Идеальный шиноби

Провалено: «Ситуация, при которой тщательно выстроенный план или почти успешная попытка неожиданно пресекается, рушится или терпит неудачу, зачастую на финальных стадиях». Место действия: Штаб-квартира Епископа. Тусклый свет сумерек лениво просачивался сквозь полузадернутые жалюзи, отбрасывая янтарные полосы на широкий стол Данзо Шимуры. Стареющий идеолог войны сидел неподвижно — не от усталости, а благодаря железной дисциплине. Его единственный видимый глаз сощурился, изучая гору папок, разложенных перед ним подобно карте военных действий. Воздух в кабинете был застоявшимся, но пропитанным целеустремленностью — та самая тишина, что плотно окутывает амбиции, предательство и неизбежность. Деревянный стул едва слышно скрипнул, когда Данзо наклонился вперед. Стопка бумаг, аккуратно сложенная, но полная скрытых угроз, возвышалась у его левого локтя — каждая страница была нитью в паутине, плетущейся на протяжении четырех кропотливых, безмолвных лет. Это не были обычные отчеты. Это были списки: засекреченные, выверенные, беспощадные. Страницы пестрели именами каждого оперативника АНБУ, каждого джонина, чунина и даже рядового генина, за которыми шпионы Епископов следили во всех Пяти Великих Нациях. Каждая строчка сопровождалась подробным анализом поведения, психологическим профилем, личными связями и уязвимыми местами. Труд всей жизни. Подобие улыбки тронуло уголок губ Данзо, так и не коснувшись его взгляда. Эта редкая вспышка эмоций была всем, что он себе позволил, прежде чем рука пришла в движение: два пальца скользнули по карте, испещренной красными булавками и чернильными маршрутами. Киётака справился, как и всегда. — Несравненно, — пробормотал Данзо голосом, похожим на скрежет гравия о камень. Его взгляд задержался на помеченном досье с надписью Страна Меда. Первый фрагмент. Начало хаоса. Он позволил мыслям выстроиться в четкую структуру, не торопя набросок, который зрел в его сознании еще до того, как Хирузен начал слабеть. — Сначала Епископы спровоцируют восстания на периферии, в малых союзных территориях вроде стран Меда и Когтей. В своем отчаянии они предсказуемы. И Коноха, этот вечный благодетельный защитник, протянет им руку. Он уже видел это: Хирузен отправляет отряды без полного анализа ситуации, бросает ценные ресурсы на незнакомую местность, в то время как Епископы просто наблюдают из теней. Сбор данных под маской благотворительности. Идеально. — Далее... — пальцы Данзо дважды постучали по странице с символом Скрытого Облака. — Мы оживим призрак старой раны. Ложные сведения. Два сфабрикованных отчета, внедренных в разведывательную сеть Скрытого Листа: один о пропавшем ребенке из Облака, похищенном шиноби-отступником Конохи, другой о разведывательном отряде Листа, нарушившем границы Страны Молнии. Каждый правдоподобен, каждого достаточно, чтобы спровоцировать жаркие споры, сухие уступки и стратегическое отступление. Хокаге будет вынужден склониться, пусть даже слегка. Но значение имел именно символизм. Уступки касались не только земель или условий — они разъедали доверие. Рука Данзо переместилась к другой папке. Тонкие папки, пожелтевшие от времени, носили имена старейшин Конохи: Шикаку Нара, Хомура Митокадо, Кохару Утатане. Внутри были отчеты, которые Киётака собрал с мастерством куратора: логи пассивного наблюдения, утечки разговоров, воспоминания, искаженные и превращенные в подозрения. — Поползут слухи, — прошептал Данзо. — И они распространятся подобно плесени. На этом этапе люди начнут роптать. Не громко. Пока нет. Просто недовольство, посеянное на рынках и в пекарнях. Уличные актеры, гражданские, переодетые шиноби, тщательно подготовленные «случайные прохожие» будут устраивать публичные протесты, выбирая время рядом с крупными перекрестками, создавая видимое напряжение. Иллюзия хаоса. — А затем, — продолжил он, потянувшись к потертому свитку, запечатанному красной печатью, — мы очерним прошлое. Сам свиток был шедевром, подделкой с наложенной иллюзией, созданной так, чтобы казаться древней и затерянной в архивах. В нем содержался рассказ о военных преступлениях времен Второй великой войны шиноби: вымышленное событие, в котором молодой Хирузен якобы пожертвовал целой командой генинов, чтобы обеспечить отступление. Свиток «случайно» найдет лояльный джонин, находящийся под действием гендзюцу. Последует хаос — поначалу тихий, бюрократический, — но в итоге круги на воде достигнут старейшин. — Они поставят его под сомнение, пусть даже молча. Этого безмолвного недоверия нам будет достаточно. Данзо позволил этому предсказанию повиснуть в комнате, прежде чем выложить на стол последнюю фотографию: изображение джинчурики Девятихвостого, немигающего и юного, окутанного одиноким насилием. — Мы захватим его, — прошептал Данзо. — А затем спустим с цепи. Это продлится всего несколько минут. Печать выдержит. Но образа Девятихвостого, вновь беснующегося на окраинах Листа, пусть и ненадолго, хватит, чтобы разрушить иллюзии мира и силы. Люди не запомнят деталей, только страх. Паника взлетит до небес, а доверие рухнет. Он взял второй свиток, на этот раз с печатью личной гвардии Даймё Страны Огня. Миссия в один конец. Отряд Епископов, замаскированный под нукенинов Тумана, проникнет в резиденцию Даймё во время дипломатического визита. Их цель — не убить, но подобраться близко. Слишком близко. — И тогда появлюсь я, — пробормотал Данзо, представляя эту сцену. Его появление будет рассчитано до секунды. Убийцы «героически» падут в бою с ним. Даймё Страны Огня будет потрясен, но жив. И благодарен. Чрезвычайные полномочия по обеспечению внутренней безопасности Конохи будут переданы Данзо как «временная мера». — А затем начнутся чистки. Тихие. Стремительные. Имена исчезнут из списков. Генма, Райдо... те, кто верен Хирузену, — исчезнут. Какаши... будет отослан. «Секретная миссия», из которой он никогда не вернется. Данзо надолго погрузился в тишину, сложив пальцы домиком под подбородком. План был безупречен. Почва подготовлена. Первые фигуры уже начали движение. Теперь ему нужно было лишь, чтобы Киётака вернулся и нанес финальный удар. Но у судьбы, как это всегда бывает, оказались клыки. Дверь кабинета с глухим стуком распахнулась. Данзо даже не вздрогнул. Его глаз медленно переместился, просчитывая ситуацию: в комнату ввалились две фигуры — обе в крови и в состоянии крайнего истощения. Фу Яманака и Торуне Абураме. Оперативники Епископа. Данзо отметил шаткую походку Фу и то, как Торуне приволакивал левую ногу. Повреждения в бою. Настоящие. Фу опустился на одно колено. — Господин Данзо. Джирайя из Санинов. Он вмешался. Мне... мне пришлось отступить. Глаз Данзо сузился. Торуне закашлялся в рукав. — И мальчишка Учиха... Он сильнее, чем ожидалось. Возможно, сильнее, чем Итачи... в том же возрасте. Он — настоящий гений. Наступила тишина, густая и острая. Данзо медленно повернулся спиной, подходя к краю окна, когда последний луч солнца скрылся за крышами Конохи. Его рука в перчатке уперлась в край стола, пальцы медленно сжались. В его голове голос звучал спокойно. — Это не имеет значения. Всего лишь небольшая заминка. Джирайя пока не увидит закономерности. Он человек инстинктов, а не заговоров. А Хирузен... Данзо годами хоронил подозрения за любезностями и молчанием. Одна неудача не распутает сеть, плетущуюся четыре года. — Хирузен обвинит Епископов. И даже если он заподозрит меня... подозрение — это еще не действие. Пока нет. Он умел быть терпеливым. Очень долго. — Я подожду. Киётака вернется. Я отправлю его за Учихой и Кьюби. И тогда... Его пальцы сжались сильнее. — ...начнется финальная фаза. Место действия: Кабинет Хокаге. Дождь лил, словно шептал обвинения, заливая деревню мутным серебристым сиянием, в котором расплывались освещенные факелами тропы Скрытого Листа. В самой высокой точке Башни Хокаге, при тусклом, мерцающем свете масляных ламп, ночной покой был нарушен звуком ярости. Тяжелые деревянные двери в кабинет Хокаге распахнулись с таким резким грохотом, что он перекрыл шум шторма. От внезапного порыва ветра затрепетали свитки, а древние тома застучали, будто сами стены содрогнулись. В комнату ввалилась Цунаде: кровь на плаще, промокшая до нитки, но не сломленная. Ее кулаки были сжаты так крепко, что костяшки побелели, а золотистые волосы прилипли к лицу прядями, перепачканными потом и дождем. — А ну говори мне сейчас же, старик, — прошипела она охрипшим от ярости и изнеможения голосом. — Во что, черт возьми, играет Данзо?! Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, просматривал отчеты, его разум и так был встревожен слухами о беспорядках. Он поднялся со своего места, его опытный взгляд с мгновенной тревогой зафиксировался на ее растрепанном виде. — Цунаде? Что с тобой случилось? Она не стала ждать. Ее голос сорвался на крик, пронзительный от гнева. — Случилось то, что я попала в засаду! Какой-то урод в маске возник из ниоткуда и уложил меня так, будто я только из Академии выпустилась! Он знал вещи, Хирузен. Вещи, о которых знали всего два человека. Он воспользовался моей гемофобией. Глаза Хокаге сузились. — Где это произошло? Она проигнорировала вопрос, ее тон стал еще острее. — Он не хотел меня убивать. Мог бы. У него была возможность. Он мог прикончить и Шизуне. Но нет — он сломал ей ребра, а потом исцелил ее. Она едва жива, но состояние стабильное. Ты понимаешь? Он оставил нас в живых. Намеренно. Хокаге медленно сел, тяжесть ее слов была ощутимее, чем бушующий за окном шторм. — Это не имеет смысла, — произнес он, скорее обращаясь к самому себе. — «Корень» был распущен много лет назад. У Данзо не осталось оперативников. Глаза Цунаде полыхнули. Она шагнула вперед и с силой ударила ладонями по деревянному столу, отчего подпрыгнули чернильницы и запечатанные свитки. — Чушь собачья! Мы оба знаем, что Данзо не отдает власть. Он забивается в тени, играет в долгую. Думаешь, он просто устал и ушел на покой? Он что-то замышляет. Я это чувствую. Хирузен встретил ее ярость с напускным спокойствием, но его пальцы дрогнули. — Даже если у Данзо остались люди, каков мотив? Почему ты? Ты годами не проявляла активности в деревне. Что он выиграет, сделав тебя своей целью? Цунаде горько рассмеялась, звук получился пустым. — В этом вся соль. Я не знаю. Этот ублюдок не проронил ни слова. Он сражался с хирургической точностью, с безупречным контролем чакры. В тот момент, когда он меня одолел, он просто остановился. Это не было похоже на покушение. Это было похоже на испытание. Он изучал меня. Хирузен откинулся на спинку кресла, морщины на его лице стали глубже под гнетом обстоятельств. — Изучал тебя... Цунаде кивнула, став теперь более собранной, голос ее понизился. — Только Орочимару и Данзо знали, насколько глубока эта травма. А Орочимару? Он бы злорадствовал. Он не носит масок. И он бы не стал лечить Шизуне. — Нет, — пробормотал Хирузен, потирая подбородок. — Не стал бы. Она уставилась на него, ее молчание было угрозой. — Скажи это еще раз. Скажи, что у Данзо нет причин, и я засуну твою трубку тебе прямо в глотку. Он не сказал. Не смог. Шторм снаружи завывал, швыряя капли дождя в окна, словно нетерпеливые кулаки. Напряжение прервал тихий, издевательский свист. Дверь скрипнула еще раз. — М-да, вечеринка выглядит тухло. Надеюсь, я не опоздал к началу апокалипсиса. Вошел Джирайя. Его огромная фигура была насквозь промокшей, привычное озорство в глазах сменилось мрачной серьезностью. Через плечо, как мешок с зерном, был перекинут Наруто Узумаки — без сознания, весь в синяках и ссадинах. Он осторожно опустил мальчика на кушетку. Ярость Цунаде сменилась ужасом. — Джирайя — какого черта?! Ты тоже? Хирузен побледнел. — Только не говори мне, что на тебя напал... Джирайя поднял руку, заставляя обоих замолчать. — Не на меня. На него. Наруто застонал, приподнимаясь; его лицо было в крови, но взгляд оставался дерзким. — Какого хрена?! Ты меня вырубил! Джирайя вздохнул, потирая затылок. — Говорил тебе сидеть на месте, а ты не слушал. Наруто неуверенно встал, сжимая кулаки. — Еще раз тронешь меня, и я отправлю тебя в полет! Трость Хирузена с грохотом ударила об пол. — Довольно! Джирайя — объяснись. Легендарный Санин шагнул вперед, вода с его плаща стекала на пол, образуя лужу. — У Старой Жабы было видение. Огонь, поглощающий мир. И призрачная фигура, наблюдающая за этим. Я не колебался. Немедленно покинул гору Мёбоку. Цунаде выгнула бровь. — Великий Жабий Мудрец снова видит сны? — Он никогда не ошибается в своих снах, — мрачно ответил Джирайя. Хирузен торжественно кивнул. — А Наруто? — Я уже подходил к деревне, когда увидел их. Пятеро шиноби в масках сражались с мальчишкой. Тактика самоубийц. Когда я вмешался, они подожгли себя. Превратились в пепел прежде, чем я успел схватить хоть одного. Их лидер скрылся в суматохе. Кулак Цунаде снова ударил по столу. — «Корень». Это «Корень». Классическая доктрина. Смерть важнее плена. Сжечь трупы, чтобы не оставить улик. Джирайя кивнул. — И это не были дилетанты. Уровень крепкого чунина или выше. Действовали синхронно. Натренированы. Они годами работали вместе. Хирузен снова сел, его дыхание стало прерывистым. — Это невозможно. Я приказал распустить «Корень». Данзо поклялся... ТУК. ТУК. Тяжелые шаги. Размеренные. Дверь медленно открывается. Входит оперативник АНБУ, плащ промок, на левом плече — широкая красная повязка, цвета пропитанного кровью долга. Он снимает маску. Серебристые волосы, усталые глаза, длинный шрам. Это... Какаши Хатаке. Он молча смотрит на Санинов, выражение лица нечитаемо. Затем он опускается на одно колено перед Хокаге. — Это была ловушка. Моя команда мертва. Тензо схвачен. Шиноби в маске... владеющим невозможными техниками. — Голос Копирующего Ниндзя был до ужаса спокоен и пуст. Хирузен сжимает трубку, не в силах вымолвить ни слова. Его рука дрожит. Голос охрип. — Нет... Только не Тензо. Глаза Цунаде расширяются. Джирайя выпрямляется. Наруто напрягается, но молчит, чувствуя серьезность момента. — Медведь. В углу мгновенно появляется АНБУ в маске медведя, преклоняя колено. — Забери Наруто. Защищай его ценой своей жизни. Не спускай с него глаз. — Слушаюсь, лорд Хокаге. АНБУ осторожно кладет руку на плечо Наруто. Тот открывает рот, чтобы возразить, но решает промолчать. Он молча кивает и исчезает вместе с АНБУ в шуме шторма. Хирузен тяжело оседает в кресле. Джирайя садится рядом, помрачнев. — Рассказывай всё, Какаши. — Сказала Цунаде холодным тоном. — Восемь нападавших. Все в масках. Скоординированы. Но явно подчинялись одному... фигуре в черном, лицо скрыто. Он использовал нечто... нечеловеческое. — Нити. Он двигался как марионетка, верно? Суставы щелкали, выкручивались неестественно, половину времени он проводил в воздухе. — Перебила его Цунаде. — Да. — Слегка кивнув, Какаши продолжил — Нити чакры не для марионеток, а для его собственного тела. Каждое сухожилие использовалось как оружие. Это... и скорость... он играл с нами. — Та же техника, что и у того, кто сражался с Цунаде. Значит, это снова он. Тот же холодный, хирургический ум. — Задумчиво проанализировал Джирайя. Между тем Сын Сакумо продолжал: — Остальные дрались отчаянно, но, оказавшись в углу, совершили самосожжение. Как и сказал Джирайя. Пламя поглотило их прежде, чем я смог выудить хоть крупицу информации. Протокол самоубийства. Стиль «Корня». Снова воцаряется тишина, пока ее не прерывает Цунаде. — Он использовал Бьякуган. Но не так, как обычные Хьюга. Его восприятие было микроскопическим, анатомическим... Он видел напряжение моих мышц еще до того, как я начинала движение. Каждую нервную пульсацию. Каждый кровеносный сосуд. — То же самое. Он разгадал намерения моего Шарингана еще до того, как я его активировал. Уклонялся на опережение. Его зрение на уровне, которого я никогда не видел. — Может, это кто-то из Хьюга? — Тихо предположил Жабий Отшельник. — Кто бы это ни был, этот человек — лучший пользователь Бьякугана в истории. Точка. Хирузен наконец заговаривает, закрыв глаза: — Значит, это был он. Тот, кто напал на Хиаши Хьюга четыре года назад. — Вынес вердикт Хокаге. — Это не одиночка-отступник. Это тактик, использующий протоколы уровня АНБУ с уникальными техниками. У него есть инфраструктура. Разведданные. Сеть. Мое предположение? Этот «Епископ» и есть лидер. — Тебе ведь знакомо это имя? «Епископ». Я слышала шепотки: нукенины из пяти наций утверждают, что он — дьявол за кулисами. — Да. В Книге Бинго он значится как самый разыскиваемый человек в мире шиноби на данный момент. Предположительный ранг — S+. Возраст неизвестен. Происхождение неизвестно. На его счету десятки подтвержденных убийств, политический саботаж и шантаж на уровне деревень. — Он строит империю. Не только в Стране Огня. Повсюду. И он обыгрывает нас по всем фронтам. В комнате мертвенно тихо. Пока Принцесса Слизней вновь не нарушает её: — Но какова его связь с Данзо? Думаешь, этот Епископ действует сам по себе? — Нет. То, как он сражался... это было личное. Он знает наш стиль боя. Он тренировался с АНБУ. Он знал мой Шаринган. Он знал о твоей фобии. Это не просто разведданные. Шторм снаружи бушует. Хирузен выпускает дым, который не приносит облегчения. Комната пропитана страхом и осознанием правды. — Есть еще кое-что, о чем я не упомянул. Что-то... невероятное. — Говорит Джирайя, почесывая затылок. Цунаде выгибает бровь. Какаши меняет позу. Хирузен прищуривается. — Что еще? Мы и так сегодня тонем в безумии. — Не я победил нападавших. Тишина. Один удар сердца. Два. Затем — — О чем ты говоришь? — Нахумрилась Цунаде. — Наруто... одолел их всех. В одиночку. В комнате словно произошел взрыв. Хирузен вскакивает, ошеломленный. Единственный глаз Какаши расширяется. Цунаде выглядит так, будто ослышалась. — Ты хочешь сказать, он помогал тебе? — Нет. — Качнул головой Джирайя — Я вмешался только потому, что в конце он заколебался. Не смог заставить себя убить. Его уже собирались схватить. Вот тогда я и вступил. Но четверо из них уже были без сознания... Вес этих слов обрушивается на присутствующих подобно волне. — Нет... Этого не может быть... Наруто? — Неверующе протянул Хирузен. Он бормочет себе под нос, мысли лихорадочно сменяют друг друга. — У него всегда был потенциал... Ирука говорил мне, что академически он уже на уровне генина. Второй в классе. Но... одолеть пятерых обученных убийц? Выходцев из «Корня»? В одиночку? — Тут нет ошибки. Характер разрушений на поле боя: следы ожогов, когтеобразные борозды, остатки чакры — всё указывает на одно. Он смотрит Хирузену прямо в глаза. — Он воспользовался чакрой Девятихвостого. — Заключил Джирайя. Хирузен замирает. Бледнеет. Как человек, наблюдающий за тем, как рушится будущее. — Всё просто продолжает... обостряться. Он пытается встать, но слегка пошатывается, хватаясь за край стола. Бремя растет — Данзо, Епископ, похищение Тензо, а теперь еще и это. Цунаде, хватая его за плечо, напористо говорит: — Старик. Соберись. Что ты собираешься делать? Ты долже... ГРОХОТ. Яростный удар эхом разносится по коридору за дверью кабинета Хокаге. Затем — — Стой! Тебе нельзя входить в... — Восклицают охранники, отвечающие за безопасность кабинета Хокаге. ГЛУХОЙ УДАР. ТРЕСК. Два отчетливых, влажных звука. Затем тишина. Все вскакивают в мгновение ока. Руки Джирайи слабо светятся. Какаши возвращает маску на место. Цунаде хрустит костяшками пальцев. Напряжение достигло предела. Дверь со скрипом открывается. Входит фигура. Маленькая. Мальчик. Десять лет. Черные глаза, твердые как кремень. Спокойное выражение лица. Его одежда пропитана кровью. На плече — мертвый оперативник Епископа, обмякший, с позвоночником, выгнутым под неестественным углом. Он сбрасывает труп с мокрым шлепком. — Добрый вечер, Третий Хокаге. Глаза у всех округляются. Джирайя сжимает кулаки. Цунаде прищуривается. Какаши инстинктивно активирует Шаринган. Трубка выпадает из рук Хирузена. Мальчик ухмыляется. — ...Учиха... Саске? — Протягивает медленно и неуверенно Сандайме Хокаге.