вдоль его ноги. Подсекающий удар, призванный перерубить нити. Я выкрутился, торс сложился, как оригами. Моя нога рухнула вниз — резкий удар-топор. Он заблокировал предплечьем. И тут же схватил меня за лодыжку. Я не сопротивлялся. Прокрутился вместе с захватом. Вырвался. Инерция сменилась — моя вторая нога со свистом летела к его виску. Он пригнулся. Снова мерцание. Еще раз. Размытые тени на истерзанной земле. Нити паутиной расходились от моего тела, заполняя воздух. Какаши зарычал. Снова Райкири. Дуги молний рассекли воздух во всех направлениях. Часть нитей опала. Другие задели его кожу, надрезая мышцы и прижигая плоть. Он перехватил мое запястье. Молния вспыхнула. Но я встретил ее своей собственной. Нейтрализовал. Пальцы дернулись. Нити выстрелили вверх. Мои стопы вспыхнули чакрой ветра. Я взмыл вверх, группируясь, чтобы снизить сопротивление. Вращение. Он предугадал. Встретил меня в воздухе. Снова удар-топор. Плечо приняло удар, вылетев из сустава. Нити натянулись. Вправили его обратно. Моя рука шевельнулась. Появились сюрикены, усиленные ветром. Я метнул их. Два он отразил. Остальные вгрызлись в его тело. Нити захлестнули его запястье — вырвали кунай из хватки. Он сформировал еще один Райкири. Вспышка. Он задел мою грудь. Я притворно пошатнулся. Он рванул вперед. Нити захлестнули его локоть, неестественно выкручивая его назад. Его кости должны были лопнуть. Но этого не случилось. Он сам вывихнул себе руку, чтобы освободиться. Его кунай вонзился в мое бедро. Брызнула кровь. Он создал клонов. Грозовых клонов. Один бросился на меня. Я контратаковал. Нити коснулись его. Взрыв. Настоящий появился сзади. Ладонь к груди. Я крутанулся, нити выдернули меня прочь — сквозь деревья. Он проревел: — ЧИДОРИ! Его чакра бушевала. Дикая. Отчаянная. На мгновение мой глаз дернулся. Шаринган скопировал движение. Скопировано. Мой клон, все еще ждавший своего часа, выстрелил. Пуля из чакры взвыла. Она прошила руку Какаши. Сила удара отбросила его в сторону. Он рухнул. А я исчез.